Малыш гонок 2.

Глава 30

POV Ким

На экране телефона высветилось 09:32. Это было не только время, когда мне пора было собираться на тренировочную трассу, но и час, когда кое-кто уже давно должен был выйти из своей спальни. Однако дверь всё еще была закрыта, и за ней не слышалось ни звука, что было совершенно на него не похоже. – Кента? Я попробовал постучать, но ответа не последовало. Прислушался – тишина, даже шороха одеяла не разобрать. В голову тут же закралась мысль: «Неужели умер?»– Кента! – позвал я громче. – Кента! Всё по-прежнему было тихо. Я начал всерьез беспокоиться, ведь прошел уже час с тех пор, как Кента обычно просыпается. Он был как заведенный механизм. Марионетка Тони привыкла работать столько, сколько себя помнит, поэтому он просыпался в одно и то и же время каждый день, даже без будильника. Кента ровно в 8:00 вставал, умывался, чистил зубы, уходил на тридцатиминутную пробежку, возвращался, принимал душ и завтракал. Он делал это изо дня в день, будь то будни или праздники. Сон до полдесятого утра точно не входил в его привычки. Я бросился в свою комнату, выдвинул ящик у кровати и схватил самую большую связку ключей в доме. Перебрал их, пока не нашел тот, на котором была наклейка «Комната 2». Вернулся к двери своего жильца, вставил ключ в замочную скважину и отпер дверь без спроса. Картина, которую я увидел заставила меня замереть. Кента всё еще лежал в постели, крепко спя, хотя я буквально вломился к нему. Обычно одного звука моих шагов мимо его двери было достаточно, чтобы он вскочил. – Кента. Я схватил его за плечи и несколько раз осторожно встряхнул. Сонный парень внезапно очнулся, вздрогнув от испуга. – Ким... Голос Кенты был хриплым – гораздо сильнее, чем обычная хрипотца только что проснувшегося человека. Лицо было бледным, губы обескровленными и заметно сухими. – Что-то случилось? – Уже поздно, а ты всё не встаешь. Я стучал, ты не отвечал. Подумал уже, что ты коньки отбросил, а? – ответил я. Я почувствовал облегчение от того, что Кента не умер, как я опасался. Похоже, у него была обычная простуда. – Который час? – спросил тот с растерянным видом, озираясь по сторонам так, будто не узнавал место, хотя спал здесь столько времени, что комната стала ему родной. – Девять тридцать. – А?.. Даже сам парень, казалось, удивился тому, что проспал так долго. Мы оба привыкли вставать рано. Я считаю, что ранний подъем бодрит и дает больше времени на дела. А Кенту, как я уже говорил, приучили к этому. Так что долгий сон был четким признаком того, что его организм дал сбой. – Я плохо спал. – Тебе нездоровится? – спросил я, прикладывая ладонь к его лбу. Всё именно так, как я и думал. Его лоб просто пылал. Неудивительно, что он спал без задних ног. – Отлежись сегодня. Тебе нужно кому-то позвонить? Я имел в виду людей из «большого дома». Не знаю, прилетит ли ему, если он исчезнет с радаров. Существует ли у них система отгулов, как у обычных офисных сотрудников? Ведь я видел, что Кента впахивает каждый день. У него никогда не было выходных, как у других людей. – Всё нормально, – ответил он. – На сегодня ничего не запланировано. Если я пропаду, им будет плевать. Я знал, что Кента сказал это без обиды, он просто констатировал факт: людям в том доме было абсолютно всё равно, жив он или мертв. Если в его помощи нет нужды, о нем и не вспомнят. Они никогда не спрашивали о его самочувствии или о том, счастлив ли он. Кента, казалось, привык к такому положению дел, но именно меня угнетало то, что его заставили привыкнуть к такому безразличию. – Это хорошо. Тогда отдыхай сколько влезет, – сказал я. – Я сейчас приготовлю тебе рисовую кашу. Закончив говорить, я уже собирался встать, чтобы заняться завтраком, но больной первым схватил меня за руку. – А ты разве не идешь на тренировку? – спросил Кента. Он окинул взглядом мою одежду. Эти штаны, футболка и куртка явно не походили на домашний прикид. – Сначала собирался, но теперь передумал. – Всё в порядке, – сказал пациент, словно проявляя деликатность, хотя я даже не озвучил причину смены планов. – Иди тренируйся. Со мной всё будет хорошо. – В чем дело? – я прищурился, глядя на человека