Власть и извращения: Уроки от профессора Снейпа

Гермиона, спотыкаясь, вернулась в свою спальню. Ее тело болело, а разум не мог оправиться от жестокого наказания Снейпа. Она знала, что должна попытаться заснуть, но пробка в ее попе казалась постоянным напоминанием об унижении, впиваясь в больные ткани с каждым движением. Не в силах сходить в душ, Гермиона разделась, позволив испорченной одежде упасть на пол. Она забралась в постель голой, надеясь, что прохладные простыни успокоят ее перегретую кожу. Но пока она лежала в темноте, Гермиона обнаружила, что не может расслабиться. Пробка неловко давила внутри нее с каждым движением, посылая толчки боли по измученному телу. Она ворочалась пару часов, отчаянно пытаясь найти удобное положение. Но как бы она ни устроилась, пробка оставалась постоянным раздражителем, впиваясь в нежную плоть и не давая ей заснуть. Расстроенная и измученная, Гермиона наконец села в постели, застонав от боли. Она взглянула на часы — была только полночь. У нее оставалось еще несколько часов, прежде чем она должна была снова предстать перед Снейпом. Не в силах больше сидеть, Гермиона перекинула ноги через край кровати. Она тихо пересекла комнату и подошла к зеркалу в полный рост, стоя перед ним в тусклом лунном свете. Ее взгляд скользнул вниз, любуясь видом обнаженного тела. Ее кожа была бледной и гладкой, испорченной лишь набухшей искусанной грудью и бедрами в синяках. Но когда она присмотрелась поближе, Гермиона заметила нечто странное. Там, между ног, была небольшая припухлость. Гермиона наклонилась ближе к зеркалу, и ее глаза расширились от шока, когда она поняла, что видит. Ее половые губы были слегка опухшими и покрасневшими, слабо поблескивая влагой в лунном свете. Пока Гермиона наблюдала, маленькая капелька ее возбуждения соскользнула из отверстия и потекла по внутренней стороне бедра. Она инстинктивно сжала ноги, чувствуя прилив стыда от увиденного. Но даже пытаясь отрицать это, Гермиона не могла игнорировать странное трепещущее ощущение глубоко в животе. Что с ней было не так? Она должна была испытывать отвращение к предательским реакциям собственного тела. И все же… Рука Гермионы медленно скользнула вниз, паря над набухшими складками влагалища. Она замешкалась на мгновение, прежде чем поддаться искушению и нежно прикоснуться к себе. Гермиона ахнула от этого прикосновения, чувствуя, как ее пронзил прилив удовольствия. Она не могла поверить в то, что делает, не могла понять, как могла так реагировать после всего, что Снейп с ней сделал. Но по мере того как ее пальцы углублялись в исследования, нежно раздвигая складки, Гермиона почувствовала, как удовольствие усиливается. Она обнаружила маленький твердый бугорок в верхней части своей щели и ахнула, слегка коснувшись его. Волна ощущений пронеслась по ней, и колени Гермионы слегка подогнулись. Она вцепилась в край зеркала в поисках поддержки, не веря своим глазам, продолжая стимулировать себя. Ее дыхание стало тяжелее, она чувствовала, как влага собирается между ног. Гермиона зачарованно наблюдала, как из ее отверстия вытекает еще больше жидкости, покрывая пальцы и капая на пол. У нее перехватило дыхание, когда она продолжила исследовать собственное тело, ее пальцы двигались теперь более уверенно. Она обвела чувствительный бугорок в верхней части своей щели, восхищаясь тем, как он пульсировал и набухал под ее прикосновением. Другая рука опустилась ниже, скользя по скользким складкам, чтобы погрузиться внутрь входа. Гермиона ахнула от этого ощущения, чувствуя, как внутренние стенки сжимаются вокруг вторгшихся пальцев. Она начала медленно двигать ими внутрь и наружу, подстраиваясь под ритм движений по клитору. Удовольствие неуклонно нарастало, сжимаясь все сильнее и сильнее в ее животе, пока она не подумала, что вот-вот взорвется. Бедра Гермионы начали инстинктивно раскачиваться, прижимаясь к ее руке, пока она преследовала неуловимое освобождение. Она прикусила губу, чтобы подавить стон, зная, что не должна этого делать, но не в силах остановиться. Когда она почувствовала, что приближается к краю и падение неизбежно, осколки мыслей о Снейпе вонзились в ее сознание. В памяти всплыла его ядовитая усмешка, в голове зазвучал насмешливый, пропитанный презрением голос. «Посмотри на себя, Грейнджер», — будто бы шипел он. — «Жалкая пародия на пристойность. Прикасаешься к себе, как похотливая девица». Глаза Гермионы распахнулись в ужасе и отвращении. Как она могла