Яшмовая ветвь и Лисий хвост

Во тьме веков таится Призрачный город — место, где демоны правят балом, а веселье их не знает конца. Подобно бездне, разверзшейся под ногами путника, он манит и пугает, обещая наслаждения и погибель. От края до края стекаются сюда создания тьмы: демоны и нелюди, рождённые в буйстве фантазии богов. Даже небожители спускаются сюда, дабы утолить жажду запретных удовольствий. Призрачный базар — место, где торгуют всем, что может пожелать падшая душа. Здесь можно найти свитки с древними проклятиями, зелья, способные изменить судьбу, яства, достойные лишь преисподней. Блуждая по улицам, освещённым тысячами красных фонарей, невозможно миновать прилавки с запретными товарами. Простые смертные лишь ужаснутся зрелищу, ибо товары сии созданы не для их взора. Демонические блудницы зазывают путников, но красота их — ложь, ведущая к погибели. Лишь единицы сохранили черты, достойные взгляда, но деяния их во тьме спальни — загадка, пугающая даже искушённых. В сердце города возвышается игорный дом — дворец азарта и погибели. Колонны его красны, словно кровь, а иероглифы на входе начертаны рукой пьяного мудреца. Внутри дворца царит роскошь, достойная небесных чертогов. Здесь не знают счёт деньгам, ибо ставят на кон годы жизни, души и судьбы. Азартные игры ведут не к богатству, но к погибели, и каждый ход может стать последним. Пусть молва разносит страшные истории о Призрачном городе, но истина проста: сюда стекается нечисть, дабы забыться в вихре удовольствий. И лишь глупец посмеет пренебречь предупреждениями и ступить на путь, ведущий в обитель тьмы. По главной улице призрачного города, где красные фонари отбрасывали зловещие тени, неспешно шествовал юноша. Его сапоги из чёрной кожи, словно созданные из самой ночи, облегали стройные ноги, а серебряные цепочки на голенищах издавали мелодичный звон, подобный песне смерти. Платье цзяньсю огненно-красного цвета, подобно осенним кленовым листьям в час заката, облегало его стан. Узкие рукава подчёркивали изящество движений, а чёрный пояс с древними узорами хранил на себе серебряный ятаган — оружие, одно присутствие которого заставляло замирать сердца даже самых отважных воинов. Серебряные наручи искусной работы обвивали запястья, на их поверхности переплетались узоры: кленовые листья и бабочки соседствовали с оскаленными пастями мистических существ. Эти украшения, явно неземного происхождения, свидетельствовали о древности и могуществе их обладателя. Чёрные как смоль волосы, подобные водопаду первозданной тьмы, струились по спине, создавая завесу из теней. Пряди, небрежно упавшие на плечи, и непокорные локоны, обрамляющие лицо, искусно скрывали изысканные украшения, словно драгоценный шёлк укрывал сокровища. На вершине головы, среди густой копны волос, виднелись два изящных лисьих уха, словно вырезанных из нефрита. Они слегка подрагивали, улавливая малейшие шорохи окружающего мира. А под роскошной завесой волос таился пушистый рыжий хвост, подобный пламени, танцующему в ночи. Молодое лицо с острыми, резкими чертами являло собой воплощение неземной красоты. Кожа, бледная словно лунный свет в беззвёздную ночь, источала загадочное сияние. Каждая черта лица говорила о благородном происхождении и могущественной сущности. Правый глаз скрывала чёрная повязка, а левый, подобный тёмному почти чёрному шоколаду, излучал холодное сияние. Спокойное выражение лица не выдавало ни единой эмоции, лишь решительность в каждом шаге свидетельствовала о его непреклонной воле. Демоны, встречавшиеся на пути, в страхе отворачивались, шепча друг другу: — Неужто сам Градоначальник Хуа снизошёл до нашего мира? — Его облик столь же величествен, как и молва о нём. Никто не ведал истинного обличья Собирателя Цветов под Кровавым Дождём. Каждый, кому довелось встретить его, рассказывал о разных существах. Единственным неизменным признаком были красные одежды и серебряные бабочки, что кружили вокруг него, словно верные стражи. В его присутствии время словно останавливалось, а воздух наполнялся ароматом крови и власти. Даже самые отважные демоны склоняли головы перед его величием, ибо знали: перед ними не просто правитель — перед ними сама сущность тьмы, воплощённая в человеческом облике. Так шествовал Хуа Чен, владыка Призрачного города, чья слава опережала его, а тайны окутывали подобно туманной дымке, не позволяя никому проникнуть в глубины его истинной сущности. И лишь красные одежды да серебряные бабочки, кружащие в