Власть и извращения: Уроки от профессора Снейпа

Гермиона и Рон вышли на свежий осенний воздух, и прохлада встретила их у ворот Хогвартса словно долгожданное освежение. Эта прогулка в Хогсмид стала для них желанной передышкой от наэлектризованной атмосферы замка, и Гермиона с удивлением ловила себя на том, как наслаждается безмятежным спокойствием пути. Когда впереди замаячили крыши деревни, глаза Рона оживились при виде вывески «Трех Метел». — Может, зайдем, пропустим пинту пива? — предложил он, уже направляясь к двери без тени сомнения. Гермиона замедлила шаг, на мгновение задумавшись, но затем кивнула. — Только одну. Не стоит забывать про трансфигурацию, эссе еще не дописано. Внутри царил уютный полумрак, пахло дымом и сладким сидром. Они отыскали свободный столик в углу и заказали напитки. Рон потягивал свое сливочное пиво с необычной для него задумчивостью. — Гермиона, — начал он, немного запинаясь. — Я тут хотел кое-что тебе подарить… Так, по-дружески. Но, понимаешь, с галеонами сейчас туговато. Гермиона ответила ему теплой, лучистой улыбкой. — Рон, не это главное. Твоей дружбы мне вполне хватает, поверь. На лице Рона мелькнуло облегчение, смешанное с легкой тенью разочарования. Он допил свою кружку до дна и поднялся. — Я ненадолго, — бросил он, направляясь в сторону выхода. Оставшись одна, Гермиона медленно потягивала свой напиток, рассеянно наблюдая за оживленной жизнью паба. Ей уже начинало становиться скучновато, как вдруг до ее ушей донеслись обрывки беседы с соседнего столика. — Ритуал почти готов, — прозвучал чей-то низкий, хриплый голос. — Осталось раздобыть лишь Сердце Полуночной Искры. При этих словах Гермиона невольно насторожилась. Она чуть склонилась вперед, стараясь уловить каждое слово, но не выдавая своего интереса. — И маленькие друзья Малфоя усердно трудятся, чтобы заполучить его, — отозвался другой собеседник. — Должно быть, скоро все будет кончено. Сердце Гермионы отозвалось частым, тревожным стуком. Малфой? Ритуал? Ей необходимо было услышать больше, узнать каждую деталь. В этот самый момент к столику вернулся Рон, выглядя слегка смущенным. — Прости, что задержался, — произнес он, опускаясь на стул. — Спрашивал у бармена, нет ли здесь подработки. Мало ли, может, получилось бы подзаработать. Но Гермиона почти не слышала его, ее мысли все еще были там, в обрывках тревожного разговора. Допив свои напитки, они вышли на улицу. Недолго побродив по уютным улочкам Хогсмида, они направились обратно к замку. По дороге их путь пересекся с Полумной Лавгуд и Невиллом Лонгботтомом. — Не хотите ли присоединиться к нашей прогулке к озеру? — предложила Полумна, и ее мечтательная улыбка казалась таинственной. Рон выразил легкую неуверенность, однако Гермиона, не раздумывая, согласилась. — Это чудесная идея, — сказала она, легко шагая рядом с Полумной по направлению к воде. Неспешно бродя вдоль берега, компания предалась негромкой беседе. Невилл потчевал их рассказами о своих последних магических злоключениях, а Полумна рассказывала о своих последних теориях о мятных рогах каких-то очередных несуществующих волшебных существ. Их неспешная прогулка была внезапно прервана, когда взгляд Гермионы скользнул к краю озера и замер. Ее сердце сделало резкий рывок: у самой воды, погруженные в напряженное обсуждение, стояли Драко Малфой и его неизменные спутники — Блейз Забини, Теодор Нотт и Панси Паркинсон. Любопытство затмило все остальные ее чувства. Сославшись на необходимость отлучиться, Гермиона извинилась и отошла от друзей. Полумна лишь кивнула ей с тем своим всепонимающим взглядом, не проронив ни слова, пока Гермиона бесшумно растворялась в вечерних тенях. Держась в густой тени, Гермиона приблизилась к группе Малфоя, двигаясь бесшумно, как призрак. Она укрылась за могучим старым дубом, оставаясь невидимой, но прекрасно слыша каждое слово. — Все готово к ритуалу, — произнес Малфой, и его голос прозвучал низко и настойчиво. — Отец утверждает, что теперь нам требуется лишь Сердце Полуночной Искры. — А как же остальные компоненты? — тут же поинтересовалась Паркинсон. — Мы