Власть и извращения: Уроки от профессора Снейпа

Гермиона Грейнджер тихо кралась по тускло освещенным коридорам Хогвартса. Она прижимала к груди пергамент с сочинением о зельях. Было уже поздно, гораздо позже, чем ей следовало бродить по коридорам, но она не спала всю прошлую ночь и потратила весь сегодняшний вечер, чтобы закончить очередное дополнительное задание для профессора Снейпа. И теперь ей не терпелось сдать его, чтобы получить не только похвалу и высшую оценку, но и дополнительные баллы для Гриффиндора, разумеется. Подойдя к двери кабинета зельеварения, она замешкалась, внезапно потеряв уверенность. Она знала, что входить без стука неприлично, особенно в этот час. Но она также знала, что Снейп превыше всего ценит пунктуальность и трудолюбие. Глубоко вздохнув, Гермиона подняла руку и постучала в тяжелую деревянную дверь. Ответа не последовало. Гермиона подождала мгновение, а затем постучала снова, на этот раз громче. По-прежнему ничего. Нахмурившись, она взялась за ручку и обнаружила, что кабинет не заперт. Она осторожно распахнула дверь и зашла внутрь. Комната была тускло освещена единственной свечой, мерцающей на столе. Поначалу Гермиона не увидела ничего необычного — просто стопки книг и пергамент, разбросанные по всем поверхностям, как обычно. Но затем, когда ее глаза привыкли к полумраку, она увидела нечто, что заставило ее ахнуть от шока и ужаса. Профессор Снейп расслабленно развалился в своем кресле, запрокинув голову и прикрыв глаза, ритмично двигал рукой под столом. Его любимая мантия была накинута на спинку кресла, а сюртук расстегнут. На столе перед ним лежала фотография в рамке — и, к полному недоверию Гермионы, это была колдография Лили Поттер, в девичестве Эванс, ныне покойной матери ее лучшего друга. Гермиона застыла, разинув рот. Она не могла поверить в то, что видела: профессор Снейп, ее строгий и отстраненный учитель, ублажающий себя изображением матери Гарри. Это было отвратительно, неправильно на всех уровнях. Внезапно осознав, что у него есть аудитория, Снейп удивленно распахнул глаза. — Это отвратительно! — воскликнула Гермиона. — Как вам не стыдно, профессор, дрочить на мертвую женщину, которая даже не была вашей?! Она швырнула свиток пергамента ему на стол: — Я пришла, чтобы сдать эссе на проверку. Но думаю, на ваши дополнительные занятия я больше не ходок, профессор Снейп! Я не желаю учиться у такого преподавателя! Глаза Снейпа вспыхнули яростью от грубых слов Гермионы. — Наглая маленькая соплячка! — протянул он низким и опасным голосом. — Ты смеешь говорить со мной таким образом? Он застегнул брюки и, резко вскочив с кресла, подлетел к испугавшейся Гермионе, вторгшись в ее личное пространство. Но она стояла на своем, стараясь не обращать внимания на выпуклость в районе его паха. Ее сердце бешено колотилось, но взгляд был непоколебим. — Я буду говорить с тобой, как мне чертовски угодно, — возразила она. Ее голос слегка дрожал, но был наполнен вызовом. — Ты отвратителен, Снейп. Матери Гарри было бы тошно от того, что ты делаешь. Что-то мелькнуло в глазах Снейпа при упоминании о Лили — вспышка боли, быстро замаскированная гневом. — Его мать, — процедил он сквозь зубы, — была женщиной необыкновенной красоты и обаяния. Вполне естественно, что мужчины тянулись к ней. Губы Гермионы скривились от отвращения. — Тянулись к ней? — эхом отозвалась она, и в ее голосе зазвучало презрение. — Вы это так называете? Испытывать влечение к мертвой женщине, мастурбировать на ее фотографию, как какой-то извращенец? Лицо Снейпа исказилось от гнева. — Ты ничего не знаешь о моих чувствах к его матери! — взревел он. — Она всегда была любовью всей моей жизни, и она стала той, кто ушла. И теперь ты смеешь стоять тут и судить меня? Гермиона уставилась на него, ее глаза расширились от недоверия. — Любовь? Любовь?! Вы называете это любовью?! — закричала Гермиона, и ее голос эхом отразился от каменных стен кабинета. — Любовь — это не какая-то извращенная, навязчивая вещь, которую вы делаете втайне, мастурбируя на фотографию мертвой женщины! Любовь — это уважение, это честь, это забота о чьих-то чувствах даже после того, как они ушли! Лицо Снейпа покраснело от ярости, его глаза выпучились, а изо рта вылетела слюна, когда он закричал ей в ответ: — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, невежественная маленькая девчонка! Ты не знала Лили так, как я! Она была… Она была для меня всем! — Тогда почему вы не сказали ей об этом, пока она была жива? — спросила Гермиона, и по ее лицу потекли слезы. — Почему вы оттолкнули ее? Почему вы позволили Волан-де-Морту вбить клин между вами? Снейп отшатнулся, как будто Гермиона ударила его физически. — Ты смеешь говорить со мной о любви? — он зарычал, его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Ты, которая ничего не знает о глубинах чувств, о вершинах страсти? Он сделал шаг ближе к Гермионе, его руки были сжаты в кулаки. — Я