Власть и извращения: Уроки от профессора Снейпа

Гермиона бесшумно кралась по темным коридорам Хогвартса, ее сердце колотилось в груди, когда она возвращалась в общую комнату Гриффиндора. В замке царила устрашающая тишина, и только слабое мерцание волшебных факелов отбрасывало длинные тени на каменные стены. Она незаметно проскользнула через портретное отверстие и на цыпочках поднялась в свою спальню. Войдя внутрь, она прислонилась к двери и судорожно вздохнула, испытывая облегчение от того, что вернулась незамеченной. Она медленно начала раздеваться, снимая с себя мантию, школьную форму и нижнее белье, пока не оказалась обнаженной в тусклом свете, проникающем через окно. Она по привычке потянулась, чтобы задвинуть шторы, и внезапный острый укол боли пронзил ее соски и клитор, напоминая о зажимах, которые Снейп оставил прикрепленными ранее и которые она побоялась снять без его разрешения. Гермиона тихо ахнула, прикусив губу, чтобы подавить стон. Боль была сильной, граничащей с невыносимой, но в ней был скрытый поток удовольствия, который пульсировал в ее венах, как жидкий огонь. Она заползла в кровать, натянув одеяло до подбородка, и легла там, слегка дрожа. Прохладный воздух на ее перегретой коже только усиливал ощущение зажимов. Пока она лежала, глядя в потолок, в голове Гермионы крутились мысли о Снейпе и их предыдущей встрече. То, как он прикасался к ней, использовал ее, полностью доминировал над ней, — это было не похоже ни на что из того, что она когда-либо испытывала раньше. И все же, вместо того чтобы испытывать отвращение или стыд, она обнаружила, что хочет большего. Что произойдет на их следующей встрече? Будет ли Снейп продолжать расширять границы, исследуя глубины ее подчинения и пределы выносливости, как и обещал? Или он уже передумал? Эти мысли одновременно пугали и радовали ее. Она знала, что должна снять зажимы, облегчить боль и дать себе шанс на исцеление. Но какая-то извращенная часть ее хотела сохранить их, носить знаки господства Снейпа как знаки почета. По мере того как шла ночь, Гермиона то погружалась в прерывистый сон, то выходила из него, мучимая яркими снами о Снейпе — его руки на ее теле, его губы на ее коже, его голос, приказывающий ей повиноваться. Каждый раз, когда она просыпалась, она ловила себя на том, что бессознательно трогает себя, ее пальцы скользили по влажным складкам, когда она представляла, что это он. К тому времени, когда начало рассветать, погружая Хогвартс в бледно-серый свет, Гермиона была в беспорядке — измученная, больная и страдающая от потребности, которую она не до конца понимала. Не в силах больше терпеть боль, Гермиона сбросила одеяло и широко расставила ноги, подставляя себя прохладному утреннему воздуху. Взмахом волшебной палочки она наколдовала большое зеркало и поместила его между бедрами, открывая себе беспрепятственный вид на свои самые интимные места. Она ахнула, глядя на это зрелище: ее розовые складки блестели от влаги, зажимы все еще были прикреплены к ее набухшим соскам и пульсирующему клитору. Сочетание боли и возбуждения опьяняло, подталкивая ее ближе к краю здравомыслия. Гермиона без колебаний погрузила два пальца в свою капающую пизду, дрожь удовольствия пробежала по ее телу от внезапного проникновения. Она завороженно наблюдала, как ее пальцы исчезли в ее тугой дырочке, мгновенно покрытые ее собственным скользким возбуждением. Зрелище было непристойным, унизительным, и все же оно только подогревало желание Гермионы. Она двигала пальцами внутрь и наружу, быстрее и сильнее, ее бедра отрывались от кровати, встречая каждый толчок. Влажные звуки ее пальцев, погружающихся в ее собственную пизду, заполнили комнату, смешиваясь с ее прерывистым дыханием и мягкими стонами. Другая рука Гермионы поднялась к ее груди, пальцы грубо щипали и дергали зажатые соски. Боль только усиливала удовольствие, проходящее через нее, подталкивая ее все ближе и ближе к оргазму. Пока она безжалостно трахала себя, взгляд Гермионы оставался прикованным к зеркалу, впитывая каждую унизительную деталь своего самоудовлетворения. Она могла видеть, как мокрое пятно расползается на простынях под ее бедрами, свидетельствуя о том, насколько она промокла, как отчаянно она нуждалась в освобождении. С последним, содрогающимся движением пальцев Гермиона кончила — ее внутренние стенки сжались, и волны экстаза обрушились на нее. Она вскрикнула от невероятного удовольствия. Ее кульминация, казалось, продолжалась вечно, каждая волна наслаждения была интенсивнее предыдущей. К тому времени, когда это наконец утихло, Гермиона была запыхавшейся и дрожащей — ее пальцы все еще были глубоко погружены в ее пульсирующую пизду. Она медленно убрала руку, наблюдая, как ее соки покрывают пальцы и капают на простыни внизу. Она чувствовала себя совершенно развратной, использованной и грязной в лучшем смысле этих слов. Когда последние следы оргазма исчезли, Гермиона обнаружила, что жаждет большего — более глубокого, более сильного проникновения, которое вытолкнет ее за пределы удовольствия в царство чистого экстаза. Взмахом волшебной палочки она вызвала большой, волшебно оживший пенис — толстый и с прожилками, идеально вылепленный, чтобы соответствовать ее тугой дырочке. В тот момент, когда он появился, Гермиона вновь широко раздвинула ноги и направила его к своему входу, задыхаясь, когда он с легкостью скользнул внутрь. Она громко застонала, когда заколдованный фаллос начал двигаться, входя и выходя из ее мокрой пизды с неумолимой точностью. Это было почти так, как если бы ее трахнул настоящий партнер — текстура и тепло были невероятно реалистичными. Рука Гермионы вновь взлетела к ее груди, пальцы вцепились в цепочки, прикрепленные к зажимам на сосках. Она резко дернула их, посылая разряды боли и удовольствия в грудь, представляя, как это Снейп жестоко скручивает их. Другая рука скользнула вниз к клитору, потирая чувствительный бугорок, пока она фантазировала об умелых пальцах Снейпа, манипулирующих ее плотью. Воображение Гермионы разыгралось, когда она погрузилась в фантазию — Снейп нависал над ней, его глаза потемнели от похоти, когда он манипулировал ее телом, как марионеткой на веревочках. Его пальцы впились в ее бедра, притягивая ее к волшебному члену, когда он