думать о Снейпе в такое время? После того что он с ней сделал? Она собиралась отдернуть руки, возмущенная собственными действиями, но внезапная волна удовольствия обрушилась на нее, заставив ее колени дрожать. — Нет, — выдохнула Гермиона, но было уже слишком поздно. Теперь ее тело полностью предало ее, оргазм пронизывал ее с такой силой, что она содрогалась и едва стояла на ногах. Она достигла жесткой кульминации, ее внутренние мышцы ритмично сжимались вокруг пальцев, пока она купалась в волнах ощущений. Стон за стоном вырывались из ее губ, эхом разносясь по тихой спальне. Казалось, это длилось вечность. Наконец интенсивные ощущения утихли, и обессиленная Гермиона упала на колени перед зеркалом, тяжело дыша. Тело дрожало, словно после лихорадки, кожа горела, покрытая испариной. В глазах плескалось опустошение и странное, мучительное облегчение. Она смотрела на свое отражение в оцепенении, с трудом узнавая растрепанную и измученную девушку, которая смотрела на нее в ответ. Волосы ее были взъерошены, щеки вспыхнули глубоким розовым румянцем. А между ног… Гермиона посмотрела вниз и содрогнулась при виде собственного скользкого возбуждения, покрывающего внутреннюю сторону бедер. Что она сделала? Как она могла довести себя до кульминации, думая о Снейпе? О человеке, который изнасиловал и унизил ее… И который все еще обладал такой властью над ней. Гермиона почувствовала себя больной от стыда и ненависти к себе. Она отшатнулась от зеркала, лихорадочно вытирая себя ближайшим полотенцем. Она не могла больше смотреть на доказательства своей слабости. Пока она приводила себя в порядок, разум Гермионы метался в хаотичных мыслях. Неужели она действительно была настолько сломлена, настолько развращена насилием Снейпа, что смогла найти в этом удовольствие? От этой мысли ее затошнило. Она заползла обратно в постель, натянув одеяло на голову, как щит. Но даже когда она свернулась в клубок, изо всех сил игнорируя боль в растянутой попке, Гермиона знала, что ей не избежать правды о том, что она сделала. Она достигла кульминации при мысли о своем насильнике. О человеке, который держал ее судьбу в своих жестоких руках. Что это говорило о ней? Была ли она такой же развращенной, как и он? Гермиона сильно вздрогнула, слезы потекли по ее лицу, когда она крепко обняла себя. Она чувствовала себя грязной, использованной… сломанной куклой, не подлежащей ремонту. Сможет ли она когда-нибудь снова посмотреть на себя в зеркало, не вспомнив этот момент слабости? Гермиона часами лежала без сна, глядя в стены или в потолок и снова и снова прокручивая в голове ужасающие события вечера и ночи. Она чувствовала себя дешевой шлюхой, которая возбудилась от изнасилования. Как она могла встретиться с Роном и Гарри утром? Как она могла смотреть им в глаза, зная, что натворила? Когда первые лучи рассвета проникли в ее комнату, Гермиона наконец погрузилась в беспокойный, наполненный кошмарами сон. Но даже во сне она не могла избавиться от стыда и ненависти к себе, которые поглощали ее. Ей снился жестокий смех Снейпа. Снилось, что он с насмешливой ухмылкой наблюдал, как она ублажает себя, как Рон и Гарри, узнав об этом, с отвращением отворачиваются от нее, и на их лицах застывает ужас и обида. И сквозь все это Гермиона чувствовала, как внутри нее растет что-то еще — темное, извращенное желание, которое заставляло ее желудок сжиматься от отвращения. Когда солнце взошло, отбрасывая свой яркий свет в окно, Гермиона вздрогнула. Болезненно застонав, она села в постели. Ее сердце бешено колотилось, а остатки кошмара прилипли к ней, как саван. Она оглядела комнату, вникая в знакомую обстановку и пытаясь вернуться в реальность. Но даже когда она это сделала, Гермиона снова почувствовала стыд и отвращение к себе. Она скинула ноги с кровати, неуверенно встала и подошла к зеркалу, вздрогнув от ужаса, когда посмотрела на себя в отражении. Ее волосы выглядели так, словно она не расчесывалась как минимум год, а глаза были налиты кровью и опухли от слез. Ее кожа была бледной, а темные круги под глазами делали ее на несколько лет старше, чем она была на самом деле. А между ног… Гермиона содрогнулась, вспомнив унизительную сцену прошлой ночью. Она быстро отвернулась, не в силах больше выносить вид себя. Она наспех приняла душ и быстро расчесала волосы судорожными движениями, после чего начала машинально одеваться. Когда она вышла из своей комнаты и спустилась по лестнице в Большой зал, Гермиона