Daddy's dream (comes true)

      Джисон проснулся под самый стандартный, но привычный звонок будильника в то же время, что и всегда. Запах мандаринов почти полностью выветрился, и от этого на душе стало невероятно легко.       Мужчина встал с кровати и громко вздохнул. Пора было начинать новый, но не менее мучительный день, так ещё и с походом к психологу. Джисон, если честно, так и не понял, зачем им это было нужно, а уж тем более ему. Он был здоров, но все пытались убедить его в обратном. Эта глупая деланная забота от Минхо только ущемляла его, хоть он и знал, что парень не имел в виду ничего плохого.       Точнее, он хотел думать так, но его мозг не давал ему и шанса поверить в то, что забота могла нести в себе и что-то хорошее. Джисон знал, что подобное поведение было опасным, совершенно неприемлемым и пугающим. Да и как он мог доверять этой заботе, когда её корнями были деньги его бывшей, что обрекла его на страдания?       Однако сделать он ничего не мог, как бы сильно ему ни хотелось. Он просто смирился.       Джисон спустился вниз на кухню и открыл дверь в залитое солнцем помещение. Он по привычке уже пошёл делать свой кофе, когда Минхо повернулся к нему и помотал головой, указывая на дымящуюся чашку на самом дальнем углу стола. Феликс кушал свой завтрак, прописанный его личным диетологом, и выглядел таким недовольным, что няне приходилось сидеть рядом и подбадривать его, объясняя пользу каждого компонента.       — Уверены, что сделали всё так, как я люблю? — спросил Джисон, вздёрнув брови, на что Минхо на секунду отвлёкся от ребёнка и кивнул.       — Да. По крайней мере я делал всё так же, как и вы до этого, — пожал он плечами, после чего краем глаза заметил, как Феликс вытащил кусок обжаренного в панировке лосося изо рта и потянул его вниз под стол, чтобы сложить на колени и после выкинуть в мусор. — Бокк-а! Так у нас дела не пойдут, — нахмурился Минхо. — Не нужно обманывать меня, хорошо? Чем тебе не нравится кушать рыбку?       Феликс надул губы и положил кусок на край тарелочки, кривясь на единственную торчащую из филе косточку.       — Я боюсь костей. Омма говорила кушать рыбу аккуратно, а то кости застрянут в горле, и теперь я не ем её вообще, — сказал он, морщась от страха. Джисон отпил кофе и с любопытством глянул на сына. В детстве он сам тоже боялся, что в его горле застрянет рыбная кость и он умрёт, но его никто не слушал, просто давали ещё больше после его жалоб, так ещё самые костлявые кусочки. Интересно, что сделает сейчас Минхо?       Скажет: «Ну и не кушайте, ваше превосходительство светлых ночей и ярких звёзд. В следующий раз я обязательно подумаю над своим поведением и буду давать вместо рыбки, полезной вам, только конфеты с солнечно-сладкой начинкой. Что бы вы хотели ещё на завтрак? Ящик мороженого? Всё будет, ваше превосходительство, будущее ваше величество, владыка своей собственной жизни в пять лет, всё устрою», интересно?       Джисон бы, если честно, не удивился. Возможно, достал бы пистолет и застрелился в гараже, но уж явно не удивился.       — Ох, — Минхо повернулся к Джисону и наигранно шокировано вздёрнул брови. — Господин Хан, неужели вы не рассказали ему историю про доброго подводного короля, с которым дружите? — Джисон вылупился на него, как на восьмое чудо света.       Какой ещё подводный король? Он что-то употребил перед вопросом, а Джисон даже не заметил?       Альфа был готов ко всему, что мог сказать Минхо. Он бы не удивился, если бы тот предложил поесть что-то вредное вместо рыбы, не удивился, если бы омега заставил Феликса съесть кусок, но морской король?       Нет, чтобы раскрыть такие горизонты для своей фантазии, явно нужно было что-то употребить, так ещё и не слабо.       Может, стоило отвести Минхо в лабораторию и проверить его кровь на наличие наркотиков?       — Что?! — Феликс повернулся к нему и закрыл рот руками, переводя взгляд с отца на няню. — Что за история?       — А-а, да ничего необычного. Просто морской король очень любит дарить подарки добрым и послушным деткам в надежде, что им понравится. Твой аппа говорил ему, что ты у него замечательный, поэтому морской король так расщедрился. Каждый день он посылает рыбок, чтобы такие малыши росли ещё умнее, сильнее и красивее. Даже мне он изредка присылал подарки, хотя я доставлял много хлопот родителям, когда был твоего возраста, — совершенно легко начал он, потихоньку начав разбирать рыбу на кусочки, выбирая редкие косточки из филе. Феликс удивлённо вскинул брови, после чего перевёл взгляд на Джисона, что лишь быстро кивнул и отвернулся.       Нет, либо Минхо был гением, либо он всё же действительно употреблял. У Джисона не укладывалось в мозгу, как нечто подобное можно было выдумать на ходу? Если бы он был на месте Минхо, то просто приказал бы есть, уж точно не выворачивался таким образом.       Да и тем более сработает ли?       Джисон не ожидал положительного результата, но Феликс в итоге взял кусочек рыбы и всё же запихал в рот, начав с усилием пережёвывать. Он минуту мусолил филе во рту, и когда точно убедился, что никаких косточек в нём не было, спокойно проглотил, чтобы следом потянуться за новым куском. Минхо хитро улыбнулся и продолжил терзать бедную рыбу для ребёнка.       — Не хочу, чтобы морской король думал, что мне не понравилось. С королями надо дружить, — сказал Феликс, и омега закивал, аккуратно двигая к мальчику стакан со свежевыжатым апельсиновым соком. Джисон не переставал наблюдать.       Повёлся бы он на такое в детстве? Наверное, да, просто никто даже не пытался уговаривать его таким образом.       Или не повёлся бы… Он всё-таки не был таким наивным, как Феликс.       Его взгляд опустился на Минхо, что радостно улыбнулся и повернул голову в его сторону. Их глаза встретились, и Джисон тут же скрылся за чашкой с кофе, делая большой глоток, уже совсем забыв, что это не он делал свой обыденный напиток.       Он совершенно не чувствовал разницы между тем, что он делал сам каждое утро уже десять лет, если не больше, и что сделал ему Минхо.       — Нормально? Есть замечания? — спросил омега, с интересом склонив голову, когда Джисон удивлённо вздёрнул брови и посмотрел на него вновь. Он пару секунд лихорадочно раздумывал, что сказать. Стоило ли соврать? Но ведь таким образом ему будет хуже и он не сможет пить свой обыденный кофе, ведь Минхо что-нибудь испортит. Однако говорить ему правду тоже не хотелось.       Через пару секунд молчания Минхо лишь кивнул и, не дождавшись ответа (возможно, даже не ожидая его), указал рукой на холодильник и крупную, очень яркую бумажку на ней. Джисон прищурился, пытаясь разглядеть, что же это было. Без очков или линз всё расплывалось перед глазами.       — Я составил календарик для Феликса на каждый день, мы выделяем особенно важные дни красными сердечками. Например, сегодняшний поход к психологу. Я также учу его писать и планировать своё время, поэтому мы ведём с ним дневничок наших активностей за день. Если вам будет интересно, то вы всегда можете взять его посмотреть. Он лежит в спальне Феликса на тумбочке, — сказал Минхо, и Джисон удовлетворённо промычал в ответ.       Это было удобно. Джисон знал, что теперь он в любое время может посмотреть, чем занимается его ребёнок, а также просмотреть, что творится в его жизни. Полезные вещи.       — Ясно, — единственное, что он сказал, после чего Минхо опять повернулся к нему, смотря на часы на руке.       — О, а ещё, вам будет удобнее в одиннадцать или в пять подойти на сеанс? Я сказал госпоже Ким, что мы подойдём сегодня, она сказала, что свободны вот эти два часа, — спросил Минхо, и Джисон задумался буквально на мгновение. В сердце что-то ёкнуло, что омега спросил для него свободные часы. Это заслуживало… уважения.       — Лучше закончить все дела с утра, так что давайте в одиннадцать. Спасибо.