уже почти все собрали. — Последний фрагмент оказался сложнее, — продолжил Малфой, и в его тоне явно читалось разочарование. — Но у отца есть источник. Кто-то в Министерстве согласен… добыть его для нас. — Несомненно, за определенную плату, — с сарказмом в голосе заметил Забини. — Разумеется, — резко парировал Малфой. — У всего есть своя цена. Но как только Сердце окажется в наших руках, ритуал можно будет начинать. — И тогда мы наконец избавимся от этого надоедливого Поттера, — с усмешкой произнес Нотт. — А наш повелитель займет свое законное место в Министерстве. Малфой лишь резко кивнул в ответ. — Именно так. Когда сила Полуночной Искры будет в нашем распоряжении, никто не осмелится нам перечить. Их голоса стали затихать, по мере того как они удалялись от озера, и вскоре их фигуры растворились в сгущающихся сумерках. Сердце Гермионы бешено колотилось, пока она осмысливала услышанное. Ритуал, чтобы одолеть Гарри? И отец Малфоя причастен к этому? Возвращаясь в замок вместе с Полумной и Невиллом, Гермионе удавалось сохранять маску спокойствия, однако внутри ее мысли метались в хаотичном водовороте. Она понимала, что должна немедленно поговорить со Снейпом, но при этом не желала вызывать ни малейших подозрений у своих друзей. У самого входа в замок Полумна обернулась к ней с проницательным взглядом. — Ты выглядишь очень встревоженной, Гермиона, — мягко промолвила она. — Все в порядке? Гермиона замешкалась на мгновение, а затем выдавила на своем лице натянутую улыбку. — Все хорошо, Полумна. Просто… просто размышляю над домашним заданием, которое нужно закончить. Полумна кивнула, принимая ее объяснение без лишних расспросов. — Что же, только не засиживайся слишком долго за учебниками, — ласково улыбнулась она. — Спокойной ночи, Гермиона. — Спокойной ночи, Полумна, — ответила Гермиона, наблюдая, как Рон, Полумна и Невилл направляются в сторону гриффиндорской гостиной. Едва они скрылись из виду, как Гермиона резко развернулась на каблуках и уверенно зашагала по направлению к подземельям. Ей нужно было найти Снейпа без малейших промедлений. В этот поздний час коридоры были пустынны, что позволило Гермионе бесшумно скользить по каменным переходам, пока она не достигла тяжелой двери в кабинет профессора зельеварения. Она сделала короткую паузу, собираясь с духом, а затем решительно постучала в массивную деревянную поверхность. Из-за двери донесся шорох, а затем она распахнулась, открыв строгий и непроницаемый лик Снейпа. — Грейнджер, — холодно произнес он, и его пронзительный взгляд, казалось, буравил ее насквозь. — Что привело вас в мой кабинет в столь поздний час? Гермиона глубоко вздохнула, готовясь выложить то, что принесла. — Я кое-что подслушала в Хогсмиде, — начала она, слова вырывались торопливо. — Нечто о ритуале… и о Гарри. Глаза Снейпа едва заметно сузились, в них вспыхнула искра интереса. Он отступил на шаг, пропуская Гермиону внутрь, а затем плотно закрыл дверь. — Что именно вы услышали? — резко спросил он, поворачиваясь к ней. Гермиона снова сделала глубокий вдох; сердце неистово стучало в груди, пока она восстанавливала в памяти услышанное. — Я была в «Трех метлах» с Роном, — начала она, нервно прохаживаясь перед его столом. — И мне довелось услышать разговор нескольких мужчин о неком ритуале… они упоминали Сердце Полуночной Искры. Выражение лица Снейпа помрачнело при упоминании этого артефакта. — Продолжайте, — коротко бросил он, не отрывая от нее своего пронзительного взора. — А потом, — голос Гермионы слегка дрогнул, — я увидела Малфоя и его компанию у озера. Они говорили о том же ритуале… и о том, как он поможет расправиться с Гарри. Челюсти Снейпа сжались. — Они упоминали, кто стоит за этим? — отрывисто выдохнул он. Гермиона кивнула. — Малфой говорил о своем отце… и о том, что кто-то в Министерстве помогает им раздобыть последний ингредиент. Глаза Снейпа сузились еще больше, когда он услышал об участии Люциуса Малфоя и чиновника из Министерства в этом темном деле. Он начал мерно расхаживать по кабинету, его мантия развевалась за ним. — Все обстоит