безжалостно входил и выходил из нее. — Да, — она тяжело дышала, ее голос был густым от желания. — Идите ко мне, профессор. Используйте меня. Сделайте меня своей. Зачарованный пенис, казалось, реагировал на ее слова, его толчки становились все более агрессивными и непредсказуемыми. Он сменил угол, ударив в ту золотую точку внутри нее, от которой под веками вспыхнули звезды. Спина Гермионы выгнулась от наслаждения, ее тело извивалось и дрожало от безжалостного проникновения. Она сильнее потянула за цепи, прикрепленные к соскам, слезы экстаза текли по ее лицу. Внезапно она почувствовала, как рука обхватила ее горло, твердая и собственническая. Глаза Гермионы распахнулись, ее взгляд остановился на паре холодных, пронзительных глаз — глазах Снейпа, уставившихся на нее сверху вниз со смесью гнева и похоти. — Ты непослушная маленькая шлюшка, — прорычал он, крепче обхватив рукой ее горло. — Я не припоминаю, чтобы позволял тебе дрочить свою похотливую пизденку без моего ведома. И все же ты здесь, ублажаешь себя волшебными игрушками, как отчаянная сучка, которой ты и являешься. Гермиона задыхалась, ее руки легли на запястье Снейпа, пока она боролась с его хваткой. Но спасения не было — он крепко держал ее на месте, его рука давила на нее, пока зачарованный пенис продолжал безжалостно входить в нее. — Я должен жестоко наказать тебя за твое непослушание, — прорычал Снейп, его лицо было в нескольких дюймах от ее лица. — Возможно, мне стоит оставить эти зажимы на неопределенный срок — пусть они напоминают тебе о твоем месте каждый раз, когда дергают твою нежную плоть. Несмотря на угрозу, Гермиона могла видеть выпуклость на брюках Снейпа — свидетельство его собственного возбуждения, вызванное обнаружением ее в таком компрометирующем положении. Она нервно облизнула губы, ее сердце колотилось в груди. — Да, профессор, — прошептала она хриплым голосом от его удушающего приема. — Я заслуживаю наказания. Пожалуйста… Снейп на мгновение усилил хватку на ее горле, полностью перекрыв подачу воздуха. Гермиона закатила глаза, кровь стучала в ее ушах, когда она задыхалась. Когда Снейп наконец отпустил ее, она вдохнула полный глоток воздуха, только чтобы вскрикнуть, когда он, испарив зеркало и волшебный член, занял их место и толкнулся бедрами вперед, погружаясь по самые яйца в нее одним жестоким толчком. — Да, — простонала она, обхватив ногами его талию, когда он начал безжалостно долбить ее. — Трахните меня жестко, профессор. Используйте меня как шлюху, которой я являюсь. Глаза Снейпа вспыхнули яростным светом при словах Гермионы. Он крепко сжимал ее бедра, врезаясь в нее снова и снова, каждый толчок перемежался шлепками кожи о кожу. — Ты моя сучка, — прорычал он низким и опасным голосом. — Запомни это. Гермиона могла только захныкать в знак согласия, теряясь в тумане удовольствия и боли. Она чувствовала, как каждый выступ и каждая венка члена Снейпа прижимаются к ее чувствительным стенкам, вызывая искры экстаза с каждым толчком. Внезапно Снейп наклонился и поймал ее губы в жестоком поцелуе, кусая и посасывая их, пока она не почувствовала вкус крови. Его язык собственнически вторгся в ее рот, полностью доминируя над ней. Гермиона сдалась под натиском, растворившись в объятиях Снейпа, который безжалостно издевался над ней. Она чувствовала, как жар нарастает внутри нее, сжимаясь все сильнее и сильнее в ее сердце, до тех пор, пока ее мир не разлетелся на куски. С последним, содрогающимся толчком, Снейп погрузился глубоко в нее и кончил — его горячее семя заливало ее матку, пока он стонал ей в губы. Когда оргазм Снейпа утих, он рухнул на грудь Гермионы, его вес прижимал ее к матрасу, пока они оба изо всех сил пытались отдышаться. В течение долгого мгновения ни один из них не двигался, довольствуясь тем, что наслаждался послевкусием своей напряженной встречи. Но затем реальность начала вступать в свои права. Снейп приподнялся на локтях, выражение его лица стало суровым, когда он посмотрел на раскрасневшееся и довольное лицо Гермионы. — Приведи себя в порядок и одевайся, — хрипло приказал он, скатываясь с нее и садясь на край кровати. — Нам есть над чем работать. Гермиона ошеломленно моргнула, ее разум все еще был затуманен силой собственной кульминации. Внезапно она осознала, что ее ужасно сексуальная фантазия стала реальностью. Но вопрос лишь в том, откуда Снейп взялся в ее комнате?! Она совершенно точно ложилась спать в одиночестве. Когда Гермиона в замешательстве уставилась на Снейпа, в уголках его рта появилась слабая ухмылка, как будто он снова прочитал ее мысли и нашел их забавными. — У меня есть свои способы следить за моими… любимыми ученицами, — произнес он, обводя взглядом ее обнаженную фигуру. — Особенно за теми, кому, кажется, требуются частые напоминания о своем месте. Щеки Гермионы покраснели от мысли о том, что Снейп все это время наблюдал за ее личными моментами разврата и самоудовлетворения. Эта мысль должна была быть унизительной, но она только подлила масла в огонь возбуждения, все еще тлеющего в ее сердце. — Как долго вы…? — начала она едва слышным шепотом. — Довольно долго, — Снейп резко прервал ее, вставая и колдуя над своей внешностью. — А теперь вставай и собирайся. Так и быть, можешь снять зажимы. Гермиона вскочила на ноги, морщась от того, что это движение потянуло ее больные мышцы. Она поспешила привести себя в порядок и одеться, время от времени бросая взгляды на Снейпа, который нетерпеливо ждал у двери. Застегнув мантию, Гермиона не могла не заметить, как взгляд Снейпа задерживается на ее теле — как будто он запоминает каждую деталь. Дрожь пробежала по ее спине, и новый прилив желания запульсировал по ее венам. — Что вы хотите, чтобы я сделала? — тихо спросила она, осторожно подходя к нему. Взгляд Снейпа упал на нее, выражение его лица было нечитаемо. — У меня есть для тебя особое задание, — произнес Снейп низким и повелительным голосом. — То, что требует твоих уникальных талантов и осмотрительности. Он подошел ближе, вторгшись в личное пространство Гермионы, наклонился, чтобы прошептать ей на ухо: — Мне нужно, чтобы ты внедрилась в некую группу учеников — тех, кто баловался запретной магией. Собирай информацию и докладывай мне обо всех подробностях. Сердце Гермионы бешено