Малыш гонок 2.

Глава 24

POV Кента

Наш ужин проходил без особых разговоров. Обычно я не слишком силен в пустой болтовне. К тому же, до сих пор не прошла досада из-за того, что кто-то помешал моему первому приему пищи, которого я ждал весь день. Желание начинать диалог особо не было. Что касается Бэйба, он тоже, казалось, говорил меньше обычного. Вид у него был безразличный: он просто отправлял еду в рот и сосредоточенно жевал. Не проронил ни слова, словно голодал несколько дней. Похоже, его слова о том, что он специально пришел напроситься на обед, были чистой правдой. – И когда Джефф выписывается из больницы? – почти все разговоры начинал Ким. Он отправил в рот маленькую порцию жареного риса и начал медленно жевать. С самого рождения я не встречал никого, кто пережевывал бы пищу так же тщательно, как Ким. На один укус у него уходило больше полуминуты; он объяснял это тем, что мама с самого детства приучила его жевать каждый кусочек по тридцать раз. Это разительно отличалось от меня, которого учили есть быстро, как солдата. – Пока не знаю. – Бэйб покачал головой, отвечая с еще не прожеванной до конца едой во рту. – Но, скорее всего, еще дня три-четыре. Врач велел сначала понаблюдать за состоянием. – Пи Алан дежурит там один? – Ага. Я уже говорил ему, что мы будем приходить и дежурить по очереди, но он не соглашается. Говорит, будет дежурить сам. – Ну, как обычно. Он же переживает за своего парня. – Но это уже чересчур. Переживает настолько, что даже родному нонгу не доверяет присмотреть за ним? – А что тут странного? Если бы Чарли заболел, ты бы разве не захотел дежурить возле него сам? – Не упоминай его имя! – Бэйб бросил на Кима резкий взгляд. Глядя на это, мне самому захотелось так врезать ему, чтобы ложка из рук вылетела. Где это видано: пришел просить еду у других, так еще и смеет вести себя так дерзко?Честно говоря, я совершенно не понимаю, почему Ким так восхищается таким человеком. – Услышал имя – и тут же пропал аппетит. – Вообще-то, было бы неплохо, если бы иногда он у тебя и пропадал, – пробормотал я, отправляя в рот кусочек жареной курицы, будто разговаривая сам с собой. Но я был абсолютно уверен, что тот, на кого я намекал, прекрасно это услышал. – Почему ты так ко мне относишься, а, Кента? – Бэйб тут же развернулся и вскинул бровь. Его свирепый вид и вызывающий тон не особо меня задели, потому что я уже привык. Каждый раз, когда мы сталкиваемся, не обходится без ссоры. Сначала я думал, что Бэйб ненавидит меня особенно, потому что я подчиненный его бывшего приемного отца. Но Ким сказал, что для Бэйба ругаться со всеми – обычное дело. Я не первый и не единственный. Поэтому сейчас я чувствую, что перепалка с Бэйбом ничем не отличается от обычного разговора. – Тебя это так беспокоит? Ты умрешь, если просто будешь есть спокойно? – Умру, – сухо ответил я, перекладывая овощи, которые Ким отодвинул на край тарелки, в свою. Обычно Ким не ест овощи вообще ни в каком виде. Но так как сегодня здесь Бэйб, он добавил в меню жареные овощи и даже пытался их есть, боясь, что если совсем не прикоснется, Бэйб догадается: блюдо приготовлено специально для него, а не потому что Ким сам захотел это съесть. Но в итоге он, видимо, не выдержал травянистого запаха и отодвинул их, как я и видел. – Если тебе так невыносимо, возвращайся есть к себе домой. – Это мой дом. – Какая наглость. Это дом Кима, – незваный гость скорчил насмешливую мину. – Ты ничем от меня не отличаешься. Ведешь себя так, будто ты хозяин дома. – Ну так я здесь живу. – В качестве кого? Я замолчал. Этот вопрос был довольно скользким, поэтому я всерьез задумался, что же стоит ответить. В то же время я украдкой взглянул на человека, сидевшего рядом. Кима, казалось, ничуть не беспокоило то, что мы с Бэйбом препираемся. Более того, сейчас он во все глаза уставился на меня, словно ему тоже было очень любопытно, как я отвечу Бэйбу. – Друг Кима. В конце концов, это всё, что я смог выдавить. Бэйб издевательски громко рассмеялся, явно довольный собой. Ким же снова сосредоточился на том, чтобы пережевать рис положенные тридцать раз, будто мой ответ не содержал в себе больше ничего интересного. – Ой-ой... а я-то думал, ты будешь посмелее. – И в чем же мне еще быть смелым, черт возьми? – А я могу сказать? – Бэйб скорчил насмешливую рожицу. Он, должно быть, думает, что стоит на много ступеней выше меня, верно? – Я ведь хранитель твоих секретов, не так ли? – Что? – Как только прозвучало слово «секрет», человек, который, казалось, потерял интерес к беседе, тут же округлил глаза и уставился на меня. – Какой у тебя секрет? Секрет, значит?Я бы даже не осмелился называть это так. Потому что всё это время я никогда не делал «это дело» секретом. Я выражал всё предельно искренне и прямо – и в поступках, и в словах. Но человек, который находится ближе всех и должен был осознать это лучше остальных, раз за разом пропускал всё мимо глаз. А теперь ещё хватает совести делать вид, что ему страшно любопытно. Этот парень невероятен, честное слово.