Малыш гонок 2.

Глава 23

POV Алан

После выхода из палаты пациента младшие разошлись по домам. Убедившись, что с Джеффом всё в порядке, все немного успокоились. Особенно, когда увидели, что он сел, бодро заговорил (а потом даже выгнал всех, чтобы обсудить что-то важное с братом). Тревога заметно утихла. Несмотря на его хрупкий вид, Джефф оказался куда выносливее, чем мы думали. Я действительно рад, что с Джеффом всё хорошо. Сильный страх, который сковывал меня несколько часов, наконец-то отпустил. Просто увидеть его открытые глаза, как он садится, смотрит на меня и разговаривает, словно ничего не случилось, – это уже великое благословение. Потому что для меня нет ничего важнее этого. Всё, что у меня есть, всё, что я создал и чем владею, я уверен, что даже если это будет разрушено или утеряно, я смогу всё восстановить или заменить без особого труда. Но Джефф – нечто совершенно другое. Он единственное сокровище, которое, даже если я потрачу всю оставшуюся жизнь или всё, что у меня есть, я никогда не смогу заменить. Именно поэтому осознание этого стало для меня настоящим ударом. Осознание того, что я слишком слаб, чтобы сохранить самое важное. Сколько бы раз ни возникали проблемы, если бы не Чарли, Джеффу приходилось бы справляться с ними самому. А я мог только стоять в стороне, аплодировать его успехам и благодарить за то, что он достаточно силён, чтобы всё уладить. Потому что, если бы всё зависело от такого бесполезного человека, как я, всё давно бы пошло наперекосяк. Я медленно шел по коридору на первом этаже. На улице уже стемнело. Пациенты и их родственники разошлись по своим кроватям и палатам. Почти никого не было видно, кроме медсестёр, которые всё так же быстро сновали туда-сюда, как и весь день. Я посмотрел в окно на сад. Если бы это было днём, можно было бы видеть зелёные декоративные растения, белые цветы маргариток и жёлтые цветы гибискуса. Сейчас всё выглядело немного уныло, но я уверен, что на солнце они выглядят яркими и живыми. В такое время люди, вероятно, выходят сюда, чтобы отдохнуть. Жаль, что никто не хочет любоваться ими, когда они не так ярко сияют. Хотя, если подумать, возможно, цветы даже рады, что на них не смотрят, когда они не в лучшем виде. Как и тот, кто сидел там. На длинной скамейке в центре сада сидел молодой человек с опущенной головой. Его фигуру освещал мягкий оранжевый свет низкого фонаря. С этой точки он выглядел, как цветок, который готовится ко сну. Только причина, по которой этот крупный мужчина выглядел таким подавленным, была вовсе не в заходе солнца, верно? Я сел рядом с Бэйбом молча. Цветок, опустивший голову, даже не взглянул на меня, но я был уверен, что он точно знает, кто подошел к нему в этот момент. Мы сидели рядом, без разговоров, слушая шум машин с дороги за окном, крики птиц на большом дереве у забора больницы и собственные мысли, которые кричали внутри так тихо, как только могли. – Ты не закуришь? Прошло около десяти минут, прежде чем я нарушил молчание. Я заметил, как в его руке зажата сигарета – совершенно новая, без следов огня. Он просто держал её между пальцами, словно боялся, что они заскучают. – Нет зажигалки, – спокойно ответил Бэйб, прислоняясь к холодной металлической спинке скамейки, пропитанной росой. – У меня есть. – Не надо. Даже в такие моменты Бэйб умудрялся выводить меня из себя. Это был его особый талант – быть грустным, но при этом доводить людей до злости. Таких, как он, немного. – Думал, ты закуришь назло Чарли. – Какой смысл? Он ведь даже не увидит, – протянул Бэйб, устремив взгляд куда-то вдаль. Мне казалось, что он смотрит не только на деревья и узкую дорогу больницы, но, возможно, на свой дом, новый дом Чарли, гоночную трассу или будущее, которое он хотел бы увидеть, но в глубине души знал, что оно может так и не наступить. – Он даже не подумал выйти за мной. – Не говори, что ты вышел с надеждой, что он пойдёт за тобой? – Немного. Я рассмеялся от его честности. В такие моменты я не знал, как описать Бэйба. Иногда он казался упрямым, говорил то, что шло вразрез с его чувствами, а порой был наивно честным, как ребёнок. Всё зависело от ситуации. Впрочем, разве обычные люди не такие же? В один день мы честны, в другой – лжём, иногда добры, а иногда жестоки, смеёмся над проблемами или плачем из-за пустяков. Характер помогает предсказать реакцию, но обстоятельства порой играют решающую роль. Сегодняшний день явно не был добр ни ко мне, ни к Бэйбу. – Он говорил со мной так резко, когда в обычной ситуации уже давно бы побежал за мной, – Бэйб нахмурился, поджав губы, словно хотел закатить истерику, но сдержался, понимая, что я – не Чарли, который мог бы справиться с ним в таком состоянии. – Ты не думаешь, что он слишком жесток? – Чарли так с тобой разговаривал, а ты всё ещё надеешься, что он придёт извиняться? – Он всегда извинялся, – ребёнок раздражённо выдохнул, но через мгновение, словно осознав, что кричит в пустоту, голос Бэйба стал тише: – Я имею в виду, до того как мы разошлись. – Но сейчас вы не вместе. Разве не пора смириться? – Знаю, но всё равно это меня беспокоит. И я злюсь на него. – Понимаю, – протянул я, устремив взгляд вперёд, потому что вдруг почувствовал, что смотреть на Бэйба стало как-то невыносимо сложно. – Когда Крис попросил Джеффа участвовать в испытании лекарства, я чувствовал то же самое. – Не хочу, чтобы ты думал, будто я ненавижу Джеффа. Я тоже переживаю за него, хочу, чтобы