танце смерти, свидетельствовали о его присутствии в этом мире. В этом удивительном сочетании человеческой красоты и лисьей сущности таилась особая сила — сила природы, воплощённая в образе смертного. И каждый, кто осмеливался взглянуть в лицо этому созданию, не мог не ощутить трепет перед величием древней крови и могущественной природы. Собиратель Цветов под Кровавым Дождём достиг величественных врат игорного дома. С достоинством переступив порог, он оказался в зале, где царил дух безудержной игры. В центре помещения возвышался стол для игры в кости, где решались судьбы смертных в играх «больше-меньше» и «чётное-нечётное». Красная шёлковая завеса отделяла особое место — трон хозяина заведения. Туда, подобно императору, восседающему в своих чертогах, направился Хуа Чен. Устроившись в своём убежище, он принялся наблюдать за разворачивающимся действом. — Я ставлю свою душу! — раздался отчаянный крик одного из игроков, чей голос дрожал от азарта. Градоначальник лишь презрительно усмехнулся: — Скучно. Игрок, осмелившийся бросить вызов, начал было говорить: — Тогда я ставлю... Но Собиратель Цветов прервал его: — Скучно. В этот момент к Хуа Чену приблизился его верный слуга Инь Юй, чей шёпот был едва слышен в гуле зала. После его слов на лице демона появилась усмешка. — В самом деле? — вопросил он, и слуга склонился в поклоне, подтверждая свои слова кивком. — Приведи его сюда. Я использую его в качестве ставки, — повелел Градоначальник, и его голос прозвучал как приговор. Спустя мгновения в зал ввели небожителя, пойманного в момент слежки. Один из верных слуг Хуа Чена сумел разоблачить шпиона, и теперь судьба небесного чиновника оказалась в руках владыки тьмы. В зале воцарилась мёртвая тишина. Все присутствующие осознали, что сегодня вечером произойдёт нечто из ряда вон выходящее. Лис редко вмешивался в обычные игры, и появление небожителя обещало стать событием, о котором будут говорить ещё долгие века. В зале, украшенном резными колоннами и позолотой, царила напряжённая тишина. Двое могучих воинов в чёрных доспехах вывели из боковой двери юношу необычайной красоты. Его серые одеяния, словно сотканные из лунного света, ниспадали мягкими складками, а в глазах пылал гнев, достойный небесного владыки. Женщина в наряде, украшенном драгоценными камнями, с ярким макияжем, достойным императорского дворца, приблизилась к возвышению, где восседал Хуа Чэн. Склонившись в почтительном поклоне, она произнесла: — Достопочтенный градоначальник, пойманный небожитель доставлен. Вы можете назначить цену за столь редкий товар. Хуа Чэн, не меняя расслабленной позы, подпёр голову рукой и с усмешкой произнёс: — О, небесные жители совсем потеряли страх. Уже не таясь, вторгаются на чужие земли, словно они здесь хозяева. Пленённый небожитель, не в силах более сдерживать гнев, разразился потоком яростных слов: — Ты, порождение тьмы! Отпусти меня, или тебе придётся горько пожалеть! Небесный владыка покарает тебя и твоих прислужников! Но лицо Хуа Чэна оставалось невозмутимым. Лишь его единственный видимый глаз, холодный как зимняя луна, наблюдал за бушующим божеством. — Сегодня ты распрощаешься со своим гордым титулом и почестями, — произнёс он неторопливо. — Теперь ты лишь товар в моих руках. Одно моё слово — и ты станешь собственностью любого из присутствующих здесь. Махнув рукой распорядительнице аукциона, он дал знак начинать торги. Женщина, давно ожидавшая этого момента, ударила в гонг. Началась игра за душу небесного создания. Вскоре униженного бога передали новому владельцу. На его запястье сверкнула печать договора, связывающая крепче любых цепей. Счастливый обладатель столь редкого трофея, не скрывая ликования, поспешил унести свою драгоценную добычу. А Хуа Чэн, не меняя позы, продолжал наблюдать за происходящим в зале, словно всё это было лишь очередной забавой в его бесконечной игре с судьбой. В его глазу отражалась вечность, а в душе — бездна, способная поглотить даже богов. Игра завершилась, и небесный чиновник, подобно угасшей звезде, более не представлял угрозы для чертогов градоначальника. Собиратель Цветов под Кровавым Дождём, подобно бессмертному, восседающему на своём троне, продолжал наблюдать за тем, как кружатся в вечном танце кости на столах, словно лепестки цветов в бурю. После вмешательства Хуа Чена в привычное течение игр игорный дом погрузился в унылую рутину. Ставки лет жизни, конечностей, победы и поражения — всё это казалось теперь пресным и лишённым