– Хочешь знать? – спросил я. И Ким ответил кивком так энергично, что волосы разлетелись. – Если скажу, ты не будешь в шоке? – продолжил я. На этот раз Ким нахмурился. Он явно был в замешательстве, почему я задаю такие нелепые вопросы. Он ведь даже не знает, о чём я собираюсь рассказать, так как он может ответить, будет у него шок или нет?– Если шок будет сильным, ты меня из дома выставишь? – Ты что, кого-то убил?! – Ким вытаращил глаза и широко открыл рот. Он обвиняюще ткнул в меня пальцем, хотя я еще и слова не успел произнести. – Ты же обещал, что больше не будешь этого делать! Говорил же, что тебе не нравится быть киллером! Ну вот, понеслось...– Да кого я пойду убивать? Хватит фантазировать, – я легонько щелкнул этого мечтателя по лбу, чтобы привести его в чувство, и пока он не накрутил себя ещё больше на пустом месте. – Ну, говоришь так, будто действительно совершил что-то ужасное. – Ой, Кента на такое не способен, – Бэйб лениво подпер подбородок рукой, расплывшись в довольной улыбке. Видимо, он наслаждался тем, как удачно подкинутая им тема превратилась в такой занятный разговор. – В последнее время он только хорошими делами занимается. – Может, попробуешь помолчать? – произнёс я ровным тоном. Я надеялся, что этот «дружелюбный» намёк заставит болтливого гонщика хотя бы немного умерить пыл. – Ничего, я уже пробовал молчать. Это скучно, – отозвался он с вызовом. Похоже, я слишком многого ожидал от человека вроде Пит Бэйба.– Так в чём твой секрет? – Ким всё не унимался, пытаясь выудить из меня что-то интересное. Невероятно, как легко он попался на удочку Бэйба. – Почему у тебя вообще должны быть секреты от меня? – На самом деле, это вовсе не секрет, – я обречённо вздохнул. – Я могу рассказать тебе об этом в любой момент. – Ну так расскажи сейчас! – Да-да, давай прямо сейчас. Чего тянуть? – Бэйб с энтузиазмом поддержал его. Его довольная физиономия раздражала настолько, что мне показалось несправедливым позволять ему так безнаказанно наслаждаться ситуацией. – Расскажу. Но прежде чем вы услышите мой секрет, может, сначала послушаем секрет Бэйба? – Ха, у меня вообще нет никаких секретов, – самоуверенно заявил гонщик, задрав нос. Но стоило мне пристально и безмолвно уставиться ему в глаза, как его уверенность начала таять. Он замер, вытаращив на меня глаза, и, стиснув зубы, процедил: – А ну замолчи! – Почему это? Неужели так сложно рассказать? – я усмехнулся. – Так у тебя тоже есть секреты от меня, Бэйб? – Ким мгновенно переключил внимание на него. Это было предсказуемо. Хоть они и спорили до хрипоты, Ким в глубине души искренне обожал Бэйба. Когда появилась возможность быть в одной команде и сблизиться так, как они и не мечтали, Ким стал любить Бэйба еще сильнее. Настолько, что иногда я даже начинал завидовать. – Нет! – Бэйб пытался сохранять невозмутимое лицо, но актер из него был настолько никудышный, что это даже смешило. – Нет никаких секретов. Не слушай ты этого парня, он совсем с катушек съехал. – Уверен? – поддразнил я его. – Я сказал – заткнись! – Зачем? Я пробовал, это не весело. – Ах ты... Маленькая война между мной и Бэйбом продолжалась без всяких признаков скорого завершения, пока, в конце концов, Ким не потерял к этому всякий интерес. Я даже не заметил, в какой момент он встал и ушел. Придя в себя, я обнаружил, что за столом перед телевизором остались только мы с Бэйбом и сиротливые остатки еды. – А ты наглец, – Бэйб продолжал меня ругать, хотя и сам выглядел уже порядком уставшим. – А кто начал? – Ты играешь слишком жестко, – прошипел Бэйб, бросая на меня свирепый взгляд. – Твои дела... даже если Ким о них узнает, ничего страшного. Но то, что касается меня – это не шутки. – А с каких это пор мои дела стали «шутками»? – И что, если ты его любишь – это что, вопрос жизни и смерти, что ли? Я вздохнул. По правде говоря, он был прав. Моя ситуация не была чем-то грандиозным. Даже если Ким узнает, в худшем случае мы просто не сможем смотреть друг другу в глаза пару дней. Но я верю, что после этого этот тугодум всё равно попытается сделать так, чтобы всё вернулось на круги своя. Такова его натура. А дело Бэйба действительно можно было назвать масштабным. Если честно, я думаю, что даже если Ким узнает об этом, это не должно стать проблемой. Бэйб просто слишком много волнуется. – Серьезно, ты не думаешь, что Чарли в итоге всё равно тебя раскусит? – Не раскусит, – ответил Бэйб, сделав небольшой глоток газировки. Его слова прозвучали скорее как попытка успокоить самого себя, чем как искреннее убеждение. – С учётом того, какой он умный? – переспросил я с вызовом. – Может, он уже всё знает. – Он ещё не знает. – А если узнает, что будешь делать? – Он никак не узнает. – Я сказал – «если» узнает. – А я сказал, что никогда не позволю ему узнать! – Он тебя возненавидит, это точно, – усмехнулся я. Как бы Бэйб ни старался сохранить видимость уверенности, я видел, что внутри он дрожит от страха. Работа, которую он выполняет, слишком тяжёлая, рискованная и грязная, чтобы делать её с лёгким сердцем. Это