люблю Лили больше, чем ты можешь себе представить, — прошипел он. — Больше, чем она когда-либо любила меня. И теперь ты осуждаешь меня за то, как я выбираю ее помнить? Гермиона никогда раньше не видела Снейпа таким злым, таким… нестабильным. — А что насчет тебя? — продолжил Снейп. — Ты думаешь, что ты так чиста, так невинна? Ты понятия не имеешь, каково это — потерять кого-то, кого ты любишь, когда эта любовь извращена и испорчена тьмой. Он молниеносно выхватил палочку, и внезапно Гермиона почувствовала, как волна магии пробежала по ее телу. Она ахнула, когда ее палочка вылетела из кармана мантии и с грохотом упала на пол вне досягаемости. Его магия удерживала ее на месте, парализованную и беспомощную. — Снейп, — позвала она, стараясь скрыть страх в голосе. — Что ты делаешь?! Ты не можешь просто… — Я могу делать все, что захочу, — прошипел Снейп, подкрадываясь к ней. — Вы перегнули палку, мисс Грейнджер. Вы увидели то, чего не должны были видеть, сказали вещи, которые нельзя говорить. Он махнул палочкой, и дверь с грохотом захлопнулась. Гермиона услышала, как замок встал на место, запечатав их обоих внутри. — Ты никуда не уйдешь, — сказал Снейп низким и опасным голосом, убрав волшебное оружие в карман сюртука. — Не раньше, чем я преподам тебе урок об уважении и благоразумии. Слова Снейпа проникли в ее сознание. Он собирался наказать ее, проучить. Но как далеко он зайдет? Что он с ней сделает? Она пыталась бороться с его магической хваткой, но это было бесполезно. Она оказалась в ловушке, полностью в его власти. — Пожалуйста, — попросила она, ненавидя отчаяние, которое слышала в своем голосе. — Вам не обязательно этого делать. Я никому не расскажу о том, что видела, клянусь. Губы Снейпа изогнулись в жестокой усмешке. — О, я думаю, что ты это сделаешь, — сказал он. — Ты ужасная лгунья, Грейнджер. Гермиона была в полном шоке. Снейп всегда был странным, мерзким, противным, злобным преподом, любившим только свой ненаглядный Слизерин, однако он защищал ее и двух ее друзей-оболтусов от всевозможных бед. Ну, по крайней мере, он старался это делать. Он же не может сейчас сделать с ней что-то ужасное?! Или все-таки может?.. — Думаю, ты это сделаешь, — повторил Снейп, и его усмешка стала шире. — Ты из тех, кто бежит прямо к Поттеру и Уизли со своей маленькой печальной сказкой. И я не могу этого допустить, не так ли? Он сделал еще один шаг ближе, его лицо было всего в нескольких дюймах от лица Гермионы. Она чувствовала его дыхание на своей коже, холодное и сырое, как сами подземелья. — Так что я заключу с тобой сделку, — произнес он, и его глаза заблестели зловещим светом. — Ты будешь держать рот на замке о том, что ты видела здесь сегодня вечером. А взамен… я отпущу тебя живой. Гермиона с трудом сглотнула, ее разум метался. Теперь она не доверяла Снейпу ни на секунду. Но какой у нее был выбор? — Хорошо, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Я никому не скажу. Просто отпустите меня. Снейп наклонился еще ближе, его губы коснулись ее уха. — О, я отпущу… Но не сразу, — прошептал он, и его голос вызвал дрожь по спине Гермионы. — Видишь ли, Грейнджер, у меня есть одна очень интересная идея… Он прижал палец к ее губам, подавляя любые ее протесты. — Ты останешься здесь со мной, — сказал он, жадно скользя глазами по ее лицу. — И ты поможешь мне вспомнить Лили… способами, которые можешь только ты. Глаза Гермионы расширились от ужаса, когда до нее дошел подтекст его слов. Он не мог иметь в виду… Он бы не посмел… Но взгляд Снейпа говорил ей об обратном. Он был серьезен, смертельно серьезен. — Нет, — прошептала она, пытаясь отстраниться от него. Но ей некуда было деться, она была поймана в ловушку его магии. — Да, — возразил Снейп, его рука соскользнула с ее губ и крепко схватила ее за подбородок. — Ты будешь моей маленькой куколкой Лили сегодня вечером, не так ли? Моя милая, невинная маленькая девочка… Он наклонился и прижался губами к ее губам в жестоком требовательном поцелуе. — Пожалуйста, — захныкала она, когда он наконец отстранился, слезы потекли по ее лицу. — Пожалуйста, не делайте этого. Я девственница, я никогда… Я никогда раньше не была с мужчиной. В глазах Снейпа вспыхнула смесь удивления и жестокого веселья от ее признания. — Никогда не была с мужчиной? — спросил он. Его рука скользнула вниз, чтобы обхватить ее грудь через мантию. — Как восхитительно. Я могу лопнуть твою маленькую вишенку. Гермиона содрогнулась от его слов. — Нет, — прошептала она. — Пожалуйста, профессор Снейп, я вас умоляю. Не делайте этого. Это неправильно. — Неправильно? — Снейп усмехнулся, его пальцы болезненно сжали ее грудь. — Нет ничего плохого в том, чтобы претендовать на то, что принадлежит мне. А ты, Грейнджер, теперь принадлежишь мне. Он разорвал на ней блузку и стянул с нее одежду выше пояса, обнажив ее дрожащее тело. Гермиона открыто всхлипывала, ее тело сотрясалось от страха и отвращения, когда руки Снейпа блуждали по ее коже. — Пожалуйста, — прошептала она сломленно, — Не заставляйте меня это делать. Я сделаю что-нибудь еще, только, пожалуйста, не отнимайте у меня девственность. Снейп замолчал, его рука зависла на поясе ее юбки. На мгновение Гермиона осмелилась надеяться, что он действительно сможет прислушаться к ее мольбам. Но на его лице появилась жестокая ухмылка, и он покачал головой. — Ты сделаешь что-нибудь еще? — спросил он, и в его голосе звучала насмешка. — Что-нибудь, чтобы спасти свою драгоценную невинность? Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось ее уха. — Слишком поздно, Грейнджер. Я уже принял решение. Сегодня вечером я собираюсь заявить о своих правах. С жестоким рывком он сорвал с нее юбку с трусиками, обнажив самые интимные части ее тела своему голодному взгляду. Гермиона закричала. — Нет! — воскликнула она. — Пожалуйста, я вас умоляю! Не делайте этого! Но теперь Снейп был вне разума, его желание перевешивало любую крупицу морали, которой он мог обладать. Он толкнул ее спиной на ближайшую парту, после чего раздвинул ее ноги, устроившись между ними, и начал дрожащими руками расстегивать свой ремень. Гермиона кричала под ним, но это было бесполезно. Она была в ловушке, беспомощная, пока он готовился взять то, что хотел. — Нет! — она истерически всхлипывала, когда его твердый член примостился у ее входа. — Нет, пожалуйста, не надо! Но Снейп не желал слышать ее мольбы. Со стоном он рванулся вперед, прорываясь сквозь барьер ее невинности и погружаясь глубоко в ее девственное тело. Гермиона кричала до тех пор, пока ее горло не пересохло. Боль от его жестокого вторжения не была похожа ни на что, что она когда-либо испытывала. Слезы текли по ее лицу, когда Снейп начал двигаться в неумолимом ритме. — Теперь ты моя, — прорычал он, его голос дрогнул от удовольствия и напряжения. — Моя, чтобы злоупотреблять тобой по своему усмотрению. Гермиона могла только хныкать и плакать под ним, ее тело мучилось от боли и стыда, пока Снейп уродовал ее самое святое место. Она чувствовала себя грязной, оскверненной, полностью испорченной его вторжением. Пока Снейп продолжал свое жестокое нападение на девственное тело Гермионы, его руки блуждали по ее груди, грубо сжимая и разминая. Он сжимал ее соски пальцами, крутя и дергая чувствительные бутоны, пока Гермиона вновь не вскрикнула от боли. — Посмотри на эти идеальные маленькие сиськи, — зарычал он, его глаза блестели от жестокой похоти. — Такие мягкие и нежные. Держу пари, они будут чувствовать себя еще лучше, обхватив мой член. Гермиона содрогнулась от отвращения, когда Снейп наклонился и взял один из ее сосков в рот. Он начал грубо сосать ее, и его зубы касались нежной кожи, когда он резко прикусывал. — А-а-а! — закричала Гермиона в слезах. — Пожалуйста, остановитесь! Больно! Но Снейп сосал только сильнее, его язык хлестал по ее соску, пока он наслаждался ее криками боли и унижения. Его руки продолжали разминать и сжимать ее грудь, оставляя синяки. Гермиона безудержно всхлипывала, ее тело послушно лежало под телом Снейпа, пока он безжалостно насиловал ее. Она чувствовала, как ее разрывает изнутри, как ее девственная плоть растягивается до предела его неустанными толчками. Внезапно Снейп отпустил ее сосок с влажным звуком, и на его лице расплылась жестокая улыбка. — Я собираюсь отметить эти идеальные сиськи, — сказал он низким и угрожающим голосом. — Заклеймить их как мои. Прежде чем Гермиона успела среагировать, он наклонил голову и вонзил зубы в мягкую плоть ее груди. Она закричала, когда он сильно укусил, оставляя отпечатки зубов на ее коже. — Вот и все, — пробормотал он, прижимаясь губами к ее плоти, лаская рану, как хищник, смакующий свою добычу. — Теперь ты моя. Гермиона всхлипывала и кричала, когда Снейп отмечал ее грудь зубами, боль от его укусов смешивалась с агонией ее расторгнутой девственности. Она чувствовала, что сходит с ума, тонет в море боли и унижения. — Пожалуйста, — слабо умоляла она, ее голос был хриплым от крика. — Больше не могу… Я больше не могу… Но Снейп был потерян в своем собственном мире извращенного удовольствия, его бедра задвигались быстрее, он гнался за оргазмом. Он схватил Гермиону за ноги и закинул их себе за плечи, согнув ее почти пополам, пока он входил в нее все глубже. — Ты так хорошо меня принимаешь, — выдохнул он. — Такая хорошая маленькая шлюшка для меня. Гермиона давилась от этих унизительных слов, чувствуя тошноту. Как он мог ее так называть? После всего, что он с ней сделал? Внезапно Снейп с ревом откинул голову назад, его тело содрогнулось в конвульсиях, когда он вошел глубоко в утробу Гермионы. Она закричала, почувствовав, как он извергается в нее, наполняя ее своим горячим семенем. — Вот и все, — простонал он, безжалостно прижимаясь к ней. — Возьми все, маленькая шлюха. Все до последней капли. Гермиона содрогнулась от отвращения, когда теплое семя Снейпа наполнило ее, обозначив