Малыш гонок 2.

POV Бэйб – Если бы меня здесь не было... Тебе было бы легче, Чарли? На лице Чарли отразилось множество вопросов и эмоций, переполняющих его. Я знал, что он был шокирован, расстроен, зол и разочарован моими словами. Но я понятия не имел, как распределяются эти чувства внутри него: возможно, злость преобладала, или, может быть, он был больше разочарован тем, что я не смог понять его, несмотря на все мои попытки. Однако поверьте, все, что он сейчас чувствует, ничто по сравнению с тем, что мне пришлось пережить, чтобы оставаться рядом с ним. – Бэйб, не говори так. Да, судя по его лицу, злость явно вышла на первый план. – Почему? Ты собираешься снова командовать мной? – Я не командую, но мне не нравится, что ты так говоришь, – голос Чарли стал громче, глаза широко раскрылись. Я едва мог вспомнить, когда он был так зол в последний раз. Даже во время нашей прошлой ссоры из-за Вилли он не выглядел столь разгневанным, как сейчас. – Как это может стать проще? Мы прошли через столько всего, Бэйб, ты до сих пор не понимаешь, что я чувствую? – Я понимаю, потому что ты говоришь это, но я давно уже ничего не чувствую. Чем больше я говорил, тем сильнее Чарли погружался в состояние шока. Казалось, он стоял на вершине башни из блоков дженга, а я был тем, кто медленно вытаскивал бруски один за другим, выбирая самые неожиданные. Башня тряслась, угрожая падением, и Чарли почти срывался каждый раз. – Это из-за того, что у меня нет времени? – спросил он спокойным голосом, будто пытался сдерживать свои эмоции. – А есть ли что-то еще? – Мне кажется, ты теряешь суть, – лицо Чарли стало серьезным. Он смотрел мне прямо в глаза, словно двумя руками удерживая меня у стены, не позволяя убежать или сделать что-то, о чем я потом пожалею. – Мы снова и снова ссоримся из-за одного и того же, потому что ты, Бэйб, никак не решишь вопрос с Вилли. Я не говорю, что ты должен полностью прекратить с ним общение, но ты должен понимать, что допустимо, а что нет. Мне не нужно это объяснять, верно? – Ага… то есть, если у тебя нет времени для меня, это вообще не проблема, да? – И то, что у меня нет времени, означает, что ты можешь делать что угодно с кем угодно, так? – Ты хочешь сказать, что я тебе изменяю? – я пристально смотрел на него, не веря, что даже сейчас меня обвиняют в этом снова и снова. Почему? Из-за моего прошлого? В глазах Чарли я все еще тот же человек, каким был тогда, да? Кульминация… – И что я сделал? Я просто стоял рядом, просто стоял рядом, и даже это нельзя?.. Не успел я закончить фразу, как Чарли раздраженно перебил меня: – Я не говорил, что ты изменяешь. Я лишь сказал, что то, что ты сделал, неправильно… – Вот зачем стоять здесь вдвоем в темноте? Все остальные же в доме. – Его лицо исказилось от гнева, руки нервно размахивали, что было совсем не свойственно обычно спокойному Чарли. – Если бы я вышел сюда с кем-то другим наедине, ты бы не разозлился? Скажи честно, ты бы не устроил скандал? Когда ты ревнуешь, это нормально, но почему ты не думаешь, что я тоже могу чувствовать? – Да! Я виноват! – выкрикнул я, теряя терпение. Слова и поведение Чарли, словно я был причиной всех проблем, разожгли во мне огонь, готовый взорваться. – Виноват, что я обиделся! Виноват, что хотел побыть один! Виноват, что не прогнал его! Везде виноват! Я виноват во всем, ведь ты никогда не ошибаешься! – Не надо сарказма. – Это не сарказм! Ты действительно никогда не ошибаешься! Все дерьмо – моя вина! – Перестань вести себя глупо, говори нормально! Вот что называется ярость. Это была самая сильная эмоция, которую я когда-либо видел у Чарли. Его крик был подобен молнии, ударившей прямо в мою голову, разрушительной и неожиданной. Моё тело застыло, сердце пропустило удар из-за жестоких слов, которые я никогда не ожидал услышать от Чарли. – Ты знаешь, что я переживаю каждый день, Бэйб? Учёба, работа, гонки, и ты. Я стараюсь изо всех сил, чтобы справиться со всем, но я могу только это, Бэйб. Я делаю всё возможное. Я не прошу многого, просто хочу, чтобы ты понял меня хоть немного. Но ты всё равно ведешь себя так! – Я никогда не просил тебя делать что-то, Чарли, – выкрикнул я в ответ, не сдаваясь. Его слова ясно показывали, что он ничего не понял. Обычно он быстро осознавал ситуацию, но сегодня он был словно слепой. Он ничего не видел, даже мои чувства были для него пустотой. – Я никогда не просил тебя учиться, работать или заниматься общественной деятельностью. Я ничего от тебя не ожидал! Я просто хотел, чтобы ты был моим парнем! – Ты хочешь, чтобы я всё бросил? – разочарование явно читалось на лице Чарли. Он смотрел на меня, как на глупца, который готов разрушить его жизнь. – Ты хочешь, чтобы я бросил учёбу, исследования, перестал заботиться о других, кроме тебя? Только тогда ты будешь доволен? – Да. Раз уж Чарли все равно считает, что у меня есть свои причины, то сегодня я буду таким, каким он хочет меня видеть. И я думаю, что справляюсь с этим вполне неплохо. – Что ты сказал? – Я хочу, чтобы ты бросил учебу, перестал обращать внимание на других. Мне все равно, что будет с другими людьми, мне не важно, насколько ужасным может быть общество. Я просто хочу, чтобы ты был со мной постоянно, делал все вместе со мной, думал только обо мне. Все твои двадцать четыре часа принадлежат только мне. Вот чего я хочу. Чарли застыл, как робот с разряженной батареей. Казалось, в его голове больше не осталось слов. Только мой голос, который без стыда кричал эти эгоистичные слова. Я знаю, что Чарли никогда не поймет мою эгоистичность. Мы слишком разные. Чарли – хороший человек, он всегда думает о других, ставя их выше себя. Он не может видеть, как другие страдают. Его доброта настолько глубоко укоренилась, что заставляет его постоянно помогать другим. А я... я никогда не думал об этом. Я думаю только о себе. Я хватаю все, что могу, и готов вырвать то, что хочу. Не знаю, родился ли я с этой порочной натурой, но в этот момент я отчетливо понимаю, что это моя истинная сущность. – Ты знаешь, Бэйб, что я не принадлежу тебе? – вдруг