почувствовала себя призраком, дрейфующим по Хогвартсу. Все казалось скучным и безжизненным, а смех и болтовня одноклассников действовали ей на нервы. Она села за гриффиндорский стол, и весь завтрак только и делала, что возила еду по тарелке, не пытаясь ничего съесть. Рон взглянул на нее с беспокойством, но Гермиона избегала его, слишком стыдясь встретиться с ним взглядом. Так ничего и не съев, Гермиона внутренне застонала, осознав, что ей придется вернуться в кабинет Снейпа, чтобы забрать свою палочку. Она не смогла бы прожить остаток дня без такой важной вещи: палочка понадобится ей как минимум для уроков заклинаний и трансфигурации. Собравшись с силами сразу после завтрака, Гермиона направилась в кабинет Снейпа. Она нерешительно постучала в дверь, ее сердце бешено колотилось в груди. — Войдите, — раздался холодный голос Снейпа изнутри. Гермиона толкнула дверь и вошла внутрь. Она заметила Снейпа, сидящего за своим столом, и свою палочку, лежащую на столе перед ним, и пошла за ней, надеясь выскользнуть из кабинета, не поговорив с ним. Но когда она потянулась к палочке, рука Снейпа схватила ее за запястье. — Не так быстро, мисс Грейнджер, — произнес он ледяным голосом. — Я считаю, что у нас есть некоторые незавершенные дела, которыми нужно заняться. Гермиона замерла, ее сердце бешено забилось, когда она почувствовала, как холодный взгляд Снейпа сверлит ее. С ужасом она поняла, что он использовал Легилименцию, чтобы заглянуть в ее разум, и осознала, что он знает о том, что она сделала прошлой ночью. Она отчаянно пыталась защитить свои мысли, оттолкнуть унизительные воспоминания. Но было слишком поздно: губы Снейпа расплылись в ухмылке, когда он все увидел. Она приготовилась к его гневу, к жестокому наказанию, которое, как она знала, обязательно последует. — Какая же ты непослушная, маленькая грешница, позволяешь себе услаждать себя мыслями обо мне, — прошептал он, обжигая кожу ее запястья скользящим движением большого пальца. Пламя стыда и унижения вспыхнуло на щеках Гермионы. Она рванулась, пытаясь вырваться из стальной хватки Снейпа, но лишь почувствовала, как его пальцы сжимаются сильнее, лишая надежды на освобождение. — Пожалуйста, — хрипло прошептала она. — Этого больше не случится. Клянусь. Снейп тихо рассмеялся, и от этого звука у Гермионы по спине пробежали мурашки. — О, сомневаюсь, — уверенно сказал он. — Видите ли, мисс Грейнджер, — продолжил Снейп с жестоким весельем в голосе, — я предвкушал этот момент. Ждал, когда ты сломаешься под тяжестью собственных желаний, которые я пробудил в тебе, и осознаешь тщетность сопротивления той власти, что я над тобой обрел. Он наклонился ближе, и его обжигающее дыхание коснулось нежной кожи ее уха. — Теперь ты моя, Гермиона. Твое тело, твой разум, твоя душа… Все они принадлежат мне, и ты никогда больше не сможешь это отрицать. Гермиона вздрогнула, отвращение и нежелательное возбуждение боролись внутри нее. Она ненавидела себя за такую реакцию, за то, что испытывала извращенный трепет при словах Снейпа. — И сегодня вечером, — угрожающе прошептал Снейп, — я собираюсь заставить тебя умолять о моем прикосновении. Собираюсь заставить тебя кричать мое имя, пока я трахаю тебя до бесчувствия. Внезапно он отпустил ее запястье и откинулся в кресле. — Свободна, — пренебрежительно сказал он. — Беги на свои занятия, маленькая шлюшка. Но не забывай: я буду наблюдать за тобой. С нетерпением жду момента, когда смогу забрать тебя в свое распоряжение, так что не опаздывай. Гермиона, спотыкаясь, вышла из кабинета Снейпа, крепко сжимая палочку в дрожащей руке. Ее тошнило, холодный страх поселился в ее животе. Снейп знал. Он знал, что она сделала, что она думала о нем. Стыд и унижение были почти невыносимы. Но хуже всего было извращенное волнение, которое сворачивалось внутри нее — мрачное предвкушение того, что Снейп обещал на эту ночь. Несколько часов она провела в оцепенении, едва замечая свои занятия и обеспокоенные взгляды друзей. Когда Гермиона сидела за гриффиндорским столом во время обеда, ковыряясь в еде без аппетита, она не могла избавиться от ощущения, что за ней наблюдают. Она осторожно взглянула вверх, и ее глаза встретились с пронзительным взглядом Северуса Снейпа. Он сидел за учительским столом с бокалом вина в руке и пристально наблюдал за ней. Гермиона быстро отвернулась, ее сердце бешено колотилось, а по лицу пробежал румянец. Ей казалось, что ей удалось скрыть от него свои мысли, но когда она