ее внутри и снаружи как свою собственность. Она чувствовала себя полностью изнасилованной, ее невинность была украдена и заменена тошнотворным чувством унижения. Наконец, после того, что казалось вечностью, Снейп вырвался из нее. Гермиона ахнула, когда его размягченный член выскользнул на свободу, и прилив его спермы полился из ее опустошенной дырочки. Снейп отступил назад, любуясь ее измученным телом, распростертым на парте. Его взгляд задержался на ее маленькой, упругой груди, и в его развращенном сознании сформировалась идея. — Встань на колени! — скомандовал он и, схватив Гермиону за руку, сдернул ее со стола, грубо поставив в желаемую позу. Гермиона заскулила от боли, когда ее вытолкнули на холодный каменный пол. Она посмотрела на Снейпа полными слез глазами, дрожа от страха и унижения. — Сожми свои сиськи вместе, — приказал Снейп презрительным голосом, взмахнув палочкой и давая ей возможность двигать руками. — Сделай для меня красивое маленькое декольте. Гермиона на мгновение заколебалась, но взгляд Снейпа заставил ее немедленно подчиниться. Она протянула руки и схватила свои груди, прижав их друг к другу, чтобы создать узкую впадину между ними. — Ну вот, — одобрительно пробормотал Снейп, его глаза блестели от похоти, когда он наблюдал, как Гермиона подчиняется его приказу. — Теперь открой рот. Гермиона с трудом сглотнула, ее сердце бешено колотилось от страха. Но она знала, что лучше не перечить ему. Она раздвинула губы, высунув язык, как послушная маленькая шлюшка. Снейп ухмыльнулся и подошел ближе. Его толстый, полутвердый член, блестящий от смеси их соков, оказался перед лицом Гермионы. — Хорошая девочка, — насмешливо похвалил он, шагнув вперед и прижав кончик своего пениса к ее губам. — Теперь соси, грязная сучка! Гермиона давилась, когда Снейп проталкивал свой член ей в рот, заставляя ее ощутить горький привкус их объединенного возбуждения. Она чувствовала, как он все сильнее прижимался к ее языку, пока скользил все глубже в ее горло. — Да-а, — простонал Снейп, схватив Гермиону за затылок и удерживая ее на месте. — Возьми его целиком. Он начал двигать бедрами, безжалостно трахая лицо Гермионы. Его яйца шлепались о ее подбородок с каждым жестоким толчком таза. Слезы текли по ее лицу, когда она давилась его толстым членом, слюна капала из уголков ее рта. — Да, именно так, — задыхался Снейп. Его глаза закатывались в экстазе, пока он использовал рот Гермионы для своего удовольствия. — Такая хорошая маленькая сосочка. Ты ведь для этого рождена, не так ли? Гермиона могла только хныкать вокруг его обхвата, ее колени болели от твердого каменного пола, а киска — от изнасилования. Она чувствовала себя совершенно униженной, как не более чем одноразовая игрушка для извращенного развлечения Снейпа. Внезапно Снейп вырвался изо рта с влажным звуком. Прежде чем Гермиона успела отдышаться, он схватил ее за волосы и откинул голову назад. — Открой глаза, — огрызнулся Снейп, заставляя Гермиону встретиться с ним взглядом. Его рука крепче сжала ее волосы, резко потянув вверх и заставив ее приподняться на коленях. Он поместил свой пульсирующий член между ее грудей. Гермиона вскрикнула от внезапного движения, боль пронзила кожу ее головы. Но она сделала, как ей сказали, сдерживая слезы, глядя на ухмыляющееся лицо Снейпа. — Так лучше, — усмехнулся он, его глаза были холодными и беспощадными. — Я хочу, чтобы ты смотрела, как я трахаю твои сиськи и кончаю на это твое красивое лицо. С этими словами он толкнул бедрами вперед, уткнувшись в мягкую долину декольте Гермионы. Она ахнула, когда его горячая плоть скользнула по ее телу, ее чувствительная кожа покалывала от внезапного прикосновения. Снейп громко застонал, его пальцы впились в плечи Гермионы, когда он начал быстро качать бедрами. Его толстый член скользил взад и вперед между ее грудями, оставляя влажный след на ее коже. — У тебя такие прекрасные сиськи, — задыхался Снейп, его лицо покраснело от напряжения и удовольствия. Маленькие, нежные груди Гермионы вскоре стали скользкими от его возбуждения, и его запах заполнил ее ноздри, когда он безжалостно трахал их. — Да-да! — прошипел Снейп сквозь стиснутые зубы, с каждой секундой его толчки становились все более яростными. — Возьми это, маленькая шлюшка. Возьми мой член. Гермиона могла только всхлипывать и слабо качать головой, но Снейпа это не волновало. Он был потерян в своем собственном мире наслаждений, используя ее тело для своего удовлетворения без капли милосердия. В последний раз Снейп толкнул бедра вперед и издал рев освобождения. Гермиона почувствовала, как его горячее семя извергается между ее грудей, брызгая на ее шею и лицо, когда он кончает. — О да-а-а! — вскрикнул Снейп, все его тело содрогнулось от силы оргазма. — Возьми все, грязная шлюха! Гермиона давилась и задыхалась, когда сперма Снейпа покрывала ее язык, горький вкус переполнял ее чувства. Она почувствовала, как его