Повелитель Западных Ветров 1 Том

Часть первая. Город, в котором блуждает древнее зло Навки ― весьма разумная и коварная нечисть. Со временем они научились с завидным умением скрывать собственную темную Ци. Додумавшись передавать ее большую часть простым крестьянам, навки без особого труда разгуливали по городам в поисках другой жертвы. След от ладони твари называли пагубным поцелуем, а человека с такой отметиной ― несостоявшимся любовником. Конечно, сами эти слова были до нелепости глупыми и неподходящими, однако первый заклинатель, который столкнулся с жертвами навок, был человеком легкого ума и привык видеть вокруг себя романтику. Если он хотел помочь этому городу избавиться от поселившейся нечисти, то для начала стоило отыскать бестолкового наставника этого мальчишки. Сяо Мэйши как бы случайно спросил: ― Ты из этого города? Странно, но сколько бы я ни шел по тропе, не встретил ни одного заклинательского клана. Возможно, потому, что я не так часто бываю на этих землях и не знаю о многом, что происходит в мире. Мальчик как раз допивал бульон из миски, когда услышал его слова. Он посмотрел на даоса так, будто он спросил, есть ли у человека голова. Мальчик грубо ответил: ― Я из земель Сычуаня, город Гуандин, поселок И. Там я жил, пока меня не продали мои отец и матушка. Вдруг мальчишка замолчал. Сяо Мэйши невольно перевел на него заинтересованный взгляд: ребенок сам по себе выглядел весьма и весьма дружелюбным, симпатичным, несмотря на возраст, однако его поведение больше напоминало поведение баловня из императорской семьи. Сяо Мэйши даже не подумал о том, что мальчишка мог быть из семьи простого рабочего. Он почувствовал себя виноватым в том, что задал такой неосторожный вопрос. Между тем мальчик продолжил: ― Из девяти детей нашей семьи я был третьим сыном. Далану было четырнадцать лет, самому младшему, Сяо Цзю, едва ли отсчитали два месяца отроду. Наверное, моим родителям я был не слишком полезен, раз они продали меня этому плешивому старику с узкими глазами. И, укусив сочное мясо птицы, неблагодарно добавил: ― Все бы ничего, но эта деревянная дубинка так сладко говорила, а потом вдруг куда-то исчезла! Я долго прождал его в этой чайной, но он так и не пришел! Даже не удивлюсь, если он позабыл, что потерял меня. Сяо Мэйши только усмехнулся: ― Вот оно как. Сяо Мэйши здраво рассудил, что родители ребенка верно сочли нужным продать свое чадо, только чтобы он не умер с голоду. Конечно, сам бы он никогда добровольно не вернулся на Сычуанские земли, однако никогда не пропускал мимо ушей любые слухи, даже самые глупые и нелепые, вроде тех, когда торговец с Илина праздно болтал о том, что крыса с голоду не побоялась съесть ядовитую гадюку. Совсем не так давно он узнал, что большую часть юго-западных земель несколько месяцев не посещали дожди, а это уже грозило серьезным неурожаем. Девять детей в семье и два родителя… Вряд ли семья могла позволить себе прокормить их всех. Не станет большим потрясением, если других детей ждет такая же участь, за исключением старшего и младших братьев, которые едва покинули свои пеленки. Даос еще раз взглянул на ребенка. На вид ему можно было дать восемь или девять лет. Мальчик, почувствовав на себе чужой взгляд, вдруг поднял глаза. Мужчина вроде и смотрел на него, но, казалось, будто и не видел вовсе. Набравшись храбрости, он позволил себе рассмотреть даоцзана: он был очень красив, как картина с небожителем, что он когда-то видел на рынке, а кончики его глаз и бровей, несмотря на всю отрешенность, сохраняли намек на озорную ухмылку. У него очень бледная кожа и черные как ночь волосы, лентой же завязана маленькая часть прядей чуть ниже затылка, словно даос не умел, но очень хотел повязать их в низкий хвост. Ребенок тут же опустил взгляд на его руки: на левом запястье повязана широкая белая нитка, под ней виднеется тонкая красная, чуть ниже есть такая же, но золотого цвета с одной единственной красной бусиной. ― Неужели я похож на того плешивого монаха, раз ты так долго смотришь на меня? ― указывая на себя, с легкой улыбкой полюбопытствовал Сяо Мэйши, когда заметил на себе пристальный