нашёлся способ ему помочь. Но это... – Я понимаю, – сказал я, положив руку на колено младшего. Этим жестом я хотел показать, что ему не нужно ничего объяснять – я понимаю его чувства, возможно, даже лучше, чем он сам. – Я понимаю тебя... Всё в порядке. – Это... Чарли, – тяжесть словно давила на плечи Бэйба. Казалось, он погружается в бездонную тёмную яму, из которой тщетно пытается выбраться, но силы уже на исходе. Я хотел бы быть для него верёвкой, спасательным жилетом или хотя бы опорой, за которую можно ухватиться. Но, чёрт возьми, я и сам едва справляюсь. – Это не просто кто-то. Это Чарли. Я всегда считал, что это нечто грандиозное, но даже не подозревал, насколько далёк был от понимания. Когда у меня появилась возможность приблизиться, совсем близко, мои ноги задрожали. Как бы я ни старался поднять голову и увидеть вершину, она оставалась недосягаемой. – Даже если мы расстанемся, даже если я буду его ненавидеть, или он будет ненавидеть меня, забудет меня, полюбит кого-то другого – Чарли всё равно останется Чарли. Это никогда не изменится. До того дня, когда я умру, до того дня, когда умрёт Чарли, пока никого из нас не останется на этом свете – это останется неизменным. Вот что значит существование Чарли... в мире Бэйба. – То есть ты никогда его не забудешь? Глупый вопрос, я знаю. Но кто из нас никогда не задавал вопросов, на которые уже знает ответ? – Слишком поздно. Это был довольно умный ответ. Не нужно никаких лишних объяснений. Одного "слишком поздно" достаточно, чтобы всё понять. Я не могу перестать задаваться вопросом, будет ли у такого человека, как я, когда-нибудь шанс испытать такую любовь. Я очень люблю Джеффа, это правда, в которой я всегда был уверен. Но в чем я не уверен, так это в том, смогу ли я когда-нибудь отдать всё, чтобы защитить его. Дело не в том, что я не готов жертвовать. Я готов отдать всё ради него. Но что это "всё"? Чтобы человек мог пожертвовать чем-то ради другого, у него должно быть что-то, не так ли? А что есть у меня? Единственное, в чем я уверен, что могу пожертвовать ради Джеффа, – это моя жизнь, даже если она самое ценное, что у меня есть. Но если Джеффу это не нужно, то какой в этом смысл? Чарли пожертвовал собой, чтобы Джефф мог выжить. Но если бы это был я, даже моя смерть не имела бы значения для кого-либо. Подумайте об этом: даже моя жизнь, то, что я считаю самым ценным, в текущей ситуации не имеет достаточной ценности, чтобы помочь тому, кого я люблю. Любовь, как у Бэйба и Чарли, такая любовь, вероятно, для меня недостижима. Даже несмотря на все их проблемы, в моих глазах они как стальной маятник, а мы с Джеффом – всего лишь дешевые стеклянные стаканы. – Я так завидую тебе и Чарли, – сказал я, не осознавая, что проговорился. Удивленное выражение лица Бэйба заставило меня понять это, но было уже поздно что-либо исправлять. – Завидуешь чему? – спросил Бэйб, словно совсем не понимал, чему в его отношениях можно завидовать. И это заставило меня завидовать ему ещё больше. – Ежедневным ссорам? Это завидно? – Я не завидую вашим ссорам, просто думаю, что это здорово, что ты и Чарли стоите на одном уровне. – Что ты имеешь в виду? – Вы с Чарли похожи, Бэйб. Я не о характерах, но вы оба особенные, – это не вина Бэйба, что он родился особенным, но мне всё равно было больно говорить об этом, потому что это напоминало мне, насколько обычен я. – Вы прошли через похожие вещи, вы находитесь на одном уровне. Даже если сейчас у тебя больше нет сил, по крайней мере, когда у одного из вас проблемы, другой может помочь. Бэйб ничего не ответил. Казалось, он обдумывает мои слова. Я думаю, он всё понял, потому что его взгляд, полный смущения, был направлен на меня. Я не хотел заставлять его чувствовать себя так, поверьте. Но я тоже человек. В некоторые дни или моменты я просто хочу быть просто Аланом, а не чьим-то старшим. – Честно говоря, раньше я думал, что у меня всё неплохо. Я занимался тем, что люблю, у меня была работа, деньги, я мог помогать и заботиться о младших без особых трудностей. Когда в моей жизни появился Джефф, я подумал, что моя жизнь стала совершенно идеальной: хорошая семья, да ещё и потрясающий парень. Чего ещё можно желать? Я действительно так думал. – Я горько усмехнулся, отдавая дань своей жалкости. Может быть, немного стыдно вести себя как неудачник перед младшим, но для меня нет ничего более унизительного, чем быть бесполезным парнем. – Но со временем, чем больше я видел, насколько Джефф особенный, тем больше чувствовал себя ничтожным. Я старался понять его, даже когда ничего не понимал. Я знаю, что быть особенным не всегда так уж хорошо, но иногда я не могу избавиться от мысли: действительно ли это настолько плохо? Разве это хуже, чем быть никем, как я? – Я понимаю, что это может быть сложно для тебя, но поверь мне: быть обычным человеком – это лучшее, что может быть. – Вы все говорите одно и то же: ты, Чарли, Джефф, – ответил я, пока в голове прокручивались образы и голоса всех этих особенных людей, которые постоянно внушали мне, как прекрасно быть обычным. – Но знаешь, что я чувствую, когда слышу такие слова? Я тяжело вздохнул. Это, наверное, самый неловкий разговор, который мне приходилось вести, потому что впервые я чувствую, что мы с Бэйбом находимся по разные стороны. Он никогда не сможет полностью понять мои чувства, так же как и я не смогу понять его так, как он этого хочет. – Я чувствую себя бедняком, который живёт