произнес Чарли. Казалось, он только что вернулся в реальность после короткой паузы. Его голос был низким, но твердым, гораздо более тяжелым, чем раньше. – Нет, ты принадлежишь мне. – Бэйб... – Ты мой, и я никому тебя не отдам. – Я никогда не думал, что ты можешь быть таким, – с разочарованием в голосе сказал Чарли. Его лицо уже некоторое время выражало недовольство, но это был первый раз, когда он прямо сказал, что разочарован во мне. Насколько я помню, Чарли никогда не говорил так раньше. Скорее, это я часто говорил ему о своем разочаровании, словно плюя ему в лицо. – Ты ведь тоже жил в том доме, Бэйб. Ты знаешь, что это было как смерть при жизни. И были люди, которые действительно умерли. Если тебе трудно вспомнить, подумай о Вэе. Ведь он был твоим другом, не так ли? Ты забыл, почему он умер? Я отвел взгляд. Взгляд Чарли был слишком острым, настолько, что я подумал, что могу умереть, если продолжу смотреть ему в глаза. – Раньше ты не мог терпеть, когда видел, как других обижают. Ты хотел помочь им, пытался помочь, чтобы никто не пережил того, что пережил ты. А теперь что случилось? Почему ты так говоришь? Я не знаю… Сейчас я даже не знаю, кто я. Знаю только одно: я больше не хочу ни о чём думать. Добродетель, добро, справедливость, идеалы или даже другие люди – я не хочу ничего воспринимать. Хочу стереть всё это из своей жизни, потому что чем больше я об этом думаю, тем больше чувствую себя грязным и порочным. Чем больше я думаю, тем дальше от меня уходит Чарли. Так далеко, что я уже не могу до него дотянуться. – Бэйб, ты забыл, через что ты прошёл? Тебя преследовали, обвиняли, не давали покоя ни на день. Сколько раз ты был ранен? Сколько раз был на грани смерти? Ты думаешь, всё это не имеет значения? – Мне всё равно. – Но мне не всё равно! – голос Чарли стал твёрдым. – Я больше не хочу терпеть всё это. Я не знаю, сработает ли то, что я задумал, но я точно знаю, что не могу просто сидеть сложа руки. Я должен что-то сделать. Я уже говорил: вот он, Чарли. Слишком добрый, чтобы я мог это вынести. – Мне очень больно, Бэйб. Это не только ради других. Всё, что у меня есть сейчас, делает меня несчастным. Я не хочу быть таким. Я хочу быть нормальным человеком. Чарли говорил мягко, словно пытался убедить меня. Он притворялся эгоистом, говорил так, как будто тоже делает что-то ради себя. Добрый Чарли пытался говорить на одном языке с эгоистом вроде меня, чтобы я понял его. – Нет. – Но я не мог закрыть на это глаза и поверить ему. Чарли всегда умел хорошо лгать, за исключением этого раза, когда он не смог обмануть меня, как раньше. – Ты просто хочешь помочь другим и совсем не думаешь о том, что будет с тобой. Я знаю тебя. Он замолчал на мгновение, его лицо выражало глубокую задумчивость – он будто пытался понять, что ему делать с таким человеком, как я. – И что в этом плохого? – спросил он усталым голосом. – То, что я хочу делать то, во что верю, это действительно так плохо? – Это не плохо. Просто я не знаю, где быть мне. – Бэйб, ты должен оставаться там, где был всегда. Ты важен для меня. Ты всегда был на первом месте. – Нет, Чарли. Я уже давно не на первом месте для тебя. – Мне было тяжело произносить эти слова, потому что они ранили не только Чарли, но и меня самого. Но я не мог отрицать правду – она была прямо перед нами. Оставалось только принять её или отвергнуть. – На первом месте для тебя твои идеалы. У тебя есть свой мир, и в этом мире нет места для меня. Каждый раз, когда я пытаюсь войти в него, я чувствую себя мусором. Всё в этом мире важно, кроме меня. – Я думал, ты понимаешь, почему я должен это делать. – Голос Чарли становился всё более уставшим, словно он уже не знал, как пробудить совесть в таком бессердечном человеке, как я. – Я не понимаю тебя, Чарли. Я просто притворяюсь, что понимаю, потому что люблю тебя. Мои глаза горят. Так бывает каждый раз, когда мы ссоримся. Я всегда плачу, и в конце концов Чарли уступает, потому что не может видеть мои слёзы. – Я же говорил, что мне всё равно. Кто бы там ни погиб, это их дело. Меня волнуют только мои собственные проблемы. Но в этот раз я не собираюсь уступать. Если я выиграю, то сделаю это достойно, а не потому, что Чарли решил уступить, как раньше. – Я когда-то уважал тебя больше. Очевидно, человек вроде Чарли не способен принять такую холодную и бесчувственную позицию. Он не создан для понимания подобных грязных вещей. Мы давно стоим на противоположных берегах. Всё это время мы просто закрывали глаза и уши, чтобы удовлетворить свои сладкие желания, притворяясь до такой степени, что постепенно забывали, насколько мало общего у наших миров. Настолько мало, что даже невозможно сделать шаг навстречу. – Я не понимаю, что с тобой происходит, Бэйб. – Я всегда был таким. – Нет, это не так. – Чарли отказывается верить в то, что видит перед собой – в ту версию меня, которую он не хочет знать. – Бэйб, которого я знаю, не такой. – Тогда есть два варианта. У меня в голове два предположения. – Первый: я всегда был таким, но просто притворялся, чтобы ты меня любил. Какой бы вариант ни оказался правдой, Чарли он точно не понравится. Но я всё равно скажу. Скажу так ясно, чтобы это эхом отозвалось в его умном мозгу и добром сердце. – А второй: это ты сделал меня таким. *** POV Чарли Я хорошо знаю себя. Я не думаю, что это убеждение – просто вера. Это – реальность. Хотя мне не хочется признавать это, отрицать тоже сложно. Когда Бэйб называл меня – ботаником, раньше я не чувствовал отвращения, но и не считал это подходящим для себя. Ведь если кого-то можно назвать ботаником, то этот человек должен быть увлечён чем-то настолько сильно, чтобы изучать это в деталях, отвечая почти на все вопросы, а иногда даже и на все. Я никогда не считал себя настолько усердным или настойчивым. Но со временем, благодаря отражению в словах окружающих, я постепенно начал принимать эту характеристику, пусть и неохотно. Я могу сказать, что у меня есть множество увлечений. Раньше я был очень заинтересован в астрономии и робототехнике. На самом