просто невозможно. – Спасибо, что сказал, а то я и не знал, – огрызнулся Бэйб с сарказмом. – Но ты ведь и так на него зол. Даже если он тебя возненавидит, разве это будет проблемой? – Почему ты так упорно говоришь про эту ненависть? – А как, по-твоему, будет чувствовать себя Чарли? Если он узнает, что ты не просто играл с ним ради забавы, пытаясь отыграться... а объединился с человеком, которого он ненавидит больше всего на свете, чтобы разрушить его работу? Поверьте, я вовсе не пытался быть его врагом. Я знал об этом с самого начала. Знал, в чём заключалось предложение, и почему Бэйб его принял – несмотря на то, что он ненавидит моего Босса сильнее, чем любое чудовище. У всего есть свои причины. Эта история стала одним из самых шокирующих поворотов в моей жизни. Из любовников в заклятые враги – это же настоящий блокбастер. – Я готов на всё, лишь бы он согласился бросить это дело, – голос Бэйба был ровным. Он опустил голову, глядя на банку газировки в руке, будто изучая её или пересматривая свой выбор и судьбу, которая казалась ему злой шуткой. – Даже если в итоге он будет тебя ненавидеть? – Сейчас он меня и так не любит. Он пытался казаться равнодушным. Но мне показалось, что эта фраза была для него болезненной. Видимо, Чарли действительно поступил с ним жестоко, если даже великий Пит Бэйб признал, что его больше не любят. – Но после этого он тебя именно возненавидит. – Да зачем ты опять это говоришь! Хватит делать вид, будто это не ты сам пришел и не ты меня позвал. – Я всего лишь посланник, – я безразлично пожал плечами, несмотря на его колкость. – И я не говорю, правильно ты поступаешь или нет. Мне просто любопытно, что ты чувствуешь, выбрав этот путь. – И как, по-твоему, я себя чувствую? – Возбуждение? Азарт? – Ты больной, что ли? Я рассмеялся. Я начал всё лучше понимать, почему Ким говорил, что для Бэйба ругаться с другими – это нормально. Но при этом его всегда окружали верные друзья (которых можно назвать семьей). Мне кажется, в резкости Бэйба есть какая-то странная частота: вместо того чтобы отталкивать людей, она, наоборот, притягивает многих, заставляя хотеть быть рядом. Этот его недружелюбный вид, прямолинейные речи и своенравие... Если встретить человека, чья «частота» не совпадает с его, тот может возненавидеть его сразу. Но если волны совпадают, такие люди привязываются к Бэйбу до самой смерти. Потому что каждый раз, когда я нахожусь рядом с Бэйбом, я чувствую, как граница между мной и другими истончается, превращаясь в самую тонкую нить. То, как он ведет себя со мной, заставляет меня чувствовать себя одновременно обычным и особенным. Звучит противоречиво, но это самое прямое описание, которое я могу дать.Если попытаться нарисовать картину яснее, можно сказать так: люди обычно ведут себя вежливее, чем обычно, с незнакомцами или просто знакомыми, с которыми они не близки. С точки зрения социальных норм – это хорошие манеры. Но для такого человека, как я, который испытывает дефицит друзей, мне не нужны люди, которые будут постоянно вести себя со мной предупредительно и церемонно. Тип людей, который мне нужен – это кто-то, кто относится ко мне максимально просто. Пусть грубо или бесцеремонно. Но это дает мне почувствовать, как мое «кольцо» накладывается на его. Я становлюсь тем, кто входит в личное пространство другого человека. Становлюсь чьим-то «другом». – Я спрошу тебя серьезно, и это не для того, чтобы позлорадствовать или типа того, – я изобразил слабую улыбку. Бэйб скривился, будто говоря: «Спасибо, что хоть раз решил воздержаться, после того как злорадствовал уже бессчетное количество раз». – Если предположить, что ты действительно заставишь его всё бросить... как думаешь, Чарли вернется к тебе? Бэйб на мгновение встретился со мной взглядом, а затем отвел глаза в сторону. Тишина воцарилась в гостиной, и стал слышен приглушенный шум воды, ударяющейся о плитку. Ким, должно быть, принимает душ. Значит, у нас есть еще не больше двадцати минут, чтобы обсудить этот секрет. Потому что именно столько времени Ким тратит на душ, чистку зубов, переодевание, нанесение кремов на лицо и тело, сушку волос. И в конце он выйдет сюда, чтобы сказать мне: «Иди мойся». – Я надеюсь, что он вернется, – Бэйб медленно кивнул, будто еще раз подтверждая этот ответ самому себе. – Но я думаю, что нет… – Почему? – Потому что это Чарли. – Понятнее не стало. – Неудивительно, – протянул Бэйб медленным голосом. – Потому что я тоже не понимаю. Мне никогда раньше не доводилось обсуждать такие личные и глубокие темы с Бэйбом. По правде говоря, ни с кем не доводилось. Как я уже говорил, у меня нет друзей, и в моей жизни не было места для таких тонких, абстрактных материй. Не было ни времени, ни возможности, ни собеседника. Пока я случайно не встретил Кима. А следом появился Бэйб, с которым тоже можно было кое-что обсудить, пусть даже для этого сначала нужно обменяться любезностями (я считаю это неплохой разминкой). – Я не смогу объяснить, почему. Просто знаю, и всё. Если это Чарли, он скажет именно так. Чарли