в кровати. – Решил поиграть в героя? – Что? – Пропуск одного дня тренировок меня не убьет. – А! Ну, я... – Сегодня твоя работа – просто лежать и не спорить со мной. Рот Кенты открылся, а затем медленно закрылся, словно он не смел больше возражать. Честно говоря, мне совсем не нравился такой метод. Но раз Кента «купился», единственный способ заставить его слушать – это отдавать приказы. Он привык получать приказы всю свою жизнь. Он не понимал просьб, сотрудничества или помощи. Он не понимал даже признания чужой заботы. Поэтому, даже если ты будешь говорить ласково, объясняя, что делаешь это от чистого сердца, его это не тронет настолько, чтобы он захотел подчиниться. Если хочешь, чтобы робот слушал, нужно давать четкие, решительные и беспристрастные команды. Только так он поймет всё правильно. – Я болен, но я не собираюсь умирать... – тихо пробормотал больной. – Что я только что сказал? – Ладно, ладно, валяй. Если хочешь, чтобы я что-то съел – иди готовь. В конце концов, ему оставалось только ворчать. Кента натянул одеяло до самого подбородка и отвернулся к стене. Похоже, спорить сил больше не было, поэтому он просто выбрал роль обиженного. Не знаю, ждал ли он, что я начну его упрашивать, но, ждал он того или нет, это было исключено. Ведь заставить больного отдыхать – это не ошибка, это забота. Я оставил этого «японца» дуться в комнате и вышел на кухню, чтобы подготовить ингредиенты для рисовой каши. В холодильнике остался свиной фарш от вчерашних фаршированных яиц. Было немного свиных ребрышек – как раз хватит на бульон. Два свежих яйца. Была готовая зажарка из чеснока (я всё равно не планировал жарить его сам – само решение варить настоящий бульон вместо использования кубиков уже было роскошью). Нашлись зеленый лук и кориандр. Был соус и перец... чего же не хватало? Ах да... рис. Пустая банка из-под риса заставила меня почувствовать уныние. От вчерашнего ужина осталось всего полчашки риса. Даже если Кента болен, этого количества явно недостаточно. Пришлось взять кошелек и отправиться в супермаркет. К счастью, он находится всего в пяти минутах ходьбы. Но вот Кента, будь на моем месте, наверняка бы сел за руль. Этот парень терпеть не может ходить пешком. Единственные прогулки, которые он совершает, – это там, где машина проехать не может. Такое поведение совсем не похоже на японца. Я всегда считал, что японцы обожают пешие прогулки. Буднее утро – время хаоса. Стоит только выйти из дома, как голова начинает болеть от суеты. Улицы забиты машинами, а офисные работники спешат на службу. Уже почти десять. Те, кого я вижу сейчас, скорее всего, работают в западных компаниях или современных фирмах, где можно начинать позже или выбирать гибкий график. Одеты они свободно, без униформы, что позволяет им выражать свою индивидуальность. Глядя на них, я невольно задумываюсь о себе. Если бы не мое увлечение гонками и мечта стать пилотом, я бы ничем от них не отличался. А может, моя жизнь была бы даже хуже. Быть офисным работником в Корее с её строгой иерархией – удовольствие сомнительное. Хорошо, что я выбрал приехать сюда, чтобы гонять на машинах. Я решил сократить путь через узкий переулок рядом с апартаментами. Здесь тише, машин почти нет. Пройдешь немного прямо, и ты уже у супермаркета. Я так часто ходил этим маршрутом, что запомнил каждую деталь. Три огромных мусорных бака, один из которых всегда перевернут. Продуктовая лавка, где старушка с утра до ночи сидит у прилавка. Дом посередине улицы, у входа которого стоят три красных детских велосипеда разных размеров – маленький, средний и большой. Они всегда аккуратно выстроены в ряд во время школьных уроков и исчезают после их окончания. И, конечно, ярко-синяя Subaru Forester, которая каждый день загромождает въезд к этому дому. Машина всегда такая чистая, что я невольно задерживаю на ней взгляд. Кроме сегодняшнего дня. Странная вещь заставила меня остановиться: автомобиль, который выглядел совершенно чужим в этом месте. Ярко-красная Toyota Supra Mk4 никак не вписывалась в этот тесный переулок. Но самым необычным был парень, стоящий рядом и попивающий газировку из лавки той самой старушки. Это