деле, сейчас эти темы мне тоже интересны, хотя, возможно, они уже не занимают лидирующие позиции по сравнению с другими увлечениями. Затем меня начали привлекать гоночные автомобили, физика (особенно квантовая механика). А в настоящее время я увлечён вопросами производства вакцин, правами человека и политикой. Очевидно, что мои интересы постоянно меняются и охватывают самые разные области. Я никогда не ограничивал себя какой-то одной сферой, просто позволяю себе следовать течению жизни. Если я сталкиваюсь с чем-то, что заставляет моё сердце биться чаще и вызывает лёгкое волнение, я начинаю изучать это и углубляться в тему. Таков мой стиль жизни. Бэйб – одно из моих увлечений. Я стараюсь не говорить о Бэйбе слишком много, чтобы не выглядеть одержимым и избежать того, чтобы меня считали странным. Поэтому я оставляю право судить обо мне другим людям. Пусть говорят мне в лицо или обсуждают за моей спиной – мне всё равно. Главное в том, что Бэйб мне очень нравится, и всё, что связано с ним, кажется мне невероятно интересным. Каждый раз, когда я смотрю на него, я невольно собираю информацию о нём, понемногу, без особого намерения. Эти данные просто проникают в моё сознание и остаются там. Причём это не только биографические факты или его предпочтения, но всё, что делает Бэйба тем человеком, каким он является. Его походка, тембр голоса, частота моргания, даже изменения в дыхании – всё это я запоминаю и понимаю без усилий. Я уверен на сто процентов, что я лучше всех на свете вижу и понимаю истинную сущность Бэйба. Но всё разрушилось в тот момент, когда Бэйб произнёс те слова. Слова о том, что я принадлежу ему. О том, что он хочет, чтобы я бросил всё ради него. О том, что ему абсолютно всё равно, что происходит с другими людьми. О том, что смерть его лучшего друга для него – просто печальное, но раздражающее воспоминание. О том, что он никогда не понимал меня, даже на малейшую долю. О том, что он притворялся, будто понимает. О том, что именно я стал причиной того, каким он стал. Теперь я не знаю, кто он. – Кто такой Бэйб? – вопрос, который раньше был проще задач из детского сада, теперь стал таким, на который не ответит ни один диплом. Если убрать романтические чувства, то то, что я всё ещё испытываю к Бэйбу, – это глубокое уважение. Не только потому, что он талантливый гонщик, но и из-за тех ценностей, которые он воплощает. Бэйб ценит себя, любит и уважает себя больше всего на свете. Он ценит справедливость – как на гоночной трассе, так и в окружающем мире. Бэйб ценит отношения больше, чем статус или кровные узы. Он не называет Тони или даже дядю Ревана своей семьёй, но использует это слово, говоря о Пи Алане, который на самом деле ему совершенно чужой человек. Бэйб часто говорит, что он эгоистичен, что ему никто не важен, но его поступки полны заботы и теплоты. Это тот Бэйб, который жил в моём сердце с самого первого дня. Но сейчас я не знаю, где он. Бэйб, который стоит передо мной, кажется мне чужим. Он никого не замечает. Даже меня, того, кого он говорил, что любит больше всего. Сейчас Бэйб смотрит на меня как на свою собственность, как на игрушку, которую он никому не позволит трогать. Как на собаку, у которой не будет других собачьих друзей или любимой игрушки. Эта собака должна играть только с тем, что он ей даст, и только с ним. Даже если он видит во мне человека, я должен быть человеком, чья душа, воля, вкусы, убеждения и желания вращаются вокруг него. У меня нет права сопротивляться. Я должен быть слепым, глухим и немым ради него. – Бэйб, что ты имеешь в виду? Мне больно. Я зол. Я разочарован. – Ты такой из-за меня? Это то, что ты хочешь сказать? Я отчаян. Я подавлен. Мне страшно. – Я сделал тебя таким, правда? – Да, – он ответил без колебаний. – Я… сделал тебя несчастным, правда? Чувства переполняют меня, их так много, что становится тяжело дышать. – Если ты имеешь в виду сейчас, то да, – он ответил тихо. Тихо, как тогда, когда впервые сказал, что любит меня. – Так невозможно быть счастливым. Я люблю его. Я люблю его. Я люблю его. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? – мои силы убывают с каждой секундой, даже открыть рот, чтобы произнести слова, становится трудно. Смотреть в глаза Бэйбу, что раньше приносило мне маленькое счастье, теперь стало тяжёлым и болезненным. Каждый раз, когда мы ссорились, мне хотелось обнять его. Но сегодня я думаю, что лучше не стоит. – То, что ты сказал, ты действительно так думаешь? – Если бы не думал, то не сказал бы, – он отвёл взгляд, но я чувствую, что он не лжёт. – Я не умею врать, поэтому говорю всё, как есть. – Ты хочешь, чтобы я оставил всё ради тебя? – Да. Как Бэйб это называет? Он делает это из любви ко мне? Почему же я этого не чувствую? – Ты справишься? – спросил он меня. В сердце Бэйба сейчас, вероятно, только клубок мрачных чувств, единственный свет – это надежда на мой ответ. Этот слабый огонек, отражающийся в его глазах, делает мои плечи тяжелыми. – Гонки – это еще нормально. В любом случае, мы участвуем вместе. – Бэйб, ты правда думаешь, что это сработает? – По крайней мере, это лучше, чем сейчас. – Откуда тебе знать, что это будет лучше? – Потому что хуже, чем сейчас, уже быть не может. Смешно, что я осмеливался утверждать, что знаю Бэйба и вижу его насквозь. На самом деле это просто нелепая шутка, которую я сам себе придумал. Я ничего не знаю. Я даже не знал, что это – тяжелое время для Бэйба. Я думал, что это всего лишь небольшая преграда, которая может вызвать ссоры, но в итоге мы, как всегда, помиримся. Я ошибался. Ошибался во всем. – Послушай, Чарли. Бэйб собирался сказать что-то серьезное, я это чувствовал. Эмоции, накопившиеся до этого момента, никуда не исчезли. Бэйб просто сдерживал их, чтобы я не подумал, что его слова продиктованы порывом. – Я люблю тебя. Очень люблю, – в его глазах была печаль. Мне не нравилось, что он признается в любви с таким взглядом. – Люблю настолько, что не могу выносить того, что я менее важен, чем что-либо другое в твоей жизни. – Но ты не менее важен… – Я больше