куда хуже, чем я предполагал, — наконец изрек он, снова обращаясь к Гермионе. — Люциус Малфой и коррумпированный чиновник… они могут замышлять нечто, что угрожает не только Поттеру, но и всему нашему миру. Гермиона молча кивнула, ее сердце учащенно билось в груди. Она не сомневалась, что поступила правильно, придя к Снейпу, однако ее охватывало нарастающее чувство страха перед серьезностью ситуации. — Что мы можем предпринять? — настойчиво спросила она. — Как мы можем остановить их? Снейп на мгновение замер, обдумывая возможные варианты. — Прежде всего, нам необходима дополнительная информация, — отчеканил он. — Нам предстоит выяснить, кто этот сотрудник Министерства и какова его роль в ритуале. И мы должны установить пристальное наблюдение за Малфоем и его приспешниками, — продолжил Снейп, его голос стал низким и властным. — Мне нужно знать о каждом их шаге, о каждом слове, которое они произносят. Гермиона нетерпеливо кивнула, ее решимость крепла с каждым мгновением. — Я смогу это сделать, — твердо заявила она. — Я выясню, кто помогает им здесь, в школе… и, возможно, даже в самом Министерстве. Уголки губ Снейпа дрогнули в подобии улыбки, вызванной ее рвением. — Осторожнее, мисс Грейнджер, — предостерег он. — Не позволяйте энтузиазму затмить ваш рассудок. Мы должны действовать осмотрительно и никоим образом не дать Люциусу или его союзникам заподозрить неладное. Гермиона слегка покраснела от этого замечания, но приняла его с кивком. — Я понимаю, — тихо ответила она. — Я буду осторожна. Снейп уставился на нее, и его взгляд, казалось, проникал в самую душу, холодный и острый, как лезвие. — Смотри, чтобы это было так, — резко сказал он. — И помните, мисс Грейнджер, в этом деле ваша преданность мне имеет первостепенное значение. Я ожидаю от вас абсолютной осмотрительности и беспрекословного послушания. Гермиона почувствовала, как по ее спине пробежала легкая дрожь под действием этого пронизывающего взгляда, однако она не отвела глаз. — Обещаю, — твердо заверила она. — Я вас не подведу. Снейп коротко кивнул, казалось, удовлетворенный ее ответом. — Прекрасно, — сказал он. — А теперь вам следует вернуться в свою гостиную и отдохнуть. Впереди нас ждет много работы. Гермиона замерла на пороге, испытывая странное нежелание покидать кабинет Снейпа. Поздний час и мрачная серьезность их беседы будто отступили на второй план, уступая место чему-то иному, трепетному и невысказанному. Его взгляд, тяжелый и пристальный, задержался на ней еще на мгновение, а на его лице застыло непроницаемое выражение, скрывающее бурю мыслей за маской безразличия. И тогда, неожиданно, он нарушил повисшую тишину, и его голос, низкий и бархатный, наполнил пространство между ними. — Вы выглядите… чрезмерно напряженной, мисс Грейнджер, — заметил он, и слова его повисли в воздухе, словно дымок от зелья. — Было бы разумно сбросить это бремя перед вашей сегодняшней встречей с Малфоем. Сердце Гермионы болезненно сжалось, а по щекам разлился румянец. Голос разума нашептывал, что следует отказаться, что нужно настоять на возвращении в гостиную Гриффиндора, как и было велено. Но было нечто в его темных глазах, какая-то глубокая, манящая бездна, что заставляла ее колебаться, приковывая к месту. — Что именно… вы имеете в виду? — выдохнула она, и собственный голос показался ей чужим. Сердце бешено колотилось в груди в ожидании его ответа, а голова кружилась от нахлынувших тревожных и пьянящих догадок. Часть ее сознания, все еще ясная и рассудительная, твердила о необходимости сопротивляться, о пропасти, что лежала между профессором и ученицей, о всей опасности и неправильности этого момента. Но другая часть — та, что пряталась глубоко внутри и которую она едва осмеливалась признать, — жаждала запретных ощущений, возможности исследовать то кипящее притяжение, что таилось под маской их формальных отношений. Губы Снейпа изогнулись в едва заметную ухмылку, будто он с легкостью прочел все ее сокровенные мысли. Он сделал шаг вперед, и его высокая, темная фигура вдруг заполнила собой все пространство, нависла над ней, лишая