забилось при мысли о том, что она будет шпионить за своими однокурсниками и сообщать об их секретах Снейпу. Это было опасное предложение, которое может иметь неприятные последствия, если ее поймают. — Почему я? — прошептала она, и у нее перехватило дыхание, когда губы Снейпа коснулись ее уха. — Потому что ты умная, — просто ответил он. — Наблюдательная. И я знаю, что у тебя есть… мотивация угодить мне. Его рука скользнула вниз, чтобы схватить бедро Гермионы, его пальцы впились в ее плоть сквозь ткань ее мантии. Гермиона с трудом сглотнула, ее разум был в ужасе от последствий просьбы Снейпа. Она знала, что должна отказаться, что вовлечение в такую опасную игру может закончиться только катастрофой. Но когда она посмотрела в пронзительные глаза Снейпа, она почувствовала, как ее решимость рушится. — Да, — прошептала она, и это слово сорвалось с ее губ, прежде чем она успела остановиться. — Я это сделаю. Я буду шпионить за ними для вас. Медленная, довольная улыбка расплылась по лицу Снейпа в ответ на ее уступчивость. — Превосходно, — заявил он, сжимая ее бедро сильнее. — Я знал, что могу на вас положиться, мисс Грейнджер. Он резко отпустил ее и отступил назад, выражение его лица снова изменилось на холодное и отстраненное. — Докладывай мне обо всей информации, которую ты соберешь, — проинструктировал он. — И будь осторожна — если кто-то заподозрит, что ты что-то замышляешь, то ничем хорошим это не закончится. Гермиона молча кивнула, ее сердце колотилось в груди, когда тяжесть новых обязанностей навалилась на нее, как саван. — Подождите, — внезапно произнесла Гермиона, смущенно нахмурив брови. — Вы не сказали мне, за кем я должна шпионить. Какие ученики используют запретную магию? Глаза Снейпа слегка сузились, на его лице мелькнула досада. — Мои извинения, — холодно сказал он. — Я предположил, что ты уже догадалась об этом самостоятельно. Он помолчал, как бы раздумывая, стоит ли доверять ей и раскрывать имена. Наконец он снова заговорил низким и размеренным голосом: — Группу, в которую ты будешь внедряться, возглавляет Драко Малфой. Мне известно, что он баловался темными искусствами за пределами своего уровня компетентности, и я подозреваю, что он может быть вовлечен в нечто гораздо более зловещее, чем просто шалости. Глаза Гермионы расширились при упоминании имени Малфоя — избалованного, высокомерного чистокровного мага, который делал ее жизнь неприятной с первого года в Хогвартсе. Мысль о том, чтобы общаться с ним, не говоря уже о том, чтобы шпионить за ним, заставляла ее желудок сжиматься от беспокойства. — Почему я? — повторила Гермиона с оттенком разочарования в голосе. — Наверняка есть другие ученики, которые лучше подходят для этой задачи, студенты, которые менее… заметны. Взгляд Снейпа стал острее. — Потому что, мисс Грейнджер, — холодно сказал он, — у вас есть то, чего нет у них. Он подошел ближе, его голос понизился до тихого шепота, от которого у Гермионы по спине пробежали мурашки. — Вы умны. Находчивы. И у вас есть особый талант получать то, что вы хотите, независимо от цены. Его рука поднялась, чтобы коснуться ее щеки — жест, который был почти нежным, если бы не жестокий сгиб его губ. — Кроме того, — мягко добавил он, — я верю в твою способность справиться с любыми трудностями, которые могут возникнуть на твоем пути. Гермиона тяжело сглотнула, ее сердце бешено колотилось от близости Снейпа и подтекста, стоящего за его словами. Она знала, что он имел в виду ее растущую одержимость им и извращенными играми власти и доминирования, в которые они играли. — Интересно, кто возьмет грязнокровку с Гриффиндора в компанию чистокровок со Слизерина? Каким образом я вообще смогу проникнуть в ближайшее окружение Малфоя? К тому же вы — декан Слизерина, и вы можете читать мысли, так почему вы не можете следить за ними сами? — спросила она, отводя глаза от пристального взгляда Снейпа. Слабая ухмылка дрогнула в уголке его рта, когда он наблюдал за внутренней борьбой Гермионы. — Вы недооцениваете себя, мисс Грейнджер, — заявил он. — И переоцениваете предрассудки своих сверстников. Он отступил назад, выражение его лица стало задумчивым. — Что касается присмотра за Малфоем… Я предлагаю вам использовать свои уникальные навыки в своих интересах. Ваш интеллект, ваша решимость и, возможно, немного обмана. — Его взгляд стал острее, снова пронзая ее насквозь. — Малфой может быть высокомерным, но он не глуп. Он окружает себя подхалимами и льстецами, и теми, кто может предложить ему что-то взамен его благосклонности. Губы Снейпа изогнулись в жестокой улыбке. — Вы, мисс Грейнджер, обладаете особым талантом к манипуляциям. Используйте его. Снискайте расположение Малфоя и его приспешников. Сделайте себя незаменимым для них. У Гермионы сжалось в животе от этой мысли — от мысли о том, чтобы подружиться с теми, кого она презирала, играть роль, которая шла вразрез со всеми фибрами ее существа. Но когда она посмотрела в холодные, расчетливые глаза Снейпа, она поняла, что у нее нет выбора. — И как мне снискать их расположение? Стать их личной шлюхой? Глаза Снейпа вспыхнули внезапным, яростным светом при словах Гермионы — смесью гнева и чего-то более мрачного. — Даже не думай предлагать себя Малфою таким образом, — прорычал он низким и опасным голосом. Он подошел ближе, крепко схватив рукой подбородок Гермионы, заставляя ее встретиться с ним взглядом. — Ты моя, — прошипел он. — Я не позволю тебе раздвигать ноги для него просто для того, чтобы выслужиться. Сердце Гермионы бешено колотилось от интенсивности реакции Снейпа — от ревности, которая горела в его глазах, как зеленое пламя. Она знала, что должна испугаться, но вместо этого почувствовала извращенный трепет удовольствия от его доминирования. — Что тогда? — прошептала она, и у нее перехватило дыхание, когда хватка Снейпа сжалась. — Что я могу предложить Малфою, чтобы не скомпрометировать себя? Большой палец Снейпа провел по изгибу ее губы, его прикосновение было удивительно нежным, несмотря на гнев, кипящий в нем. — Твой разум, — прошептал он низким и гипнотическим голосом. — Твой интеллект. Используй свои знания, чтобы произвести на него впечатление, и заставь его поверить в то, что ты являешься ценным активом. Он наклонился ближе, его губы коснулись ее