украдкой взглянула в его сторону, губы Снейпа изогнулись в понимающей ухмылке. Он слегка приподнял свой кубок, как бы поднимая тост за нее, прежде чем сделать глоток. В животе Гермионы забурлило. Неужели он действительно читал ее мысли? Знал ли он, что, несмотря ни на что, часть ее на самом деле с нетерпением ждала сегодняшнего вечера? Она содрогнулась от этой мысли и заставила себя сосредоточиться на еде, пытаясь не обращать внимания на тяжесть взгляда Снейпа. Гермиону тошнило от самой себя, и Снейп знал это. Он знал о извращенных желаниях, которые мучили ее, о постыдных мыслях, которые она не могла подавить. Ухмылка на его лице говорила ей все, что ей нужно было знать. Она быстро отвернулась, не в силах больше выносить его понимающий взгляд. Гермиона положила ложку, ее аппетит полностью пропал. Остальная часть трапезы прошла как в тумане, разум Гермионы был поглощен страхом и тошнотворным чувством предвкушения. Она не могла сосредоточиться на разговорах, происходящих вокруг нее, даже не могла заставить себя посмотреть на Рона или Гарри. Как только обед закончился, Гермиона извинилась и поспешила выйти из Большого зала. Ей нужно было побыть одной, ей нужно было попытаться очистить голову, пока не наступил вечер. Но даже когда она бежала в пустую библиотеку, Гермиона понимала, что это бесполезно. Никуда не деться от тьмы, которая таилась в ней, никуда не деться от извилистой тропы, на которую ее направил Снейп. Она закрыла лицо руками и вздохнула, горячие слезы выступили в уголках ее глаз. Что с ней происходило? Как она стала таким… жалким созданием, жаждущим прикосновения собственного мучителя? От этой мысли у Гермионы свело желудок, желчь подступила к горлу. Остаток дня она провела на автомате, как обычно посещая занятия и выполняя задания, но не участвуя в этом по-настоящему. Ее разум был поглощен мыслями о том, что должно было произойти. Когда солнце начало садиться, Гермиона решила вернуться в Гриффиндорскую башню. Она медленно поднималась по лестнице, и каждый ее шаг был тяжелее предыдущего. Когда она вошла в общую гостиную, то обнаружила, что она пуста: Рон и Гарри, вероятно, все еще ужинали. Гермиона вздохнула с облегчением. Она не думала, что сможет столкнуться с их вопросами или проблемами прямо сейчас. Гермиона поднялась в свою спальню и переоделась из школьной формы в простую юбку и свитер, а сверху накинула мантию. Она знала, что Снейп будет в ярости, если она заставит его ждать дольше, чем нужно, поэтому поспешила выйти из общежития и направиться по извилистым коридорам Хогвартса. Желудок Гермионы сжался от страха, когда она подошла к классу зельеварения немного позже условленного времени, зная, что гнев Снейпа будет ужасным. Проскользнув в комнату, она обнаружила его, стоящего у своего стола, спиной к ней. Он был одет в свои обычные черные одежды, его поза была жесткой и напряженной. — А вот и вы, мисс Грейнджер, — холодно сказал он, поворачиваясь к ней лицом. — Как любезно с вашей стороны, что вы наконец-то соизволили присоединиться ко мне. Гермиона застыла от ледяного тона в голосе Снейпа, ее сердце бешено колотилось от страха. — Простите, профессор, — запинаясь, пробормотала она. — Я не могла… То есть, я хотела прийти раньше, но… Она замолчала, понимая, что нет никаких оправданий, которые могли бы его удовлетворить. Глаза Снейпа опасно сузились, когда он подкрался к ней, его движения были хищными. — Молчать! — огрызнулся он. — Ты смеешь заставлять меня ждать? Ты смеешь бросать мне вызов? Гермиона вздрогнула от его яростных слов и, попятившись, прижалась к стене. — Я не хотела, — отчаянно прошептала она. — Пожалуйста, профессор… Я не могла выйти из общежития так, чтобы меня не заметили. Снейп остановился всего в нескольких сантиметрах от нее, на его лице была маска ярости. — И ты думаешь, что это имеет для меня значение? — прорычал он. — Ты думаешь, что твоя драгоценная репутация важнее повиновения моим приказам? Он схватил Гермиону за горло, сжимая его так сильно, что она задыхалась. Его вторая рука схватила ее за волосы, больно откинув голову назад. — Вчера ты смогла прийти раньше, — прошипел Снейп, и его лицо исказилось от ярости. — Почему такое внезапное опоздание сегодня, мисс Грейнджер? Гермиона задыхалась, ее глаза слезились от боли. — Я не знаю, — отчаянно пробормотала она. — Клянусь, я не хотела вас ослушаться. Рука Снейпа крепче сжала ее горло, полностью перекрыв подачу воздуха. Гермиона отчаянно вцепилась