покоя и воздуха. — У меня есть кое-какие соображения на этот счет, — произнес он, и в его голосе явно прозвучал многозначительный намек. Его рука медленно поднялась, и пальцы коснулись линии ее подбородка — легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже побежали трепетные мурашки. — Но прежде, — тихо продолжил Снейп, его пальцы мягко скользнули ниже, приподнимая ее подбородок и заставляя ее встретиться с ним взглядом, — я хочу услышать это от тебя. Скажи мне, чего ты хочешь, Грейнджер. Скажи мне, по какой истинной причине ты все еще здесь. Дыхание Гермионы прервалось в тот миг, когда его пальцы коснулись ее кожи, а это прикосновение, словно электрический разряд, пробежало по всему ее телу. Она знала, что должна отстраниться, должна твердить о планах по обезвреживанию Малфоя и его приспешников, о деле, ради которого они здесь оказались. Но, глядя в его темные, гипнотизирующие глаза, все логичные доводы и доводы рассудка покидали ее. Вместо этого она услышала собственный шепот, выдыхающий правду — ту самую, в которой боялась признаться даже самой себе. — Я хочу тебя, — прошептала она, и в голосе ее смешались страх и неподдельное желание. — Я хочу… Я хочу, чтобы ты заставил меня забыть. Забыть о ритуале, и Малфое, и… и Гарри. Снейп замер, и на его лице вновь не было ни единой эмоции, пока он изучал каждую черту ее раскрасневшегося лица. Затем на его губах медленно расползлась улыбка — опасная, хищная ухмылка, от которой сердце Гермионы забилось в бешеном ритме. Его рука переместилась с подбородка на затылок, и пальцы вплелись в ее густые волосы, притягивая ее ближе. — Как пожелаешь, — прошептал он в ответ, прежде чем его губы коснулись ее в дразнящем, мимолетном поцелуе. Его вторая рука обвила ее талию, прижимая ее тело к своему, и поцелуй стал глубже, требовательнее. Гермиона издала сдавленный вздох, ее пальцы вцепились в складки его мантии, и она полностью отдалась ослепительному ощущению его губ на своих. Его язык проник в ее рот, властно исследуя и завоевывая каждую частичку. Этот поцелуй был полон требования и собственничества — безмолвным, но красноречивым утверждением его доминирования и контроля. И Гермиона растворилась в нем, теряя себя в огне и страсти, что пылали между ними. Его руки скользили по изгибам ее тела, оставляя за собой след пылающей кожи. Он ненадолго прервал поцелуй, переместив свои губы к линии ее челюсти и далее, к шее, покусывая и лаская чувствительную кожу, пока она не задрожала, издавая прерывистые вздохи. — Кровать, — прорычал он хриплым от нахлынувшего желания голосом. — Сейчас же. Он без малейших усилий поднял ее на руки и перенес в спальню, к своей массивной кровати. Снейп бережно уронил ее на прохладное покрывало, его глаза пылали темным огнем, когда он склонился над ней. Она смотрела на него снизу вверх, ее грудь высоко вздымалась в такт учащенному дыханию, а губы были приоткрыты в немом приглашении, которое он с готовностью принял. Он вновь накрыл ее собой, его губы вновь обрели ее уста в жгучем поцелуе, а руки продолжали свое настойчивое исследование. Он нетерпеливо стащил с нее блузку, расстегнул и отбросил лифчик, обнажая нежную кожу. Гермиона ахнула, почувствовав касание прохладного воздуха, но почти мгновенно согрелась под пламенем его ладоней, которые ласкали и осваивали каждый сантиметр ее тела. Его прикосновения были властными, не оставляющими места для сомнений или отказа, и ни один уголок ее не оставался без его внимания. Снейп вновь прервал поцелуй, его дыхание было прерывистым, а взгляд прикован к раскрасневшемуся и растрепанному образу под ним. — Ты прекрасна, — прошептал он, проводя кончиками пальцев по ее набухшей груди, и в его обычно холодном голосе прозвучала неподдельная теплота. Гермиона смущенно покраснела от его слов, а ее сердце продолжало бешено стучать, смешивая волнение и нервную дрожь. Она потянулась к нему, и ее пальцы вплелись в его шелковистые черные волосы, снова притягивая его к себе для нового, жадного поцелуя. Снейп безропотно подчинился, его губы встретились с ее губами в глубоком, исполненном