уха, пока он говорил. — Польстите его эго, мисс Грейнджер. Утолите его тщеславие. Скажите ему, что вы восхищаетесь его властью, его влиянием. Заставьте его поверить, что вы хотите быть частью этого, и что ваши преданность и восхищение заслужены, а не куплены. Гермиона содрогнулась от ощущения дыхания Снейпа на своей коже — от того, как его слова вызвали дрожь по спине и жар в животе. — Почему Малфой должен согласиться общаться со мной? Я всегда взаимно презирала его, но внезапно стала им восхищаться? Он никогда в это не поверит! Глаза Снейпа слегка сузились, услышав вопрос Гермионы, в его взгляде появился расчетливый блеск. — Малфой может презирать тебя на личном уровне, — хладнокровно признал он. — Но даже он не настолько глуп, чтобы игнорировать твои таланты. Он отпустил ее подбородок, отступив назад, чтобы посмотреть на нее критическим взглядом. — Ты умна, амбициозна и находчива — а это качества, которые Малфой ценит превыше всего. Если ты обратишься к нему с правильным предложением, правильным стимулом… Его голос оборвался, оставив намек повисшим в воздухе между ними. Гермиона нахмурилась, обдумывая его слова, пытаясь представить, какое «предложение» могло бы побудить Малфоя к общению с ней. — Какой стимул? — спросила она наконец. — Что я могла бы предложить ему, что перевесило бы его ненависть ко мне? На лице Снейпа появилась медленная, жестокая улыбка, от которой у Гермионы по спине пробежал холодок, а в животе затрепетало беспокойство. — Знания, — просто ответил он. — Информация. Секреты, которые может предоставить только такой человек, как ты. Его взгляд впился в нее, напряженный и немигающий. — Какие секреты? Разве я знаю какие-то секреты? — удивленно спросила Гермиона. Улыбка Снейпа стала шире, в изгибе его губ появился намек на насмешку. — О, я уверен, что такая умная девушка, как ты, подцепила довольно много… интересных лакомых кусочков во время своего пребывания в Хогвартсе, — протянул он низким и многозначительным голосом. Он начал медленно расхаживать вокруг Гермионы. — Сплетни, которые ты подслушала в общей комнате. Секреты, которые шепчут в коридорах нерадивые студенты. Дело в том, — продолжил Снейп, остановившись прямо за ней, — что у тебя есть доступ к информации, которого нет у других. И если ты правильно разыграешь свои карты, ты сможешь использовать это в своих интересах. Его руки легли ей на плечи, его прикосновение было твердым и повелительным. — Подойди к Малфою с пикантным слухом или соблазнительной тайной — чем-то, что вызовет его интерес и заставит увидеть в тебе ценный актив. Пальцы Снейпа крепче сжали ее плечи, его голос понизился до низкого, гипнотического шепота: — Заставь его поверить, что ты предлагаешь ему что-то редкое и ценное, что-то, что он может получить только от тебя. Сердце Гермионы бешено колотилось от слов Снейпа — от того, как легко он манипулировал ею, превращая ее желания и амбиции в инструмент для своих целей. Она знала, что должна сопротивляться, должна отказаться от того, чтобы ее использовали таким образом. Но когда она почувствовала дыхание Снейпа на своей коже, ощутила его темный, опьяняющий аромат, Гермиона поймала себя на том, что медленно кивает, поддаваясь соблазнительному притяжению его голоса. — Я сделаю это, — прошептала она, едва слыша собственный голос из-за стука сердца. — Я подойду к Малфою. Я заставлю его слушать меня. Губы Снейпа изогнулись в довольной улыбке. — Умница. Я предлагаю вам быстро воспользоваться этой возможностью. Время имеет решающее значение, мисс Грейнджер. Он выпрямился, его руки упали с ее плеч, когда он отступил назад. — Я бы посоветовал подойти к Малфою перед завтраком. Застань его врасплох, прежде чем он успеет окружить себя своей обычной свитой. Гермиона кивнула, ее разум уже перебирал планы и стратегии. Она знала, что Снейп был прав — чем раньше она начнет действовать, тем больше у нее шансов на успех. — Я сделаю это, — твердо сказала она, поворачиваясь к двери. — Увидимся позже, профессор. Когда Гермиона вышла из комнаты, Снейп подождал, пока за ней не захлопнется дверь, прежде чем повернуться к окну. Быстрым, грациозным движением Снейп превратился в большую темную летучую мышь, его мантия растворилась в рассветной мгле, когда он поднялся в воздух. Он вылетел в открытое окно, его крылья беззвучно хлопали на ветру. Пока он парил в сером небе, его мысли обратились к Гермионе — к тому, как она с готовностью согласилась с его планом. Она была замечательной девушкой, умной и находчивой, но в то же время наивной и импульсивной. Опасное сочетание, особенно когда имеешь дело с таким человеком, как Малфой. Снейп знал, что рискует, отправляя ее одну в логово змей. Но он также знал, что Гермиона обладает уникальной способностью адаптироваться и манипулировать ситуациями в свою пользу — навыком, который служит ей хорошую службу в их… внеклассных мероприятиях. И если все пойдет по плану, Гермиона вернется к нему с ценной информацией, и, возможно, обретенным пониманием собственной силы. Хорошо это или плохо, но игра шла полным ходом, и Гермиона Грейнджер была его пешкой на шахматной доске интриг и обмана. Но он и не подозревал, что эта конкретная пешка способна переворачивать с ног на голову даже самые тщательно продуманные планы. Внезапный порыв ветра вырвал Снейпа из задумчивости, напомнив ему о его текущей миссии. Ему нужно было доложить своему начальству о последних событиях в его плане. Он направился к месту, где он мог наедине общаться с тем, кому он был верен. Когда Снейп тихо приземлился на подоконник и снова принял человеческий облик — его мантия по волшебству материализовалась вокруг него. Комната в башне была тускло освещена единственной свечой, отбрасывающей длинные тени на древние каменные стены. Снейп подошел к центру комнаты, где на деревянной подставке стояло большое богато украшенное зеркало. Он поднял палочку, обводя в воздухе перед собой замысловатый символ. Поверхность зеркала рябила и искажалась, а затем Снейп обнаружил, что смотрит в глаза самому Лорду Волан-де-Морту. — Северус, — Темный Лорд шипяще поприветствовал его, его красные глаза пронзили Снейпа насквозь. — Надеюсь, у тебя есть для меня новости. Снейп слегка склонил голову в знак уважения, смешанного с осторожным