так не могу. Если ты не сделаешь выбор, я сойду с ума. Это нормально для человека – принимать решения в своей жизни. От самых мелких вопросов, вроде того, что съесть на завтрак, надеть белую или зеленую рубашку, пойти домой сразу после работы или заехать в супермаркет, до больших вопросов: выбрать медицину или филологию, куда вложить накопления, как распределить бюджет страны, вынести приговор о тюремном заключении или смертной казни, прекратить огонь или продолжить убивать невинных. И так далее. Я принимал решения всю свою жизнь. И большие, и маленькие. Были и правильные, и ошибочные. Иногда я жалел о своем выборе, но позже благодарил себя за него. Иногда гордился, а потом ругал себя за глупость. Все это естественно для человека… До сегодняшнего дня. – Ты будешь героем, который спасает всех, или моим парнем. Я никогда не готовился к тому, что однажды мне придется сделать такой выбор. – Выбирай… прямо сейчас. Все вокруг замерло. Тишина была настолько ощутимой, что стало заметно, как в доме стало еще тише, чем обычно. По крайней мере, это больше не напоминало дом, где почти десяток человек весело проводят время вместе. Я был уверен, что все слышали наш с Бэйбом спор. Мы ведь буквально кричали друг на друга, выплескивая накопившийся гнев. Мы вдвоем испортили вечеринку. А сейчас, вероятно, все из них украдкой наблюдают за нами, испытывая одновременно беспокойство и любопытство. Если бы они знали, о чем мы сейчас говорим, уверен, всем было бы интересно, как я отвечу на этот вопрос. Я и сам не знал правильного ответа. Хотелось бы, чтобы кто-то умнее меня оказался рядом и подсказал, что сказать, чтобы этот кошмар закончился. Мне хотелось скорее проснуться. – Хорошо, – голос Бэйба прозвучал тихо, словно ветер, проскользнувший через приоткрытую дверь. Он был мягким, едва слышным и полным напряжения. – Я понял… Он медленно кивнул, а по его щекам потекли слезы, падая на землю. Бэйб поспешно вытер их, будто боялся, что я сделаю это за него, как раньше. – Я все понял, – повторил он. Для Бэйба мое молчание стало ответом. Свет в его глазах угас, а слезы наполнили их до такой степени, что отражение исчезло. Я чувствовал себя так, будто стоял на краю обрыва: позади – голодный медведь, готовый напасть, впереди – старый шаткий мост, который, казалось, не выдержит мой вес. Дело было не в выживании. Я просто должен был выбрать, как именно погибнуть. Бэйб развернулся и решительно зашагал прочь. Он достал из кармана брюк ключи от машины и нажал на кнопку разблокировки, даже не дойдя до автомобиля. Видя, что он уходит, я почувствовал, как ноги сами по себе двинулись вперед. Сердце бешено колотилось, словно готовое разорваться. Я думал, что уже принял решение, но, увидев, как он уходит, меня охватил страх. Я побежал за ним, не обращая внимания на то, что мост подо мной может вот-вот рухнуть. – Бэйб! – крикнул я, схватившись за дверь машины и пытаясь ее открыть, в то время как Бэйб изо всех сил удерживал ее закрытой. – Подожди! Послушай, меня! – Нет, – резко ответил он и, приложив всю силу, толкнул меня так, что я упал на землю. – Иди к черту! С этими словами он захлопнул дверь своей дорогой машины, которая с ревом сорвалась с места и умчалась прочь, словно на гоночной трассе. Я остался сидеть на твердом бетонном покрыти, слишком обессиленный, чтобы даже попытаться встать. Слезы текли по моим щекам. Внезапно воздух, который раньше так легко заполнял мои легкие, стал тяжелым и неподатливым. Я чувствовал, как боль пронзает грудь, и инстинктивно прижал руку к сердцу, хотя знал, что это ничем не поможет. Похоже, как доктор Крис когда-то рассказывал о синдроме разбитого сердца. Он говорил, что это не просто грусть. Боль – это не метафора для описания душевного состояния. Это настоящая боль, физическая. Сердце внезапно теряет способность сокращаться, грудь сдавливает, будто на нее положили что-то тяжелое. Кажется, будто ты действительно можешь умереть. Сегодня я понял, что это такое. – Чарли! Голос Джеффа раздался неподалеку. Он бежал ко мне, пока я сидел, борясь с собственным дыханием. Все произошло так, как я и предполагал: Джефф, должно быть, наблюдал за мной с самого начала, поэтому он бросился ко мне, как только увидел, что я почти умираю. Умираю от того, что расстался с первой любовью, совершенно не готовый к этому. – Чарли, – мой младший брат опустился на колени передо мной и крепко обнял. Я не ответил на его объятие. Не чувствовал тепла, не осознавал ничего. В моей голове был только образ лица Бэйба, залитого слезами, перед тем как он уехал. – Все будет хорошо, все будет хорошо. – Он ушел, – мой голос дрожал, как и все мое тело, которое казалось жалким. – Бэйб ушел. – Подожди, успокойся, вы еще поговорите. Сейчас Бэйб просто зол. Обычно я бы так и подумал, но не в этот раз. В этот раз я не чувствую, что мы сможем поговорить. Это не просто ссора и взаимные упреки, как всегда. – Мы расстались. – Как это – расстались? – Джефф обнял меня еще крепче, его маленькая ладонь гладила мою спину, пытаясь утешить, но это ничем не помогло. – Бэйб не бросит тебя. – Нет, он дал мне выбор. – Я заплакал, слезы хлынули потоком, как прорвавшаяся плотина. Ничего больше я не мог контролировать, даже собственное тело не слушалось меня. – Я сам выбрал. Я выбрал это. – Ты хотел расстаться с Бэйбом? Не знаю. Не знаю ничего. Почему именно сегодня? Я раздражен собственными всхлипываниями – они затрудняют дыхание, грудь сдавливает все сильнее. Кажется, сердце сжимается до предела, и в конце концов оно взорвется. Я умру сразу. Умру так, как Бэйб сказал: "Умри где-нибудь". – Чарли. Джефф обнял меня и заплакал. Я хотел утешить его, но у меня не осталось сил. Я тоже умираю. – Сегодня его день рождения. Только представив, что с этого дня Бэйб будет вспоминать об этом каждый свой день рождения, я чувствую себя самым ужасным человеком в мире. Не только сегодня, но я буду причиной его несчастья еще много лет, возможно, всю его жизнь. Как минимум один день в году, в его день рождения, который должен быть особенным, наполненным