страсти поцелуе. Его руки скользнули под подол ее юбки, приподнимая ткань до самой талии, пока его пальцы исследовали нежную кожу ее бедер. Гермиона выгнулась под его прикосновением, и тихий стон сорвался с ее губ, когда пальцы Снейпа устремились выше, дразняще и насмешливо скользя, пока не достигли сокровенного изгиба ее тела. Она ахнула, ощутив его ладонь, сомкнувшуюся на ней поверх тонкого барьера нижнего белья; его прикосновение рождало ударные волны наслаждения, бегущие по всему ее телу. Пальцы Снейпа проскользнули за эластичный пояс, медленно стягивая шелковистую ткань вниз по ее ногам и отбрасывая ее прочь. Теперь она лежала перед ним обнаженная и беззащитная, но при этом пылающая от жгучего желания. Его взгляд скользил по ней, впитывая каждый сантиметр ее порозовевшей кожи и учащенно вздымающейся груди. — Так совершенна, — прошептал он низким, исполненным почтительности голосом. Затем его губы вновь обрели ее, выжигая путь вниз по шее и груди, пока не достигли заострившихся, жаждущих прикосновения сосков. Он уделил внимание каждому из них, попеременно лаская то нежными прикосновениями, то легкими укусами, пока Гермиона не начала извиваться под ним, безмолвно моля о большем. Дыхание Гермионы прервалось, когда Снейп выпрямился и принялся расстегивать свой сюртук. Ее глаза расширились, наблюдая, как одежда спадает с его плеч, обнажая бледную, но отчетливо мускулистую грудь. Ее взгляд скользнул по очертаниям его грудных мышц, сужающихся к стройной талии, по легкой пыли темных волос, бегущих вниз по животу и скрывающихся под поясом брюк. Он был прекрасен в своей суровой, аскетичной манере, и Гермиона ощутила прилив желания, подобного которому никогда не знала. Почти не осознавая своих действий, она протянула руку, ее пальцы слегка дрожали, застыв в сантиметре от его груди. Ей до боли хотелось прикоснуться к нему, провести ладонями по твердым мышцам, ощутить текстуру его кожи под своими кончиками. Но прежде чем она успела осуществить это, рука Снейпа метнулась вперед, сомкнувшись на ее запястье. В его глазах вспыхнули опасные искры, когда он смотрел на нее сверху вниз. — Как жаль, — прошипел он низким, угрожающим голосом, — что тебе не позволено прикасаться ко мне, Грейнджер. Что ты не заслужила этой привилегии. Гермиона ахнула, пораженная ядом в его словах, ее глаза расширились от шока и боли. Не дав ей опомниться, Снейп отпустил ее запястье и грубо схватил ее за бедра, перевернув на живот. Она вскрикнула от неожиданности, уткнувшись лицом в подушку, в то время как Снейп тяжело навис над ней. Она чувствовала жар его тела у себя за спиной, ощущала твердое давление его возбуждения сквозь ткань брюк. — Не принимай это за нежность, — прорычал он прямо в ее ухо, его дыхание обжигало кожу. — Я здесь не для того, чтобы доставлять тебе одно только удовольствие, дорогуша. Сердце Гермионы забилось в бешеном ритме, когда слова Снейпа пронзили ее самое нутро, а по жилам пробежала гремучая смесь страха и возбуждения. Она замерла, в то время как его руки вновь принялись бродить по ее телу. Его пальцы впились в плоть ее бедер, притягивая ее к себе, пока он прижимался своей эрекцией к ее обнаженным ягодицам. Гермиона ахнула от этого ощущения, и ее пронзила стрела удовольствия, несмотря на грубость его действий. Внезапно его ладонь с силой опустилась на ее плоть, и резкий хлопок кожи о кожу отозвался эхом в комнате. Гермиона вскрикнула от неожиданного удара, ее тело непроизвольно дернулось вперед. — Это за твою дерзость. А это — за наглость, — прошипел Снейп, и его рука обрушилась вновь, на сей раз сильнее, на другую половину. — Ты посмела предположить, что я позволю тебе прикоснуться ко мне? Гермиона с силой прикусила губу, пытаясь подавить стоны, рвущиеся наружу, в то время как Снейп продолжал свою безжалостную порку. Каждый шлепок посылал ударную волну, в которой боль причудливо переплеталась с наслаждением, заставляя ее бедра непроизвольно вздрагивать. Несмотря на боль, Гермиона не могла отрицать нарастающее внутри возбуждение. Его доминирование, эта грубая сила — возбуждали ее так, как она и представить не могла. Она с удивлением ощутила, что сама выгибает спину, подставляясь ему, подобно кошке в течке. Ладонь Снейпа в последний раз обожгла ее кожу. Она ахнула, все ее тело трепетало от боли и пробудившегося сладострастия, пока она лежала, распластанная на кровати. Мгновение Снейп оставался недвижим, его тяжелое дыхание было единственным звуком, в то время как его глаза изучали ее раскрасневшуюся, сломленную фигуру. Затем, без предупреждения, он грубо приподнял ее за бедра, придав ей позу на коленях. Гермиона ахнула, ощутив твердое давление возбуждения Снейпа у самой своей чувствительной плоти. Она попыталась отстраниться, но его хватка была железной, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр. — Не притворяйся, будто ты этого не хочешь, — прорычал он ей в ухо низким, властным тоном. — Я чувствую, насколько ты влажна, Грейнджер. Как твое тело откликается на мои прикосновения. Щеки Гермионы пылали от смущения из-за его слов, но она не могла отрицать их правду. Несмотря на боль и унижение, ее тело пламенело от желания, жаждая нового — пусть и жестокого — внимания с его стороны. Рука Снейпа скользнула между ее ног, его пальцы грубо проникли в ее складки. Он издал сдавленный стон, ощутив всю глубину ее влажности, и темная улыбка тронула его губы. — Видишь? — произнес он с нескрываемым удовлетворением. — Твое тело выдает тебя, Грейнджер. Оно знает, чего хочет, даже если твой разум отказывается в этом признаться. Гермиона с силой прикусила губу, и из ее груди вырвался сдавленный всхлип, когда пальцы Снейпа нашли ее клитор, принявшись дразнить и мучить чувствительный бугорок, пока она не начала извиваться под ним в неконтролируемой судороге. Внезапно Снейп убрал руку, оставив Гермиону опустошенной и страждущей. Она услышала за спиной шорох ткани — звук расстегивающихся брюк, а затем ощутила внушительное давление его эрекции у ее заднего входа. — Умоляй, — потребовал Снейп низким, повелительным голосом. — Умоляй меня войти в тебя, Грейнджер. Умоляй меня сделать эту узкую дырочку своей. Глаза Гермионы расширились от его грубых слов, и новая волна унижения и возбуждения накатила на нее. Его доминирующий тон не оставлял места для возражений, и хотя она жаждала иного, ее воля таяла под напором его напора. — Пожалуйста, — простонала она едва слышно. — Пожалуйста, профессор… Мне нужно… Рука Снейпа вцепилась в ее волосы, грубо откинув ее голову назад. — Что именно тебе нужно? — прорычал он прямо в ухо. — Скажи это. Гермиона на мгновение заколебалась, кусая губу, пытаясь справиться с постыдством произносимого. Но боль пульсирующей пустоты между ног была слишком сильна, слишком отчаянна, жаждая быть заполненной его толщиной. — Мне нужно, чтобы ты вошел в меня, — наконец выдохнула она, ее лицо пылало огнем. — Пожалуйста… Войди в мою мокрую киску… Но Снейп проигнорировал ее мольбу, лишь сильнее упершись головкой своего члена в ее плотно сомкнутый анус. Глаза Гермионы расширились от шока и смятения, когда до нее дошло, что он не отступит. — Нет, — слабо взмолилась она, пытаясь увернуться. — Не туда… прошу, я хочу, чтобы ты был в моей киске. Снейп болезненно дернул ее за волосы, зафиксировав в позе, и настойчиво двинулся вперед. Головка его члена прорвала сопротивление ее мышц, растягивая их до немыслимых пределов. — Я всегда предпочитал более тесные отверстия, — холодно прошипел он ей на ухо, и в его голосе звучала притворная невинность. Гермиона вскрикнула от внезапного вторжения, ее глаза наполнились слезами. Она чувствовала, как ее разрывают на части его толщиной и длиной, ее тело отчаянно пыталось приспособиться к его размерам. — Тс-с-с, — пробормотал Снейп, его горячее дыхание обжигало ухо, в то время как он медленно, но неумолимо продвигался глубже. — Расслабься, Грейнджер. Будет не так больно, если ты перестанешь сопротивляться. Гермиона попыталась последовать его совету, делая глубокие вдохи и заставляя свои мышцы расслабиться. Постепенно жгучее ощущение стало ослабевать, сменяясь странным чувством наполненности, граничащим с