взгляд мальчишки. ― Хватит отвлекать меня от еды! Если я не успею все съесть, то ты точно не оставишь мне сладкого! ― скрывая смущение за гневом, закричал ребенок. Удивившись такому поведению, Сяо Мэйши тихо рассмеялся. ― Хорошо, хорошо. Только не злись на меня. Однако мальчик все равно обиженно хмыкнул. Прошло не так много времени, как вдруг снаружи послышались горькие рыдания и надрывный девичий голос, просящий о помощи. Оба выглянули из окна и увидели, как на дороге около чайной начинали собираться люди. Среди них были старики и дети, мужчины и женщины, и все они жались настолько сильно друг к другу, что разглядеть пострадавшую девушку не представлялось возможным. Устало выдохнув, Сяо Мэйши поднялся из-за стола. Проходя мимо мальчика, он велел ему оставаться на месте. Едва завидев приближающегося даоса, люди расходились перед ним, пропускали вперед и взирали на него одновременно со страхом и немой надеждой в глазах. В центре толпы действительно была совсем юная дева. Она упала на колени рядом с неким юношей, по ее щекам крупными каплями стекали слезы, а ее губы повторяли одни и те же слова, словно молитву. Заметив даоса, она будто в припадке вцепилась в подол его одежд. ― Вы же лекарь? Пожалуйста, помогите ему! Помогите моему брату! Прошу вас, уважаемый господин! Не изменившись в лице, Сяо Мэйши отцепил ее руки от своих одежд и склонился над юношей. Внимательно осмотрев вдруг исхудавшее тело, он заметил сразу четыре ладони на обеих руках. По изорванным одеждам можно было сказать, что дети эти вели бродяжный образ жизни. Сяо Мэйши взял тонкую руку юноши в свою и про себя позвал нечисть. Навки быстро откликнулись на его зов и начали кружиться рядом. Их безумные пепельные лица исказились в лучезарной улыбке, однако в белых глазах полыхала ненависть и горькая обида. Люди вокруг невольно ужаснулись тому, как заклинатель медленно осматривает толпу. Они подумали, что, возможно, он пытается отыскать убийцу среди них. Однако им было невдомек, что на самом деле видел перед собой даос. Вероятно, не отыскав другую замену погибающему юноше, одна из навок потянулась тонкой жилистой рукой к девице. Тварь тихо посмеивалась, радуясь такой легкой добыче. Как раз в это же время девушка потянулась к брату, чтобы убрать пряди волос, что прилипли к его лицу. Но Сяо Мэйши мрачно произнес: ― Не трогай. Конечно, Сяо Мэйши не собирался говорить это живому человеку, но иначе поступить было нельзя. Удивившись подобному, девушка печально прижала руку к груди. Когда же нечисть зло уставилась на заклинателя и громко зашипела, она резко отдернула руку, будто обожглась. ― Что с ним? Он умрет, да? ― сдерживая слезы, спросила девушка. Сяо Мэйши ничего не ответил, только выудил из рукава суконный мешочек. Скитаясь по миру, он собирал травы на продажу то для лекарей, то для отшельников Улинской долины. Он не врал, когда рассказывал мальчику о том, что когда-то его учили искусству врачевания. Но стоит сказать, что его старый наставник покинул этот мир прежде, чем успел передать все свои знания новоиспеченному ученику. Он никогда не силился рисовать тигра, потому не стал продолжать обучение после смерти наставника, однако особенно углубился в изучение того, как влияют некоторые травы на темных существ. Высыпав на ладонь горстку засушенных корешков, Сяо Мэйши попросил воды. Заметив корешки, навки словно уподобились маленьким любопытным детям, что-то высматривая и внимательно наблюдая за действиями даоса так же, как и люди вокруг. Кинув засушенные корешки в пиалу, даос накрыл ее ладонью и прикрыл глаза, про себя произнося очищающие мантры. Девушка, округлив глаза, наблюдала за тем, как вода растворяет в себе корни и окрашивается в светлые зеленые цвета. Когда даос приподнял голову ее брата и начал вливать странный отвар в закрытый рот, она со страхом спросила: ― Что это? Это поможет ему? Ответом ей послужила тишина. Когда пиала опустела, Сяо Мэйши перевел медленный взгляд на руки юноши ― словно выгорев, отметины исчезли. А в следующую секунду раздались злобные и негодующие вопли навок. Будто перепуганные собакой кошки, они метались от одного человека