***

      Кабинет психолога был просторным, состоял из нескольких комнат, включая небольшую детскую c игрушками. Цепкий взгляд психолога изучал каждого из присутствующих. Она что-то мельком записывала к себе в ноутбук, после чего опять бросала взгляд на стоящих перед ней. Минхо уверенно поклонился, после чего сел на середину небольшого диванчика, после чего рядом с ним притулился Феликс, неловко пожёвывая губу. Джисон посмотрел на оставшееся свободное место рядом с ними, после чего специально сел на соседнее кресло. Он постарался устроиться как можно расслабленнее, но в незнакомой обстановке невозможно было снять всё напряжение.       — Доброе утро, господин Хан, господин Ли, ну и, конечно же, Феликс, — женщина отложила ноутбук и с улыбкой встала из-за столика, чтобы поприветствовать их в ответ. — Это наша первая сессия, через месяц вам нужно будет прийти на вторую. Сегодня у нас не будет ничего серьёзного, хорошо? После, в самом конце, я дам каждому по отдельности парочку рекомендаций, — Минхо сразу же кивнул, готовый сотрудничать, поглаживая Феликса по волосам, пока тот неловко покусывал губы и играл с пальцами. Сейчас с такого ракурса он очень сильно напоминал Джисона в детстве. В любой непонятной ситуации он только и делал, что играл с пальцами, вертел что-нибудь в руках и кусал щёки.       Привычки могли передаваться по наследству?       — Начнём с простого, — несильно хлопнула в ладоши психолог. — Расскажите о себе в нескольких предложениях. Как вы себя сейчас чувствуете? — спросила она и мельком осмотрела каждого. Джисон не хотел говорить первым, не хотел брать инициативу, да и не знал, что говорить.       Что нужно было знать этому человеку? Для чего? Как его слова повлияют на исход сессии?       — Меня зовут Ли Минхо, я работаю няней, — начал омега, раздумывая над тем, что добавить к этим двум простым фразам. — Именно поэтому я здесь, чтобы заботиться о Феликсе. Считаю себя открытым, оптимистичным и весёлым человеком, — закончил он, после чего повернулся к Феликсу и аккуратно поднял его лицо за щёчку, заглядывая в глаза. — Ну-ка, Бокк-а? Не хочешь рассказать о себе? — мальчик пару секунд мялся, после чего перевёл взгляд на Джисона и выпрямился, дёргая ногой.       — А-а, ну, — пролепетал Феликс, после чего закусил губу и опять взглянул на отца, чтобы попробовать угадать его эмоции и что он думал о поведении сына, — меня зовут Феликс, мне пять лет, — сказал он в итоге и сглотнул слюну. — Наверное, я послушный? Я люблю космос и подводный мир, — он опять мельком взглянул на отца и облизнул сухие губы, чтобы продолжить, но не вышло и звука.       Джисон не мог понять, что было не так, ведь дома Феликс был достаточно раскрепощённым. Отчего случилась такая резкая перемена? Он выгнул бровь, и мальчик совсем поник, начав бегать взглядом по комнате и теребить кутикулу пальцев ещё более яростно, чем раньше. Минхо тут же заметил это и аккуратно приобнял ребёнка, слегка раскачиваясь с ним на диванчике. Психолог кивнула и нежно улыбнулась.       — Это хорошо, что ты послушный малыш. А как ты заинтересовался космосом? — спросила она, и Феликс неловко пожал плечами, всё ещё прижимаясь к Минхо.       — Аппа сделал окно в потолке нашего чердака. Он рассказал мне тогда в первый раз про Луну, и мне стало интересно узнать ещё больше. Я люблю, когда, — он замолк и опять перевёл взгляд на Джисона, что наблюдал за ребёнком сверху вниз из-под уложенной чёлки, — люблю, когда он рассказывает мне интересное, — закончил он и облизнул сухие губы, отводя взгляд от всё ещё равнодушного отца.       — Замечательно, — ответила женщина, её ореховый запах с нотками шоколада ни на секунду не шелохнулся, и Джисон не мог понять, было ли то, что говорил Феликс, по правде замечательным или это был просто заготовленный ответ. Он нахмурился, и вдруг к нему повернулись. — А вы, господин Хан? Что бы вы могли рассказать о себе? — спросила она, и мужчина крепче свёл руки на груди, пожимая плечами.       — Ничего особенного. Хан Джисон. Директор Han-Jeju Resort. В разводе. Воспитываю сына в одиночку уже порядка трёх лет, — опять пожал он плечами и дёрнул ступнёй, забросив ногу на ногу. Психолог медленно кивнула.       — Это, должно быть, тяжело? Воспитывать ребёнка совсем одному, — уточнила она, и Джисон еле удержался, чтобы не фыркнуть.       Идиотский вопрос.       — Относительно. С моей бывшей женой было гораздо тяжелее, уж поверьте мне, — сказал он, отмахиваясь, и женщина, моргнув, как сова, опять склонила голову, показывая, что услышала его.       — Хорошо. Теперь я хочу поговорить только с Феликсом, если вы мне позволите, — сказала она и придвинулась чуть ближе к дивану на своём стуле, положив ноутбук на колени. Минхо кивнул, но не выпустил мальчика из рук. Джисон моргнул, а затем скучающе подпер щёку рукой, оперевшись на подлокотник кресла.       Всё это было абсолютно бессмысленным. Он даже не мог понять, что это даст этой женщине. Все разговоры, что она слышала, были расплывчатыми и совершенно не касались их личных жизней.       Так в чём же был смысл?       — Итак, Феликс, как прошло твоё утро? Расскажи мне самое хорошее, — попросила она, и мальчик на секунду загорелся, после чего повернулся к Джисону и слегка поник в попытках собраться, в попытках показаться серьёзнее, чем он был на самом деле.       — Всё было хорошо. Мин-хён разбудил меня, как обычно, а потом я пошёл завтракать. Мин-хён сегодня сделал рыбу, и я сначала не хотел её кушать, но потом я узнал, что это был подарок от морского короля, представляете? — сказал он, разводя руки. Женщина удивлённо распахнула глаза, после чего перевела взгляд на Минхо, что умолял её не выдавать его маленькую безобидную ложь. — Я не хотел кушать рыбу, но если это подарок, то я хочу, чтобы король был мной доволен и не переставал мне дарить их. Поэтому я скушал всё, и мне даже понравилось, — сказал он и выпрямился на диване, только всё перебирал пальцами и старался не смотреть женщине в глаза.       — Как прекрасно, что господин Ли не стал утаивать от тебя такие вещи. Рыбка действительно очень полезная, и я рада, что тебе понравился подарок от морского короля, — кивнула она с улыбкой, после чего быстро законспектировала его ответ и что-то ещё в документ. — Как я понимаю, ты очень много проводишь времени со своей няней? Что тебе больше всего нравится делать с господином Ли? — спросила она, и Феликс вновь быстро глянул на Джисона краем глаза, прежде чем ответить.       — Всё, — просто сказал он и опять облокотился о парня. Джисон глубоко вздохнул. Ответ был очевидный. Был ясный, как день, ведь всем детям нравится отдыхать и веселиться вместо того, чтобы делать что-то действительно полезное для своего будущего. Он в детстве тоже хотел играть, как и все, но его отец был более строгим и мудрым, именно поэтому он сам гораздо раньше осознал важность образования и стойкости.       — А что вы делаете вместе с господином Ли? — переформулировала вопрос она, но Феликс остался непреклонен.       — Всё, — опять ответил он, на что Минхо мягко похлопал его по плечу и вклинился в разговор.       — Давай расскажем ей про наш дневничок и график, который мы сделали? Покажем, как мы с тобой весело учимся, да? — ласково подбодрил омега, и Джисон еле сдержался, чтобы не фыркнуть вслух. Какая уж тут была учёба? Это было развлечением и не более. Чему эти графики и дневничок могли научить? Дай Бог, читать и писать простенькие односложные предложения. Ну и что в этом было особенного? Просто удобно.       Джисон резко напрягся и начал стучать пальцами по подлокотнику. Феликс тут же повернулся к нему и тяжело сглотнул. Минхо пришлось опять прижать мальчика к себе и приласкать, прежде чем он смог отвести взгляд от отца.       — Ещё можем рассказать о наших любимых играх? — тепло пробормотал омега, но Феликса как отрезало. Он отсел от Минхо, выпрямился по струнке и опустил взгляд в пол. Пальчики цеплялись друг за друга, пока он раздумывал над своим ответом, но не находил, что сказать. Джисон перевёл взгляд на Минхо, что с тревогой в глазах рассматривал резко закрывшегося ребёнка.       