ему в запястье, и перед ее глазами заплясали пятна. — Ты лжешь, — прорычал он. — Думаешь, я не вижу вызова в твоих глазах? Не вижу бунтарства, которое все еще сохраняется внутри тебя? — продолжил Снейп с презрением в голосе. — Ну ничего, ты научишься ставить мои желания превыше всего. Внезапно он ослабил хватку на горле Гермионы, заставив ее сильно кашлять. Прежде чем она успела восстановить дыхание, Снейп схватил ее за руку и развернул, ударив лицом о стену. — Тебе нужно напомнить о твоем месте, — прорычал он, прижимаясь своим телом к ней сзади. Гермиона чувствовала, как его твердость впивается ей в зад сквозь одежду. — И я думаю, что знаю, как сделать это. С этими словами Снейп схватил подол ее юбки и грубо задрал его. Она ахнула, когда холодный воздух ударил по ее обнаженной коже, и по ее телу пробежала дрожь страха и отвращения. — Вот что происходит, когда ты меня не слушаешься, — жестоко прошептал ей на ухо Снейп. Его рука собственнически схватила ее за бедро. Гермиона замерла, ее сердце бешено колотилось, когда пальцы Снейпа провели по ее коже. Она знала, что должна бороться, пытаться дать ему отпор, но ее тело отказывалось сотрудничать. — Ты моя, — прошептал Снейп, касаясь губами ее уха. — Целиком и полностью. Его пальцы скользили все выше и выше, пока не коснулись кружевного края ее трусиков, заставив ее ахнуть. — Я накажу тебя, — мрачно пообещал Снейп. — Я собираюсь напомнить тебе, кто именно держит власть здесь. Прежде чем Гермиона успела среагировать, Снейп резко сорвал с нее нижнее белье. Тонкая ткань легко порвалась в его руках, оставляя Гермиону обнаженной под юбкой. Она ахнула, почувствовав, как пальцы Снейпа скользят между ее ног, касаясь ее самого сокровенного места. Она вздрогнула, по ее венам пробежала смесь страха и нежелательного возбуждения. — Нет, — хрипло прошептала она, пытаясь сжать бедра. Но Снейп прижал ее к стене, оставив совершенно беспомощной. Его пальцы грубо исследовали ее складки, ощупывая и дразня. Гермиона сдержала стон, когда он нащупал чувствительный бутон на вершине ее киски, обводя вокруг него с беспощадной точностью. — Ты мокрая, — холодно заметил Снейп, и его горячее дыхание коснулось ее уха. Лицо Гермионы запылало от унижения, когда она почувствовала, как доказательство ее возбуждения покрывает пальцы Снейпа. Она хотела отрицать это, хотела кричать, что он не прав. Но ее тело отказывалось лгать, ее бедра инстинктивно двигались от его прикосновений. — Пожалуйста, — отчаянно умоляла она, ненавидя нуждающийся тон в голосе. — Не делайте этого. Снейп тихо рассмеялся, и от этого жестокого звука у Гермионы по спине пробежали мурашки. — Скули громче, шлюха, — подначил он, погружая пальцы глубже в ее скользкое тепло. — Ты меня возбуждаешь. Гермиона вскрикнула от внезапного вторжения, ее внутренние мышцы сжались вокруг пальцев Снейпа. Он начал ритмично двигать ими внутрь и наружу, задавая такой суровый темп, что Гермиона задыхалась. Другой рукой он грубо обхватил ее грудь через свитер и мантию. Он разминал мягкую плоть, его ногти впивались в ее кожу так сильно, что оставляли синяки. Гермиона беспомощно извивалась, ошеломленная натиском ощущений. Пальцы Снейпа продолжали безжалостно атаковать ее нутро, подталкивая к вершине, которой она не хотела достигать. Слезы текли по лицу Гермионы, когда она изо всех сил пыталась сдержать кульминацию, зная, что уступка только подтвердит извращенную власть Снейпа над ней. — Нет, — захныкала она, качая головой. — Не могу… Я не буду… Но пока она говорила, Гермиона чувствовала, как первые проблески оргазма нарастают глубоко внутри нее. Снейп, должно быть, тоже почувствовал это, потому что внезапно убрал пальцы, оставив ее пустой и болезненной. — Еще рано, — безжалостно заявил он, поворачивая Гермиону лицом к себе. Она прислонилась спиной к стене, слабая и дрожащая от прерванного удовольствия. Снейп крепко сжал ее за подбородок, заставляя встретиться с ним холодным взглядом. — Ты не кончишь, пока я не дам тебе разрешения, — строго приказал он. — И если ты снова ослушаешься меня, — продолжил Снейп низким и опасным голосом, — я сделаю так, что ты пожалеешь об этом. Ты меня понимаешь, шлюха? Гермиона отчаянно кивнула, слишком испуганная, чтобы говорить. Глаза Снейпа впились в ее глаза, ища хоть какие-то признаки неповиновения. Не найдя ничего, он резко отпустил ее подбородок и отступил назад. — Хорошо, — холодно сказал он. — Теперь встань на колени. Гермиона на мгновение