знакомое, раздражающее лицо в считанные секунды разрушило моё мирное утро. Просто стоя там и прихлебывая напиток, он умудрялся выглядеть как уличный бандит, даже не стараясь. Это талант, который ему стоило бы вписать в резюме – на случай, если он захочет провалить собеседование. – О! Иностранец! Я намеревался притвориться, что не заметил его, и пройти мимо, но мои ноги двигались медленнее, чем мысли и глаза этого парня. – Давно не виделись. Я скучал. Виннер бросился ко мне так, будто действительно был счастлив меня видеть. Его улыбка была настолько «искренней», что становилось жутко. Если бы кто-то прошел мимо сейчас, он бы подумал, что мы близкие друзья, которые не виделись вечность. Но на самом деле мы не были даже просто приятелями. Я даже слово «знакомые» использовать не хочу. Помимо его отвратительного характера, он был крайне необщительным типом. Единственным его преимуществом были навыки вождения, но и их, скорее всего, уже обошло новое поколение. Со времен инцидента двухлетней давности Виннер не участвовал ни в одной гонке. – Я не ослышался? – я прищурился, глядя на Виннера. – По ком это ты скучаешь? – По тебе, мой друг, – этот тип попытался меня обнять, но, к счастью, я успел вовремя уклониться. Он лишь загреб руками воздух. – Какого черта... чего ты ведешь себя так отстраненно? – С каких это пор мы стали так близки? – Ого... ну ты и спросил, – простонал Виннер. – Ты столько раз бил меня по морде, и после этого мы всё еще не близки? Мне захотелось рассмеяться над этой тупой шуткой, но это могло дать ему повод думать, что мы и правда друзья, так что я предпочел проглотить смех. – Что ты, черт возьми, здесь делаешь? – Как-то грубо ты меня приветствуешь, – рассмеялся Виннер. Кажется, мне не почудилось: он выглядел более расслабленным, чем обычно, будто и не собирался устраивать неприятности, а просто хотел подействовать на нервы. Но даже так – я всё еще не мог доверять этому парню. – Просто проезжал мимо, не строй из меня подозреваемого. – Прости, но не могу. – Вообще-то, я не к тебе пришел. – Значит, есть кто-то другой, кого ты хочешь видеть? – Пожалуй, что так, – он пожал плечами. – Ты не знаешь, где он? Взгляд Виннера изменился. В воздухе отчетливо запахло неприязнью. Догадаться было несложно: и тот факт, что Виннер внезапно объявился здесь, так далеко от главного дома, и человек, за которым он пришел, и вопрос, который он только что задал. То, что Кента часто остается у меня дома, вряд ли было большой тайной. На уровне Тони, если бы у него возникли подозрения, выяснить такое – дело пары дней. Возможно, он уже давно подослал кого-то приглядывать за Кентой. Это только мы расслабились. Я не думал, что люди в том доме уделяют много внимания служебному псу, который уже какое-то время как стал для них «паршивой овцой». – Кого ты имеешь в виду? – осторожно спросил я, хотя был почти уверен в ответе. – А о ком ты сейчас думаешь? – О Чарли? – Не прикидывайся идиотом, Ким, – Виннер рассмеялся. Когда он так делал, он казался умнее. Или, может, он и правда становился сообразительнее, когда рядом не было Кенты. Видимо, после того как Тони вернул позиции, Виннера повысили, и у него появился шанс чаще пользоваться мозгами. – Что Чарли здесь делать? – Может, он выбрал место, где его меньше всего ожидают увидеть. – Если бы он действительно был здесь, ты бы его даже не упомянул. Вы бы защищали его до последнего. Вы же так любите играть в «счастливую семью». Я был серьезен. Виннер действительно научился шевелить мозгами. – К тому же, Чарли не так уж трудно найти. Над ним всегда сияет свет, так где ему спрятаться? Просто сейчас еще не его время. Хм...