Пока горит занавес
28 июня 2025 г., 22:04
На сцене было холодно.
Раннее утро, цвет софитов — серо-голубой, будто изморось на стекле.
Хан стоял на коленях, склонившись перед Лино.
На нём белый костюм — простой, почти бедный.
На Лино — чёрное, тяжёлое, роскошное. Плащ, как тень за ним, тянулся по полу. Корона — как кандалы. Лицо — ровное. Безжалостное. Без сомнений.
— …Ты снова солгал, — тихо сказал Император.
— Я хотел спасти вас, — ответил Слуга. — Я хотел, чтобы вы…
— Замолчи.
— …чтобы вы чувствовали хоть что-то, кроме долга.
В зале царила гробовая тишина.
Сынмин сидел в первом ряду, чуть наклонившись вперёд.
Феликс нервно крутил кольцо на пальце.
Хёнджин смотрел, как будто дышать забыл.
А Бан Чан… он просто улыбался.
Он знал.
Эта сцена — не про корону.
И не про трон.
Она — про них.
— Встань.
— Я не могу.
— Встань, иначе я…
— Ударите меня? Прикажете казнить?
— Я...
— Прикажете любить вас меньше?
Пауза.
Император замер.
Корона блестела в свете, а его пальцы медленно сжались в кулак.
— Ты — не имеешь права говорить такие вещи.
— А вы — не имеете права чувствовать, но…
— …ты заставляешь меня.
Звук меча, опущенного на камни.
Слуга смотрит в глаза Императору.
Лино протягивает руку — едва дрожащую.
Хан касается её пальцами. Мягко. Осторожно. Как будто дотронется — и сгорит.
— Я всё ещё твой подданный, — прошептал Хан, — даже если ты никогда не позволишь мне быть равным.
— Тогда умри как мой равный, — сказал Лино.
— Или живи.
— Со мной.
Аплодисменты начались медленно.
Но потом — разорвали зал.
Хан ещё стоял на сцене.
Он дышал, как будто бежал.
Лино стоял спиной к залу, глядя на него.
Когда они ушли за кулисы, Феликс подбежал первым.
— Это было…
— Театрально, — отозвался Хан, отмахнувшись, — не путай с жизнью.
— Тебе не получится это скрывать, — сказал Хёнджин, подходя ближе.
— Ага. Ты, кстати, корону примерить не хочешь? — фыркнул Лино. — Будешь «король пассивной агрессии».
Когда все разошлись, осталась только гримёрка.
Тихая. Пустая.
И они — Лино и Хан.
— Ты всё ещё меня бесишь, — сказал Хан.
— Ты целуешь меня так, что я тебя прощаю, — отозвался Лино.
Он наклонился, коснулся губами его лба, провёл пальцем по щеке.
Хан зажмурился.
— Когда-нибудь мы перестанем ругаться?
— Нет, — ответил Лино.
— Круто.
— У нас слишком хорошо получается.
Они не идеальны.
Они всё ещё токсичны, всё ещё цепляются друг за друга, всё ещё кричат, упрекают, бесят.
Но когда Хан говорит:
— Ты в моём доме.
Лино отвечает:
— Я в тебе.
И это значит любовь.
