Тело не лжёт. Даже если рот врёт
28 июня 2025 г., 13:57
Репетиция началась в мерзкий понедельник, когда дождь шёл даже в коридорах.
— Парная сцена. Страсть, вина, признание, касание, — выдал преподаватель, не поднимая головы от распечаток.
— Ли Минхо и Хан Джисон — в центр.
Сынмин присвистнул.
— И кто, блядь, поставил их вместе? — прошипел он в сторону Феликса.
— Господь, — ответил тот. — С явно ебанутым чувством юмора.
Хан подошёл ближе.
Лено стоял уже на сцене.
Он смотрел в пол.
Плечи прямые. Челюсть — сжата.
— Не убьёшь? — прошептал Хан.
— Поздно, — выдал Лено.
— Ты уже под кожей.
Сцена.
Монолог.
— “Почему ты пришёл?” — голос Лено был хриплый. Не сыгранный — выплюнутый.
— “Потому что всё внутри орёт. Потому что мне больно без тебя.”
— “Ты пришёл сделать ещё больнее. Как всегда.”
Хан дышал прерывисто.
По сценарию — он должен был дотронуться.
К щеке.
Осторожно.
Нежно.
Он поднял руку.
Медленно.
Всё затихло.
Сынмин даже поперхнулся чипсиной.
Касание.
Тепло. Кожа.
Пауза.
— “Скажи, что не любишь.”
— “Я…”
— “Скажи, и уйду.”
Молчание.
И тут Лено резко толкнул его.
Словно весь залп чувств вырвался наружу.
— “Ты врёшь, как дышишь!” — выкрикнул он.
— “И это самое страшное — что я верю.”
Сцена закончилась. Но никто не крикнул “стоп”.
Все просто застыли.
Сынмин впервые выглядел ошарашенным.
Бан Чан прислонился к стене, скрестив руки.
— Окей, — выдохнул он. — Эта пара либо взорвёт спектакль, либо себя.
Позже. За сценой.
Лено вышел первым.
Зашёл в гримёрку, не сняв микрофон, не переодевшись.
Он тяжело дышал.
Сел. Достал сигарету.
Через минуту — Хёнджин.
Он сел рядом.
Не спрашивал.
Лено протянул сигарету.
Хёнджин сделал одну затяжку.
Медленно выдохнул.
— Всё из-за него, — выдавил Лено.
— Он лезет в меня. Словами. Смехом. Глазами.
— Я ненавижу, как он касается меня, потому что я...
— …потому что ты не хочешь, чтобы он прекращал? — снова тихо, снова просто.
Лено закрыл глаза.
Рука дрожала с сигаретой.
Вечер.
Общежитие.
Феликс заходит в общую.
Видит Хана, который молча сидит, с головой на коленях, в наушниках без музыки.
— Ты жив?
— Нет.
— Хочешь поговорить?
Хан поднял глаза.
— Он...
— Он смотрел на меня.
Не как раньше. Не с ненавистью.
С чем-то хуже. С ожиданием.
Феликс ничего не сказал.
Он просто сел рядом.
И включил фонарик на телефоне, направив свет на потолок.
— Чтобы не казалось, что темнота — это ты, — сказал он.