к другому, выискивая чистого и полного живительных сил. Пока твари не догадались ослушаться его слов, Сяо Мэйши достал из мешочка красную узкую ленточку с неаккуратно вышитыми пожеланиями счастья, богатства и благополучия. Обращаясь к девушке, он произнес: ― Повяжи себе на руку и не снимай. То, что я дал твоему брату ― засушенный корень пиона. Не бойся понапрасну, с ним все будет хорошо. ― И спросил: ― Как тебя зовут? Влажно шмыгнув носом, девушка ответила: ― Линь Лин, а брата зовут Линь Ху. Сяо Мэйши хотел было спросить что-то еще, как вдруг за спиной раздался знакомый голос: ― Я помню, что ты сказал мне оставаться на месте, но я побоялся сидеть там один. Тебя слишком долго не было! Это привлекло внимание не только даоса, но и озлобленной нечисти. Сверкнув недобрым блеском, твари все вместе бросились на ребенка, однако в следующее мгновение они с воплем разбежались кто куда. Испугавшись внушительной тяжелой энергии заклинателя, Сяо Мэйши не пришлось прогонять их голосом. Сдерживая негодование внутри, Сяо Мэйши отнял руку от мальчишки. Он громко выдохнул. ― Хорошо. Мы вместе вернемся назад, только для начала… С этими словами он поднялся на ноги вместе с бесчувственным Линь Ху на руках. ― Здесь есть те, кто может приютить у себя их? ― обратился к толпе Сяо Мэйши, осматривая людей. Заслышав о том, чтобы взять к себе в дом два лишних рта, толпа заметно напряглась. Отводя взгляды, они неуклюже топтались на месте. Сяо Мэйши же продолжал испытывающее взирать на собравшихся сверху вниз. Вдруг из толпы вышла пожилая женщина с мягкой улыбкой на устах. Она едва слышно заговорила: ― Я живу одна, совсем недавно у меня умерла дочка. Она долго мучалась от неизвестной болезни, а я едва-едва находила в себе силы переносить эту боль и горесть. У меня не так уж много денег, но, думаю, что я смогу позаботиться об этих детишках. Пусть лицо Сяо Мэйши оставалось таким же безразличным, однако в знак признательности он кивнул старушке. ― Как далеко вы живете? Этому юноше нужен отдых, чтобы восстановить силы.

***

Время близилось к ночи. Последние закатные лучи солнца обжигали все вокруг огненно-рыжим цветом. Людей на улицах стало куда меньше. ― Зачем мы идем в лес? Разве по темноте можно кого-то или что-то искать? Сяо Мэйши шагал рядом неспешными шагами, чтобы мальчишка поспевал за ним. Он ответил: ― Я же просил тебя остаться в комнате, но ты не послушал меня. Неужели тебе не страшно? Мальчишка грубо спросил в ответ: ― А тебе? Сяо Мэйши подавился от смеха. Сохранив спокойное выражение лица, он улыбнулся одними уголками губ и оставил вопрос без ответа. Вдвоем они ходили там и сям, расспрашивали, слушали и пытались понять, что же за неожиданная болезнь завелась в городе. Заклинание призыва и изгнания ― это первое заклинание, которому Сяо Мэйши научился сразу после того, как освоил грамоту и все искусства, которые должен знать благородный муж. Однако все оказалось не так просто, как можно было подумать: явившись на зов, твари плакали, неистово кричали и просили о помощи. Мысль, что их принуждают к убийству, отчего-то не давала покоя Сяо Мэйши. Как правило, навки ― это утопленные или потерявшие ребенка женщины, что не смогли смириться со своей горькой обидой и потерей. Однако в Яньши было не так уж много водоемов, а в тех, что были, при всем желании не сможешь утопиться. На одном из холмов рос небольшой лес. Издалека он напоминал последние пряди волос на полысевшей голове старика. И все бы ничего, однако люди по неведомым им же самим причинам страшились ходить туда, даже самые дерзкие и глупые не решались взойти на холм. Несколько месяцев назад разразилась сильная гроза. Как раз в это время местный пастушок присматривал за стадом коров. Испугавшись сверкающих молний и оглушающего громыхания грома, скотина бежала искать укрытия в сторону леса. Мысль остаться без еды и получить оплеухи от своего господина ужаснула пастушка, и он побежал за ними. Никто точно не знает, что именно произошло в ту ночь, однако на следующий день пастушок вернулся не с одним десятком рогатого скота. Его господин не мог нарадоваться, однако дурных поступков по