послушанием. — Поистине, мой господин, — ответил он тихим и размеренным голосом. — У меня есть основания полагать, что Драко Малфой замешан в чем-то, что может представлять угрозу для наших планов. Глаза Волан-де-Морта слегка сузились, его интерес усилился. — Объяснись. Снейп на мгновение заколебался, тщательно подбирая слова. — Гермиона Грейнджер вызвалась проникнуть в ближайшее окружение Малфоя, — медленно продолжал Снейп, не сводя взгляда с лица Волан-де-Морта. — Она верит, что сможет раскрыть правду о его действиях и доложить мне. В уголках рта Волан-де-Морта появилась слабая ухмылка — искаженное отражение веселья. — Грейнджер? Та грязнокровка, подружка мальчишки Поттера? Ты доверяешь ей такую деликатную миссию? Челюсти Снейпа слегка сжались, на его лице промелькнула досада. — Она более способна, чем кажется, милорд. Умная, находчивая… и яростно амбициозная. Его глаза сверкали оттенком собственничества — едва уловимое напоминание о его власти над Гермионой, о секретах, которые он хранил об их общем прошлом. — А если она не справится? — осведомился Волан-де-Морт холодным и расчетливым тоном. — Если Грейнджер предаст нас, или, что еще хуже, если Малфой раскроет ее истинную преданность? Выражение лица Снейпа потемнело, тень упала на его лицо. — Тогда я разберусь с ней лично, — холодно заявил он, в его голосе звучала угроза. — У меня есть способы обеспечить ее сотрудничество. — Очень хорошо, — произнес Волан-де-Морт. — Используй девчонку так, как считаешь нужным, Северус. Но помни — ты пожертвуешь ей в случае необходимости. Снейп склонил голову в знак согласия, на его губах играла холодная улыбка. — Как хотите, милорд, — ответил он мягко. — Грейнджер хорошо послужит нашим целям, знает она об этом или нет. Ухмылка Волан-де-Морта стала шире, в его красных глазах появился жестокий блеск. — Отлично, — прошипел он. — Держи меня в курсе своих успехов, Северус. Я жду регулярных отчетов о выводах Грейнджер. — Конечно, милорд, — ответил он мягко. Темный Лорд пристально посмотрел на Снейпа, как бы взвешивая его намерения. Наконец он заговорил снова: — И Северус… Не стоит недооценивать силу змеиного яда. Малфой может быть опаснее, чем ты думаешь. С этими словами изображение Темного Лорда исчезло с поверхности зеркала, оставив Снейпа одного в тускло освещенной комнате башни. Он застыл, глядя на свое отражение со смесью удовлетворения и беспокойства. Пока Снейп смотрел в зеркало, его разум метался от возможностей и опасений. Драко Малфой был джокером, избалованным чистокровным колдуном со склонностью к жестокости и глубоко укоренившейся ненавистью к тем, кого он считал низшими. Но был ли он по-настоящему предан Волан-де-Морту? Или он играл в свою собственную опасную игру? Губы Снейпа скривились в задумчивой гримасе, когда он рассматривал имеющиеся доказательства. Причастность Малфоя к запретной магии, его тайные встречи и разговоры шепотом — все это указывало на что-то зловещее. Но был ли этот зловещий заговор связан с целями Волан-де-Морта, еще предстояло выяснить. Снейп знал, что Люциус Малфой был высокопоставленным Пожирателем Смерти — верным слугой Темного Лорда. Вполне естественно, что Драко с юных лет приучали к делу Пожирателей Смерти, учили почитать Волан-де-Морта и презирать всех, кто стоял у него на пути. Но преданность была сложной вещью, особенно для такого высокомерного и эгоцентричного человека, как Драко Малфой. Снейп задавался вопросом, была ли преданность мальчишки исключительно планам его отца или у него были собственные амбиции — секреты, о которых даже Люциус Малфой не знал. Пока Снейп размышлял над этими вопросами, его взгляд переместился на мерцающую рядом с зеркалом свечу, пламя которой отбрасывало танцующие тени на древние каменные стены. Он знал, что время имеет решающее значение — ему нужно было раскрыть правду о действиях Малфоя, прежде чем они выйдут из-под контроля. Гермиона Грейнджер была его главной надеждой на то, чтобы разгадать планы Драко. Умная, находчивая и яростно амбициозная — она обладала уникальными качествами, необходимыми для того, чтобы проникнуть в ближайшее окружение Малфоя и доложить о своих выводах. И когда часы пробили семь, возвещая о начале нового дня в Хогвартсе, Гермиона уже шла к завтраку — ее разум кружился в поисках стратегий, а сердце колотилось от волнения и трепета. Войдя в шумную столовую, Гермиона вгляделась в толпу в поисках знакомого лица со светлыми волосами и ухмылкой, от которой могло свернуться молоко. Вот он сидит за столом Слизерина со своими друзьями: Блейзом Забини, Теодором Ноттом и Панси Паркинсон. Гермиона глубоко вздохнула, готовясь к предстоящему противостоянию. Ей нужно было осторожно подойти к Малфою, сказать что-то, что заинтересовало бы его, не вызвав подозрений. Но что? Ее мысли метались, когда она приближалась к столу Слизерина, сердце колотилось в груди. Внезапно ее осенила идея — сказать все как есть. — Драко, — громко сказала она, уверенно подходя к его столику. — На два слова? Малфой посмотрел на ее приближение, его серые глаза подозрительно сузились. — Грейнджер, — усмехнулся он, его губы скривились от отвращения. — Чего ты можешь хотеть от меня? Кроме быстрого удара ногой в голову, то есть. Его дружки хихикнули над его шуткой, их глаза блестели злобой. Гермиона проигнорировала их, сосредоточившись исключительно на Малфое. Она наклонилась, и ее голос понизился до заговорщического шепота. — Я слышала вчера кое-что интересное, — прошептала она ему на ухо. — Что-то о том, как некий кто-то балуется… запретной магией. Глаза Малфоя слегка расширились от ее слов, на его лице мелькнуло удивление, прежде чем он быстро замаскировал его безразличием. — Да и какое тебе до этого дело? — холодно спросил он. Гермиона выпрямилась, встретившись с ним взглядом. — Это не мое дело, — спокойно согласилась она. — Но я подумала, что тебе может быть интересно узнать, что ваш маленький секрет не так уж и секретен, как все вы думаете. Она сделала паузу для эффекта, позволяя напряжению между ними нарастать. — Я могла бы рассказать всем, что знаю, — мягко продолжила она. — Но я бы предпочла этого не делать. Это не совсем мой стиль — распространять слухи и вызывать драму. — Гермиона слегка откинулась назад, выражение ее лица было