Мозгами он пользоваться начал, но язык всё равно бежит впереди них. Будь Тони хоть чуточку умнее, он бы сразу понял, кого стоит оставить при себе – Кенту или этого придурка Виннера. Ответ кажется очевидным, но если взглянуть с другой стороны, возможно, в этом и заключается мудрость Тони: держать рядом того, кто не блещет умом. В то время как у Кенты с самого начала был потенциал к сопротивлению, просто он застрял в цикле «благодарности», которой его кормили с детства, и ему потребовалось много времени, чтобы вырваться. Теперь, когда он набрался смелости сбежать из того дома, Тони почему-то пытается привязать его обратно. Причину не знает даже сам Кента, но какой бы она ни была, я уверен – для Кенты это не кончится добром. Нам придется расследовать дело Кенты глубже, но первым делом, как только я выберусь из этой ситуации, я должен буду предупредить Чарли: эта свора псов что-то замышляет против него. И это не похоже на очередную мелкую засаду, как раньше. У меня чувство, что в этот раз они перейдут на новый уровень. Или, может... это будет решающий, последний удар. – И я спрашиваю тебя серьезно, это вопрос без подвоха: что ты думаешь о доверии к Кенте? – Виннер посмотрел на меня с непривычной серьезностью в глазах. Я решил не открывать рта, потому что понятия не имел, какая информация может подставить последнего, если она всплывет. Лучше было молчать. – Ты правда веришь, что такому, как Кента, можно доверять? Даже Тони, который вырастил его с пеленок, он предал. А как насчет тебя? Я продолжал молчать. А Виннер... этот парень продолжал разглагольствовать. – Кроме того, Кента не дурак. Он уже знает, у кого преимущество в этой игре. Думаешь, он выберет сторону, которая, скорее всего, проиграет? Какая удача, что Тони дал ему шанс, несмотря на то, что он натворил. Теперь он наверняка полон решимости отплатить за эту милость по полной. Только ты мог подумать, что такой, как он, изменится. – Если ты действительно считаешь, что Кента верен Тони, то зачем ты его ищешь? – я намеревался молчать как можно дольше, но его высокомерие при мозгах размером с горошину начинало всерьез раздражать. – Дай ему спокойно работать. Тебе не нужно за ним следить. – Я не говорил, что пришел к Кенте, – Виннер саркастически улыбнулся. – Есть много людей, с которыми я хочу встретиться. Может быть... это кто-то, кого ты знаешь. – Говори что хочешь, – я чувствовал, что слова Виннера уходят куда-то не туда. Он просто нес чепуху. Моим делом было лишь не вестись на то, чем он пытался меня запутать. Так что лучше закончить этот разговор прямо сейчас. – Я прекрасно знаю, что делаю. Тебе не нужно тратить время, пытаясь меня обмануть. – О... мой друг, зачем мне тебя беспокоить? – пропищал он тонким голосом. – Я просто предупреждаю тебя как знакомого. Что бы ты ни думал или ни делал – это не мое дело. – Вот и славно. С этого момента сделай так, чтобы я больше не видел, как ты цепляешься ко мне... или к моим друзьям. – Ой, насчет последнего гарантировать не могу. Боже, как же мне хочется выколоть ему глаза. – Всё зависит от того, кого ты считаешь друзьями. Если бы не тот факт, что дома ждал больной, которому нужно было поесть, мы бы с Виннером еще долго и «мирно» беседовали. На этот раз Кента спас этому человеку жизнь. Я решил оставить все ядовитые слова этому уроду и его красной Supra и зашагал прочь, заставляя свой мозг думать исключительно о марке риса, который нужно купить для каши. Вопрос о том, стоит ли мне доверять Кенте, вовсе не был для меня дилеммой. Ответ был очевиден. И мне не нужно было принимать никаких новых решений. ******

POV Чарли

– У-у... Это был самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал. Будь то рев двигателя моей любимой машины, пение птиц по утрам или песня, застрявшая в голове – всё это меркло по сравнению с этим нечленораздельным стоном моего любимого. Это было просто мычание, лишенное сил, но в нем выражалось полное удовлетворение. И поскольку именно я заставил его издать этот сладкий звук, я должен был радоваться больше всех. Я схватил его за обе ноги и раздвинул их уже в третий раз, потому что этот прекрасный человек продолжал извиваться и сжимать бедра так, что мне становилось трудно дышать. Притворяется, что не дает мне с ним играть, хотя, судя по всему, игра ему нравится – просто он не сотрудничает так активно, как следовало бы. Порой ему так трудно угодить. – Веди себя хорошо, – не удержался я от жалобы, сжав его бедра пару раз в наказание за препятствование работе «должностного лица». – Как я могу что-то делать, если ты так двигаешься? – Просто... – Бэйб, казалось, хотел возразить. Он поднял голову, чтобы