от зарплаты до зарплаты, просто пытаясь прожить очередной день. А ты – богатый человек, у которого есть всё, что он хочет. Я мечтаю иметь то, что есть у тебя, быть таким, как ты, а ты только и говоришь, что твоя жизнь не такая уж и хорошая, как я думаю. Ты говоришь, что быть бедным лучше. Мне не нравился взгляд Бэйба в этот момент. Он смотрел на меня с чувством вины, и мне не нравилось, что я сидел здесь, высказывая всё это, как какой-то болтун, зная, что мои слова заставят его чувствовать себя хуже. Я действительно ужасный человек. – Я знаю, что богатые тоже переживают. Богатые не всегда счастливы. Возможно, им приходится ломать голову над тем, куда вложить деньги, чтобы не прогореть. Но я… я даже не имею права думать о том, что буду есть в следующий раз. Все страдают. Да, никто не живёт без страданий. Но тяжесть этих страданий действительно не одинакова. Внезапно окружающий шум, который раньше был фоновой музыкой, стих. Я больше ничего не слышал, кроме собственной боли. – Иногда я думаю, что тоже хочу страдать, как ты. Если бы можно было обмениваться страданием, я бы сейчас обменялся с кем-нибудь из вас. Я хочу страдать, потому что пытаюсь помочь тем, кого люблю, а не страдать, просто стоя и наблюдая вот так. Бэйб не сказал ни слова. Он просто смотрел на меня, не отводя взгляда, а потом медленно приблизился и обнял меня. Это было совсем не похоже на те объятия, которые я обычно получал от него. Это было не приветственное объятие, не объятие из желания пофлиртовать или пошутить, чтобы я разозлился. Давно я не чувствовал, что Бэйб обнимает меня просто потому, что хочет это сделать. Казалось, он пытался помочь мне нести груз, который я так долго тащил в одиночку. Помогал, хотя сам не понимал, зачем я продолжаю носить эту бессмысленную тяжесть. Но поскольку я никак не мог его отпустить, ему пришлось помочь мне, как бы он ни хотел избежать этого. – Прости меня, – тихо произнес Бэйб. Он извинялся, хотя ничего плохого не сделал. На самом деле виноват был я – я ничего не мог сделать и вымещал свои обиды на нем. – Это не твоя вина. – И не твоя тоже. Я хотел бы поверить его словам, но в тот момент не мог позволить себе это сделать.

****

POV Чарли

После долгого разговора с Джеффом я не был уверен, что чувствую. С одной стороны, мне стало легче, а с другой – на душе было тяжело. Это было непростое решение как для Джеффа, так и для меня. Но что мы могли сделать? Наша жизнь изначально не была предназначена для легкого пути. Это, наверное, первое, с чем нам нужно смириться. Джеффу нужно еще минимум три-четыре дня на восстановление. Я хотел остаться с ним на ночь, но этот парень настоял, что забота о нем – дело его Пи Алана. После разговора Джефф попросил меня позвонить Алану, и как только тот пришел, он тут же отправил меня домой. Трудно поверить, что братские узы могут быть такими хрупкими, ха-ха. Я направился к парковке, отвечая на сообщения Пи Криса. Он, Лю и П'Тач хотели навестить Джеффа, когда тот был в реанимации, но я их остановил – людей здесь и так было слишком много. Когда Джефф пришел в себя, он сказал мне: «Передай всем в лаборатории, чтобы не приходили сюда толпой, я еще не умер». Сейчас доктор Крис написал мне длинное сообщение, утверждая, что уровень наших с братом социальных навыков крайне низок, хотя мы просто старались избежать лишней суеты. Замедлив шаги, я подошел к месту, где припарковал автомобиль. Я помнил, что моя машина стояла рядом с машиной Бэйба. Ожидая, что его автомобиль уже исчез, я увидел совсем другое. Картина передо мной ясно дала понять: Бог никогда не делает все так просто, как мы надеемся. Я остановился рядом с его машиной, у двери водителя, и посмотрел на знаменитого гонщика, который лежал под ночной росой, открыв крышу своего роскошного автомобиля. Он должен был уехать домой сразу после того, как я наговорил ему тех ужасных слов. Я думал, что Бэйб будет настолько зол, что уедет, но он остался, словно ждал меня. – Бэйб, – тихо позвал я его, но тот, кто спал, никак не отреагировал. Казалось, он не просто задремал, а уснул крепким сном. – Бэйб, – повторил я, на этот раз слегка потряс его за плечо. К счастью, легкого толчка оказалось достаточно – он вздрогнул и тут же проснулся. В противном случае нам, вероятно, пришлось бы снова идти к врачу. – Почему ты спишь здесь? – спросил я. Бэйб посмотрел на меня растерянным взглядом, его глаза напоминали сонного котёнка. На мгновение он, казалось, забыл, что мы недавно поссорились. Он сделал движение, словно собирался приласкаться ко мне, как обычно делал после пробуждения, но тут же вспомнил, что такие действия для него давно под запретом. – Почему ты не пошёл нормально спать? – Потому что я хотел спать, – ответил он твёрдо, отворачивая взгляд, будто немного стесняясь того, что чуть не повёл себя, как раньше, когда мы были вместе. Я задумался, не снился ли ему сон обо мне, но решил, что сейчас не время задавать такие вопросы. Пусть его сновидения останутся его личным пространством. – Что, по-твоему, я должен был вести машину, когда засыпаю на ходу? – Ну, в таком случае, это правильно, – согласился я. – Я уже подумал, что ты ждёшь меня. – Жду? Чтобы ты снова наорал на меня? – Я ведь на тебя не кричал. – Ах, так я, значит, всё неправильно понял? – его голос и выражение лица были настолько саркастичны, так что я не смог удержаться от смеха. Я знал, что ему совсем не смешно, но когда он ведёт себя так, это