поступит вот так. Чарли выберет это. Есть много вещей, в которых я не понимаю, зачем он это делает, но всё это «имеет смысл» просто потому, что это Чарли. – Вы как будто вместе с самого рождения. – У меня такое же чувство, – Бэйб тихо рассмеялся. И это был первый раз за день, когда я увидел крохотные, едва заметные искры счастья в его смехе. Бэйб преобразился на глазах, стоило ему заговорить о Чарли. Но в то же время это выглядело печально. Ведь я прекрасно знаю: тот, кто способен так искренне смеяться, в глубине души прячет такие рыдания, которые разрывают сердце сильнее, чем чьи-либо еще. – Такое чувство, будто я знаю его всю жизнь, хотя на деле прошло всего несколько лет. Да и к тому же, мы же, черт возьми, расстались. – Может, расставание – это к лучшему. – Тоже на это надеюсь. – А мне кажется, ты надеешься на обратное. Шум воды в ванной стих. Значит, Ким начал одеваться и приводить себя в порядок. Наш мрачный кружок по интересам близился к закрытию. – Небось хочешь, чтобы он пожалел о расставании и прибежал извиняться? – Не строй из себя всезнайку. – А разве это не правда? – Правда. Но всё равно не умничай, – Бэйб надулся. Не знаю, специально он это сделал или на мгновение забылся, приняв меня за Чарли, раз позволил себе вести себя так мило. Кажется, я начинаю понемногу понимать чувства Чарли. Если бы нам двоим довелось сблизиться еще в «Доме», не исключено, что я бы в него влюбился. – Ты чего лыбишься, придурок? Кожа на лице затекла? Хм... а может, и нет.– С Чарли ты тоже так разговариваешь? – я прищурился, глядя на этого грубияна, которого буквально секунду назад счел милым. Сейчас мне искренне хотелось повернуть время вспять и вытащить свой мозг, чтобы хорошенько его промыть. – Как я могу так говорить с любимым человеком? Ты с ума сошел? – Просто я не могу представить, чтобы ты говорил вежливо. – Ну, попробуй сначала стать моим мужем, тогда и представишь, – выдал Бэйб с каменным лицом. От его слов у меня пробежали мурашки от кончиков пальцев ног до самого длинного волоска на голове. – А? – Шучу я. Не верь всему, что я несу. Пожалуйста. А то меня сейчас стошнит. Признаюсь, я испытал колоссальное облегчение. Потому что, хоть я и поддался мимолетному наваждению, представив его милым, но если подумать хорошенько... Картина, где мы с Бэйбом воркуем как влюбленные – это зрелище не для слабонервных.– Если ты всё решил, то пусть будет так, – произнес я, косясь на дверь спальни. Я невольно опасался, что Ким выскочит оттуда в любую секунду. – Но если собрался что-то делать – делай быстрее. У Него (босса) не так много времени. – Он приказал тебе меня подгонять? – Прямо он этого не говорил, но смысл именно такой, – ответил я честно. – И сообщай новости почаще. Не пропадай. Раз пообещал ему, что будешь вести расследование, значит, должен быть результат. – Ты говоришь в точности как он. Бэйб посмотрел на меня с нескрываемым отвращением. Даже если сейчас он сотрудничает с Хозяином, его чувства к бывшему приемному отцу вряд ли изменились. – Проверь мозг, серьезно. – Я говорю серьезно, – я предпочел проигнорировать его дерзость и предостерег со всей серьезностью, понизив голос, так как чувствовал, что Ким вот-вот выйдет. – Если будешь медлить, он возьмется за дело сам. И тогда мы уже ничего не успеем. – Да-да, понял я. – Раз понял, так делай. А то когда тебе не напоминаешь, ты и пальцем не пошевелишь. – Ах ты, сукин сын... – Вы что, всё еще не закончили собачиться? Как и ожидалось, Ким вышел из спальни в пижаме, готовый ко сну. От него пахло шампунем и гелем для душа так вкусно, что я почувствовал себя законченным грязнулей. – Да этот тип просто нарывается! – Бэйб продолжал скалиться в мою сторону. – Раз не можете ужиться – расходитесь, – хозяин дома прошел на кухню, открыл холодильник и небрежно налил себе воды в стакан, несмотря на то, что только что ворчал на нас. – Кента, иди уже в душ. Он говорит это каждый день, будто в него заложена программа. Но мне это нравится. – Угу. Я отозвался и тут же встал из-за стола. Но перед тем как уйти в ванную, я кое-что вспомнил и снова обратился к Киму: – Не убирай со стола. Я сам всё уберу, когда выйду. – Да ладно, пусть Бэйб уберет. – Чего?! – возмущенно выкрикнул гость. А я, услышав такой ответ от Кима, сразу почувствовал облегчение. Сначала я испугался, что он вызовется убирать сам. Мне было бы очень неловко за то, что я сидел и болтал о ерунде с Бэйбом вместо того, чтобы разобраться с посудой до того, как Ким закончит мыться. – Пришел поесть на халяву – так хоть помоги убраться, – ровно ответил Ким, кивком головы указывая Бэйбу на стол. И незваный гость послушно встал и начал убирать, хоть и надулся при этом, как знаменитая скумбрия из Мэклонг. – Пи Алан никогда не заставлял меня убирать, – пробурчал Бэйб. – Но здесь не дом Пи Алана. Долгий ужин закончился под ворчание Кима и излишне драматичные сокрушения Бэйба. В целом, я бы оценил этот вечер выше, чем ожидал. Но если будет выбор, в следующий раз я предпочел бы поужинать с Кимом только вдвоем.