удовольствием. Затем Снейп начал двигаться, медленно выходя почти полностью, чтобы с новым усилием войти глубже — с каждым движением он проникал все дальше в ее сокровенную глубину. Она задыхалась и стонала в такт его движениям, ее тело содрогалось под его напором. — Ты так туга, — простонал Снейп, его голос напрягся от сдерживаемой страсти. — Так чертовски плотно обхватываешь меня. Его ладонь скользнула по ее бедру, найдя исток ее наслаждения, и принялась нежно, но настойчиво стимулировать его, в такт каждому движению его тела. Двойное прикосновение пробудило в Гермионе целую бурю ощущений, заставив забыть о первоначальной боли и полностью отдаться нарастающему, огненному экстазу. Ее бедра сами собой задвигались в ответ, а пальцы Снейпа продолжали свою искусную работу, пока ритм его толчков не ускорился, становясь все более требовательным и властным. Напряжение внутри нее росло, сжимаясь в тугой, горячий клубок, и ей уже казалось, что еще мгновение — и она не выдержит, рассыпавшись на тысячу сверкающих осколков. — Кончай, — его голос прозвучал резко и повелительно, не оставляя места для возражений. И этого оказалось достаточно. С громким криком, в котором утонуло его имя, ее тело затряслось в мощной волне оргазма, которая накатила, смывая все мысли и чувства, оставляя лишь чистое, ослепительное наслаждение. Вскоре за ней последовал и он, его бедра на мгновение прижались к ней в последнем, глубоком толчке, и Гермиона ощутила внутри себя всплеск тепла. Сама мысль об этом лишь продлила ее собственную кульминацию, заставив снова содрогнуться. Они рухнули на кровать вместе, и вес его тела мягко прижал ее к матрасу, пока их дыхание выравнивалось. Какое-то время они просто лежали так — его грудь поднималась и опускалась у нее за спиной, а его уже мягкий член все еще покоился внутри нее. Гермиона чувствовала себя совершенно бессильной, ее тело было истощено до последней клеточки после столь интенсивной близости. Его губы неожиданно коснулись ее плеча — жест, который показался почти нежным после той страсти, что их только что объединяла. — Ты была прекрасна, — прошептал он одобрительно, и его низкий голос прозвучал особенно глухо. От этих слов по ее щекам разлился румянец, и она ощутила странную смесь гордости и смущения. Она понимала, что должна что-то сказать — принять похвалу или поделиться своим удовлетворением. Но все, что она смогла извлечь из себя, — это тихое «спасибо», прежде чем изможденное тело погрузилось в тяжелый, безмятежный сон. Когда Гермиона проснулась спустя некоторое время, место рядом с ней было пусто. Она лениво потянулась, слегка поморщившись от ноющей боли между ног — немого напоминания об их неистовой встрече. Гермиона села, оглядывая полумрак комнаты в поисках Снейпа, но его нигде не было видно. Она осталась наедине со своими мыслями и затяжным эхом телесной боли. Ее взгляд упал на часы на его прикроватной тумбочке. Глаза расширились от осознания — насколько же поздно. Она полностью потеряла счет времени в пылу страсти и теперь рисковала опоздать на встречу с Малфоем. Тихо выругавшись про себя, она сорвалась с постели, вновь поморщившись от резкого движения. Наскоро собрав разбросанную по полу одежду, Гермиона дрожащими пальцами натянула ее на себя и быстрым шагом покинула комнату Снейпа. В Выручай-комнату она ворвалась через несколько минут, запыхавшаяся, с пылающими щеками. Малфой уже ждал ее, и его холодные серые глаза сузились, с нескрываемым презрением окидывая ее растрепанный вид. — Ты опоздала, — констатировал он ледяным тоном. — И выглядишь… помятой. Гермиона заставила себя встретиться с ним взглядом, хотя чувство вины и стыда давило на нее тяжелым грузом. — Я извиняюсь. Много задали, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Взгляд Малфоя стал острее, он изучал ее раскрасневшееся лицо, будто пытаясь прочесть скрытую за ним тайну. — Хватит оправданий, — отрезал он нетерпеливо. — Я вызвал тебя сюда не для того, чтобы слушать о твоих домашних заданиях. Мне нужна информация, которой ты владеешь. Гермиона глубоко вздохнула, готовясь к