кажется мне ужасно милым, и я каждый раз не могу не улыбнуться. – Ну, тогда извини. Это я, наверное, всё неправильно понял. Мне значит показалось, будто ты отчитывал меня перед всеми. Если бы знал, что ты не ругался, то не сидел бы тут, чувствуя себя таким униженным и так паршиво. Ах... Нет, это не время находить его милым. – Бэйб... Прости меня, – я попытался встретиться с ним взглядом, но он упрямо отворачивался. – Тогда я был очень напряжён из-за Джеффа, поэтому не подумал. Я не должен был говорить такое при всех. Прости меня. Внезапно всё снова будто вернулось на свои места. Хотя мы расстались уже давно, оба так и не привыкли к новому статусу. Каждый из нас постоянно напоминает себе, что больше нельзя вести себя так, как раньше. Но сейчас я снова стою на том же месте, прошу у него прощения, смотрю на его знакомое красивое лицо и жду, пока он меня простит. Хотя я прекрасно понимаю, что финал уже никогда не будет таким, как прежде. Даже если Бэйб простит меня, мы всё равно больше не будем ехать в одной машине, возвращаться в один дом и спать в одной кровати, как раньше. – В следующий раз я буду осторожнее, – я наклонился, опираясь руками на дверцу машины, и, собравшись с духом, протянул руку, чтобы взять его за ладонь. Я был немного удивлён, что Бэйб не отдёрнул её. Он спокойно сидел, позволяя мне держать его за руку, но всё равно не смотрел мне в глаза. – Или, может, теперь ты хочешь меня отругать? Я могу позвать всех, чтобы ты это сделал. – Ты что, с ума сошёл, Чарли? – пробормотал Бэйб. – Зачем это? – Ну, чтобы мы были квиты. Я сказал что-то перед другими, ты можешь ответить тем же. Так я пойму, каково это. – А если сам не испытаешь, то и не поймёшь, да? – Понимаю, но боюсь, что простого извинения может быть недостаточно, – я провёл большим пальцем по его руке, чуть не подняв её, чтобы поцеловать, но вовремя остановился. – Я сказал это при всех, а извиняюсь только наедине. Разве это честно? Бэйб на мгновение замолчал, потом тяжело вздохнул. – Забудь. – Что? – Забудь об этом, – ответил он твёрдым голосом и, наконец, повернулся ко мне, чтобы встретиться взглядом. – Я уже много раз ругал тебя при всех. Я рассмеялся. Признаюсь, сначала я об этом даже не подумал. Но когда Бэйб упомянул это, я вспомнил, что он действительно неоднократно устраивал мне сцены при других, особенно в начале наших отношений. Если бы подсчитать всё это и вычесть из моих ошибок, то, наверное, даже через две жизни я бы не исчерпал свой – кредит на необязательные извинения. – Хорошо, что ты это помнишь. – Я признаю это, но смеяться тебе никто не разрешал. – У тебя нет права мне это запрещать. – Эй! Опять говоришь такое! – Я серьёзно, Бэйб, – я понизил голос и посмотрел ему в глаза. – Я извиняюсь за то, что сорвался на тебя и сказал грубости при других. Но то, что я тогда сказал, я действительно так думаю. И дело не в том, что мы расстались. Даже если бы мы были вместе, ты всё равно не имел бы права говорить мне, что я должен делать. – Я не говорил, что ты должен что-то делать. Я говорил, что ты не должен делать. – Бэйб. – Это правда. – Ты не можешь мне ничего запрещать. – Чарли, я знаю, что ты не любишь такие разговоры. Но сейчас я говорю с тобой не разумом, а чувствами, – впервые Бэйб ответил с такой же энергией, что и я. Он был серьёзен и твёрд в своих словах. Он смотрел мне в глаза, словно заглядывая в самую глубину моей души, выражая свои чувства так ясно и глубоко, что я уже не мог их отрицать. – Можешь считать, что я командую, но я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как ты рискуешь своим телом и жизнью. Пожалуйста, пойми меня, Чарли. Я всегда понимал его. Даже сейчас я прекрасно понимаю. – Насколько сильным мне нужно быть, чтобы ничего не чувствовать, когда ты делаешь такие безумные вещи... Насколько зрелым ты хочешь, чтобы я был? – Бэйб, я знаю, что ты переживаешь, но... – Переживаю? – Эмоции Бэйба, казалось, снова готовы были вырваться наружу. Его брови нахмурились, хотя мы всё ещё держались за руки. – Это не переживания, Чарли, это страх. Ты понимаешь, что такое страх? Ты лучше всех знаешь, чего я боюсь больше всего в жизни. Но ты всё равно это делаешь. Почему ты такой? Тебе совсем наплевать на мои чувства? Вспоминая все свои прошлые поступки, неудивительно, что Бэйб задаёт такие вопросы. Я совершал вещи, которые трудно простить, но Бэйб прощал меня снова и снова, как будто у меня был безлимитный запас прощений, как у Санты мешок с подарками, который никогда не наполняется до конца. Я знал, что он будет расстроен, но всё равно продолжал. Я пил его слёзы вместо воды из фильтра, питался его болью и страданиями все три года, что мы были вместе. С какой стороны ни посмотри, очевидно, что мне было плевать на его чувства. Я бы хотел, чтобы это было правдой хотя бы отчасти. Если бы я мог выбрать, я бы уменьшил свои чувства к нему. Или, если это возможно, полностью избавился бы от них. Так всё стало бы проще. Я бы защищал его, как телохранитель, который выполняет свою работу, а не как преданный пёс. Даже если бы я ошибся, это не было бы так больно. Я бы не жил в постоянном страхе потерять его, как это происходит сейчас. – Что означает это молчание? – резко спросил Бэйб. Я понимал его раздражение. Разговаривать с пустоголовым человеком – не самое приятное занятие. – Это значит, что ты всё равно меня не послушаешь? Ответ был "да", но я не знал, как сказать это так, чтобы он не