сущность стекает по ее подбородку на вздымающуюся грудь, отмечая ее как его личную шлюху. — Да, — простонал Снейп, прижимаясь бедрами к ее сиськам, вытягивая последние капли своего освобождения. Наконец оргазм Снейпа утих. Он отстранился, его размягчающийся член с мокрым шлепком выскользнул между покрытыми спермой грудями Гермионы. Гермиона рухнула вперед, обхватив себя руками и содрогаясь от беззвучных рыданий. Снейп посмотрел на нее сверху вниз, его грудь тяжело вздымалась. На мгновение что-то похожее на сожаление промелькнуло в его глазах, когда он увидел ее сломленное, поруганное тело. Но оно исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись его обычной холодной усмешкой. Когда Гермиона дрожала на полу, равнодушный голос Снейпа прорезал ее туман боли и унижения. — Встань на четвереньки, — скомандовал он, взмахом палочки даруя ей свободу передвижения. Гермиона вздрогнула от приказа, поспешив выполнить его. С прерывистым дыханием она поднялась на четвереньки, ее тело болело в знак протеста. Снейп опустился на колени позади нее, его глаза блуждали по ее обнаженной заднице с хищным блеском. Гермиона почувствовала, как на нее нахлынула новая волна страха, когда она поняла, что он собирается делать дальше. — Нет, — отчаянно прошептала она, и слезы потекли по ее лицу. — Пожалуйста, профессор Снейп, не так… Не там… Но Снейп уже поднимал палочку, бормоча себе под нос заклинание. Гермиона ахнула, почувствовав странное ощущение в животе, похожее на теплое покалывание, распространяющееся по ее внутренностям. — Что вы делаете? — воскликнула она, и паника подступила к ее горлу. — Очищаю тебя, — холодно ответил Снейп, продолжая свое заклинание. — Мы же не можем позволить тебе обделаться в такой ответственный момент. Гермиона почувствовала, как волна магии пробежала по всему ее животу, сосредоточившись в его нижней части. Она давилась, когда почувствовала, что что-то… неестественное происходит внутри нее. Когда Снейп закончил заклинание, он убрал палочку и прижал кончик влажного члена к ее сморщенному анусу. Она заскулила и попыталась отстраниться, но он грубо схватил ее за бедра, удерживая на месте. — Ты моя, — собственнически прорычал он. — Каждая твоя дыра принадлежит мне. С этими словами он рванулся вперед, погружая свой толстый член в пока еще девственный задний проход Гермионы. Она закричала от внезапного вторжения, боли, не похожей ни на что, что она когда-либо испытывала. Это было еще хуже, чем насильственное лишение вагинальной девственности. Гораздо хуже!!! Ее попка растягивалась и горела, когда толстый член Снейпа прорывался внутрь, разрывая тугое кольцо мышц. Гермиона кричала, ее голос был хриплым и грубым, но Снейп не обращал на нее внимания. — Да, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, сжимая ее бедра так крепко, что она знала, что у нее появятся синяки. — Так туго. Так идеально. Он начал двигаться, медленно отстраняясь, прежде чем снова рвануться вперед, зарывшись по самые яйца в спазмирующую дырочку Гермионы. Боль была мучительной, но к ней примешивалось извращенное удовольствие, темный экстаз, от которого у Снейпа кружилась голова. — Вот и все, — выдохнул он, задавая жестокий темп, безжалостно трахая очко Гермионы. — Прими себя как маленькую шлюху, которой ты и являешься. Гермиона могла только всхлипывать и задыхаться от собственных криков, ее тело сотрясалось от боли, когда Снейп грубо использовал ее. Она чувствовала себя оскорбленной в самом глубоком смысле этого слова, ее самое сокровенное место было захвачено этим чудовищем. Пока жестокие толчки Снейпа продолжались, Гермиона почувствовала, как странное тепло распространяется по ее телу. Сначала она подумала, что это просто жар ее собственного стыда и унижения. Но потом она с ужасом поняла, что это была сперма Снейпа, которая вытекала вокруг его поршневого члена и стекала по ее бедрам. — Нет, — слабо выдохнула она, с отвращением покачав головой. — Не внутрь. Пожалуйста. Но Снейп только жестоко рассмеялся, его бедра ударились о ее задницу, когда он накачал ее своим горячим семенем. — Слишком поздно, — усмехнулся он, его голос напрягся от удовольствия. — Теперь ты отмечена, внутри и снаружи. Мое личное спермохранилище. С последним стоном Снейп погрузился по самые яйца и вылил остатки своего груза в изуродованную прямую кишку Гермионы. Она вздрогнула, когда почувствовала, как он заливает ее внутренности, покрывая ее кишки своей липкой эссенцией. Снейп медленно вытащил свой опадающий член, любуясь тем, как его густые сливки капали из истерзанного ануса Гермионы. — Посмотри на это, — пробормотал он, и его глаза блестели садистским удовлетворением, когда он наблюдал, как его сперма вытекает из зияющей дыры Гермионы. — Такая грязная маленькая шлюшка. Гермиона заскулила от унижения, отчаянно пытаясь сжать мышцы, чтобы остановить поток. Но это было бесполезно — жестокий трах Снейпа оставил ее полностью истощенной, ее