посмотреть на меня, но когда наши глаза встретились, он снова уронил голову на подушку. Затем закрыл лицо руками и издал стон, словно не знал, что делать с этой ситуацией. – Что «просто»? – Если ты собрался болтать, может, уберешь свое лицо оттуда хотя бы на минуту? – А зачем убирать? – невинно поинтересовался я, хотя в голосе так и сквозила усмешка. – Мне здесь очень даже нравится. Бэйб лишь раздосадованно вскрикнул, а я почувствовал волну неописуемого удовлетворения. Обожаю не просто дразнить его с самого утра, но и доводить этого соню до белого каления. Бэйб признает утренний секс только в том случае, если сам его инициирует. Если же бужу его я, он становится невыносимо чувствительным – и физически, и эмоционально. Достаточно легкой провокации, и он начинает жалобно ныть вместо того, чтобы мстить, как обычно. Всё потому, что его мозг еще окончательно не проснулся, и именно в эти минуты преимущество на моей стороне. Можно сказать, что я бессовестно пользуюсь его слабостью, но это чертовски весело. – Можешь побыстрее?.. – простонал Бэйб, всё еще пряча лицо. Ума не приложу, почему он так смущается сейчас, когда обычно именно он вытворяет самые бесстыдные вещи. – Что именно «побыстрее»? – То, что ты делаешь! – Соня попытался зажать мою голову бедрами, что, честно говоря, мне только приглянулось. – Ты слишком много болтаешь по утрам. – Ты тоже много жалуешься по утрам. – И кто тебе велел будить меня прямо сейчас? – Ого... а когда ты будишь других, – парировал я. Даже не заикайся об этом. Человек, который может разбудить другого ради секса когда угодно и где угодно, не должен строить из себя обиженного. Плюс ко всему: – Я могу делать это, даже когда хочу спать. – Но ты при этом еще и ругаешься. – А зачем ты меня будишь, когда я только-только уснул? Неужели не можешь подождать три-четыре часа? То, что начиналось как романтический день, превратилось в словесную перепалку. Сонный Бэйб обхватил себя руками, надул губы и отказывался признавать ответственность. Что касается меня, я начал заводиться и уже хотел было пару-тройку раз хорошенько «прижать» эту автоматическую машину для споров, чтобы она успокоилась. Но это лишь мысли. Разве в моей жизни я на многое способен против него? – Посмотрите на это лицо, ты похож на кота-призрака. – Чарли! Его нога прилетела на долю секунды быстрее, чем ответ. К счастью, я успел перехватить её, иначе мой подбородок бы пострадал. Реально попал бы. – Шучу я, – я поймал его ступню и слегка поцеловал её в знак извинения. Не знаю, чья тут вина, а может, виноватых и вовсе нет, но я не могу долго видеть его надутым. Мне просто нравится подразнить его, чтобы потом было за что извиняться – вот и всё. Обожаю, когда Бэйб суетится из-за подначек. В этом есть какая-то милота, понятная только мне, и от этого я чувствую себя особенным. – Ты милый, а не призрачный кот. – Тебе нравится меня злить, да? – Ты такой милый, когда злишься. – Не надо мне этого. – Ладно, ладно, хватит, – я выбрался из пространства между его ног и сел сверху так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. По крайней мере, это должно было показать ему мою искренность. Бэйб часто говорил, что стоит ему увидеть моё лицо, как он забывает о злости. Слушая это, я испытывал огромную радость, но с другой стороны не мог не спрашивать себя: «А в прошлом – это правда называлось «забыть злость»? А что, если он вовсе её не забывает?» – Перестань ворчать. – Скажи это себе, ты первый начал. – Хорошо, хорошо, это моя вина, – я охотно признал поражение и снова поцеловал его в щеку, чтобы окончательно задобрить. В этот раз раздражительный «котенок» явно притих. Значит, я на верном пути. – Я не буду тебе докучать. – Вот и славно. – И что дальше? – В смысле? – Собираешься продолжать или спать? – Ты что, специально меня разбудил, выбесил так, чтобы я тебя обругал, а теперь предлагаешь снова уснуть? Этих слов было достаточно, чтобы пощекотать мне нервы, но его заспанное, надутое лицо выглядело совсем не грозно. Глядя на него, я не удержался и снова прильнул к его щеке – это было слишком соблазнительно. И в этот раз Бэйб ответил взаимностью. Он поднял