разозлился. – Иногда я вообще тебя не понимаю, Чарли, – вдруг его голос стал тише. Казалось, он устал пытаться понять закрытую книгу, которой я для него был. – Я чувствую, что ты очень меня любишь. Но иногда мне кажется, что ты не любишь меня вообще. Хороший партнёр никогда не заставит любимого человека задаваться такими вопросами. – Так как на самом деле? Это был самый ясный и честный ответ на вопрос, почему нам следует расстаться. – Думаю, ты и так знаешь, Бэйб. – Перестань так отвечать, Чарли, – Бэйб выдернул руку, не дав мне больше дотронуться до него. – Перестань думать, что я должен всё знать и понимать. Я не понимаю. Я не такой умный, как ты. – Дело не в умности. – Тогда, наверное, ты просто никогда не хотел, чтобы я действительно понял. Я не мог сразу отрицать, потому что даже сам не был уверен в ответе. По здравому смыслу, любой хотел бы быть понятым, не так ли? Никто не любит, когда его неправильно понимают. Никто не хочет снова и снова объяснять одно и то же, чтобы в конце концов понять, что это бесполезно. Но в моем случае с Бэйбом я не уверен, чего именно хочу. Возможно, Бэйб прав: глубоко внутри я не хочу, чтобы он понял меня. Я просто хочу, чтобы он верил мне безоговорочно. Не хочу, чтобы это было правдой. Пусть это будет неправдой. – Прости, но я не могу сделать то, что ты просишь, Бэйб, – я пытался смотреть на него с мольбой о понимании, будто час назад не говорил ему злые вещи без всякого уважения. – Но я думаю, если мы не извлечем навык прямо сейчас, состояние Джеффа ухудшится. Это точно повлияет на его жизнь. Сегодня это уже началось, и ты же видел, Бэйб? То, что у Джеффа не нет серьезных травм, – это уже большая удача – Если способности не могут остаться с Джеффом, ты думаешь, они могутостаться у тебя? – Только до тех пор, пока я не найду способ уничтожить их. – А если не найдешь? – Я найду. – В этом мире нет ничего на сто процентов, – сказал Бэйб с таким тоном, будто он мафиози, пытающийся запугать врага. – Ты сам это говорил. Особенно в таких вопросах никто не может гарантировать успех. – Я могу гарантировать. – Не будь таким упрямым, Чарли. – Я с этим с самого начала. Я знаю, что делаю. – Тогда скажи мне, нет ли даже 0,000001% вероятности, что ты ошибаешься? Это была ситуация, которую я не мог предвидеть. Вдруг мне показалось, что человек передо мной, спорящий со мной, вовсе не Бэйб. – И представь убедительное доказательство, почему ты не можешь ошибаться. Потому что твоим словам не хватает авторитета. Мне казалось, что я разговариваю с самим собой. – Почему ты молчишь? Вот он я, говорю с тобой на твоем языке. Мы действительно странная пара. Иногда кажется, что мы любим друг друга очень сильно. Иногда – что не любим вовсе. Иногда мы говорим на одном языке. Иногда – будто из разных вселенных. Иногда я понимаю, почему люблю его. Иногда – совсем не понимаю. В моем понимании, уровень любви и понимания должен быть спектром. Но наша любовь с Бэйбом – это два полюса. Либо белое, либо черное. Либо низкое, либо высокое. Либо левое, либо правое. Либо небо, либо пропасть. Возможно, поэтому мы никак не можем встретиться посередине. – Я просто знаю, что смогу, – ответил я спокойно. Пока Бэйб пытался говорить на моем языке, я отвечал на языке, который был хуже обычного языка Бэйба в сотни раз. – Может, не сегодня и не завтра, но это точно получится. Потому что я не остановлюсь, пока не добьюсь этого. – А что с тобой будет до этого дня? – продолжил спрашивать Бэйб, не отступая. Между мной и ним сейчас, если это не дебаты, то точно допрос. – Если это не сегодня, а через два года, три года, четыре года, сможешь ли ты тогда оставаться таким же упрямым? – Я знаю, что навык Джеффа имеет более сильный эффект, чем другие, но, Бэйб, не забывай, что до того, как это стало настолько серьёзным, прошло больше двадцати лет, столько же, сколько и лет Джеффу. В любом случае, я должен успеть завершить всё до этого. – А есть ли что-то, что подтверждает, что симптомы, которые проявляются у Джеффа, будут такими же, как у тебя? – Бэйб всё ещё, кажется, не собирался сдаваться. К тому же темнота и гнетущая тишина ночной больницы только способствовали продолжению этой логической войны. – У Джеффа только одна способность, а в тебе уже сколько? Насколько я знаю, их уже немало. А сколько я ещё не знаю? У Джеффа это заняло больше двадцати лет, чтобы проявиться, а у тебя это может случиться за двадцать дней. Откуда у тебя уверенность, что всё будет в порядке? Кажется, моё поражение уже близко… До этого, если мы спорили, победа всегда оказывалась на моей стороне. Не то чтобы Бэйб был лишён логики, у него тоже есть свои разумные доводы и аргументы, просто они обычно основываются на чувствах, что позволяло мне легко находить слабые места. Но на этот раз он использовал моё же оружие против меня быстро и изящно. Не успел я оглянуться, как гордый воин уже рухнул с коня. – Если Джефф останется таким, я не смогу сосредоточиться на работе, – в конце концов, это единственное оправдание, которое я могу использовать. Хотя назвать это оправданием, возможно, не совсем правильно. Это реальное беспокойство, которое действительно влияет на моё сознание и разум. Просто, возможно, оно недостаточно весомо, чтобы противостоять доводам Бэйба. – Я понимаю, о чём ты говоришь, Бэйб, но я не могу видеть, как брат остаётся в таком состоянии. Мне очень жаль. Бэйб усмехнулся. Кажется, ему действительно нечего больше сказать. Если