задумчивым. — С другой стороны, я уверена, что есть… способы, которыми мы могли бы прийти к взаимопониманию. Способы, которые принесли бы пользу нам обоим. Взгляд Малфоя стал острее, глаза сузились, когда он внимательно изучил лицо Гермионы. — Взаимопониманию? — повторил он низким и настороженным голосом. Гермиона медленно кивнула, на ее губах играла слабая улыбка. — У меня есть информация, которую ты хочешь знать. — Она помолчала, позволяя ему вникнуть в смысл своих слов. — Так что же ты скажешь, Малфой? Ты заинтересован в заключении сделки? Малфой долго смотрел на Гермиону, выражение его лица было неразборчиво. За столом Слизерина воцарилась тишина, все взгляды были устремлены на своего лидера, ожидая его ответа. Наконец Малфой тихо заговорил — его голос был едва различим в шуме столовой. — Встретимся сегодня вечером в Выручай-комнате, — тихо сказал он, не сводя с нее взгляда. — В полночь. Приходи одна и будь готова вести переговоры. Сердце Гермионы забилось от слов Малфоя — от невысказанного обещания опасности и интриги, которое таилось под поверхностью. Она знала, что играет в опасную игру, ступая в змеиное логово, не имея ничего, кроме своего ума и хрупкого союза со Снейпом. Но когда она посмотрела в пронзительные серые глаза Малфоя, Гермиона почувствовала, как по ее венам пробежал трепет восторга. Это было то, к чему она готовилась все эти годы, проведенные в Хогвартсе — шанс проявить себя, подняться над своим положением и претендовать на свое место среди сильных мира сего. — Полночь, — тихо повторила она, и на ее губах заиграла улыбка. — Я там буду. Когда Гермиона повернулась, чтобы уйти, голос Малфоя остановил ее. — Грейнджер, — окликнул он резким и повелительным тоном. Она оглянулась через плечо, вопросительно приподняв бровь. — Да? — ответила она, ее взгляд был твердым и непоколебимым. Малфой слегка наклонился вперед, в его глазах сверкнула смесь подозрения и любопытства. — Как ты думаешь, насколько ценной информацией ты обладаешь? — многозначительно спросил он. — И что еще важнее: почему ты пришла именно ко мне? Гермиона на мгновение заколебалась, тщательно подбирая слова. Она не могла рассказать слишком много — пока нет, — но ей нужно было дать Малфою достаточно, чтобы пробудить его интерес. — У меня есть свои источники, — уклончиво ответила она, и на ее губах играла слабая улыбка. — А что касается того, почему я пришла именно к тебе… Скажем так, я верю в игру с большими мальчиками. Она помолчала, позволив двойному смыслу своих слов проникнуть в его разум. — Кроме того, — небрежно продолжила она, — я всегда восхищалась твоими… амбициями, Малфой. Твоим стремлением к успеху, независимо от цены. Слова Гермионы повисли в воздухе между ними, тонкий флирт застал Малфоя врасплох. Он долго смотрел на нее, выражение его лица было неразборчиво, а затем, медленно, на его лице появилась ухмылка. — Так ли это на самом деле? — спросил он низким и задумчивым голосом. — Ну-ну… Возможно, в тебе есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, Грейнджер. Малфой с интересом посмотрел на нее. — Должен признаться, мне любопытно посмотреть, что у тебя в рукаве, — продолжил он, и его глаза заинтригованно сверкнули. — Но будь осторожна, — резко добавил Малфой, и взгляд его стал острым, как лезвие. — Если это какой-то трюк, если ты пытаешься выставить меня дураком… Его голос зловеще оборвался, невысказанная угроза тяжело повисла в воздухе между ними. Гермиона встретилась с ним взглядом, не дрогнув перед лицом его страха. — Это не хитрость, — твердо сказала она. — Я предлагаю тебе партнерство — возможность получить информацию, которая может оказаться бесценной в ваших… начинаниях. — Партнерство? — повторил Малфой, скептически изогнув бровь. — С грязнокровкой? Думаю, что нет. Гермиона сжала челюсти от оскорбления, но отказалась показать обиду. Ей нужно было оставаться сосредоточенной, чтобы Малфой был вовлечен и заинтересован. — Я не прошу тебя жениться на мне, Малфой, — холодно сказала она. — Я предлагаю тебе взаимовыгодную договоренность, которая потенциально может повысить уровень наших статусов. Я уверена, что у тебя есть… ресурсы, которые могут быть полезны кому-то вроде меня. — Она наклонилась ближе, понизив голос до заговорщического шепота. — Подумай об этом. Слизеринец и гриффиндорка, работающие вместе за кулисами — мы могли бы раскрыть секреты, которым позавидовал бы даже твой отец. Глаза Малфоя слегка расширились при упоминании об отце — тонкая реакция, которую Гермиона отметила с удовлетворением. Она добралась до него. — И что именно ты надеешься получить от этой договоренности? — резко спросил он, его взгляд пронзил ее насквозь, как два кинжала. — Помимо острых ощущений от общения с кем-то выше тебя? Гермиона слабо улыбнулась, в ее глазах плясала нотка веселья. — Силу, — просто сказала она. — Знания. Влияние в магическом мире. Шанс формировать будущее этой школы, а возможно, и волшебного мира за ее стенами. Она сделала паузу, позволяя Малфою представить себе возможности, которые предстанут перед ним, если он примет ее предложение. — Но я прошу секретности, — мягко продолжила она. — Я не хочу, чтобы вся школа знала о нашем маленьком договоре. Малфой долго смотрел на нее, выражение его лица было нечитаемо. Столовая гудела вокруг них, утренний хаос завтрака не обращал внимания на тонкий танец манипуляций и интриг, разворачивающийся за столом Слизерина. Наконец Малфой наклонился вперед и пристально посмотрел на Гермиону. — Ты играешь в опасную игру, Грейнджер, — тихо сказал он, и его голос был едва различим среди гула разговоров. — Ты действительно думаешь, что сможешь справиться с последствиями, если дела пойдут плохо? Гермиона встретилась с ним взглядом, в ее глазах мелькнула решимость. — Я не боюсь, — просто сказала она. — Ты не боишься? — Малфой усмехнулся, и его губы скривились в жестокой ухмылке. — А должна бы. То, чем я занимаюсь… это не для слабонервных. Он посмотрел на Гермиону со смесью веселья и презрения. — Но опять же, — продолжил он снисходительным голосом, — возможно, ты не так хрупка, как кажешься. Глаза Гермионы вспыхнули раздражением от тона Малфоя, но она не позволила этому отразиться на ее лице. Ей нужно было оставаться сосредоточенной, чтобы он был вовлечен