радостью, моя глупость будет преследовать его, разрушая счастливые моменты, как злое проклятие. ***** POV Алан День рождения Бэйба в этом году оказался настоящим кошмаром. Обычно мы устраивали его великолепно: все собирались у меня дома ближе к вечеру, готовили еду и напитки, украшали помещение и создавали атмосферу праздника. Я брал на себя основную часть работы по приготовлению блюд, но все участвовали, помогая и создавая настроение. Когда солнце садилось, начиналось веселье. Мы ели, пили, обсуждали важные жизненные вопросы, переходя на легкомысленные темы, делились неловкими моментами и раскрывали секреты, которые раньше никто не решался озвучить. Когда алкоголь делал своё дело, начинались шутки и розыгрыши. В прошлом году Бэйбу пришлось надеть хвост русалки и устроить представление на воде, а потом поцеловать меня — воспоминание, которое до сих пор вызывает у меня отвращение. Норт же должен был заканчивать каждое предложение словом "ещё". Это был хаос, но мы смеялись так, что не хотели, чтобы праздник заканчивался. Однако в этом году всё пошло наперекосяк с самого начала, особенно после того, как Чарли так и не появился. Сначала Бэйб выглядел вполне нормально, но его беспокойство становилось всё более заметным. В какой-то момент он просто вышел из круга. Я начал переживать, но решил, что немного свежего воздуха и тишины ему не повредит. К сожалению, я ошибся. Шум и крики снаружи дома заставили всех замолчать. Никто не двигался, кроме Джеффа, который сразу же вышел проверить, что происходит. Он не подходил близко к ссорящимся, наблюдая издалека, а затем вернулся и спокойно сказал: "Опять ругаются". Сначала мы не придали этому большого значения. Такие ссоры между ними были обычным делом. Бэйб часто устраивал шум из-за пустяков, и мы привыкли к его вспыльчивости. Возможно, из-за важности дня всё было чуть серьёзнее, но не настолько, чтобы вызывать тревогу. Мы продолжили сидеть, пить и расслабляться, пока не услышали крик Чарли. Этот момент стал переломным. Вечеринка остановилась. Я взглянул на Джеффа, надеясь на его реакцию. Он оставался внешне спокойным, но его взгляд выдавал напряжение. Крики Бэйба звучали привычно, как его обычные вспышки гнева. Но голос Чарли был другим. Чарли всегда отличался уравновешенностью и рассудительностью, он был даже более зрелым, чем я, капитан. За всё время нашего знакомства я никогда не слышал, чтобы Чарли кричал так громко и с такой яростью. Мы могли только стоять, спрятавшись в углу, и наблюдать издалека из дома. Их голоса то усиливались, то затихали, и я мог уловить лишь отдельные фразы. Но я был почти уверен, что дело было серьезным, не просто обычной ссорой, как всегда. Бэйб выглядел очень злым, и Чарли тоже был не менее раздражен. Они долго спорили, выплескивая эмоции и бросая друг другу жестокие слова, пока все постепенно не стихло. Мы больше не слышали их ссоры. Я с облегчением вздохнул, думая, что они наконец-то нашли общий язык. Но они снова разочаровали меня, когда Бэйб внезапно уехал на машине, а Чарли остался сидеть на земле, сжимая грудь, словно был на грани отчаяния… – Эй! – воскликнул я, когда вдруг парень в очках, который до этого лежал на диване, как труп, резко поднялся. Хотя я думал, что он заснул после того, как Джефф дал ему лекарства. – Куда ты? – спросил я, увидев, как Чарли достал ключи от машины из кармана и направился к входной двери. – Чарли? – Ча... – он не ответил, будто и не слышал меня. Я собирался побежать за ним, но Джефф удержал меня за руку. Он посмотрел на спину брата, а затем повернулся ко мне и медленно покачал головой, как бы говоря: "Оставь его". – Ты думаешь, он успокоится, если его отпустить? – спросил я, хотя слова Джеффа не успокаивали меня. Поведение Чарли сейчас было странным, он явно не был в своем обычном состоянии. И его боль, которая проявилась недавно, могла снова обостриться в любой момент. – Я тоже беспокоюсь, но мы не можем его удерживать, – вздохнул Джефф, прежде чем сесть на диван, где раньше лежал Чарли. Его поза выражала явную усталость. – В такие моменты Чарли никого не слушает. Если его не отпустить, все станет только хуже. Я понимал его слова. Здесь никто не знал Чарли так хорошо и не переживал за него так сильно, как Джефф. Хотя он сказал отпустить, его напряженное состояние ясно показывало, что он не мог полностью успокоиться. Особенно сейчас, когда все остальные ушли, Джефф выглядел как родитель, который только что забрал ребенка из полицейского участка. Он больше не пытался казаться спокойным, как раньше. – Они скоро помирятся, правда? – сказал я, садясь рядом с любимым и притягивая его к себе, чтобы он мог опереться на меня. – Эти двое постоянно ссорятся. – Не знаю, – усталым голосом ответил Джефф. – В этот раз все не так. Ты сам видел. – Но это же Чарли и Бэйб, – я медленно погладил Джеффа по голове, стараясь настроиться на его волну, хотя внутри чувствовал легкую тревогу, думая, что завтра может остаться только Чарли и Бэйб, а не Чарли с Бэйбом, как всегда. – Они не могут расстаться. – Все возможно. – Ты правда думаешь, что они расстанутся? – Ты правда думаешь, что они никогда не расстанутся? – Если честно, я никогда не думал, что они могут расстаться, – отвечаю я прямо. – Да, они часто ссорятся, но я никогда не чувствовал, что они не любят друг друга. Кажется, им даже нравится спорить. Чем лучше они ладят, тем сильнее их чувства. Чарли иногда уступает Бэйбу, но и Бэйб тоже бывает готов уступить Чарли. Я просто не могу представить, как они могут расстаться. – Да, согласен. Они действительно сильно любят друг друга. – Очень сильно. Бэйб любит Чарли до безумия. С тех пор как он начал встречаться с Чарли, он сильно изменился. Думаю, он просто не сможет расстаться с ним. – Чарли тоже очень любит Бэйба, – мы оба говорим о своих родных, наблюдая за их отношениями вблизи. Я считаю, что мое понимание ситуации не слишком далеко от реальности. Но когда дело касается отношений, у Джеффа всегда был более проницательный взгляд. – Но любовь Бэйба и Чарли отличается. – Что