Если омега не понимал, что происходило, то Джисону и пытаться не стоило. Он в этом всём не разбирался. Иногда взрослым непонятно что в голову приходит, а детям подавно.       Когда он был в браке с Хаын, та за день могла устроить ему сцен пять, и Джисон, как бы ни старался, понять не мог, что ж с ней было не так. Возможно, Феликсу это передалось по наследству. Других вариантов не было.       — Ничего страшного, малыш. Я понимаю, иногда хочется самое дорогое сохранить для себя, — улыбнулась психолог и записала что-то опять в ноутбук, но в этот раз печатала гораздо дольше. — Расскажи мне, что тебе нравится больше всего дома? Может, у тебя есть любимая комната? Или какой-то любимый предмет? — спросила женщина, на что Феликс пожал плечами.       — Спальня. Она космическая, — сказал он, на что психолог кивнула и с улыбкой нажала на какую-то кнопку на столе. Буквально через полминуты в комнату вошла другая женщина, уже помоложе.       — Спасибо за ответы, Феликс. Не против поиграть в детской некоторое время, пока я буду говорить с твоими аппой и няней? Гаён тебя отведёт и будет рядом, — сказала женщина, после чего мальчик кивнул и быстро встал с дивана, чтобы просеменить за молодой девушкой в соседнюю комнату.       Как только за обоими плотно закрылась дверь, психолог вновь вернула своё внимание на взрослых и вежливо улыбнулась им, чтобы подбодрить. — Я сделал что-то не так?! Пожалуйста, скажите мне сразу, что я сделал не так, я не понимаю, что произошло, он никогда не вёл себя так со мной, — нервно встрепенулся Минхо, теребя в руках подол своей белой рубашки. Его запах был солёный, бушующий и тяжёлый. Хотя парень пытался держать себя в руках и не паниковать, его глаза бегали по комнате, а нижняя, слегка подрагивающая губа была крепко зажата между зубов. Джисон закатил глаза.       Когда он был маленький, никому не было дела до его бзиков и он спокойно переносил это в одиночку. Ему бы вообще стыдно было, если бы кто-то так водился с ним, он всё же должен быть самостоятельным, должен держать всё на своих плечах, а Минхо хуже курицы наседки.       Джисон совершенно его не понимал.       — Вы сделали всё правильно, господин Ли. Иногда дети молчат не потому, что не хотят говорить, а потому, что лихорадочно раздумывают, можно ли это рассказать. Иногда даже мягкий подход, как у вас, не поможет им решиться на разговор. Мальчик, возможно, хотел рассказать о том, как вы проводите время, но сдержался. Есть вероятность, что он с детства научился угадывать ожидания и подстраиваться под них, — мягко подбодрила его женщина, заглядывая Минхо в глаза, что всё ещё выглядел неуверенным.       Джисон выгнул бровь и попытался вспомнить себя в детстве. Пытался ли он подстроиться под мнение отца или матери? Казалось, такого никогда не было, он просто знал, что надо, и всё. Разве не у всех так? Это всё же родители, которые должны знать, как их чаду будет лучше. Что мог понимать маленький ребёнок? Если он не мог оправдать низкую планку, то это были только его проблемы.       Это были проблемы маленького Джисона, но Феликс…       Феликс вполне оправдывал все его ожидания.       Он не требовал ничего серьёзного, старался облегчить ему жизнь, но не расслаблять слишком сильно.       Психолог говорила какой-то бред. Джисон нахмурился и исподлобья посмотрел на Минхо. Надо будет спросить, что эта женщина имела в виду. Он-то наверняка всё понял.       — Сколько вы уже занимаетесь с Феликсом? — обратилась психолог к Минхо, что через пару мгновений оживился.       — Две недели с небольшим, — сказал он, и женщина кивнула.       — Заметили ли вы изменения в ребёнке за это время? — спросила она, и Минхо легко подтвердил.       — Да, изначально он был замкнутым, но совсем недолго. Может быть, пару дней? Он не особо привык ко вниманию, но очень легко сделал шаг навстречу. В последние дни он даже начал более раскрепощённо разговаривать с господином Ханом дома. Именно поэтому для меня стало неожиданностью, как он замкнулся в себе, как только мы пришли сюда, — задумчиво ответил Минхо, почесав шею, но затем его выражение вытянулось, и он резко выпрямился и замахал руками. — Конечно, я должен был ожидать этого! Мы не выходим из дома, в основном всё есть на территории дома, даже детская площадка. Так что гуляем мы тоже только там. Эти несколько недель его состояние просто, понимаете, было очень стабильным, и он легко привык ко мне, поэтому я не ожидал подобной реакции, — объяснял он под внимательный взгляд психолога и отстранённый, почти блуждающий Джисона.       А что он должен был понять из этого монолога? Состояние стабильное. Площадка у дома. Раскрепощённое поведение. Это был набор фактов, которые казались Джисону совершенно обыкновенными, за которыми ничего не скрывалось. Так почему эта женщина так внимательно анализировала каждое сказанное Минхо слово?       — А вы, господин Хан? Заметили динамику? — спросила она, и Джисон, не сдержавшись, всё-таки фыркнул и ещё туже, чем прежде, скрестил руки на груди, отчего запястья чуть ли не хрустнули под силой давления.       — Конечно. Посмотрите на него, — он указал ладонью на спокойного Минхо. — Кто с ним не поменяется? Он буквально заваливает моего ребёнка телячьими нежностями и всё ему позволяет. Любой бы расслабился. Феликс изначально был очень собранным мальчиком, как я его и учил, но с няней он бесспорно стал гораздо более выразительным, — закончил он равнодушно, хотя в голосе слышалась эта едва заметная напряжённость, а кончик языка так и искрил раздражением и каплями яда. Минхо кивнул, не оспаривая его слов, а психолог, склонив голову набок, записала все его слова к себе в ноутбук.       — Так, хорошо, теперь мне нужно, чтобы кто-то из вас вышел к Феликсу, пока я буду задавать второму вопросы. Это займёт некоторое время, потому что я хочу немного углубиться в тему вашей семьи, — сказала она, и Джисон сразу же напрягся, вжавшись в спинку кресла. Зачем ей нужно было так много информации? Зачем расспрашивать каждого по отдельности? А что мог разболтать Минхо?       Джисон лихорадочно прокручивал множество мыслей в голове и даже не заметил, как начал громко постукивать кончиком туфли по полу. Минхо повернулся к нему и пару долгих секунд просто изучал его, после чего перевёл взгляд на психолога.       — Может, мы можем ответить на них вместе? Или записать ответы на бумаге и отдать вам? — женщина мягко улыбнулась и покачала головой, стараясь вложить в это действие как можно больше спокойствия.       — Я понимаю ваше беспокойство, господин Ли. Понимаю, часто проще говорить при поддержке, но я хочу провести индивидуальную беседу с каждым из вас, ведь у вас совершенно разные точки зрения на тему семьи, — она поставила ноутбук к себе на колени и опять приободряюще улыбнулась Минхо. — Пожалуйста, не переживайте. Никаких оценок и давления, — заверила она обоих. — Просто небольшая беседа, и всё останется между нами, хорошо? — она перевела взгляд на Джисона, задерживаясь на нём пару секунд, после чего Минхо всё же выдохнул и кивнул.       — Хорошо. Господин Хан? Вы первый? Или я сначала? — Джисон бы уступил. Ему совершенно не хотелось разговаривать с психологом, но так всем вокруг стало бы ясно, что ему было…       Неприятно?       Только от одной мысли, что ему придётся разговаривать с психологом, его бросало в дрожь, а в животе завязывался неприятный колючий узел. Когда он понял, что Минхо должен уйти, тошнота резко подступила к горлу и он быстро поднял на него глаза. На виске испарина; холодный воздух обдувал кожу.       Ему нужно было сказать, что он должен быть первым.       Чтобы быть сильным, он должен был показать, что инициатива была в его руках.       Чтобы все видели, что он был главным.       Он разжал побелевшие кулаки и перевёл взгляд с Минхо на внимательную женщину. Он ненавидел, как её глаза пронзали его тело. Ему было неуютно, ему хотелось вернуться обратно к себе домой и запереться в своей комнате.       Однако он заставил себя сесть уверенно и раскованно, заставил себя отмахнуться от учтивого взгляда Минхо.       — Я буду первым. Идите к Феликсу, — сказал он, и парень, на мгновение поколебавшись, всё же встал и ушёл в детскую комнату, лишь раз обернувшись на него у дверей.       Психолог подняла на него глаза, и Джисон уставился в ответ, не отрывая собственных. Он знал, что это была игра, и ему нужно было победить, доказать, что он сильный, доказать себе, что его маска была непробиваема для каких-то…       Психологов.       — Итак, давайте начнём, господин Хан, — мягко начала она и закинула ногу на ногу. — Кем вы считаете себя в жизни вашего сына? — спросила она, и Джисон пожал плечами.       Глупый вопрос.       Кем он мог быть?       — Я его отец, — сказал он, и женщина опять так же мягко кивнула. Как бы Джисон ни пытался понять её, у него ничего не получалось. Он не мог понять, что она думала, что она записывала. Он даже отдалённо не мог понять, что она хотела узнать с помощью этих вопросов.       — А если мыслить шире? Если бы вы хотели сказать слово «отец», но его бы не было в лексиконе? — подтолкнула она его, и Джисон хотел фыркнуть, но после задумался.       Кто в его понимании отец?       Он никогда не думал, как это можно было охарактеризовать. Он не мог подобрать слов.       — Наверное, я бы назвал себя его защитником? Я хочу защитить его ото всех опасностей, но также хочу научить его, как выживать в этом мире. И лучше всего учиться через практику, — объяснял он, и психолог кивнула. Джисон не знал, когда нужно было останавливаться, ему никто не давал даже и намёка. Он помолчал пару секунд, подёргал ворот чёрной рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу и продолжил. — Возможно, может показаться, что я перебарщиваю, но я по опыту знаю, как розовые очки детства могут рушить мир и его восприятие. Наивность — это одно из наихудших качеств в человеке, — закончил Джисон, и психолог наконец-то подняла на него глаза, размеренно кивая.       — Звучит, как система ценностей человека, прошедшего через множество трудностей, — твёрдо сказала она, и Джисон нервно и раздражённо кивнул. Конечно, он же сам сказал ей «по опыту». Он знал, что не только его жизнь была тяжёлой.       Мир сам по себе был устроен подобным образом. Очень витиевато, замудрённо и жестоко. И если не научиться скрываться, если не научиться прятаться, то этот мир сожрёт живьём.       — Я вижу, что вы хотите научить Феликса выживать в этом мире, но, понимаете, выживать не значит то же самое, что и жить, — мягко объясняла она, на что Джисон сжал кулаки до белых костяшек и опустил лицо в пол. Эти люди не могли понять его. Они не могли понять ничего из того, что он говорил.       Нельзя было просто жить. Даже в двадцать первом веке, мире технологий, когда еда доставляется в герметичных упаковках, вода в бутылках, а вокруг дома можно выстроить высокий железный забор.       Потому что всё равно придётся выживать.       Выживать дома, чтобы доказать свою значимость, чтобы не списывали слишком рано со счетов.       Выживать в школе, чтобы не затоптал табун других школьников, у которых временами был просто талант к какой-то области. Их было настолько тяжело обойти, что Джисону приходилось сидеть месяцами до пяти утра и зубрить весь материал. И всё для того, чтобы затоптать других и остаться в живых.       Или проиграть и выйти с разбитым вдребезги эго.       Он ничего не мог. Не был неспособен ни на что. У него не было талантов. У него не было ничего. Он был никем. И в этом мире его ждало целое ничто.       В университете стало ещё хуже. Каждый день Джисон должен был доказывать всем вокруг, что именно он был самым достойным и самым умным в своём направлении, что он оказался здесь не просто так, что это было его предназначением.       Даже если в душе он знал, что никакого предназначения отроду не было.       И сейчас он выживал тоже. Каждый день держал его в напряжении, и хотя он привык, лучше от этого не становилось.       Он закрывал двери и окна на все замки по вечерам, когда уходили все рабочие, потому что в один момент всё могло развалиться. Его сына могли похитить, убить или изувечить, и никто бы больше не был в этом виноват, кроме него.       