это так, то для меня это облегчение. Потому что если бы Бэйб не сдался, мне оставалось бы только притворяться сумасшедшим. – Но ты можешь терпеть, как страдаю я, да? – Бэйб… – Что бы я ни говорил, ты всё равно не изменишь своего решения, верно? У меня уже был ответ в голове, но выражение гнева на лице Бэйба, его взгляд, направленный на меня сейчас, заставили меня подумать о чём-то безумном. – Может быть, я смогу изменить своё решение. – Серьёзно? – Бэйб прищурился, будто не мог поверить. – Ты не слушал, что я говорил, а теперь вдруг говоришь, что можешь изменить своё решение? – Бэйб, поцелуй меня. Бэйб застыл с открытым ртом, словно его окатили ледяной водой. Только веки моргали в замешательстве из-за моего неожиданного и необоснованного запроса. Я понимал, что мое поведение может показаться безумным, но что поделать? Сейчас я думал лишь о том, что не потеряю ничего, если рискну. Да и в глазах Бэйба я уже давно выгляжу чудаком, хуже уже не будет. – У тебя точно какие-то проблемы с мозгами, – это была первая фраза, которую произнес Бэйб, придя в себя. – Это так странно? Мы же сегодня уже целовались, – ответил я. – Ага, тогда и сейчас ситуация очень похожа, – съязвил он, глядя на меня, как на щенка, вымазавшегося в грязи и пытающегося прыгнуть на него. Зная, что Бэйб не особо жалует детей и домашних животных, я мог представить, как он сейчас смотрит. – Ты что, с ума сошел от стресса? – То есть нельзя? – наивно спросил я. – Я еще не ответил. – Значит, можно? – Ты бот, что ли? – Так можно? Я наклонил голову и облокотился на дверцу его машины, глядя с надеждой. Не знаю, кем я выглядел в его глазах, но в моем представлении я хотел быть милым щенком, перед обаянием которого даже человек, равнодушный к животным, не устоит. Возможно, момент был не совсем подходящий, но сейчас я пытался умилить своего бывшего. – Надеюсь, кто-нибудь тебя сфотографирует и выложит в соцсети, а завтра ты проснешься звездой трендов, – сказал он. – Да зачем ждать до завтра? – рассмеялся я. Кажется, Бэйб забыл, какой переполох он устроил днем, и за все эти часы даже не заглянул в соцсети. Он, наверное, не знал, что я уже стал – самым "красивым романтиком", а он – "любимым бывшим". – Но раз ты так сказал, значит, согласен? – Ты всегда так долго тянешь резину? Не дав своему "любимому бывшему" сказать больше ни слова, я наклонился к нему, сидящему на водительском сиденье, и прижался губами к его губам. С первых же секунд поцелуй оказался таким мягким, каким я себе представлял, но на деле он был даже в сто раз лучше. Одной рукой я обхватил его за щеку, а он поднял свою руку, чтобы обнять мою шею, наклоняя голову и углубляя поцелуй. Эта странная нежность, которой мы обменивались, была совершенно иной по сравнению с нашим дневным поцелуем. Этот был более спокойным, менее страстным и напористым, но в нем была та сладость, которая словно возвращала нас обоих в те времена, когда наши чувства еще не были полностью определены. Волнение, нерешительность и страх всё ещё витали в каждом вдохе. Это было головокружительно, далеко от ощущения покоя, но отрицать, что такие воспоминания невозможно создать заново, было невозможно. – Ммм… Если Бэйб начинает издавать тихие глухие звуки в горле, это означает, что он доволен. И как человек, который целовался с Бэйбом не меньше десяти тысяч раз, я могу подтвердить, что такие звуки не возникают просто так. В начале наших ночей вместе я никогда не слышал ничего подобного. Но со временем мои навыки улучшились настолько, что стали ему по душе, и я стал получать такие еле слышные, но завораживающие похвалы. Если говорить о статистике, то за последние два года наших отношений я добивался успеха в ста процентах случаев – ни одной осечки. – Ммм… – снова раздался звук из его горла, когда я оторвался от поцелуя. Судя по его взгляду, Бэйб хотел продолжения, и, если честно, я тоже. Но если мы будем слишком потакать своим желаниям, боюсь, все может зайти дальше, чем мы планировали. – Ну что? – А? – Ты передумал? Бэйб посмотрел на меня с полной надежды в глазах. – Нет. И я вынужден был его разочаровать. – Эй! – возмутился Бэйб. Его красивое лицо исказилось, он ткнул в меня пальцем, словно обвиняя. – Ты просто обманул меня, чтобы поцеловать! – Я не обманывал, честно. Я сказал, что "может быть", а не обещал, что точно передумаю. – Врёшь! Ты изначально не собирался менять своё мнение, просто хотел поцеловать меня! – Почему ты думаешь обо мне так плохо? – Потому что ты маленький демон! – Вот как... У меня не было шанса оправдаться. Осознав, что его обманули, Бэйб тут же завёл машину. Гул мотора слился с хлопком его ладони, от которого я отлетел и ударился о соседнюю машину (а именно о свою). После этого его роскошный спортивный автомобиль сорвался с места и исчез с парковки больницы без единого прощального слова, оставив меня в тёмной, угнетающей тишине. Я смотрел на исчезающие задние огни, невольно улыбаясь уголками губ. Надеюсь, это не слишком много для такого грешника, как я. Я знаю, что мне не позволено быть слишком счастливым с тех пор, как мы расстались с Бэйбом. Но, пожалуйста, Господь, с которым я не так уж близок, или какой-нибудь другой бог, управляющий моей крошечной жизнью, позвольте мне хотя бы немного. Всего несколько минут в день, чтобы увидеть его лицо, поспорить с ним и слегка улыбнуться уголками губ. Только это. Только чтобы прожить ещё один день. Больше я не буду жадничать.