ты имеешь в виду? – Бэйб любит так, будто хочет владеть, хочет, чтобы Чарли всегда был рядом. Он готов сделать всё, чтобы Чарли оставался с ним, – говорит Джефф спокойно, словно это очевидная истина, которую он осознал давно. Только я не заглядывал так глубоко. – А Чарли любит так, будто хочет защищать и заботиться. Он хочет быть рядом, но если это не приносит счастья, он скорее выберет разлуку. Объяснение Джеффа постепенно рисует в моем сознании ясную картину. Опираясь на опыт и наблюдения, я начинаю понимать, о чем он говорит. – Бэйб готов умереть, если Чарли не будет рядом, а Чарли готов пожертвовать собой, лишь бы Бэйб был счастлив. Иногда мне кажется, что Джефф уже знает всё. Эти мысли тяжёлые, но они не удивляют его. – Если представить, что это сцена из боевика, то Бэйб будет стрелять в того, кто целится в Чарли, а Чарли будет стрелять во всех вооружённых, кроме Бэйба. Неожиданно я задумываюсь о том, насколько сложна любовь. Она не сводится просто к тому, любишь ты или нет. Её концепция широка, как океан. Поверхность воды ровная, горизонт кажется одинаковым по всему миру, но так сложно узнать, что скрывается под водой. Где-то это вулкан, где-то глубокая впадина, где-то затонувший корабль, где-то древний город, где-то редкие рыбы, а где-то пустота и одиночество. Где-то холодные течения, а где-то тёплая вода. Никогда нельзя знать наверняка, что находится внизу, пока сам не погрузишься и не увидишь. – Они просто смотрят на это по-разному. Фокусируются на разных вещах. – Бэйб смотрит только на Чарли, – я медленно киваю, мысленно представляя эту картину. – Но Чарли смотрит на всё вокруг Бэйба. – Да, именно так, – спокойно отвечает Джефф. – В конце концов, Бэйб, возможно, захочет помириться, потому что не сможет без Чарли, но Чарли не решится вернуться, боясь снова причинить боль Бэйбу. – Этот Чарли прямо герой, аж раздражает. – Не совсем. Чарли тоже боится боли. Если Бэйбу больно, то и Чарли страдает. Никто не хочет испытывать боль. Кажется, он пытается защитить Бэйба, но на самом деле защищает и себя. Если любовь имеет только два варианта, как в случае с Чарли и Бэйбом, мне интересно, каким я бы был. Я бы держал Джеффа рядом или отпустил его, если бы причинил ему боль? Я пытаюсь представить это, но всё равно не могу понять. Знаю только одно: сейчас я не готов потерять его. Но если это произойдёт, смогу ли я в будущем легче принять утрату? Чем больше я думаю об этом, тем больше чувствую, как погружаюсь в глубокий колодец без дна. Чем глубже я опускаюсь, тем сильнее ощущаю страх и одиночество, и в этот момент я крепче обнимаю Джеффа. – Если однажды нам придётся сделать выбор, как этим двоим, что бы ты выбрал? – спрашиваю я Джеффа, надеясь, что его ответ хоть немного заполнит пустоту в моём сердце. – Ты бы ушёл? – Это зависит от того, что случится, если остаться. – Если остаться, тебе придётся больше уставать, возможно, думать о многом, и мы можем чаще ссориться. – А ты хочешь, чтобы я остался? – Конечно. – Во всех случаях? – Джефф поднимает голову и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Он выглядит таким милым, даже находясь в состоянии душевной неуверенности. – Во всех. Джефф опускает взгляд, словно серьёзно размышляет, хотя это всего лишь гипотетический вопрос. И это хорошо, потому что, даже если это просто ситуация, взятая из чужой жизни, его ответ всё равно сильно повлияет на моё внутреннее состояние. – Если ты будешь уставать, но тебе будет нормально, я останусь, – отвечает Джефф без колебаний после короткого раздумья. – Но если устану я, то уйду. – А если оба устали? – Ты можешь быть в порядке с усталостью, но я нет. Признаюсь, я не ожидал такого ответа и почувствовал лёгкую обиду. Джефф, кажется, не готов бороться вместе со мной, хотя я уже заявил, что готов терпеть ради того, чтобы быть рядом с ним. Возможно, это возрастная разница, о которой говорят другие. Джефф ещё молод, у него есть шанс встретить множество людей и начать всё заново столько раз, сколько нужно. А я, проживший уже немало, не хочу начинать всё с начала. Моя жизнь постепенно вошла в своё русло. Даже если изменения происходят каждый день, они уже не настолько значительны, чтобы сбить меня с ног. Единственное, что может выбить меня из колеи сейчас, – это Джефф. – Посмотри на своё лицо, – Джефф тихо засмеялся и поднял руку, чтобы ущипнуть меня за щёку. Казалось, ему было довольно весело дразнить меня. – Ты что, обиделся? – А разве это не очевидно? – Я же не говорил, что собираюсь заканчивать всё прямо сейчас. – Но в будущем всё может измениться, верно? – Да, верно. Будущее – вещь непредсказуемая. – В очередной раз я почувствовал себя ребёнком в этих отношениях, тогда как Джефф выглядел уверенным и всегда знал, что сказать. А я всё ещё блуждал в своих сомнениях, не зная, как поступить, пока проблема не окажется прямо передо мной. – Завтра я могу перестать любить тебя, кто знает. – Слишком уж драматично, – я ущипнул его за щёку в ответ, слегка потряс её, заставив Джеффа смеяться. – Сегодня я тебя люблю, а завтра вдруг перестану? – А если я сегодня ночью буду вести себя ужасно? – Например? – Заставлю тебя расстроиться. – Одного этого недостаточно, чтобы перестать любить, малыш. Джефф усмехнулся, услышав мой старомодный тон. Ему нравилось подтрунивать надо мной, но я чувствовал, что такие моменты он ценил по-настоящему. Если бы кто-то спросил, кто лучше всех понимает и принимает мой "стариковский" характер, то ответ был бы очевиден: мой парень. – Если ты устанешь и скажешь, что всё в порядке, я не буду решать за тебя, – начал Джефф, его голос звучал мягко, а взгляд был сосредоточен на мне. Он поднял руку, чтобы поиграть с моими волосами, что, как ни странно, всегда успокаивало меня. – Если ты скажешь, что справишься, я поверю. Но я не люблю чувствовать усталость. Потому что, когда я устаю, это становится проблемой не только для меня – человек рядом тоже страдает. Он продолжил, задумчиво добавив: – Я знаю свои пределы и стараюсь их уважать. Особенно в отношениях. Это не спорт, где