Он просыпался в холодном поту, если неожиданно во сне ловил едва уловимый запах мандаринов, что остался на подушке после Минхо, и потом долго успокаивался, что это всего лишь няня, а это не посторонний человек.       Минимум раз в месяц он падал с кровати в судорогах, перед глазами капли крови, а в ушах звенели звуки выстрелов и крики.       Он прожил тридцать три года и до сих пор даже раз не вкусил это глупое слово «жизнь». Каждый день был похож только на выживание, но уж никак не на нечто большее.       Так как он мог научить своего ребёнка тому, чего напросто не существовало?       Женщина буравила его взглядом несколько долгих секунд. Джисон не хотел оставаться здесь ещё дольше, чем сейчас, но упорно держал себя в руках.       — Могу ли я задать вам не совсем удобный вопрос? — спросила она неожиданно, и Джисон, чуть замешкавшись в своих мыслях, неоднозначно кивнул, прижимаясь к спинке кресла. — Кто был вашим защитником в детстве?       — Отец, — уверенно заявил Джисон. — Он научил меня всему, что я знаю сам. Только благодаря нему я выжил. Если бы не он, то я бы наверняка сделал какую-либо глупость и испортил себе жизнь. Вряд ли бы я смог добиться тех успехов в учёбе, которых я достиг, — Джисон выдохнул и тяжело сглотнул.       Даже если все эти успехи были провалом.       Это была только его вина, что он не мог лучше.       Это была только его вина, что он родился таким слабым, не дотягивал даже до самой низкой планки.       Это всё была только его вина.       Однако…       Возможно…       Лишь возможно…       Если опираться на глупые слова Минхо о Мартине, о его детстве, о самом Джисоне…       То у него просто-напросто… не было ни одного защитника.       И от одной только этой мысли Джисона бросило в холодный пот, его глаза расширились, и он нервно схватился рукой за ткань брюк на коленке, сдержав нестойкий выдох на языке.       Это не могло быть правдой.       У него был защитник. Его отец. Он его любил и защищал, ведь сам Джисон любит и делает для своего сына всё, что в его силах.       Значит, и его отец его любил.       Верно?       Вот только в это верилось слабо.       Ведь он был никем, его ждало ничто, и он не мог абсолютно ничего.

***

      Сессия тянулась невыносимо долго. Психолог разговаривала с ним долгие двадцать минут, ещё дольше с Минхо, а потом дала каждому из них рекомендации.       Джисон пялился на лист бумаги и не мог понять, в чём же был смысл всей этой глупой посиделки, однако шестерёнки в его голове всё же лихорадочно крутились. Если раньше он не пытался даже понять, что было в головах у таких людей, как Минхо или как госпожа Ким, сейчас он хотел разобраться. Возможно, это не было настолько бессмысленным, как ему казалось изначально.

«Вы очень много говорите о выживании, господин Хан. Вам никогда не казалось, что выживаете только вы?»

      Он всё никак не мог перестать думать об этом. На тот момент он не дал ей ответа. Он его не знал, но в груди болезненно сжалось сердце.       Джисон всегда объяснял это тем, что он просто был слишком слаб, чтобы жить. Думал, что, возможно, остальные не мучились, как он, но только потому, что они были лучше и что ему нужно было стараться хотя бы делать вид, что он был таким же.       Но, возможно…       Его сын был сильнее него. И он заслуживал право жить, даже если Джисон боялся позволять ему подобное.       Возможно, он сможет научиться тому, чего не умел и никогда не сумеет его отец.

«Позволяйте себе быть слабым. Хотя бы несколько минут в день.»

      Но как?       Ему было стыдно. Он не хотел.       Он… панически боялся.       Панически боялся, ведь любить было нельзя. Любовь всегда приводила к трагедиям. Когда он любил, он обязательно этого лишался. Ему хватило потерять Мартина.       Он не хотел терять ещё и родного сына.       Вот только всё сводилось к тому, что он мог потерять его в любом случае.       Ему необходимо было удержаться на лезвии ножа. Научиться жить по-новому. И он собирался сделать всё, чтобы не упасть в пропасть.