руки и крепко обнял меня, наклонив голову так, чтобы я мог целовать его до тех пор, пока не насыщусь. Затем он переключил внимание на мои губы. Наш секс обычно не бывает поспешным (разве что когда я опаздываю на встречу). Раннее утро пробуждает во мне желание ласкать, дарить нежные прикосновения вместо неистового ночного жара. Ноги человека подо мной автоматически разошлись, когда я нажал на «нужную кнопку». Наши тела прижались друг к другу так же плотно, как и губы, которые было трудно разъединить. Всё в Бэйбе вызывало у меня зависимость. Стоило начать, и мне хотелось продолжать – всё сильнее и дольше. Я никогда не представлял конца… ни разу. – Ах... Одного лишь движения пальцев было достаточно, чтобы вызвать ответную реакцию. Бэйб тихо охнул. Его рот приоткрылся, жадно ловя воздух. Одна рука обвилась вокруг моей шеи, другая скользнула по пустому месту рядом с подушкой, едва не смахнув тюбик со смазкой с кровати. К счастью, я поймал его вовремя – он мне еще понадобится. Впрочем, Бэйб в тот момент, кажется, уже не был способен соображать здраво. – Ну... вот и всё, – прошептал Бэйб, осыпая мои щеки поцелуями. Такая бессвязная болтовня означала, что я справляюсь на отлично, но вместо удовлетворения мне хотелось сделать еще лучше. Настолько хорошо, чтобы он умолял, не в силах больше сдерживаться. Вот это был бы настоящий успех. – Ах... тише. – Прости. Я поцеловал его покрасневшие губы, когда стал слишком нетерпелив. Я сменил пальцы, которые и так неплохо справлялись, на нечто иное, что должно было принести ему еще больше удовольствия. Судя по его лицу, эффект был именно таким, как я и ожидал. Просто я не подал сигнала заранее, и он не успел подготовиться. – Тебе больно? – Очень больно. Немедленно вытащи. – Правда? – Я вру. Не будь идиотом. Я вздохнул с облегчением. В первую секунду мое сердце едва не выскочило из груди – я испугался, что нечаянно причинил ему боль. Слава богу, он быстро пояснил, что это шутка. Иначе я бы отстранился и оставил его ждать, пока он не вскочит и снова не начнет меня отчитывать. – И это ты так шутишь? – проворчал я, не принимая это всерьез. Прежде чем я успел снова уткнуться лицом в его манящую грудь, проходясь языком по мягкой, гладкой коже и дразня чувствительные точки, Бэйб издал удовлетворенный стон и выгнулся навстречу. Где бы я его ни целовал, реакция всегда была невероятно соблазнительной. Это была еще одна причина, по которой я никогда не мог пресытиться его телом. – Ах... Наши тела двигались медленно. Я задавал ритм, а Бэйб с энтузиазмом отвечал. Мы стали единым целым, и я чувствовал, как он буквально всасывает меня в себя, растворяя и делая частью своего существа. Чем больше я касался его, тем меньше понимал самого себя. Как я выносил это в прошлом? Как мог находиться вдали от него, наблюдать издалека, даже не чувствуя его тепла? Как мог спать один в огромной кровати, где можно было перевернуться трижды, но при этом никогда не чувствовать себя выспавшимся? Каждую ночь перед сном я обманывал себя, твердя, что сон – это просто рутина, с которой я справлюсь сам. Я убеждал себя, что это он не может спать без меня. Конечно, это сопровождалось чувством вины, но я подавлял его, напоминая себе, что больше не имею права вмешиваться. Но правда вскрылась, когда мы вернулись в эту постель. Теперь я знаю, что всё это время я жаждал его и не имел ни секунды покоя. – М-м-м... Я тоже не мог сдерживаться. Его жар, его возбуждение и тихие стоны прямо мне в ухо были слишком сильным стимулом. – Я больше... я больше не отпущу тебя домой, – Бэйб крепко обнял меня, тяжело дыша. Мне показалось милым, что он вдруг вспомнил: технически мы живем в разных домах. Большая часть моих вещей всё еще была у меня. Я просто слишком часто «прятался» здесь, потому что безумно скучал по нему. – А? – я притворился, что не слышу, хотя с его губами у самого моего уха это было невозможно. Если бы я и правда не слышал, мне пора было бы к врачу. – Что ты сказал? – Я не отпущу тебя домой! – крикнул Бэйб уже громче и раздраженнее от того, что я заставил его повторяться. – Если ты меня не отпустишь, где же я буду жить? – Здесь, где же еще? – Но