*******

POV Чарли

Больше суток я провел с Джеффом, словно мы были сиамскими близнецами. Если память мне не изменяет, это был первый раз с тех пор, как мы покинули «Дом», когда мы, два брата, провели столько времени вместе. После того как Джеффу разрешили выписаться из больницы, он попросил Пи Алана отвезти его прямиком к моему дому, как мы и договаривались в день аварии. Я чувствовал мрачность в глазах и самой атмосфере вокруг старшего. Если гадать, то это вероятно из-за накопившегося стресса: и из-за моих с Бэйбом вечных проблем, которые подкидывают головную боль каждый день, и из-за ситуации с Джеффом, которая оказалась куда серьезнее всего остального. Как старшему среди нас и как партнеру Джеффа, Пи Алану сейчас приходится тяжелее всех. Мне и самому в последнее время приходится разгребать кучу дел ежедневно. Было бы славно выкроить свободный денек, чтобы просто отдохнуть у него дома. С тех пор как я ушел из команды, нам с Пи Аланом почти не удавалось посидеть и поговорить по душам, как раньше. Я потратил целый день на то, чтобы впитать силу Джеффа и сделать её своей. По сравнению с прошлым разом, один день – это очень быстро. Раньше мне требовались месяцы, чтобы завладеть некоторыми навыками (одним из них было особое чутье Бэйба), причем это требовало очень глубокого уровня близости. Но сейчас один день кажется долгим сроком, потому что уровень силы моих нынешних способностей стал намного выше, чем два-три года назад. Например, когда я забирал навык у брата Джинни, это заняло всего пару секунд. Но вполне понятно, что каждый навык имеет разную степень совместимости с моим телом. Если совместимость хорошая, передача происходит за секунды. Это значит, что способность Джеффа видеть будущее не слишком охотно откликается моему организму. Передача навыка от Джеффа ко мне происходила через прикосновения рук. Мы не держали друг друга за руки постоянно, просто находились в одном пространстве, иногда касались друг друга, сидели рядом. Пока мы смотрели кино, Джефф закидывал ноги мне на колени. Каждый раз, когда происходил телесный контакт, мы оба чувствовали, как внутри происходят изменения. Равновесие на мгновение нарушалось. На самом деле это случалось почти каждый раз, когда мы касались друг друга, намеренно или нет, но из-за низкой частоты контактов и отсутствия у меня намерения забрать силу, способность Джеффа никогда раньше не переходила ко мне. В этот раз нам пришлось сосредоточиться на частоте прикосновений и на моей концентрации, чтобы «открыть» себя новому, непривычному для тела навыку. Когда мы оба почувствовали, что передача завершена, Джефф тяжело вздохнул и расплакался. Хоть я и не испытывал этого на себе напрямую, думаю, я хорошо понимаю его чувства. Это было слишком ошеломляюще, чтобы описать словами. Во-первых, Джефф с самого начала не был согласен с этим методом. Он, как и Бэйб, боялся, что эта проклятая способность как-то навредит мне. Ему было еще тяжелее от мысли, что он собственноручно вкладывает бомбу мне в руки. Но в итоге он согласился, потому что я умолял его и пообещал, что во что бы то ни стало создам лекарство, подавляющее эти способности. Вторая сложность заключалась в том, что, как бы Джефф ни ненавидел свою силу, он не мог отрицать факт: эта сила была частью его самого. С самого начала жизни, на протяжении почти двадцати лет, эта мощь циркулировала в нем, использовалась снова и снова, становясь всё сильнее, и одновременно высасывала его жизненную энергию, медленно пожирая разум и душу, словно паразит. Джефф жил с этим дольше всех нас. Поэтому, когда в один день силу вырвали из него, внутри образовалась пустота. Резкое, пугающее чувство отсутствия чего-то важного. Джефф не скучал по ней и не жалел о потере, но это было чувство, которое он не мог просто игнорировать. Перед тем как я ушел из дома, Джефф крепко обнял меня. Мы стояли в тишине около минуты, прежде чем он дал мне свое напутствие: – Пусть у нас будет еще много возможностей вместе посмотреть гонки. Его пожелание было коротким и не очень-то похожим на благословение, но оно придало мне сил, словно мощный энергетик. Возможно, это маленькая цель, но я знаю, что приложу все силы, чтобы она стала реальностью. И я верю, что так и будет, потому что мой младший брат хочет этого. Джефф сказал, что еще немного побудет у меня, а Пи Алан заедет за ним вечером. Я оставил его отдыхать, а сам направился в лабораторию – меня ждала еще сотня дел. Расстояние от дома до офиса небольшое, обычно дорога занимает не больше пятнадцати минут. Но сегодня движение на дорогах было аномально плотным. По моим расчетам, времени могло уйти в два-три раза больше обычного. Не знаю, случилась ли впереди авария, но обычно этот маршрут никогда так не стоял. Помимо пробок, я почувствовал еще кое-что странное. Я был уверен, что знаю дорогу до лаборатории досконально, но почему-то мне казалось, что я проезжаю один и тот же перекресток уже второй раз. Сначала я подумал, что это дежавю или результат недосыпа – мол, запутался, показалось. Но когда я попытался сосредоточиться, я понял: мне не кажется. Я проехал этот перекресток уже пять раз. Однако часы на приборной панели показывали, что прошло всего две минуты, что было абсолютно невозможно. Машины и мотоциклы, стоявшие со мной на светофоре каждый круг, были теми же самыми. Те же водители, те же движения. Впереди меня стоял красный Volvo S60, номер КН9309, с небольшой вмятиной на углу задней решетки. Рядом стоял парень на мотоцикле, он открыл шлем, чтобы закурить. Мать и сын переходили дорогу по «зебре»: мать крепко держала ребенка за руку и быстро шагала, а маленький мальчик что-то активно показывал пальцем и без умолку болтал. Даже девушка на автобусной остановке была той же самой – она напряженно говорила по телефону и вытирала пот со лба из-за духоты и тяжелого разговора. Я попал в какой-то замкнутый круг. И это вряд ли не было случайностью. Я глубоко вдохнул и плавно нажал на газ, когда загорелся зеленый. Я продолжал ехать тем же маршрутом, с той же скоростью, но теперь я внимательно сканировал всё вокруг, пытаясь нащупать точку сбоя, «шов» в этом цикле. Но… его не было. Я снова вернулся на тот же перекресток. Снова красный Volvo, номер КН9309. Мотоциклист с сигаретой, мать с ребенком, переходящие дорогу, девушка, ругающаяся с парнем по телефону.