заколебалась, ее разум восстал против унизительного приказа. Но одного взгляда на лицо Снейпа было достаточно, чтобы убедить ее в том, что неповиновение приведет только к еще большей боли. Она медленно опустилась на колени на холодный каменный пол, не сводя глаз с талии Снейпа. Он стоял над ней, как темный бог, его мантия струилась вокруг него, как плащ из теней. — Посмотри на меня, — приказал Снейп презрительным голосом. Гермиона неохотно подняла взгляд вверх, встретившись с его пронзительным взглядом. — От этой участи никуда не деться, — мягко сказал он. — Теперь ты моя. И я намерен использовать тебя так, как считаю нужным. С этими словами Снейп медленно взялся за ремень, и металлический звон зловеще эхом разнесся по тихой комнате. Сердце Гермионы бешено забилось, когда он расстегнул брюки и вытащил свой уже затвердевший член. Она тяжело сглотнула, ее рот внезапно пересох от страха и искаженного предчувствия, которое она не могла отрицать. Снейп крепко схватил ее за волосы, откинув голову назад, когда он потер кончик своей эрекции о ее губы. — Открой рот, — строго приказал он. Гермиона на мгновение заколебалась, ее инстинкты кричали ей, чтобы она сопротивлялась. Но одного взгляда на разъяренное выражение лица Снейпа было достаточно, чтобы заставить ее подчиниться. Она неохотно раздвинула губы, содрогаясь, когда Снейп без колебаний протолкнул свой член мимо них. Он немедленно подался вперед, полностью вторгшись в ее рот и заставив Гермиону давиться вокруг всей его длины. — Вот так, — простонал Снейп и, удерживая ее голову на месте, начал безжалостно вторгаться в ее рот. Гермиона давилась и задыхалась, когда его член глубоко проникал ей в горло, слезы текли по ее лицу. Она изо всех сил пыталась дышать через нос, паника поднималась в ее груди, но он не проявлял милосердия. — Вот и все, — Снейп тяжело дышал, его бедра двигались все быстрее и быстрее. — Борись с этим, если хочешь. Это только делает меня сильнее. Гермиона застонала, и вибрации заставили Снейпа зашипеть от удовольствия. Он крепче схватил ее за волосы, жестоко трахая ее рот. Теперь она чувствовала соленый привкус его предсемени, смешанный с оттенком горьких трав, которые, должно быть, были из его зелий. От этого осознания у Гермионы сжался желудок, но она была бессильна остановить его. Толчки Снейпа стали беспорядочными, его дыхание прерывалось. Гермиона знала, что он близок — близок к тому, чтобы использовать ее рот для собственного удовольствия и излить себя ей в горло. Как раз в тот момент, когда Гермиона приготовилась к неизбежному, Снейп внезапно вырвался из ее рта. Она отчаянно хватала ртом воздух, кашляла и хрипела, слюна стекала по ее подбородку. Но прежде чем она успела отдышаться, Снейп схватил ее за руки и грубо поднял на ноги. — Ложись на парту, — прорычал он, поворачивая ее и наклоняя над столом с зельями. — Нет! — вскрикнула Гермиона, когда ей пришлось прижаться к холодной деревянной поверхности. Она услышала шелест ткани, когда Снейп расположился позади нее. Его руки крепко сжимали ее бедра, его пальцы впивались в ее плоть так сильно, что она заскулила от боли. — Раздвинь ноги, — холодно скомандовал Снейп, и его голос не оставлял места для споров. — Шире. Гермиона захныкала, но повиновалась. В этой позе она почувствовала себя еще более уязвимой, ее юбка была задрана, а самые интимные части были выставлены на обозрение Снейпа. Его рука грубо ласкала ее зад, пальцы впивались в мягкую плоть. Затем он внезапно поднял руку и с резким шлепком обрушил ее на попку Гермионы. Она закричала от неожиданного удара, боль пронзила ее. Но не давая ей прийти в себя, ладонь Снейпа с безжалостной точностью снова и снова ударяла по ее нежной коже. Гермиона всхлипывала, пока наказание продолжалось, слезы текли по ее лицу. Рыдания Гермионы эхом разносились по классу зельеварения, когда карающие удары Снейпа обрушивались на ее голую задницу. Боль была мучительной, каждый удар посылал ударные волны агонии по ее чувствительной плоти. Но даже когда она плакала и умоляла о пощаде, Гермиона не могла отрицать извращенное возбуждение, которое пульсировало глубоко под болью. Ее тело инстинктивно реагировало на доминирование Снейпа, ее киска становилась влажной и болела от потребности. Снейп почувствовал ее стыдливую реакцию, и его рука замерла в воздухе. — Посмотри на тебя, — усмехнулся он, проведя пальцами по покрасневшей коже ягодиц Гермионы. — Промокла от небольшого наказания. Он