былого очарования, подобно дождю, упавшему на засохшую землю. Спустя время, словно тень, возник верный Инь Юй. С почтением склонившись до пояса, он произнёс голосом, подобным шёпоту ветра: — Чёрная Вода Погибель Кораблей, владыка водных глубин, почтительно просит аудиенции. Полагаю, главной темой беседы станут его непомерные долги, тяжёлые, как морская пучина. Владыка преисподней издал короткий смешок, подобный звону драгоценных камней, и кивнул в знак согласия. Обычно именно он являлся инициатором встреч с повелителем вод, дабы обсудить накопившиеся долги. Но ныне тот явился сам — что же могло вынудить его на столь отчаянный шаг? В зале повисла тяжёлая тишина, подобная предгрозовому затишью. Все присутствующие ощущали: грядут события, способные изменить привычный уклад, подобно тому, как меняется течение реки после сильного ливня. Черновод, известный своей расчётливостью и хитростью дракона, не стал бы нарушать покой градоначальника без веской причины. Хуа Чен погрузился в глубокие размышления, его острый ум, подобный лезвию лучшего клинка, уже выстраивал множество предположений о причинах визита водного демона. Возможно, на этот раз ставки будут куда выше обычных долгов, подобно горам, возвышающимся над равнинами. Но одна идея в голове уже вертелась. В воздухе витало предчувствие грядущих перемен, подобных весеннему пробуждению природы. Игорный дом, обычно полный азарта и страсти, теперь казался застывшим в ожидании встречи, способной изменить судьбы многих обитателей преисподней, подобно тому, как одно решение может изменить течение целой реки. Хуа Чен продолжал ждать, его взгляд был подобен звёздному свету, проникающему сквозь тучи. Все в зале понимали: эта встреча станет поворотным моментом в истории Призрачного города, и последствия её будут ощущаться долгие века. Тяжёлые створки дверей с грохотом распахнулись, и в игорный дом вошёл демон в одеяниях цвета беззвёздной ночи. Его волосы, чёрные как крыло ворона, были собраны в высокий хвост, лишь одна прядь непокорно падала на правую сторону лица. Кожа его была бела, словно лепестки лотоса, поднявшегося из холодных вод. Он двигался с грацией хищника, и каждый его шаг сопровождался шелестом шёлковых одежд. Подойдя к возвышению, где восседал Хуа Чэн, демон остановился, и в зале воцарилась тяжёлая тишина. — А, так ты всё-таки явился, словно рыба, пойманная в сети, чтобы вернуть свои долги? — произнёс Хуа Чэн с насмешкой в голосе. Хэ Сюань, повелитель чёрных вод, нахмурил брови: — Я пришёл лишь потому, что ты увеличиваешь долг и заставляешь выполнять грязную работу, а я не могу отказаться. — Но ведь сам пришёл ко мне за помощью, — Хуа Чэн улыбнулся, обнажив острые клыки. — Я по доброте душевной одолжил тебе эти средства. — Чего же ты хочешь от меня теперь, одноглазый? — спросил Хэ Сюань, не скрывая раздражения. — Хороший вопрос. Сегодня ты отправишься в королевство Сяньлэ, в мир смертных, и будешь следить за моим геге. Твоя задача — помешать его браку с принцессой князя Ши. — Одноглазый, ты, верно, потерял рассудок? — воскликнул Хэ Сюань. — Зачем тебе человек, который скоро умрёт? Это всего лишь мимолётный порыв. Хуа Чэн в гневе ударил кулаком по трону: — Не смей так говорить о геге, иначе я иссушу все твои чёрные воды! Геге не такой, и кто ты такой, чтобы решать, кто достоин его внимания? Он взял изящную шкатулку со стола и достал оттуда шпильку из белой яшмы, украшенную нежными лепестками. С нежностью провёл пальцами по её поверхности. — Мой геге прекрасен, и я не позволю никому его у меня отобрать, — проговорил Хуа Чэн с напряжением в голосе. Быстро спрятав шпильку обратно, он продолжил: — Ты отправишься туда немедленно. И если посмеешь не доложить о малейшем изменении в отношениях между геге и этой принцессой или в состоянии здоровья геге, ты поплатишься своим хвостом. А теперь иди и отрабатывай свои долги. Хуа Чэн небрежно махнул рукой, и его лисьи уши дёрнулись, давая понять, что разговор окончен. Повелитель вод, не проронив ни слова, резко развернулся и стремительно покинул зал, бормоча что-то себе под нос. По пути он прихватил несколько яств со стола. Двери за ним захлопнулись с такой силой, будто его здесь никогда и не было. Лишь пустые блюда напоминали о недавнем визите могущественного демона. В зале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим звоном колокольчиков на занавесках и далёким эхом шагов, которые, казалось, до сих пор разносились по коридорам древнего дворца.