Все на своих местах, всё происходит по одному сценарию, словно зацикленная пленка. И я – один из актеров, который никак не может выйти из кадра.«Если ехать тем же путем – всё равно окажешься здесь», – подумал я. Когда снова загорелся зеленый, вместо того чтобы ехать прямо, я резко свернул налево. Это не дорога к лаборатории, но если я буду действовать как обычно, меня снова затянет на этот перекресток. На этот раз я выбрал другой путь. И я снова оказался там же.Я даже не понял, в какой момент сменился маршрут. Сначала я был уверен, что пейзаж вокруг изменился, но не успел оглянуться, как окрестности стали до боли знакомыми, пока я не замер на том же перекрестке в седьмой раз. Пробовать поворачивать направо не было смысла – я и так знал, что результат будет тем же.Мозг работал на пределе, пытаясь найти лазейку, проанализировать то, что я мог упустить, просчитать иные вероятности, кроме банальных «влево-вправо». Что это? Где выход?Я попробовал позвонить Пи Крису. Результат предсказуем – никто не взял трубку. Попробовал набрать Пи Тача, Лю, Джеффа, Пи Алана и даже Бэйба. Тишина. Глухие гудки. Похоже, природа этого «цикла» такова, что связаться с кем-то извне невозможно. А как насчет тех, кто внутри?Я опустил стекло и позвал парня на мотоцикле, который всё так же курил рядом. – Эй, парень! Тишина. Он меня будто не слышал.– Эй! Парень на мотоцикле! Я позвал громче, но реакция была нулевой. Пустота. Мотоциклист продолжал спокойно восседать на своем байке и пускать дым, не проявив ни малейшего интереса к моему крику. Те, кто внутри, тоже не помогут.Итог: я ни с кем не могу связаться, не могу попросить о помощи. Этот цикл создан для полной изоляции одного человека. Одиночная камера в тюрьме, далекой от людей. Своеобразный Азкабан, разве что без парящих вокруг дементоров. Раз я не могу связаться с внешним миром, значит, эту «тюрьму» нельзя открыть снаружи. Придется выбираться самому. Я взглянул на часы. С момента первой остановки на светофоре прошло семь минут. Очевидно, это не реальное время. Я не знаю, сколько прошло на самом деле: тридцать минут, час, два... Лишь бы не дни или недели. Это было бы уже слишком. Что я еще не пробовал?Цель этого места – запереть меня. Метод – контроль через петлю. Начало всегда в одной точке. В середине можно менять выбор, но конец всегда один. Значит ли это, что машина должна вечно оставаться на дороге? А если выйти и пойти пешком? Хм... не знаю почему, но интуиция подсказывает, что это бесполезно. Это изменит форму поведения, но я всё равно буду в движении. Пешком или на машине – я, скорее всего, просто протопчу круг обратно сюда. Какая еще есть вероятность, при которой я не смогу вернуться сюда? Каждый круг я ждал зеленого, жал на газ и ехал прямо. Я чувствовал, что нахожусь в сознании, но в какой-то неуловимый миг будто пролетал сквозь невидимый туннель, на выходе из которого был этот перекресток. Вопрос: где этот туннель?Постойте. А что, если в этот раз... я не буду ждать зеленого?Я понимал, что это безумное предположение. Но предчувствие работало вовсю. Я чувствовал, что это одна из тех вероятностей, которые стоит проверить. И да, это именно «вероятность», а значит – никакой гарантии. Если угадаю – вырвусь. Ошибусь – моя машина превратится в груду металлолома. Хорошая новость в том, что мой SLS AMG, если верить краш-тестам, машина довольно крепкая. Если удар будет не критическим, я могу выжить. Хотя кто знает, можно ли вообще умереть внутри этого цикла?В голове крутилась одна мысль: «Любой путь может привести к смерти, так что лучше выбрать тот, что быстрее». Если я не выберусь, я всё равно умру здесь от голода и жажды через семь дней. Так что нет смысла просто наматывать круги до конца жизни. Другие могли бы искать иной путь, но для меня, если интуиция говорит «да» – надо пробовать. По крайней мере, это лучше, чем ждать ответа, который неизвестно когда придет. А если правильного ответа вообще не существует, то ожидание – пустая трата времени. Я включил левый поворотник и начал перестраиваться, не заботясь о том, что подрезаю машины в крайнем левом ряду. Всё равно то, что я собирался сделать дальше, было куда более вопиющим нарушением. Это так – разминка. Последние двадцать секунд отсчета до того, как красный сменится зеленым. Я глубоко вдохнул, вцепившись в руль. Чувство было не совсем новым – оно напоминало момент, когда я инсценировал аварию на треке. Разница лишь в том, что сейчас это не постановка. И я понятия не имею, чем закончится это решение. Но какая разница. Ошибусь – значит просто умру.– I love you, Babe, – прошептал я себе напоследок. И вдавил педаль газа в пол. Я даже не ждал момента, когда дорога освободится, решив, что это не имеет значения. Мозг просто скомандовал: «Жми». И я подчинился. Огромный грузовик начал движение через перекресток. Через несколько секунд моя машина должна была влететь в это существо другого вида, превосходящее её по размеру в разы. Я не закрывал глаза. Даже не моргнул.В голове я уже слышал оглушительный скрежет металла и чувствовал чудовищный удар, который превратит меня в кашу. В это мгновение между жизнью и смертью в сознании всплыл образ Бэйба. Если я умру здесь и никто об этом не узнает – так будет лучше. Я не хочу, чтобы Бэйб снова плакал из-за меня. Всё внезапно померкло. Снова возникло чувство, будто тело засасывает в туннель. Это длилось меньше секунды. А затем резкий, пронзительный звук автомобильного гудка вырвал меня из забытья. Никакого перекрестка. Никакого грузовика. Никакого звука столкновения. Я выжил. Я вырвался.Я тихо рассмеялся от облегчения, одновременно стараясь удержать машину в своей полосе. Оказалось, тот дикий гудок издал водитель сзади – он «приветствовал» меня за то, что я вильнул в чужой ряд и подрезал всех, когда внезапно вылетел из цикла. Изменившийся пейзаж и разметка дороги подтвердили: петля разорвана. До цели оставалось меньше пяти минут. В этой петле я провел больше двух часов (судя по часам на панели, которые снова пошли нормально). А тот красный Volvo на моих глазах свернул в узкий переулок и исчез.