без предупреждения засунул два пальца в капающее нутро Гермионы, и она громко застонала. Ее бедра подрагивали, когда пальцы Снейпа начали ритмично погружаться в нее, двойственные ощущения боли и удовольствия переполняли ее чувства. Она ненавидела себя за то, что так реагировала, за то, что жаждала его прикосновений, даже когда он причинял ей боль. — Ты отвратительная маленькая потаскушка, — прошипел Снейп ей на ухо. — Тебе это нравится, не так ли? Любишь, когда тебя используют и оскорбляют? От его слов по спине Гермионы пробежала дрожь, стыд и возбуждение вспыхнули внутри нее. Она хотела отрицать это, кричать, что ненавидит его, но ложь замерла на ее губах, когда большой палец Снейпа нашел ее клитор и безжалостно надавил на него. — Да, — выдохнула она, не в силах сдержать стон. — Да, мне это нравится. Мне нравится быть вашей шлюхой. Признание тяжело повисло в воздухе между ними, лицо Гермионы пылало от унижения. Но Снейп лишь холодно рассмеялся, его пальцы не прекращали безжалостной атаки на ее самые чувствительные места. — Верно, — мрачно промурлыкал Снейп, его пальцы продолжили жестокое нападение на самые интимные места Гермионы. — Ты моя, чтобы делать с тобой все, что мне угодно. И прямо сейчас я буду трахать тебя, пока ты не закричишь. С этими словами он внезапно убрал пальцы, оставив Гермиону опустошенной. Она услышала шорох ткани позади себя, и мгновение спустя головка его члена прижалась к ее сочащемуся входу. Гермиона напряглась, готовясь к неизбежному вторжению. Снейп крепко схватил ее за бедра и без предупреждения рванулся вперед, одним жестоким толчком погрузившись глубоко в нее. — Не-ет! — закричала Гермиона, когда толстый член Снейпа пронзил ее, болезненно растягивая внутренние стенки, надавливая на пробку в ее анусе. Она вцепилась ногтями в стол под собой, слезы текли по ее лицу, она снова была полностью наполнена. — Черт, — хмыкнул Снейп. — Так туго. Затем он начал двигаться, почти полностью отстраняясь, прежде чем снова врезаться в Гермиону с грубой силой. Стол сотрясался при каждом толчке, ингредиенты и флаконы зелий разлетались по его поверхности. Гермиона ничего не могла сделать, кроме как смириться с этим, беспомощно прижатая превосходящей силой Снейпа. Его руки сжимали ее бедра, удерживая ее на месте, пока он безжалостно долбил ее. — Пожалуйста, — умоляла она сломленно, даже не зная, о чем просит. О милости? Отпустить ее? Это не имело значения — Снейп не дал бы ей ни того, ни другого. — Ты моя, — собственнически прорычал он, ускоряя ритм. Звук шлепков плоти о плоть наполнял комнату. — Скажи это. — Я ваша, — выдохнула Гермиона, и слова сорвались с ее губ очередным жестоким толчком. — Я ваша, я твоя! — Громче! — безжалостно потребовал Снейп, врезаясь в Гермиону так сильно, что стол содрогнулся. — Я хочу, чтобы вся чертова школа тебя услышала. — Я ваша! — закричала Гермиона, и ее голос эхом отразился от каменных стен. — Я шлюха Северуса Снейпа! Я принадлежу ему! Реакцией Снейпа было резкое удовлетворенное рычание. Гермиона чувствовала каждый дюйм члена Снейпа, когда он входил в нее, растягивая и наполняя ее сверх того, что она считала возможным, а анальная пробка только усиливая их ощущения. Наслаждение и боль были непреодолимыми, перехватывая дыхание и разрывая мысли. — Так хорошо, — выдохнул Снейп, его бедра двигались быстрее, пока он стремился к собственному освобождению. — Так чертовски туго и мокро. Я собираюсь насытить тебя, сука. Собираюсь снова отметить тебя как мою вещь. От его слов у Гермионы по спине пробежала дрожь. Она чувствовала, как член Снейпа пульсирует внутри нее, становясь все тверже с каждым толчком. — Да-а-а, — она захныкала, ее собственный оргазм быстро нарастал. — Пожалуйста, наполните меня. Сделайте меня своей вещью. — Кончай, сучка! — приказал Снейп, и его рука скользнула по ее клитору, пощипывая и потирая чувствительный бутон в такт его толчкам. Дополнительной стимуляции было достаточно, чтобы подтолкнуть Гермиону к краю. Она закричала, когда ее кульминация пронзила ее, ее внутренние мышцы сжались на члене Снейпа, как тиски. Он громко застонал, его движения стали беспорядочными, когда он последовал за ней в блаженство. — Черт, — прорычал он, погружаясь глубоко внутрь Гермионы. Гермиона распласталась на столе, и ее тело сотрясалось от последствий оргазма. Снейп долгое время оставался погруженным в нее, его грудь вздымалась, пока он переводил дыхание. Наконец он отошел от нее, и Гермиона