Сцена крови и шёлка

Гримёрка пахла пудрой, потом и горящей проводкой — не от огня, а от напряжения между людьми. Лено сидел у зеркала, тянул резинку на волосах, глядя на своё отражение с таким видом, будто хотел его ударить. Хан влетел в комнату так, будто тут не репетиция, а съёмки ситкома. На нём — футболка с надписью "you wish i was nice". Он, конечно же, опоздал на пятнадцать минут. — Кто-нибудь скучал по моему существованию? — Он уронил рюкзак и театрально раскинул руки. — Не все сразу, пожалуйста. Очередь. Сынмин, сидящий в углу с энергетиком и крекерами, поднял взгляд: — Я скучал. Но это было секунд шесть. Потом я снова вспомнил, что ты — ты. И закрыл сердце. Феликс хихикнул, не поднимая головы от блокнота. Лено — не отреагировал вообще. Тишина сгустилась. Только мягкий звук гримёрных ламп и рваное дыхание Хана, который на секунду действительно замер. — Ты не любишь, когда кто-то заходит с шутками, да? — бросил он в сторону Лено. — Или ты просто так сильно ненавидишь звук человеческого голоса? — Я просто умею чувствовать, когда кто-то пытается казаться смешным, — ответил Лено, не поворачивая головы. — И это раздражает больше, чем тишина. Щёлк. Это был звук: треснула тонкая струна. Где-то между рёбрами у Хана. Позже. Все ушли, остались только они. Феликс — ушёл помочь Хёнджину в зале. Сынмин — "случайно" ушёл в туалет, но на деле остался под дверью с телефоном и наушником. Хан и Лено — напротив друг друга, в тесной комнате, забитой зеркалами. Всё отражается. Каждое выражение, каждое раздражение. — Ты всегда был таким? — Хан резко. — Или это я вызвал твою внутреннюю Анну Каренину? Лено молчит. Прячет напряжение за идеальной спиной. Но плечи всё равно дёрнулись. — Я просто пытаюсь понять, — продолжает Хан. — Почему именно я так ебёт тебе мозг. Я же не кидал в тебя стулом, не плевал в кофе, не трахал твоего бывшего. — Ты громкий, — отрезал Лено. — Ты воняешь самодовольством. — Ты лезешь везде, будто тебе важно, чтобы тебя заметили. Даже если это будет ненависть. Хан усмехается. — А ты хочешь, чтобы тебя не заметили? — Ты хочешь быть тенью, невидимкой, идеальным силуэтом на фоне чужих историй? Тишина. Лено встал. Подошёл к нему. В упор. Глаза в глаза. Без сантиметров. Без личного пространства. Они были одинакового роста, одинаково упрямые, одинаково... больные этим странным током, что бил их при каждом приближении. — Знаешь, — прошипел Лено, — ты можешь продолжать пытаться меня провоцировать. — Но если ты коснёшься меня ещё раз, даже в сцене, не по реплике — я тебе сломаю запястье. Хан кивнул. Медленно. Потом подался чуть ближе. И прошептал в лицо: — А если мне понравится? Бум. Мир внутри Лено взорвался. Он развернулся и ушёл, плечом задевая Хана так, будто хотел выцарапать ему бок. Снаружи. Сынмин снял наушник. Медленно прикрыл глаза и шепнул самому себе: — Они убьют друг друга. Или поцелуются. Или поцелуются, а потом убьют. Боже, как же это охуенно. Он закинул чипс в рот и отправил Феликсу сообщение: “Они взрываются. Срочно. Принеси попкорн.”