Сцена крови и шёлка

Театр просыпался медленно — кто-то встал с рассветом, кто-то позже, но все ещё оставались в плену вчерашних мыслей и недосказанностей. Феликс проснулся от едва уловимого солнечного света, пробивающегося сквозь жалюзи. Он лежал на диване в комнате отдыха театра — та самая, где с Хёнджином недавно впервые держал его руку. Сердце всё ещё едва успокаивалось от этого простого, но важного прикосновения. Хёнджин тихо вошёл, держа в руках два стакана с кофе. Он сел рядом, осторожно протянул один из стаканов Феликсу. Их глаза встретились — и в этом взгляде было столько неловкости и одновременно чего-то нового, тёплого, что сложно было подобрать слова. — Доброе утро, — улыбнулся Хёнджин, тихо и почти робко. — Доброе... — ответил Феликс, улыбаясь в ответ, хотя внутри чувствовал, как дрожь пробегает по всему телу. Они сидели рядом, не торопясь, делая глотки кофе и наслаждаясь редким моментом покоя. Тем временем Лено вышел на улицу, прогуляться, забыться в шуме города. В голове всё ещё крутились слова Хана, тонкие и режущие, словно лезвие. Хан сидел в кафе, смотря в окно. Он ловил взгляд Лено, когда тот проходил мимо, но каждый раз отводил глаза в последний момент. В их молчании было столько напряжения, что казалось, оно может лопнуть в любую секунду. — Ты снова куришь? — спросил Хан тихо, подходя ближе. — Да, — ответил Лено, сжимая сигарету, как единственную опору. — Когда перестанешь играть в эту игру? — спросил Хан, глядя прямо в глаза. Лено усмехнулся с горечью. — Игра? Ты не играешь? Ты ведь и сам не знаешь, что хочешь. Хан ничего не ответил. Вместо этого он просто протянул руку, и на мгновение пальцы их коснулись. Но это касание было холодным, напряжённым — не от тепла, а от напряжения, что копилось между ними. В театре Сынмин наблюдал за происходящим с улыбкой, смешанной с лёгким удивлением. — Они никогда не станут друзьями, — прошептал он. — Они просто… в постоянной войне. Но вот Феликс и Хёнджин — другая история. Они медленно, но верно приближались друг к другу, учились доверять и позволять быть собой, даже когда это страшно. Вечером Феликс и Хёнджин снова оказались вместе в гримёрке. Они читали тексты, обсуждали роли, но слова становились всё менее важны. — Мне нравится, когда ты рядом, — вдруг сказал Феликс, не отрывая взгляда от страницы. — А я боюсь, что это не навсегда, — ответил Хёнджин. — Тогда давай сделаем так, чтобы было, — улыбнулся Феликс. Они впервые за долгое время не пытались скрыть свои чувства. Легкое прикосновение руки, тихий смех, долгие взгляды — всё это становилось началом чего-то нового и хрупкого.