можно просто остановиться, перевести дыхание и начать заново. Усталость в отношениях не терпит пауз. Если бы отдых мог всё исправить, никто бы не расставался. Джефф всегда говорил разумные вещи. За время наших отношений я понял, что учусь у него гораздо больше, чем он у меня. Это, наверное, и есть пример того, что зрелость не определяется возрастом. Человек, проживший больше лет, может видеть больше, но это не значит, что он понимает глубже. Некоторые, даже путешествуя по миру, остаются пустыми внутри, неспособными осознать что-то важное из-за ограниченности своего мышления. Я, возможно, не настолько самонадеян, чтобы считать себя пустым, но очевидно, что Джефф видит и понимает гораздо больше, чем я. Можно сказать, что я – обычный человек, а он – умный ребёнок, словно старший брат и младший. – Понимаю, – вздохнул я. – Просто страшно думать о дне, когда нам придется расстаться. – Я тоже не люблю об этом думать, – ответил он спокойно. – Ты такой сильный духом, – заметил я. – Ты тоже можешь попробовать быть таким, – улыбнулся Джефф. Его улыбка – редкость, ведь обычно его лицо сохраняет нейтральное выражение. Даже со мной он часто остаётся немного отстранённым. Но каждый раз, когда он улыбается, я не могу удержаться и улыбаюсь в ответ. – Если тебе станет слишком тяжело со мной, не заставляй себя терпеть, – добавил он. – Не говори так, мне неприятно это слышать, – возразил я. – Я говорю серьёзно, – его голос звучал так убедительно, что я почувствовал себя не тридцатилетним взрослым, а подростком, которому кажется, что он знает всё, хотя на деле он не понимает даже самого себя. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. – Я счастлив, когда ты рядом, – ответил я. – Это хорошо. Но если однажды ты перестанешь быть счастливым, тебе нужно быть сильным. Понял? Я только кивнул. Хотя я до конца не понимал его слов, решил, что если моя сила духа сделает Джеффа спокойнее, я постараюсь стать сильным ради него. Конечно, я надеюсь, что день, когда мне придётся проявить эту силу, никогда не наступит. *** POV Чарли Я проехал мимо дома. Кажется, впервые я настолько потерял сосредоточенность, что едва осознал, что веду машину. Казалось, мое тело здесь, а мысли уже дома. Если бы я не осознал это вовремя, возможно, уже стал бы героем новостей как гонщик-любитель. В голове крутились тысячи мыслей. Если бы только у меня была возможность вернуться назад... Если бы я знал, что задержка в лаборатории приведет к нашему с Бэйбом расставанию, я бы тогда оставил всё доктору Крису и отправился к нему. Хоть ненадолго, но я мог бы быть рядом с Бэйбом, а остальное обсудил бы по телефону. Возможно, если бы он увидел меня, всё сложилось бы иначе. Я развернул машину и поехал обратно домой. Потратив почти двадцать минут, я наконец припарковался и с облегчением увидел, что машина Бэйба всё еще стоит на месте. Последнее время я волнуюсь из-за любого пустяка. Боялся, что он мог куда-то уехать в таком нестабильном состоянии, оказаться среди незнакомых людей. Всё это время я мысленно повторял: "Оставайся дома, оставайся дома". Следующий страх – что он мог изменить код на двери, как делал раньше, когда злился. Но, к счастью, старый код всё ещё работал. Думаю, это не потому, что он хотел дать мне шанс или быть добрым, а просто забыл об этом из-за эмоций. Свет на нижнем этаже был выключен, весь дом погружен в тишину. Бэйб, вероятно, находился в своей комнате – возможно, принимал душ или уже лег спать. Я почувствовал лёгкое облегчение.... Если всё так, то это хорошо. Медленно начал подниматься по лестнице, едва передвигая ноги. Каждый шаг казался тяжёлым, словно меня сковывала масса страха. Хотя именно я был причиной случившегося, сама мысль об этом вызывала ужас. Дверь спальни была открыта. Я посмотрел прямо на кровать – Бэйб действительно лежал на боку, отвернувшись от двери. Единственным источником света была прикроватная лампа, создававшая мягкий полумрак. Всё вокруг казалось неподвижным. Я сел на свою привычную сторону кровати, которая, как обычно, оставалась свободной. Но я знал, что Бэйб не оставлял это место специально для меня. Просто он привык спать на левой стороне. Прошло несколько минут. Я всё ещё сидел на том же месте, молча, не произнося ни слова. Не из-за гордости или отсутствия слов, а потому что не был уверен, готов ли я к разговору. – Сегодня... можно я останусь здесь? – наконец спросил я. Он ничего не ответил, но я был уверен, что Бэйб не спал. В такой ситуации он просто не смог бы уснуть. Даже если мы не сильно ругались, Бэйб не мог спокойно спать без меня рядом. Сейчас он просто лежал с закрытыми глазами, чтобы не видеть меня. – Только на сегодня. Или до тех пор, пока ты не привыкнешь спать один, – добавил я. – Вали куда хочешь, – наконец ответил Бэйб, но его голос был настолько холодным, что я почувствовал, как моё сердце замерзает. – Ты правда сможешь спать один? – спросил я. – Хм… Если я даже спать один не могу, то лучше умереть, – ответил он. – Не говори так, пожалуйста, – я невольно повысил голос, раздражённый его словами. Я ненавижу, когда он говорит так, будто ему всё равно. – Если не можешь спать, просто скажи. Я останусь с тобой, а завтра уйду. – Если ты всё равно собираешься уходить, то уходи прямо сейчас, – сказал он, но уже без прежней агрессии. Это был не тот Бэйб, который обычно вступал в споры. Сейчас он казался человеком, который уже начал ненавидеть меня. Всё произошло так быстро, что это было больно осознавать. Но я не винил его. – Не оставайся из жалости, – добавил он. – Я не из жалости, Бэйб. Я беспокоюсь о тебе, – ответил я. – Мне не нужна твоя забота, – резко произнёс он. – Это больше не твой дом. Собери вещи и уходи. Чувства, которые я испытывал, напоминали те, что были, когда я жил у Пи Алана. На этот раз боль была не такой сильной, но всё же ощутимой. Я смотрел на спину Бэйба с мучительным ощущением пустоты. Это было странно – он находился всего в шаге от меня, мы всё ещё лежали на одной кровати, но я скучал по нему. Хотел обнять его, почувствовать тепло