все мои вещи там. – Тебе разрешено вернуться и забрать их, – сказал он, хотя язык его тела говорил об обратном. Бэйб обвил меня руками, его ладони скользили по моей спине, он целовал мою шею, плечи и грудь. Он вел себя так, будто если я уйду сейчас, он непременно умрет. – Или, если хочешь купить всё новое, – валяй. Возьми мою карту и просто приложи её. – Ох... Мамочка сегодня в ударе. – Тебе можно всё. – Я не альфонс. – Ты не альфонс и не парень. Так чего ты от меня хочешь, Чарли? – Просто расслабься, – я не смог сдержать смеха. Бэйб говорил, что понимает и принимает мои условия, но всё равно продолжал подкалывать, дразнить и пытаться переубедить меня при каждом удобном случае. Теперь, когда мы наконец снова сошлись (почти официально), он, казалось, терял терпение и выставлял меня злодеем. – Ты ведь не хочешь меня наказать... Я ведь так сильно расстроил Бэйба, правда? – Всё хорошо, я уже всё забыл. Бэйб всегда такой. Неважно, сколько он пролил из-за меня слез, как задирал меня или какие гадости говорил – в конце концов он всегда скажет: «Всё хорошо», будто вся та боль в прошлом была не настоящей. Всё хорошо, я уже всё забыл.Всё хорошо, я прощаю тебя.Всё хорошо, только не делай так больше.Он повторял это до тех пор, пока я не начал задаваться вопросом: где предел его всепрощения? Сколько раз я должен оступиться, прежде чем он не сможет сказать: «Всё хорошо»? Или этого предела вообще не существует? Неужели для него все мои отвратительные ошибки будут прощены безусловно – лишь бы не терять меня? Неужели это именно та любовь, которую я хочу для него? Я не уверен. – Хватит... перестань думать, – Бэйб потянулся ко мне обеими руками, обхватил мое лицо и заставил поднять голову от своей шеи. Он заглянул мне в глаза, хотя сам едва мог их держать открытыми. – Не думай ни о чем другом, не думай о других. Вообще ни о чем не думай. – Я никогда не думаю ни о ком другом. – Вот и славно, – тело Бэйба напряглось и время от времени вздрагивало – верный знак того, что он близок к краю блаженства. – Думай только обо мне, и всё. Смотри только на меня... одного. Забавно, что он просил об этом. Зачем просить о чем-то настолько очевидном? Если всё это так прекрасно, неужели он думал, что я смогу отвести взгляд?– Я люблю тебя. Станет ли он увереннее, если я это скажу?– Бэйб... подожди меня. Стоило мне попросить его подождать, как Бэйб тут же «дезертировал». Его тело забилось в частых конвульсиях, лицо исказилось, кожа стала горячей, а влага на его животе стала свидетельством его счастья. Бэйб бессильно рухнул, тяжело дыша, но всё еще глядя на меня полными страсти глазами. Мне казалось, он восхищается мной. – Я же просил подождать, – я слегка погладил по щеке того, кто лежал здесь, мягкий и податливый от избытка чувств. – Ты имел в виду – ждать вот так? Я так и прыснул со смеху. Конечно, под словом «подожди» я имел в виду не это, но было мило, что он обрел свою свободу первым, спустя всего пару секунд после моей просьбы. – Почему ты сегодня так быстро?.. – В смысле быстро... разве не как обычно. – Но я еще не кончил. – Сам виноват, что медленный. – Не вини меня, – я медленно отстранился, пока Бэйб слегка поджимал губы от затихающих ощущений. Он смотрел мне в глаза и улыбался, будто был крайне доволен увиденным. С этим взглядом я почувствовал себя парнем, которого он только что подцепил в баре и притащил домой. – Чему ты улыбаешься? – Классно. – Спасибо, – рассмеялся я. – Рад, что тебе понравилось. – А у тебя есть парень? Чем больше я говорил, тем сильнее вживался в роль молодого хоста. Будь это правдой, я бы точно оказался в ситуации, когда клиент влюбляется по уши. Опасный момент. – Пока нет... я свободен. – Хочешь, чтобы я стал... твоим парнем? – Ха-ха, ни за что, – соблазнительное выражение лица Бэйба заставило меня рассмеяться. Даже когда он был один, Бэйб никогда не делал такого лица, когда подкатывал к другим парням. На самом деле, ему никогда и не приходилось подкатывать или проявлять инициативу. Кому-то вроде Пит Бэйба никогда не нужно было прикладывать усилий для такого. – Ого... Нонг. – Поменьше болтай, – сказал я, пересаживаясь на грудь