неизбежной конфронтации. Она понимала, что должна играть крайне осторожно — Малфой был опасным противником, и раскрывать все карты сразу было бы безумием. — Я кое-что подслушала в Хогсмиде, — начала она осмотрительно, не сводя с него глаз. — Что-то о ритуале… и о Сердце Полуночной Искры. На его лице мелькнуло удивление, но он мгновенно взял себя в руки, скрыв эмоции под маской равнодушия. — Продолжай, — произнес он бесстрастно. — А еще, — продолжила Гермиона, чувствуя, как бешено колотится ее сердце, — я видела тебя и твоих друзей у озера. Вы говорили о том же ритуале… о том, что он поможет одолеть Гарри. При упоминании имени Поттера выражение лица Малфоя потемнело. — Ты, кажется, слишком много знаешь о моих делах, Грейнджер, — тихо проговорил он, и в его голосе зазвучала явная угроза. — Вопрос в том, откуда еще у тебя эти сведения? В горле у Гермионы пересохло. Она знала, что ступает по краю пропасти — Малфой не простит ей дерзости, и злить его еще больше было опасно. — У меня есть свои источники, — вновь уклончиво ответила она, стараясь говорить как можно более беззаботно, вопреки страху, сжимавшему ее сердце. — Но я не понимаю, зачем вам нужно темное колдовство? Зачем так рисковать? Его губы искривила усмешка, а во взгляде вспыхнуло презрение. — Ты смеешь подвергать сомнению наши методы? — прошипел он, угрожающе приближаясь. — Ты, которая не имеет ни малейшего понятия о силе, что почти в наших руках? Он сделал паузу, с отвращением оглядывая ее с ног до головы. — Ты может и умна, Грейнджер, но наивна. Ты не представляешь, что требуется для достижения истинного величия — для того, чтобы подчинить саму ткань магии своей воле. Гермиона не отступила, не позволив его запугиванию сломить себя. Она понимала, что задела его за живое, и была готова идти до конца. — Но темное колдовство всегда требует платы, — настаивала она, стараясь говорить ровно, несмотря на внутреннюю дрожь. — И мне интересно, чем вы готовы пожертвовать ради своих целей. Его глаза вспыхнули от гнева, а пальцы сжались в кулаки. — Ты ничего не знаешь о моей готовности, — прорычал он, и его лицо исказила ярость. — Ни о чем, на что я бы не пошел, чтобы вернуть моей семье ее законное место. Он сделал еще один шаг, вторгаясь в ее личное пространство, и его горячее дыхание обожгло ее кожу. — Ты думаешь, что ты так праведна, так чиста, но в этой игре ты — всего лишь пешка. Всего лишь маленькая мышка, что играет с силами, которые ей не постичь. Сердце Гермионы бешено забилось, но она отказалась отступать, не желая показывать ему свой страх. — Возможно, я и пешка, — прошептала она, но в ее тихом голосе звучала стальная решимость, — но я не настолько глупа, чтобы верить, что тьма — единственный путь. Есть и другие пути — светлые, благородные. И я найду их. Он смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом, будто соизмеряя ее волю со своей. Затем резко запрокинул голову и рассмеялся — горько и резко. — О, ты просто восхитительна, — произнес он с издевкой, и в его глазах плясали злые искорки. — Такой идеализм, такая надежда. Это даже… мило. Он неожиданно протянул руку, и его пальцы сжали ее подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Но позволь мне открыть тебе один секрет, Грейнджер, — тихо проговорил он, проводя большим пальцем по ее нижней губе в неожиданно нежном жесте. — Мир не делится на черное и белое, как тебе хочется думать. Он полон оттенков серого, и те, кто цепляется за свои благородные идеалы, первыми оказываются раздавленными колесами прогресса. — Его взгляд на мгновение смягчился, в нем мелькнуло что-то, похожее на сожаление, но тут же исчезло, уступив место привычной маске надменности. — Тебе не помешало бы это запомнить. С этими словами он отпустил ее, развернулся и вышел, оставив Гермиону одну в тишине Выручай-комнаты. Ее сердце все еще бешено стучало, а разум был полон обрывками их разговора. Она понимала, что зашла слишком далеко, но и отступать было уже некуда. Какой бы путь ее ни ждал, с какой бы тьмой она ни столкнулась, Гермиона Грейнджер была полна решимости идти до конца.