и заинтересован. — Я могу справиться с собой, — твердо сказала она, ее взгляд был непоколебим. — И я справлюсь с любыми секретами, которые ты скрываешь, Малфой. Я больше не какая-то наивная маленькая девочка. Ухмылка Малфоя стала шире от ее слов — кривая улыбка, от которой у Гермионы по спине пробежал холодок. — О, я знаю, ты не наивна, — произнес он низким и многозначительным голосом. Его глаза блуждали по ее лицу, словно искали какую-то скрытую правду. — Вопрос в том, — медленно продолжил он, его глаза на мгновение задержались на ее губах, прежде чем снова встретиться с ней взглядом, — могу ли я доверять тебе? Воздух наполнился напряжением, пока Малфой ждал ответа Гермионы. Она знала, что это был решающий момент — поворотный момент, который определит судьбу их зарождающегося альянса. — Даю тебе слово, — сказала она торжественно ровным и ясным голосом. — Какими бы секретами вы со мной ни поделились, в какие бы планы ни вовлекли меня — я сохраню их. Моя преданность заработана, а не куплена или принуждена. Малфой искал в ее лице хоть какие-то признаки обмана. На долгое, мучительное мгновение Гермиона затаила дыхание, не зная, убедила ли она его. Наконец Малфой медленно кивнул — едва заметный наклон его головы вызвал прилив облегчения по венам Гермионы. — Очень хорошо, — тихо сказал он, резко отвернувшись и отпустив ее взмахом руки, возобновляя разговор со своими друзьями. Гермиона медленно выдохнула, ее плечи расслабились, когда она отвернулась от слизеринского стола. Она сделала это — ей удалось добиться встречи с Малфоем, посеять семена их тайного союза. Теперь все, что ей нужно было делать, это ждать и готовиться к любым испытаниям, которые ждут ее впереди. Решительным шагом Гермиона направилась к гриффиндорскому столу, ее разум уже метался в поисках планов и стратегий. Когда Гермиона села рядом с Роном и Гарри, на ее лице появилась улыбка — маска нормальности, которая противоречила смятению, бурлящему внутри нее. Она не могла позволить им увидеть страх и волнение, которые охватили ее сердце от осознания того, что она вступает в мир опасностей и интриг. — Доброе утро, — радостно сказала она, потянувшись к тарелке и нагромождая на нее яйца, бекон и тосты. Рон посмотрел на нее затуманенными глазами. — Утро, — невнятно пробормотал он со ртом, полным каши. — Ты рано встала сегодня. Гермиона кивнула, заставляя себя откусить кусочек тоста, несмотря на нервное трепетание в животе. — У меня сегодня много дел, — ответила она расплывчато. — Много учебы. Гарри с любопытством взглянул на нее, слегка нахмурив брови. — Все окей? — тихо спросил он, наклоняясь ближе. Гермиона на мгновение заколебалась, ее вилка остановилась на полпути ко рту. Она знала, что Гарри проницателен, что он чувствует скрытое напряжение под ее веселым фасадом. Но она не могла сказать ему правду, пока не узнает больше о планах Малфоя и истинных намерениях Снейпа. — Все в порядке, — сказала она наконец, выдавив из себя ободряющую улыбку. — Переживаю из-за экзаменов, вот и все. Гарри медленно кивнул, его взгляд задержался на ее лице еще на мгновение, прежде чем он вернулся к своему завтраку. — Верно, — пробормотал он. — Мы все переживаем. Рон хмыкнул в знак согласия, запихивая в рот еще одну ложку каши. Гермиона вздохнула с облегчением — они купились на ее историю, по крайней мере, на данный момент. Когда часы пробили девять, Большой зал начал пустеть — студенты выходили по двое и по трое, взволнованно болтая о своих планах на день. Было субботнее утро, и это означало только одно: деревня Хогсмид. Гермиона оторвалась от тарелки, ее разум все еще был занят мыслями о Малфое и Снейпе. Она почти забыла о походе в выходные в соседнюю деревню — шанс сбежать от стен замка и побаловать себя столь необходимым отдыхом. В этот момент Рон наклонился к ней ближе, его лицо покраснело. — Эй, Гермиона, — нетерпеливо сказал он, — хочешь вместе пойти в Хогсмид? Мы могли бы выпить сливочного пива в Трех Метлах и, может быть, пройтись по магазинам… Гермиона на мгновение заколебалась, разрываясь между желанием уединения в своей спальне и явным энтузиазмом Рона. Она знала, что ей нужно поддерживать приличия — вести себя как обычная студентка, наслаждающаяся своими выходными. — Конечно, — наконец сказала она, выдавив из себя улыбку. — Звучит неплохо. Рон улыбнулся ей, и его глаза загорелись радостью. — Блестяще! Встретимся у главных ворот в одиннадцать? Когда Гермиона кивнула в знак согласия, лицо Рона покраснело еще сильнее — зрелище, которое становилось все более обычным явлением в ее присутствии. Она знала, что она ему нравится, знала уже несколько месяцев, но всегда держала его на расстоянии, слишком сосредоточенная на учебе и своих амбициях, чтобы тешить себя идеей романтики. — В одиннадцать, — подтвердила она, возвращаясь к завтраку. Краем глаза она увидела, как Гарри вытащил палочку. — Джинни! — воскликнул он, взмахивая палочкой в воздухе. Маленькая вспышка красного света вырвалась из ее кончика, превратившись в миниатюрного Гарри, который устремился в сторону общей гостиной Гриффиндора. — Это один из способов общения, который они выдумали вчера вечером, — саркастически заявил Рон. Внезапно сбоку раздался голос Джинни, держащей в руке мини-копию своего парня: — Гарри! Я вообще-то уже пришла. Гарри ухмыльнулся, его глаза сверкнули озорством. — Пойдем в Хогсмид в одиннадцать тридцать? — спросил он, поворачиваясь к ней. — Ну конечно, — ответила она, посадив миниатюрного Гарри на стол. — Но не опаздывай, а то я превращу тебя в тыкву. Или в кабачок. Что тебе больше нравится? Гарри усмехнулся и сунул палочку обратно в карман. Он повернулся к Гермионе и Рону с понимающей ухмылкой на лице. — Увидимся позже, — небрежно сказал он. — Повеселитесь в Хогсмиде. С этими словами он взял Джинни за руку, и они направились к Гриффиндорской башне, несомненно, чтобы провести утро наедине перед их запланированной прогулкой. Рон смотрел ему вслед со смесью зависти и веселья. — Счастливчик. Его взгляд задержался на Гермионе на мгновение дольше, чем нужно. Гермиона почувствовала укол вины от тоски в глазах Рона — безмолвную мольбу о чем-то большем, чем дружба. Она знала, что должна что-то сказать, признать чувства, которые лежали между ними невысказанными. Но