заскулила от внезапной пустоты, ощущая, как струйка его спермы стекает по ее бедру. Она безвольно лежала, пока Снейп поправлял свою одежду, слишком измученная и истощенная, чтобы пошевелиться. В комнате царила тишина, если не считать их прерывистого дыхания и случайного звона флаконов зелья, катящихся по столу. Пока Гермиона изо всех сил пыталась встать на трясущиеся ноги, голос Снейпа прорезал тишину, как нож. — Это еще не все, гриффиндорская потаскушка. Она замерла, ее сердце колотилось в груди, когда она настороженно оглянулась на него. Снейп смотрел на нее с холодным, расчетливым выражением лица, его глаза блестели злобой. — Ты пролила мое семя, — сказал он мягко, но пугающе. — Я воспринял это как тяжкое оскорбление, требующее наказания. У Гермионы сжался живот, когда она поняла смысл его слов. Она открыла рот, чтобы запротестовать и умолять о пощаде, но Снейп одним взглядом заставил ее замолчать. — Закрой рот! — огрызнулся он. — Ты возьмешь то, что я так великодушно даю тебе. И ты поблагодаришь меня за это. Прежде чем Гермиона успела среагировать, Снейп поднял палочку и пробормотал себе под нос заклинание. Она ахнула, когда волна тепла распространилась по ее животу, за которой последовало странное давление. — Что… Что вы сделали? — хрипло спросила она, хватаясь за живот, который начал расширяться и надуваться, словно она была беременной. Снейп жестоко ухмыльнулся. — Я увеличил объем своего освобождения внутри тебя, — объяснил он. — Теперь твой кишечник будет до отказа наполнен моей спермой. Глаза Гермионы расширились от ужаса, когда слова Снейпа проникли в ее сознание. Она уже чувствовала тяжесть его спермы внутри себя, неприятно давящую на ее органы. — Но и это еще не все, — продолжил Снейп, и в его голосе звучало садистское ликование. — Я также волшебным образом запечатаю твой анус. Теперь ты не сможешь извлечь пробку без моего разрешения, и она никогда не протечет. Он снова взмахнул палочкой, и Гермиона почувствовала, как нечто горячее обожгло ее анальное колечко мышц. — Вот, — удовлетворенно сказал Снейп. — Теперь ты будешь вынуждена носить мою кончу внутри себя как постоянное напоминание о том, кому ты принадлежишь. Гермиона захныкала, слезы выступили в уголках ее глаз, она чувствовала, как пробка неловко трется о стенки кишок с каждым ее движением, а кожа живота больно натянулась, словно готовая лопнуть. Осознание того, что литры спермы Снейпа застряли внутри нее на неопределенное время, плескаясь в ее кишечнике, заставило ее желудок сжаться от отвращения и унижения. — И если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы попытаться вынуть ее, — предупредил Снейп низким и угрожающим голосом, — я узнаю. И наказание будет намного страшнее, чем все, что ты можешь себе представить. Ты придешь ко мне завтра, в это же время. И не смей опаздывать, или я высеку тебя розгами, тебе ясно?! Гермиона вздрогнула и кивнула, когда его угроза повисла в воздухе. Она уже знала, что Снейп способен на невообразимую жестокость, и не сомневалась, что он выполнит свое обещание. С едкой усмешкой Снейп взмахнул палочкой, очищая поверхности и возвращая все раскиданные предметы по местам, после чего повернулся и вышел из класса зельеварения, оставив Гермиону наедине со своим унижением и дискомфортом. Она долго стояла, слезы текли по ее лицу, пока она пыталась осмыслить то, что только что произошло. Медленно, с болью, она поправила одежду и направилась к двери. Каждый шаг вызывал у нее волну тошноты, когда пробка терлась внутри нее, и ей казалось, что вес спермы Снейпа выплескивался из кишок ей прямо в желудок. Гермиона остановилась в дверном проеме, оглянувшись на стол с зельями, где ее так жестоко использовали. Она почти ожидала увидеть следы их встречи: разбросанные ингредиенты для зелий или влажные пятна на каменном полу. Но после его магической уборки класс выглядел точно так же, как и всегда, как будто ничего плохого в нем не произошло. Содрогнувшись, Гермиона повернулась и поспешила в коридор, молясь, чтобы не встретить никого в таком расстроенном состоянии. Пробка неловко двигалась при каждом шаге, жестоко напоминая ей о своем присутствии и наказании, которое ей нанес Снейп. Гермиона не могла избавиться от чувства, что метка Снейпа никогда не покинет ее — не только пробка в анусе и сперма, заполняющая ее кишечник и раздувающая ее живот, но и нечто более глубокое и коварное. Нечто, что всегда будет напоминать ей, что она принадлежит ему…