тело не могло подчиняться даже самым простым командам. Внезапно Снейп снова поднял палочку, направив ее на капающую попку Гермионы. Она напряглась, ожидая еще одного заклинания очищающей магии. Но вместо этого между ее ног появился большой черный объект — анальная пробка, которая была еще больше и еще толще, чем елдак ее профессора-насильника. — Что… Что вы делаете? — запинаясь, спросила она. Ее глаза расширились от страха, когда она смотрела, как Снейп поднимает пробку магией. — Удерживаю мою сперму там, где ей и место, — холодно ответил он, прижимая кончик пробки к зияющему анусу Гермионы. Пробка была огромной, слишком большой для крошечной до недавнего времени девственной дырочки Гермионы. Она чувствовала, как ее разрывает надвое, когда Снейп проталкивал ее глубже, дюйм за дюймом. — Не-е-ет! — закричала Гермиона, когда Снейп затолкал массивную игрушку в ее истерзанную дырочку, растягивая ее и без того изувеченные ткани до предела. — Да, — прошипел он, и его глаза заблестели от искаженного удовольствия, когда он увидел, как лицо Гермионы искажается от боли. — Бери ее целиком. Гермиона кричала и билась под ним, отчаянно царапая руками каменный пол. Слезы потекли по ее лицу, когда пробка скользнула на место, ее широкое основание прижалось к ее ушибленному анусу, как жестокое клеймо. — Вот так, — удовлетворенно сказал Снейп, любуясь своей работой. — Это должно сохранить мое семя приятным и теплым внутри тебя. Гермиона могла только всхлипнуть в ответ, ее тело сотрясалось от боли и унижения. Пробка в ее очке стала постоянным напоминанием о том, что только что произошло, о том, как Снейп испортил ее самые интимные места. — Ты не посмеешь вынуть ее, — холодно продолжил Снейп, поднимаясь на ноги. — Ты будешь ходить так до завтрашнего вечера. Я буду ждать тебя здесь в это же время, и если я найду хотя бы одну каплю своей спермы за пределами этой пробки, когда проверю… Ты пожалеешь, что родилась, — зловеще закончил он. — Я ясно выражаюсь? Гермиона слабо кивнула. Она сомневалась, что сможет ослушаться приказов Снейпа, особенно после того, что он только что сделал с ней. — Да, профессор Снейп, — хрипло прошептала она. — Я поняла. — Хорошо, — сказал Снейп, начиная приводить себя в порядок с помощью магии. Гермиона поднялась на ноги, от этого движения волны боли пронзили ее избитое тело. Она неуклюже оделась и, кутаясь в разорванную блузку и мантию, захромала к двери. Ее ноги дрожали и едва держали ее. Когда она потянулась к ручке, фальшиво-нежный голос Снейпа остановил ее. — Гермиона… Она медленно обернулась, опасаясь, что еще он может сказать. — Если ты скажешь об этом хоть кому-нибудь… Если кто-то хоть на секунду начнет подозревать о том, что произошло здесь сегодня… Я убью тебя. Но сначала я жестоко запытаю до смерти твоих милых беспомощных родителей-магглов, а тебя заставлю смотреть на это очаровательное зрелище. Ты будешь молить о пощаде для них, заливаясь слезами, но я останусь равнодушным. Никогда не забывай, что по долгу службы я множество раз проделывал подобное, и мне ничего не стоит сделать это еще раз. И если ты наивно полагаешь, что после этого я окажусь в Азкабане, то спешу тебя разочаровать, — тихо сказал он, и в его глазах блестела леденящая душу угроза. — Я могу читать мысли каждого, если ты не забыла, и поверь, я сразу же узнаю, если ты посмеешь хотя бы заикнуться об этой ситуации. В твоих же интересах помалкивать, дорогуша. Надеюсь, я ясно выразился? Гермиона тяжело сглотнула и молча кивнула. Она прекрасно знала, что Снейп способен на все, и не собиралась подталкивать его дальше. Когда Гермиона вновь повернулась к двери, голос Снейпа снова остановил ее. — Не так быстро, Грейнджер. Она замерла, ее сердце бешено забилось, когда она снова повернулась к нему лицом. Снейп стоял у своего стола, его палочка была направлена прямо на нее. — Кажется, я кое-что забыл, — сказал он с жестокой ухмылкой. Прежде чем Гермиона успела среагировать, волна магии ударила ее сзади. Она ахнула, почувствовав, как пробка внезапно вырвалась из ее ануса и выскользнула наружу с влажным хлюпанием, разорвав ее трусики и позволив им упасть на пол. — Нет! — вскрикнула она, инстинктивно потянувшись руками назад, чтобы укрыться. Снейп пробормотал какое-то заклинание, и внезапно сперма, капающая из ее зияющей дыры, вместе с липкими следами, скапливавшимися на полу и покрывавшими ее бедра, начала левитировать, закручиваясь в волшебном вихре. Гермиона с ужасом наблюдала, как палочка Снейпа собирала все до последней капли его сущности. Она почувствовала, как новая волна отвращения нахлынула на нее, когда она поняла, что он намеревался сделать. — Нет, — хрипло прошептала она, с отвращением качая головой. — Пожалуйста, нет… Но Снейп проигнорировал ее мольбы. Его палочка двигалась, собирая сперму, покрывающую ее лицо и шею, а также липкие следы, которые тянулись между ее грудями. Он даже прошелся магией между ее