Сцена крови и шёлка

В старом здании театра день близился к вечеру. Коридоры были полны голосов, шагов, запаха кофе и пыли от костюмов, которые только что вернулись с утренней репетиции. Все постепенно расходились, но в одном из закоулков, в техническом офисе, дверь захлопнулась так резко, что зазвенело стекло в тонких окнах. — Опять вы? — выдохнул Бан Чан, услышав за дверью грохот. За дверью — Лено и Хан. Они были заперты внутри. Не специально, а потому что Лено зашёл в комнату первым, на автомате щёлкнул замок, но ключ по привычке оставил в двери изнутри. Он хлопнул ею, но не закрыл плотно. Хан, ничего не подозревая, толкнул дверь следом и вошёл — и только когда она с глухим щелчком захлопнулась, стало ясно: ручка не поддаётся, а ключ остался с внутренней стороны. Заперты. Случайно. Без шанса выйти. — Не подходи ко мне, — зарычал Лено, отступая. — Да ты уже заебал, — Хан хлопнул по столу. — Постоянно. Всё тебе не так. Всё тебе мало. — Мне мало, потому что ты никогда не говоришь прямо. Ни-че-го. — А ты всё время орёшь. Орущий клоун, блядь. Стул с грохотом упал. Кто-то пнул по полу папку с бумагами. Они стояли в двух метрах друг от друга и уже были красные от злости. — Я тебя ненавижу, — выплюнул Лено. — Слава богу. Я тоже. Я тебя, блядь, ненавижу всей душой. За дверью послышался стук. — Эй, алло, вы там живые? — голос Сынмина был нервным. — Всё под контролем! — выкрикнул Лено, не оборачиваясь. Грохот. Что-то разбилось — похоже, чашка. — Там что-то разбилось! — закричал Хёнджин. — Может, они реально подрались? Бан Чан подёргал за ручку. Дверь не открылась. — Закрыто. Где ключ? — Я не знаю. Хёнджин, иди найди администратора! Быстро! Феликс побежал вслед за ним. Паника росла. Внутри: — Если ты хочешь — бей, — прохрипел Лено, поднимая голову. — Давай, блядь, бей меня. — Думаешь, я не хочу? Думаешь, я не представлял, как разбиваю тебе лицо? — Тогда бей. Пауза. Хан шагнул вперёд, толкнул Лено в грудь. Тот ударился о стену. Застыл. И тут же — в ответ. Удар кулаком в плечо, затем в живот. Хан пошатнулся, но не отступил. Они сцепились, повалились на пол. Шум, удары, проклятия, кровь из рассечённой губы. Осколки под руками, порванный воротник рубашки. Лицо Лено было в крови. Хан задыхался от ярости. За дверью Бан Чан прижался ухом. — Они реально ебашатся... — прошептал он. — Где, сука, ключ?! В этот момент Хёнджин вернулся с охранником, тот уже бежал, на ходу объясняя: — Я не знаю, как они туда попали! Кто оставил ключ?! — Быстрее! — закричал Феликс. — Быстрее, пока они себя не поубивали! Внутри Лено прижал Хана к стене, сжал кулак, готовясь ударить снова. Хан, с разбитым ртом, с запыхавшейся грудью, прошептал: — Знаешь, что самое страшное? Лено дышал ему в лицо. Глаза в глаза. Ненависть, ядовитая, но уже дрожащая. — Я тебя ненавижу... потому что люблю. И в тот миг, когда всё должно было закончиться ещё одним ударом — Лено вдруг сорвался. Он схватил его за ворот, потянул вперёд — и поцеловал. Поцелуй был рваным, болезненным, израненным. В нём была вся боль, все крики, вся ярость. В ту же секунду — дверь распахнулась. — РУКИ ВВЕРХ! — вбежал охранник. За ним — весь состав: Бан Чан, Сынмин, Хёнджин, Феликс, несколько студентов. Они застали Лено и Хана в тот момент, когда те отстранились, тяжело дыша, в синяках, с кровью на лице. — …чё? — Сынмин чуть не упал. — Что там произошло?! — выдохнул кто-то из студентов. Лено вытер кровь с губ, не отрывая взгляда от Хана. — Мы в порядке, — сказал он. — Это нихуя не похоже на «в порядке», — отозвался Бан Чан. — Просто оставьте нас, — добавил Хан, осев на пол. — Пожалуйста. Никто не понял, что произошло. Но всем стало ясно: между ними случилось что-то настолько сильное, что это изменит всё.