*****

POV Кента

– Ну что? Глава семьи Чэнь поприветствовал меня, когда я открыл дверь и вошел в его кабинет. – Слышал, что у тебя есть что обсудить? – он произнес это с расслабленным тоном, откинувшись на спинку высокого кожаного кресла. Тони выглядел так, будто совершенно не насторожен в моем присутствии. Однако мне больше не позволено входить в этот кабинет, как раньше, когда вздумается. Не знаю, почему он считает, что такие смешанные сигналы заставят меня почувствовать большее доверие. – Что случилось, Кента? – Связались из министерства. Они сказали, что хотят приостановить план "The One". – Они объяснили, почему? Босс оставался спокоен, не проявляя удивления. Возможно, потому, что он ожидал подобного развития событий с самого начала. – Они сказали, что внутри началась более строгая проверка. Сейчас и СМИ, и проверяющие органы внимательно следят за всеми проектами, связанными с одаренными, намного больше, чем раньше. – Из-за моего сына? Я сделал паузу на мгновение, а затем честно ответил: – Да. Это, конечно, неудивительно, но довольно тревожно. В последнее время куда бы мы ни пошли, везде обсуждают Чарли. Этот парень похож на нового лидера культа, который захватывает умы обычных людей. Он берет то, что раньше игнорировалось, преподносит это в удобоваримой форме и общается так, что это привлекает внимание. Он стал чем-то вроде талисмана, ведет себя как айдол, но в более доступной манере. Похоже, у него за спиной сильная команда. Их методы просты, но невероятно эффективны. Популярность Чарли за считанные месяцы стремительно выросла. Поэтому неудивительно, что теперь каждое его слово находит отклик. Даже легкое движение с его стороны вызывает резонанс, а созданное им социальное влияние напрямую затрагивает нас. – Как насчет тех, кого мы отправили? Что они говорят? – Тони задал вопрос спокойно, все еще сохраняя самообладание, несмотря на тревожные новости, которые я принес. – Есть какие-то результаты? – Только то, что я передал вам в последний раз. Пока ничего нового. – И нет никаких признаков того, что это можно остановить? – Они говорят, что это сложно. – Хм... Чарли действительно упрямый, – Тони медленно кивнул, постукивая пальцами по столу из тикового дерева, словно глубоко размышляя. – Тогда давайте установим крайний срок. Если к этому моменту мягкие методы не сработают, придется прибегнуть к жестким мерам. – Но старшие сказали пока приостановить. – Эти ребята просто боятся, что их поймают. Но если мы добьемся успеха, они будут довольны, не так ли? Стоит только отправить им новости, и через пару часов они уже будут прыгать от радости. – Я просто боюсь, что это слишком рискованно. – Если не рисковать, что тогда можно получить? Босс бросил на меня взгляд, словно пытаясь преподать урок. Мне захотелось укусить себя за язык за то, что случайно сказал то, что не следовало. Хотя я прекрасно знал, что в этой комнате нет места для моих мнений. Но из-за изменений, происходящих в этом доме и во мне самом, я часто непростительно забываю о своих обязанностях. – Цели есть не только у нас, но и у других. А в реальном мире тот, кто доберётся первым, выбирает лучший кусок. Его уроки всегда были горькими и неприятными, но я никогда не мог их оспорить. Возможно, потому что я вырос на таких наставлениях. Для меня они стали и священным писанием, и сказкой на ночь, питая и формируя меня в того, кто хоть немного полезен ему. – Сейчас мы пытаемся убедить конкурентов сдаться добровольно. Но если они не согласятся, у нас не останется выбора, кроме как использовать их в качестве средства для продвижения вперёд. Ты понимаешь, о чём я? – Понимаю. – Тогда скажи мне: если конкурент так нам мешает, почему бы нам просто не устранить его? – Потому что в этом мире нет ничего бесполезного. – Превосходно, – Тони с гордостью улыбнулся, что я запомнил его уроки. – Прежде чем что-то выбросить, нужно убедиться, что оно полностью использовано. Возможности не ускользают из наших рук. Это мы сами выбрасываем их. Если бы он не занялся бизнесом, я думаю, он мог бы стать известным мотивационным спикером. Не только из-за его простых и понятных метафор, но и потому, что он видит то, что большинство упускает из виду. Хотя, по правде говоря, винить обычных людей в этом нельзя. Не у всех есть возможность бесконечно пробовать и ошибаться, как у него. – Если ты понял, о чём я говорю, ты знаешь, что делать дальше, верно? – Да, сэр, – ответил я уверенно. – Не беспокойтесь, я обо всём позабочусь. – Прекрасно. – Тогда я пойду. – Хорошо, иди. – Он кивнул, разрешая мне уйти, но всё же добавил напоследок, как обычно: – Куда бы ты ни пошёл, бери с собой ребят. Или хотя бы Виннера. Ходить одному опасно. Но в последнее время его прощальные слова всегда казались мне с двойным смыслом. Я уверен, что не придумываю это. Однако его "опасно" не кажется мне угрозой извне. – Да, сэр. – И… возвращайся домой хоть иногда. Сколько я себя помню, он никогда не приказывал мне оставаться дома. Это был я – тот, кто самонадеянно считал это место своим домом и