ног, зачерпывая кремообразную жидкость, которая вытекла из ее воспаленного и потрепанного влагалища. — Пожалуйста, — снова взмолилась Гермиона, и слезы текли по ее лицу, когда Снейп собирал последние остатки своего насилия. — Я больше не могу этого выносить. Но Снейпа не волновал дискомфорт Гермионы. Его глаза блестели от жестокого веселья. — О, но я думаю, ты можешь, — тихо сказал он, и в его голосе звучала угроза. — На самом деле, я настаиваю. Взмахом палочки Снейп отправил сгусток собранной спермы в сторону зияющего ануса Гермионы. Она закричала, когда он врезался в него, прокладывая себе путь обратно в ее больную и растянутую дырочку. — Нет! — воскликнула она, согнувшись, когда густая теплая жидкость снова наполнила ее. — Это уже слишком! Не могу… Но Снейп не обращал внимания на ее мучительные крики. Гермиона снова закричала, когда палочка Снейпа втолкнула массивную пробку обратно в ее анус, еще больше растягивая ее изуродованную дырочку. Перемазанная спермой пробка скользнула внутрь с тошнотворным хлюпаньем, снова запечатывая его сущность внутри нее. — Вот, — удовлетворенно сказал Снейп, опуская палочку. — Прощальный подарок на память о нашей маленькой встрече. Гермиона могла только захныкать в ответ, слезы текли по ее лицу, когда она чувствовала, как тяжелая пробка давит на ее попку. Ее внутренности бурлили от огромного объема спермы Снейпа, неловко плескавшегося внутри ее кишечника. — Ты будешь ходить так до завтрашнего вечера, — холодно напомнил ей Снейп. — И я надеюсь на твое послушание, дорогуша. Гермиона слабо кивнула, слишком измученная, чтобы говорить. — Хорошо, — сказал Снейп с жестокой улыбкой, расколдовав замок двери. — А теперь убирайся с глаз моих, пока я не решил снова трахнуть тебя. Гермиона, спотыкаясь, вышла из кабинета Снейпа, ее тело было потрясено болью и унижением. Тяжелая пробка в ее анусе казалась постоянным напоминанием о ее изнасиловании, принося дискомфорт с каждым шагом. Прихрамывая по коридорам Хогвартса, она чувствовала, как сперма Снейпа плещется внутри нее — тошнотворное тепло, от которого у нее сжимается в животе. Она знала, что должна держать это в себе, должна подчиняться извращенным приказам Снейпа или столкнуться с еще более худшими последствиями. Но физический дискомфорт был ничто по сравнению с эмоциональными страданиями, которые разрывали сердце Гермионы. Она чувствовала себя грязной, оскверненной, полностью испорченной стараниями Снейпа. Как он мог так поступить с ней? Как он мог взять что-то столь ценное и превратить это во что-то столь мерзкое? Дойдя до общей комнаты Гриффиндора, Гермиона замешкалась перед портретом. Она знала, что сейчас ни с кем не может встретиться лицом к лицу, не может никому позволить увидеть, насколько она сломлена. Поэтому она тихо проскользнула в туалет для девочек, заперлась в кабинке и рухнула на холодный кафельный пол. Она прижала колени к груди, раскачиваясь взад и вперед, пока рыдания сотрясали ее тело. Как она могла общаться с Роном и Гарри после этого? Как она могла смотреть им в глаза, зная, что Снейп с ней сделал? Мысль об их реакции: их ужасе, их отвращении, их жалости была почти невыносима. Но еще хуже было осознание того, что ей не к кому обратиться. Она не могла рассказать об этом МакГонагалл или другим учителям — они никогда бы ей не поверили, а даже если бы поверили, сила и влияние Снейпа гарантировали, что он не столкнется с последствиями. А что еще хуже — Снейп угрожал убить ее семью, если хоть одна душа узнает о том, что произошло. Нет, нельзя этого допустить! Она не может позволить ему навредить ее близким. Она не смогла защитить себя, но сделает все, чтобы защитить их. Она была одна. Совершенно одна наедине с тяжестью насилия Снейпа, в ловушке кошмара, из которого не было выхода. Когда Гермиона сидела и плакала, внезапно она почувствовала странное ощущение в своей попке. Сначала она подумала, что это просто пробка неудобно двигается внутри нее. Но потом она с приступом паники поняла, что что-то не так. Пробка протекала. Сперма Снейпа медленно капала по ее краям, стекая по бедрам Гермионы на холодный пол. — Нет, — хрипло прошептала она, поднимаясь на ноги. — Нет-нет-нет… Она отчаянно потянулась назад, пытаясь удержать пробку на месте. Но было уже поздно — ущерб уже был нанесен. Сущность Снейпа вырывалась наружу, пачкая ее одежду и кожу. Гермиона знала, что это значит. Когда Снейп узнает об этом… Когда он обнаружит, что она не смогла сохранить его «дар» внутри… Она содрогнулась от этой мысли, ее разум метался от ужаса. Она должна была навести порядок, должна была скрыть доказательства своей неудачи, прежде чем Снейп узнает, что произошло. Гермиона потянулась за палочкой, внезапно обнаружив, что забыла ее в кабинете зельеварения. Она запаниковала. Как ей теперь вернуть сперму Снейпа на ее законное место без магии?! Трясущимися руками Гермиона схватила туалетную бумагу и лихорадочно стала вытирать