******

POV Алан

Сегодня я впервые за почти три года провел весь день в одиночестве. Раньше я и не осознавал, что мы с Джеффом практически никогда не расставались дольше чем на день. Даже если у каждого были свои дела, я хотя бы видел его перед сном и после пробуждения, перекидывался парой слов – и этого было достаточно, чтобы мой день стал полноценным. Возможно, я слишком чувствителен. То, что Джефф поехал ночевать к Чарли, не такая уж большая проблема – у них есть важные дела. К тому же они братья, и в их желании провести время наедине нет ничего странного. Но почему мне это дается так тяжело? Думаю, те четыре дня в больнице заставили меня чувствовать себя слишком хорошо. Потому что, о чем бы ни шла речь, Джефф звал только меня. Проголодался, захотел в туалет, захотел вкусненького, стало жарко или холодно, стало скучно – весь день только и слышалось: «Пи Алан, Пи Алан, Пи Алан». То, что он нуждался во мне, пусть даже просто по бытовым мелочам, заставляло мое сердце раздуваться от гордости. Пустота в груди, которую я ощущал долгое время, сменилась мягким теплом. Я был счастлив, что могу помочь Джеффу, и что мое имя было первым, что слетало с его губ. Но как только Джефф выписался, это чувство вернулось. Вернулось в полной мере, будто никуда и не исчезало. Мне стало трудно дышать, когда пришло время везти его к Чарли. И это несмотря на то, что я прекрасно понимал: когда я приеду за ним в следующий раз, Джефф станет обычным здоровым человеком. Его разум и тело освободятся, ему больше не придется нести бремя этой силы, которая ничем не отличается от проклятия. То, что делало нас разными, должно было исчезнуть. Но знание этого не приносило облегчения. Напротив, я чувствовал к себе презрение. Ведь в тот день, когда мы наконец должны были встать на одну ступеньку лестницы, это Джефф спустился вниз ко мне, а не я поднялся к нему. И всё это произошло благодаря помощи его брата... ребенка, который особеннее всех остальных. Когда мы стоим рядом, у людей наверняка возникают вопросы: «Кто этот старик рядом с ним? Что он там делает? Бедняжка, этот парень мог бы найти себе кого-нибудь получше». Эти слова звучат жестоко, они ранят в самое сердце, но в глубине души я с ними согласен. Что я здесь делаю? Ведь Джефф вполне может обойтись без меня. Тогда почему я такой наглый и продолжаю оставаться рядом?Несмотря на то, что я весь день пробыл в плену этих угнетающих мыслей, я всё равно был воодушевлен тем, что скоро заберу Джеффа домой. Я сложил садовые инструменты в деревянный ящик под навесом сбоку от дома после того, как посадил новые растения и подрезал ветви сосен, которые начали расти беспорядочно. Работа в саду немного успокоила мой разум – не так сильно, как возня с машинами, но наполовину это сработало. Я взял кошелек и ключи от автомобиля, вышел и запер входную дверь. Звук замка возвестил о готовности к отъезду, но звук мотора у ворот заставил меня немного отложить планы. – Привет, дядя. Увидев, кто именно приехал, я засомневался, удастся ли мне забрать Джеффа вовремя. – Можно войти? Я сегодня с миром. Виннер.Что этому подонку здесь нужно? ******

POV Чарли – Два часа.

Это было первое, что сказал мне Пи Крис, как только я открыл дверь лаборатории. – Ты что, в другую провинцию переехал? – съязвил доктор с каменным лицом. Он сидел, закинув ногу на ногу, с чашкой кофе в руке, и выглядел вполне спокойным, но я знал: на самом деле он в бешенстве от того, что я опоздал на целых два часа. – Связаться невозможно. Я уж думал, ты умер. – Почти так и было, – сухо ответил я, волоча ноги к своему рабочему столу, чтобы поставить ноутбук. – В смысле? – По дороге со мной решили немного «поиграть». Пи Крис замолчал. Я надеялся, что он почувствует хоть каплю вины за то, что отчитал меня за опоздание, но, честно говоря, ему всё равно. Тишина означала, что он уже начал сопоставлять факты в голове. – Опять? – спросил доктор. Безусловно, это серьезно, но не то чтобы удивительно. Ведь это далеко не первый раз, когда за мной следят и пытаются устранить такими сверхчеловеческими методами. – Те же? – Не знаю. На меня много кто целится, – я устало рухнул в рабочее кресло. Два часа езды по кругу вымотали меня сильнее, чем я ожидал. – Но это точно был не обычный человек. – Что он сделал? – Создал петлю. Я кружил на одном перекрестке два часа. – Серьезно? – Угу, – я медленно кивнул, открывая крышку ноутбука и ожидая загрузки системы. – Жестко. Я думал, из такого не выбираются. И как ты это сделал? – Поехал на красный и протаранил грузовик. – Да уж... Если бы ты не был таким сумасшедшим, точно бы там кости оставил, – Пи Крис выглядел так, будто не особо удивился моему спасению, но его немного передернуло. Он всегда смотрит на меня как на какого-то фрика, когда я выживаю в таких передрягах. – Вообще, ты самый пугающий из всех. – Если бы я этого не сделал, я бы сдох, – ответил я. – Но я раньше не встречал таких навыков. Теперь они и такое умеют? – Хм... На самом деле, они могут гораздо больше, – Пи Крис быстро застрочил в своем телефоне, будто что-то выискивая. Похоже, мой доктор-шпион снова на что-то наткнулся. – Посмотри. Он бросил мне телефон, как бейсбольный мяч. К счастью, я его поймал, иначе пришлось бы раскошелиться на ремонт, но сейчас было не до этого. – В последнее время участились странные нападения и аварии. Большинство жертв – местные политики, бизнесмены и политические активисты. Почерк