верил, что его главная обязанность – защищать своего благодетеля ценой собственной жизни. До сегодняшнего дня… Когда у меня появился другой дом, и он, кажется, впервые понял, что бывают дни, когда меня может не быть рядом. – Да. Я ответил коротко, прежде чем выйти из его кабинета, покинуть дом, к которому он просил меня иногда возвращаться, и направиться туда, где я уже давно находил покой и уют. Маленькая квартира, не больше ванной комнаты Тони, но для меня она казалась огромным особняком… ------- – Я вернулся. Эту фразу я произносил каждый раз, как открывал дверь своей квартиры. В обеих руках – тяжелые пакеты из супермаркета, а рот никогда не забывал выполнить свою часть ритуала. Раньше я не понимал смысла этих слов. Ведь раньше мне некуда было возвращаться. Я жил, ел и работал в одном особняке, где никто не ждал моего прихода и не задавал вопросов о моем уходе. Но с тех пор, как я решил покинуть этот дом и поселиться здесь, я начал понимать, зачем люди говорят: «Я вернулся». – На кухне! Этот голос всегда звучал тепло, даже если всего одно короткое слово. В нем была заметна лёгкая суета, которая невольно вызывала у меня улыбку. Но эта улыбка быстро исчезла, когда я увидел пару кожаных туфель у входа. Их размер и форма были мне незнакомы. Они явно не принадлежали хозяину квартиры. В голове тут же закрутились вопросы. Быстро сняв обувь, я поспешил на кухню за ответами. – Эй! Кента, пошел в супермаркет и даже не предупредил. Мог бы хотя бы пиво захватить. Загадка разрешилась мгновенно. Владелец тех самых туфель стоял на кухне, лениво жуя сушеный кальмар. Хозяин квартиры, в фартуке с забавным рисунком баклажана, нахмурился, изучая упаковку лапши быстрого приготовления перед плитой, не удостоив меня даже взгляда. – Что ты здесь делаешь? – спросил я, ставя пакеты на стол. – Пришел за едой, – ответил Бэйб, совсем не стесняясь, и начал рыться в пакетах, словно был у себя дома. – Что купил? – Ким, – я проигнорировал Бэйба и обратился к Киму, который все еще изучал упаковку лапши, словно пытался разгадать карту сокровищ. – Да ладно, Алан не дома, вот Бэйб и остался без еды, – ответил Ким, не отрываясь от упаковки. Его неуклюжие действия начали меня раздражать, и я не смог больше смотреть на это. В итоге я вытолкнул Бэйба ногой, чтобы он перестал путаться под ногами, и сам занял место у плиты, чтобы помочь неопытному повару. – Дай сюда, – сказал я, забирая упаковку лапши из рук Кима, прежде чем он успел стать гуру в приготовлении этого не хитрого блюда. – Что ты там читаешь? Просто залей кипятком. – А когда добавлять приправы? – Ким посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Это то, о чем многие, возможно, не знают о талантливом гонщике из X-Hunter. Он так тщательно скрывал это, что никто и подумать не мог, что Ким, который выглядит серьезным, целеустремленным и надежным на публике, дома оказывается просто наивным парнем. Единственным сыном и любимым внуком дедушки и бабушки, который никогда сам ничего не делал. Проще говоря, он – настоящий "мальчик из дворца", сбежавший из своей роскошной жизни. – Можно добавить в любое время. – Как это? – Кореец все еще не понимал. Хотя варить лапшу в сотни раз проще, чем участвовать в гонках. Я действительно не мог поверить в это. – Почему бы и нет? – Разве это будет одинаково? – Будет. – Не будет, – вмешался незваный гость, явно желая принять участие в разговоре. – Алан добавляет приправы перед тем, как выключить плиту. Так вкуснее всего. Я спокойно посмотрел на Бэйба, пытаясь сказать взглядом: "Если пришел поесть, то сиди тихо". Кажется, мое сообщение дошло до него без труда. Гонщик номер один поднял обе руки на уровень плеч в знак капитуляции, а затем, взяв большой пакет закусок, которые я купил, ушел в гостиную, абсолютно не испытывая дискомфорта. – Зачем ты его только пустил? – тихо пробормотал я, прежде чем повернуть ручку плиты, огонь которой был слишком сильным для варки лапши. Вода уже кипела так сильно, что готова была вылиться из кастрюли. А этот – повар-новичок все еще стоял, ничего не понимая. – Он сказал, что у него нет еды. – Можно было заказать. – Но ведь можно и здесь поесть, – ответил Ким с невинным выражением лица. Он, похоже, совсем не понимал, почему я раздражен тем, что Бэйб присоединился к нашему ужину. – Мы всегда готовим так много, а вдвоем никогда не доедаем до конца. – Дело не в том, доедим мы или нет. – А в чем тогда дело? Он действительно ничего не понимал, хотя это было очевидно, как белый день. Не верится, что такой наивный человек может быть автогонщиком. Неужели он хорош только в одном? – Дело в том, что я хотел поесть вдвоем. – Почему? Видите? С такими людьми не нужно ничего скрывать. Даже если сказать прямо, он все равно найдет способ это обойти. Иногда я задаюсь вопросом, он действительно такой наивный или просто притворяется. – Потому что с Бэйбом я не могу нормально есть. – Да ладно? Настолько все плохо? Но если это притворство, я готов признать Кима лучшим актером в мире, который может так искусно изображать идиота.