его тела, прижать его спину к своей груди. Хотел поцеловать нежную кожу на его затылке. Хотел вернуть всё, как было раньше. Но в моей голове звучал голос, неумолимо кричащий, что я больше не имею на это права. – Прости меня, – тихо произнёс я, едва слышно, словно огромный камень застрял в моём горле, причиняя невыносимую боль. Каждый раз, когда я пытался проглотить его, боль становилась настолько сильной, что хотелось разрыдаться. – Прости, что испортил твой день рождения, Бэйб. Среди всех горьких воспоминаний этот случай, пожалуй, занимает одно из первых мест в списке того, за что мне стыдно перед ним. Бэйб молчал, но я знал, что он слушал. – Возможно, после этого ты будешь чувствовать себя плохо в свой день рождения ещё несколько лет. Мне очень жаль. Я не хотел, чтобы всё так вышло. Знаю, это звучит ужасно, но, может быть, ты сможешь забыть об этом. – Даже мне самому противно слышать свои слова. Если бы я был на твоём месте, я бы, наверное, ударил себя. Но ты был достаточно добр, чтобы просто лежать молча, позволяя мне продолжать свой монолог. – Если получится, забудь это как можно скорее. Пусть каждый твой день рождения будет счастливым. Не позволяй мне превратить его в плохой день. Мне хотелось увидеть его лицо, но я понимал, что сейчас это было бы слишком. Даже то, что я, такой грязный и ничтожный, нахожусь на его кровати, уже казалось мне дерзостью. – Я не знаю, насколько близко я смогу быть к тебе после этого. Если я буду вызывать у тебя дискомфорт, просто скажи. Если ты не хочешь видеть меня в команде, скажи, и я уйду. Если ты не хочешь видеть меня на трассе, я больше не буду участвовать в гонках. Я верну тебе машину. Всё, что принадлежит тебе, останется у тебя. Я никогда раньше не знал, что могу так долго говорить сам с собой. В моей голове роились тысячи слов, десятки тем, которые я хотел бы обсудить с Бэйбом, прежде чем уйти. Но я понимал, что он вряд ли захочет слушать меня так долго, поэтому решил ограничиться самым важным. – Но можно я оставлю себе перчатки? – мой голос дрожал. Я глубоко вдохнул, чтобы сдержать слезы. Одного того, что я сейчас сижу здесь, достаточно, чтобы раздражать его. – Возможно, я больше никогда их не использую, но хочу оставить их у себя. С тобой они будут бесполезны – ты не сможешь их надеть, да и вряд ли захочешь. Лучше пусть они останутся у меня, чем будут мозолить тебе глаза. Я не надеялся на ответ от Бэйба. Если бы он заговорил со мной, мне было бы еще труднее уйти. Даже сейчас, когда он холоден ко мне, я все равно хочу обнять его. Если бы он сказал хоть слово, я бы, наверное, приполз к нему, как щенок. – Спасибо тебе за все, Бэйб. За то время, что мы провели вместе. Я был так счастлив. Даже несмотря на то, что мы постоянно ссорились, я никогда не скучал. И... Слезы уже подступили к глазам. – После этого я точно буду сильно скучать по тебе, Бэйб. Возможно, буду иногда звонить или писать. Если не захочешь общаться, просто игнорируй меня, можешь даже заблокировать, чтобы я не доставлял тебе неудобств. Но когда я сильно скучаю, я часто делаю глупости. Пожалуйста, пойми меня, Бэйб. Я провел тыльной стороной руки по щекам, чтобы стереть слезы, но это оказалось ошибкой. Чем больше я пытался их вытереть, тем сильнее они текли, словно кто-то вылил целый кувшин воды в маленькую чашку. – Я ухожу. Береги себя, Бэйб. Ешь вовремя, если не хочешь готовить, закажи что-нибудь хорошее. После еды не забудь принять лекарства и обработать раны. Не пропускай встречи с психотерапевтом, это важно. Не оставайся один, это тяжело. Бэйб слегка пошевелился. Я подумал, что он повернется ко мне, но это было лишь мое наивное ожидание. Он просто натянул одеяло повыше, чтобы укрыться с головой. Наверное, я его действительно сильно раздражаю. – Я... Я хотел сказать ему еще что-нибудь, но этого и так уже было достаточно. – Я знаю, что ты сильно злишься на меня, Бэйб. Может, ты даже ненавидишь меня. Но это нормально. Ты можешь ненавидеть меня, я заслужил это. Это было слишком мучительно. Я представлял себе, как буду жить без Бэйба, и плакал, как ребенок. Но тот страх, который я испытывал тогда, не сравнится с тем, что я чувствую сейчас. Я не вижу, как могу справиться с этим чувством. Я уверен, что никогда не смогу его забыть, сколько бы ни пытался. Каждый раз, закрывая глаза, я буду видеть его. Каждый вдох будет приносить его запах. Его голос будет звучать в моем сознании, словно шепот ветра. Я буду представлять, как он говорит, что любит меня, и я буду отвечать ему без сомнений. – Я люблю тебя, Бэйб. Я с трудом сглотнул комок в горле. – Я желаю тебе счастья каждый день. Пусть ты будешь счастливее, чем был со мной. Если ты думал, что я тебя не любил или что для меня что-то другое было важнее, это не так. Ничто в моей жизни не было важнее тебя. Я не прошу тебя понять все, что я делал. Просто помни, что не было ни одного дня, когда бы я не любил тебя. Теперь это действительно конец. Мое время истекло. – Я соберу свои вещи этой ночью, чтобы утром ты не увидел меня. Я поднялся с кровати, решив, что нужно скорее упаковаться, чтобы не нарушать его покой. Но, бросив взгляд на него, свернувшегося под одеялом, меня охватило чувство вины. Я почувствовал себя эгоистом. Последний раз, прошу. Я обошел кровать и остановился с той стороны, где лежал Бэйб. Опустился на колени рядом с ним и протянул руку, чтобы коснуться его лица. Бэйб слегка вздрогнул, вероятно, от неожиданного прикосновения, но ничего не сказал – просто лежал молча, как всегда. Я воспринял это как молчаливое разрешение. Моя ладонь мягко легла на его щеку. Медленно, осторожно, я начал приближаться к нему, дюйм за дюймом, пока наши лица не оказались совсем рядом. Робко, но неизбежно, мы соприкоснулись. Хоть и через одеяло, я был уверен, что это его губы — они слегка шевельнулись, когда я коснулся их своими. Я задержался в этом прикосновении на несколько секунд, не больше пяти, прежде чем отстраниться, ощущая, как сердце сжимается от боли. Я не хочу, чтобы этот поцелуй был последним. – С днем рождения, Бэйб.