беспорядок на полу. Она скребла и чистила до тех пор, пока плитка не стала безупречной, пока не осталось никаких признаков того, что что-то когда-либо произошло. Но когда она стояла там, задыхаясь от напряжения и страха, она поняла, что повреждения были не только на полу. Ее одежда была в пятнах, между ягодиц все еще вытекала сперма Снейпа. Сердце Гермионы бешено забилось, когда она сняла с себя мантию и юбку, свернула их в клубок и бросила на крышку унитаза. Она поколебалась на мгновение, затем наклонилась и схватилась за основание пробки, медленно вытаскивая ее. Вместе с ней из ее зияющего ануса хлынула остаточная сперма Снейпа, стекая по ногам. Гермиона задыхалась от этого вида и запаха, слезы наворачивались ей на глаза. Она чувствовала себя такой грязной, такой отвратительной. Она не могла вынести этого. Гермиона замешкалась, глядя на пробку в своей руке. Она знала, что должна вставить ее обратно, знала, что Снейп запретил ей ее вынимать. Но мысль о том, чтобы вставить этот ужасный предмет в свое больное и изуродованное тело, снова заставила ее желудок сжаться. Но даже когда она колебалась, в голове Гермионы мелькали образы жестокой улыбки Снейпа, его холодные глаза обещали возмездие, если она не послушается. Она содрогнулась, зная, что наказание за неповиновение будет гораздо хуже, чем унижение от ношения пробки. Дрожащими руками она подняла испачканную спермой пробку и поднесла ее к носу, задыхаясь от затхлого мускусного аромата эссенции Снейпа. Но она больше не колебалась — она не могла рисковать его гневом. Стиснув зубы, Гермиона потянулась назад. Она глубоко вздохнула, прижав пробку к себе и готовясь к вторжению. Затем, с содрогающимся стоном, она медленно втолкнула ее обратно в свой воспаленный анус. Пробка неохотно скользнула внутрь, зацепившись за ее растянутые и нежные ткани, прежде чем встать на место. Гермиона ахнула от внезапного давления, чувствуя, что вот-вот расколется на части, когда инородный объект поселится глубоко внутри нее. Схватив горсть туалетной бумаги, она вытерлась, как могла, затем бросила испачканную бумагу в унитаз и смыла ее. Она быстро оделась и тщательно вымыла руки, скребя кожу до тех пор, пока она не стала красной. Но как бы она ни терлась, она не могла смыть от себя ощущение насилия со стороны Снейпа. Оно прилипало к ее коже, просачивалось в поры, заражало саму ее душу. Гермиона смотрела на свое отражение в зеркале, едва узнавая призрачную девушку с пустыми глазами, которая смотрела на нее в ответ. Ее волосы, обычно и без того растрепанные, сейчас выглядели как абсолютный кошмар парикмахера, а ее щеки были покрыты слезами и грязью. Ее блузка была разорвана, а вся остальная одежда помята и испачкана. Она выглядела как незнакомка — разбитая оболочка той девушки, которой она была раньше. Гермиона наклонилась вперед, ухватившись за край раковины, и на нее нахлынула волна тошноты. Она чувствовала, что может рухнуть под тяжестью того, что с ней произошло. Но даже когда она стояла там, дрожа и испытывая рвоту, Гермиона знала, что не может позволить себе развалиться на части. Еще нет. Не тогда, когда угроза Снейпа все еще висела над ее головой, как меч. Она должна была держать себя в руках, должна была найти способ прожить следующие двадцать четыре часа, чтобы Снейп не узнал о ее неудаче. Ей придется делать вид, что все нормально, что она не умирает внутри. Но как это сделать, если он прочитает ее мысли в ту же секунду, когда увидит ее?! А еще нужно как-то вернуть свою палочку… Она обречена. Судорожно вздохнув, Гермиона выпрямилась и плеснула себе на лицо холодной водой, как следует умывшись. Она пригладила волосы, как могла, и поправила одежду, стараясь выглядеть презентабельно. Но даже выполняя эти движения, Гермиона не могла избавиться от чувства страха, которое поселилось в ее животе. Снейп был жестоким и непредсказуемым человеком — никто не знал, что он будет делать, когда узнает, что она его ослушалась. Она содрогнулась от этой мысли, ее разум вызывал в воображении ужасающие образы того, какие новые муки он мог бы придумать для нее. Накажет ли он ее физически, избив до крови? Или он найдет какой-то другой извращенный способ унизить ее? Гермиона вздрогнула, отгоняя ужасающие мысли в сторону. Сейчас она не могла думать об этом, ей нужно было сосредоточиться на том, чтобы прожить следующий день. Шаг за шагом. Глубоко вздохнув, она вышла из туалета и направилась в пустую тихую общую гостиную. В очаге тихо потрескивал огонь, отбрасывая на стены мерцающие тени. Рона и Гарри нигде не было видно — вероятно, они уже спали или гуляли по замку, как обычно нарушая правила школы. Гермиона почувствовала укол тоски, подумав о том, как хорошо было бы свернуться калачиком перед камином рядом со своими друзьями, погрузившись в интересную книгу или оживленный спор. Но теперь эти простые удовольствия казались далекими воспоминаниями, навсегда недосягаемыми для нее…