не похож на обычных людей, но полиция всё еще твердит, что это точно не дело рук «одаренных» (людей с навыками). – Но как ни посмотри, обычный человек на такое не способен, – я пробежался глазами по фотографиям с новостных сайтов, которые собрал Пи Крис. Там было полно нестыковок. То владелец ювелирного магазина ни с того ни с сего втыкает себе нож в шею, получая тяжелое ранение, хотя он не принимал наркотиков и не страдал психическими расстройствами. То депутата находят мертвым в машине, и тело уже начало разлагаться, хотя родственники клянутся, что расстались с ним всего полчаса назад. И еще множество новостей без конца и края, дела по которым полиция закрывала самым странным образом. – Откуда они взялись? – Оттуда... Доктор Крис подошел и выхватил телефон из моих рук. Он что-то нажал, пролистал пару раз и вернул его мне, показывая чье-то фото на экране. – Вот этот человек. Несмотря на то, что это был снимок со скрытой камеры низкого разрешения, мне хватило одного взгляда, чтобы узнать, кто на фото. Сердце бешено заколотилось. Не от страха, что это именно он, а скорее от того, насколько точными оказались мои догадки. – Так я и думал, – я горько усмехнулся. В голове не было ничего, кроме мысли о том, какая же это злая шутка. Мы из кожи вон лезли, чтобы избавиться от этой опухоли, но в итоге всё вернулось на круги своя. – Ублюдки живучи. На фото был Тони, садящийся в машину. Этот старый пес всё еще жив.– Этому снимку два дня. Всё это время он, должно быть, отсиживался в норе, поэтому его никто не видел. – Два года... – пробормотал я. Всего одно фото заставило мои волосы на голове зашевелиться при мысли о том, что могло произойти за эти два года, пока мы все считали эту мразь мертвой. На самом деле он всё это время действовал. Просто делал это подпольно, в тени, абсолютно бесшумно. Он вел себя как призрак, перестав играть роль человека, как раньше. – Мы опоздали... Он уже много чего начал. Нет, возможно, он уже в чем-то преуспел. – Вполне вероятно, – Пи Крис медленно кивнул. – Но мы верим, что еще не во всём. Похоже, он тоже чего-то ждет. – Значит, нам нужно ускоряться. – Мы и так ускоряемся, – ответил доктор Крис с явно тяжелым сердцем. Как исследователю, ему сейчас не легче, чем остальным. Я это прекрасно понимал. – Мы справимся. Тебе просто нужно выиграть для нас еще немного времени. – Как долго? – Настолько, насколько сможешь. Честно говоря, этот ответ не прибавил мне спокойствия. Я даже не знал, сколько это – «насколько смогу». Учитывая ситуацию, которая давит со всех сторон, возможно, это время исчисляется всего одним или двумя днями. – О! Вот и Чарли пришел! – голос Пи Тача донесся от лестницы. Он заглянул вниз, посмотрел на нас с Пи Крисом и крикнул кому-то наверху, будто докладывая. В следующую секунду послышался топот ног, и по лестнице со второго этажа за несколько секунд сбежала Лю. – Свежие новости, – произнесла Лю с бесстрастным лицом, хотя я чувствовал: то, что она собирается сказать, нельзя игнорировать. – Деталей много, но если кратко: на Чарли подали в суд за клевету из-за его высказываний о политиках. Нас всех, включая Чарли, обвиняют в распространении ложной информации. Нам запретили пользоваться социальными сетями. Любой наш пост будет удален. Создадим новый аккаунт – удалят. Будем использовать чужие – тоже удалят. Новостным агентствам запрещено публиковать что-либо о нас. И нам блокируют сигнал на всех платформах с сегодняшнего дня. – Вау, – Пи Крис издал сухой смешок и посмотрел на меня, будто спрашивая: «Ну и что дальше, гений?» – Они действительно хотят подрезать нам крылья, – произнес я. Как бы ни не хотелось этого признавать, но факт остается фактом: нас окружили со всех сторон. Пытаются лишить возможности двигаться, действовать и даже бежать. Это уже без преувеличения можно назвать критической ситуацией. Судебные иски – это одно, но попытка вытеснить меня из медиапространства – четкий сигнал: мои действия наступили им на мозоль. Вот эти стариканы и пытаются обрубить нам каналы связи. – Получается, всё, что мы готовили, так и не выйдет в свет? – спросил Пи Тач с обреченным видом. – А я-то думал, мы наконец покажем класс. – Сейчас бы просто выжить, Пи Тач, – меланхолично вставила Лю. – Неизвестно, что нас ждет на улице. Почтовый ящик уже забит письмами с угрозами, просто довожу до вашего сведения. – Ничего. У нас еще есть способ, – перебил я их, пока все окончательно не пали духом. – Какой? – спросил Пи Крис, слегка посмеиваясь. Видимо, ситуация настолько паршивая, что в неё даже верится с трудом. – С чего бы начать... – Нам в любом случае нужно вернуться в соцсети, – ответил я, доставая телефон из кармана. Я зашел в список контактов и нашел имя, которое первым всплыло в голове. – Я думаю, один человек может помочь. – Кто? – спросил доктор Крис, удивляясь, что среди этой тьмы внезапно появился проблеск надежды. – Ты что, знаешь кого-то еще? – Не стоит меня недооценивать, – ответил я, поднося телефон к уху после того, как набрал номер человека, который, я надеялся, станет моим спасителем в такой момент. – Как видите, у меня тоже есть семья. – Семья? Джефф, что ли? Все трое переглянулись, будто советуясь: «Ты понимаешь, о ком он говорит?» 📞[Алло?] И пока все пребывали в замешательстве, на том конце приняли вызов. В трубке раздался бодрый и жизнерадостный голос, который я прекрасно знал. 📞[Ну что, пацан... СоскучилсяСоскучился? ]