всему миру хватало, потому несчастного пастушка обвинили в воровстве. Чтобы избежать сурового наказания, тот поведал всем о странном озерце в лесу на холме. Он рассказал, что видел, как молния ударила по огромному валуну, а из того неожиданно хлынула холодная вода! Уже проснувшись следующим утром, пастушок увидел прекрасную, словно картина, деву. Она привела свое стадо к водопою, а потом вдруг со смущенной улыбкой отдала весь свой скот пастушку, не прося ничего взамен. Рассказ сильно удивил местных жителей. Кто такая эта незнакомка и почему сделала столь дорогой подарок обычному пастуху? Откуда было взяться источнику на холме? Была ли тут замешана какая-то дурная сила или это дар Небес? Было много вопросов, на которых не оказалось ответа. Поскольку водоемов в округе было не так много, сообща было принято решение, что новым источником станут пользоваться одинаково как знатные господа, так и простые крестьяне. Никому и в голову не пришло, что с такой находкой накликают на себя беду. Спустя три дня пастушка нашли в дровяном сарае. Чрезвычайно бледный и исхудавший, юноша умер к вечеру того же дня, словно от лихорадки. А на следующий день умер десяток голов скота, за которым он смотрел. Пастушок стал первой жертвой неизвестной болезни. Второй жертвой стала Цзинь Ши из семьи чиновника Цзинь. Едва она получила предложение о замужестве, как на следующий день ее охватила лихорадка. Молодая невеста скончалась на руках жениха. Жених же, не выдержав смерти любимой, повредился умом. И все бы ничего, однако каждую ночь он уходил к озерцу на холме, и приходил счастливым, утверждая, что так он встречается со своей возлюбленной. Однако как-то раз он не вернулся. Видно, напившись с горя, несчастный утонул. За прошедшие два месяца умерли двадцать четыре человека. И что же именно их связывало, Сяо Мэйши не понимал. Местные жители поговаривали, как несколько дней назад видели благодетеля в черных одеждах сэньи. Добродушный, улыбчивый и отзывчивый, он бродил по всему Лояну без цели в сопровождении высокого господина в таком же черном облачении. Сяо Мэйши предполагал, что это могли быть странствующие заклинатели, но, расспросив жителей города, он понял, что ошибся. Заклинатели не настолько общительны, как пришедшие когда-то в Лоян монахи. Законы общества совершенствующихся запрещают рассказывать простым людям об их науках, а тем более наблюдать за наставлением тварей на путь истинный. Если бы это были заклинатели, то они почувствовали застой темной Ци и немедленно изгнали опасную тварь из Лояна. Поразмыслив, Сяо Мэйши решил, что он бы услышал отголоски светлой Ци или заметил следы их деятельности, однако тут не было ничего, что говорило бы о присутствии последователях бессмертного учения. Чтобы подняться на холм, надо было идти по тропе, ведущей из города. Сяо Мэйши обернулся, когда топот ног мальчишки чуть отдалился от него. Глядя себе под ноги, ребенок хмурил брови при каждом шаге. «Этот мальчишка только внешне остается ребенком, тогда как всем своим поведением он вполне взрослый юноша», ― думал Сяо Мэйши, молча дожидаясь, когда ребенок догонит его. Не успел мальчик сказать и слова, как тут же оказался усажен на чужие плечи. Сяо Мэйши произнес: ― Когда вернемся в город, я найду мастера и куплю тебе сапоги, которые будут по ноге. Ни к чему умалчивать: если тебя что-то беспокоит, то говори все мне. Мальчик хотел было возразить, но тут же передумал. Сяо Мэйши не имел глаз на затылке, потому не видел, как легко подобные слова заставили его покраснеть. Прежде мальчику приходилось молча мириться со всем и с благодарностью принимать от родителей все, что они только могли ему дать. Даже попросить у матушки купить новые сапожки было страшно, потому что он хотел быть полезным ребенком в семье. А тут что? Совершенно чужой человек накормил его, терпел капризы и был внимателен до мелочей. Они прошли не так много, когда за спиной раздался знакомый петушиный смех, а вскоре из темноты показался и сам юноша со своей компанией из наемников. При одном взгляде на даоса его смех вдруг стих, а сам Цзинь Юй изумленно закричал: ― Проклятье! Это снова ты?!