слова застряли у нее в горле, запертые за стеной колебаний и страха. Боязнь отвлечься, потерять себя в тепле улыбки Рона и комфорте его присутствия. Страх нарушить хрупкое равновесие, которое она так усердно поддерживала. Поэтому вместо этого она слабо улыбнулась и встала из-за стола. — Мне пора идти, — тихо сказала она. — У меня есть несколько… вещей, о которых нужно позаботиться перед походом в Хогсмид. Рон медленно кивнул, выражение его лица слегка помрачнело из-за ее резкого ухода. — Верно, — пробормотал он. — Значит, одиннадцать часов? Гермиона на мгновение заколебалась, разрываясь между желанием остаться и утешить Рона и необходимостью уйти в одиночество своих мыслей. — Да, — сказала она наконец мягким, но твердым голосом. — Одиннадцать часов. Увидимся. С этими словами Гермиона повернулась и поспешила выйти из Большого зала. Ей нужно было пространство, время, чтобы осмыслить события утра и подготовиться к предстоящим вызовам. Но когда она пробилась через переполненный обеденный зал и вышла в коридор, Гермиона не могла избавиться от ощущения, что за ней наблюдают, что невидимые глаза отслеживают каждый ее шаг. Она нервно оглянулась, но внезапно чья-то рука сжала ее за плечо и затащила в нишу коридора, укрытую гобеленом с единорогами, пасущимися в загоне на лугу. Гермиона замерла в испуге, но это был всего лишь Снейп. На его бледном лице снова была маска холодного безразличия, а его рука все еще крепко сжимала ее плечо. — Профессор Снейп, — она ахнула, пытаясь замаскировать страх. — Я не заметила вас. Глаза Снейпа слегка сузились, его взгляд пронзил ее. — Ты действительно думала, что я позволю тебе подойти к Малфою без моего надзора? — тихо спросил он. Желудок Гермионы скрутило виной и опасениями, но она отказалась позволить Снейпу увидеть, какое влияние на нее оказали его слова. Она выпрямилась, встречаясь с его взглядом. — Я справилась с этим, — твердо сказала она ровным голосом, несмотря на страх, скручивающийся в животе. — Малфой согласился встретиться со мной сегодня в полночь в Выручай-комнате. Снейп на мгновение крепче сжал ее плечо — едва уловимое напоминание о его доминировании и контроле. — Отлично, — произнес он низким и одобрительным голосом. — Удалось ли тебе флиртовать с ним? Щеки Гермионы покраснели при упоминании о флирте — смесь смущения и раздражения окрасила ее лицо. — Я… Я думаю, что да, — запинаясь, пробормотала она, избегая пронзительного взгляда Снейпа. — Я имею в виду, что я сказала кое-что, что, казалось, вызвало его интерес. Губы Снейпа изогнулись в слабой улыбке. — Хорошая девочка, — тихо произнес он, его рука скользнула с ее плеча и легла на ее спину. Его прикосновения были собственническими, доминирующими — молчаливое утверждение, от которого у Гермионы мурашки по коже от возбуждения. — Помни, Гермиона, — продолжил он, его голос упал до заговорщического шепота, когда он наклонился ближе, его дыхание призрачно коснулось ее уха. — Сегодняшняя полночь — это только начало. Малфой — это змея, очаровательная и соблазнительная внешне, но на самом деле смертельно ядовитая. Снейп притянул ее ближе, настолько близко, что она чувствовала жар его тела, прижимаясь к нему. — Ты должна быть осторожна, — приказал он. Сердце Гермионы разрывалось от близости Снейпа, их шепота разговоров и секретных планов. Она знала, что должна отступить, должна держаться на расстоянии от этого опасного человека. Но она не могла двигаться, слова Снейпа обволакивали ее, как темное соблазнение. — Позволь ему думать, что он все контролирует, — продолжил Снейп, его рука поднялась выше, чтобы погладить ее щеку. — Пусть он поверит, что он манипулирует тобой, используя твои таланты для своей собственной выгоды. Его большой палец погладил ее нижнюю губу. — Но на самом деле, — прошептал он, — ты будешь тем, кто тянет струны. Магистр марионеток, прячущийся в тени и направляющий каждый шаг Малфоя. Она кивнула, неспособная говорить, не в силах отрывать взгляд от пронзительных глаз Снейпа. Его рука соскользнула с ее щеки и направилась к затылку, его пальцы запутались в ее волосах. — Хорошая девочка, — прошептал Снейп. Его пальцы сжали ее волосы, слегка оттягивая голову назад, когда он наклонился ближе, его губы замерли в нескольких дюймах от ее. На мгновение Гермиона подумала, что он может поцеловать ее, и ее осознание послало всплеск паники и волнения, проходящих через ее вены. Но затем Снейп внезапно отступил, освободив ее. — Сегодня ночью, — резко сказал он, его голос вернулся к своему обычному холодному и командному тону. — Не опаздывай. С этими словами он развернулся на каблуках и ушел, оставив Гермиону стоящей одну в нише коридора. Когда Снейп исчез в море учеников, Гермиона судорожно вздохнула, ощущая, что ее ноги дрожат. Она прислонилась к стене, чтобы не упасть. Коридор гудел вокруг нее, студенты смеялись и болтали, проходя мимо, их разговоры сливались в гомон в ушах Гермионы. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, отталкиваясь от стены. У нее была работа — информация, которую нужно было собрать, и планы, которые нужно было составить до сегодняшней встречи с Малфоем. Но даже когда она сосредоточилась на своих задачах, Гермиона не могла избавиться от затянувшегося ощущения прикосновения Снейпа — фантомного давления его пальцев в ее волосах, его руки на ее спине. Когда Гермиона вошла в тихое святилище гриффиндорского общежития для девочек, она вздохнула с облегчением, благодарная за мгновенную передышку от шумного замка. Ей нужно было время, чтобы подумать, спланировать свой следующий шаг в опасной игре, в которую она невольно вступила. Она обещала Снейпу информацию о деятельности Малфоя, но как она должна была собрать эту информацию, не вызвав подозрений? И, что более важно, что произойдет, если она обнаружит что-то действительно убийственное, что-то, что может поставить под угрозу ее собственную безопасность или безопасность тех, о ком она заботится? Мысли Гермионы переместились к Рону, его раскрасневшиеся щеки и полные надежды глаза задержались в ее памяти. Она знала, что она ему нравится, знала месяцами, если не годами. Но его чувства были осложнением, которое она не могла себе позволить прямо сейчас, учитывая паутину тайн и лжи, в которой она запуталась.