этого прекрасного человека. Такая поза могла показаться неуважительной по отношению к старшему, но поверьте, этот «Пи'» был вовсе не против подобной дерзости. – Я просил тебя подождать, но ты не стал... помоги мне. Он не просто был не против – Бэйб счастливо улыбнулся, когда его щеки коснулись жара. Его алые губы приоткрылись, он потянулся навстречу своему любимому лакомству и, прежде чем издать первый звук, полностью сосредоточился на деле. В этот момент мы работали как идеальный механизм. Бэйб выкладывался на полную, а я помогал ему всем, чем мог. Одной рукой я упирался в изголовье кровати, а другую опустил, поддерживая затылок этого талантливого человека. Рот Бэйба был мягким и горячим, словно охваченным огнем. И хотя он выглядел немного жалко, когда я случайно заставил его поперхнуться, Бэйб не жаловался. Он смотрел на меня слезящимися глазами, его красивые брови были слегка нахмурены. Сейчас он казался скорее милым, чем несчастным. Кристальные слезы катились из его глаз. И так как я уже много раз до этого доводил этого красавца до слез, на этот раз я мог с уверенностью подтвердить: это не были слезы боли или печали. Просто автоматическая реакция тела в сочетании с захлестывающим удовольствием. – Ты в порядке? – прошептал я, видя, как его лицо залил румянец до самой шеи. – Может, сделаем перерыв? Несмотря на то, что по виду он был уже на пределе, Бэйб ни на секунду не поступился своим достоинством. Он покачал головой и посмотрел на меня так, будто бросал вызов. Что ж, я азартный человек. С чего бы мне уступать? Рука, поддерживавшая его голову, переместилась, и я почти со всей силы взъерошил его темные волосы. Голова Бэйба дернулась, но он не издал ни звука. Он смотрел на меня, не сдаваясь. Похоть ударила из самого центра тела и разошлась по каждому нерву. Я отбросил все запреты. Видя, что он хочет того же, я понял: теперь в нашей постели царит лишь желание, накрывающее каждый дюйм. Я глухо застонал, а из горла Бэйба вырвался лишь булькающий звук. Ничто не могло принести большего удовлетворения. Я двигался в такт своему желанию, зная, что мой любимый со всем справится. Чем больше я позволял себе увлечься, тем ближе подходил к краю. Яркая вспышка появилась передо мной; цель была в нескольких шагах. Я собирался ступить туда, куда мой возлюбленный уже ступил до меня. – Бэйб... В голове было только его имя. Поэтому оно и стало единственным словом, сорвавшимся с губ. Похоть пронзила всё тело, прежде чем взорваться огромным фейерверком; в голове стало пусто, тело задрожало. Невольно я сжал голову Бэйба изо всех сил, испивая до дна ту эйфорию, о которой мечтал, но в конце концов меня вырвали из забытья его ногти, больно впившиеся в мои бедра. – Прости. Я быстро отпустил его и отстранился. Бэйб рухнул на матрас, жадно хватая ртом воздух. Я измотал его допредела. Его губы и грудь были испачканы мной. Я вел себя слишком эгоистично. Кажется, теперь мне придется заглаживать вину, заботясь о нем еще сильнее. – Ты как? – спросил я, дотянувшись до салфетки на изголовье и с чувством вины вытирая рот, шею и грудь Бэйба. – Хорошо, – охрипшим голосом ответил тот. Он поднял руку и слегка похлопал меня по щеке – он всегда так делал, когда видел, что я начинаю загоняться. Мне и самому хотелось перестать так думать, ведь мы оба прекрасно знали, что нам нравится, а что нет, что допустимо, а что – табу. В процессе мне было весело, никаких проблем. Но когда я приходил в себя, я вечно ругал себя за то, что зашел слишком далеко, хотя Бэйб мне ни разу и слова не сказал. – У тебя губа не треснула? – Нет... – Я перехватил подбородок Бэйба, заставляя его не вертеться, но тот лишь отвел лицо с раздраженным видом. – Что не так, Чарли? – Не шевелись, я посмотрю. – Эй!.. – Тише, – Ему действительно нравилось, когда я проявлял твердость, хоть он и хотел, чтобы я всегда говорил с ним ласково. Но так как он был тем еще упрямцем и никогда не останавливался сам, мне приходилось играть роль «плохого парня», даже если мне этого совсем не хотелось. – Если ничего нет, дай мне быстро посмотреть, и мы закончим. Наконец, этот упрямец сдался и перестал сопротивляться. Бэйб лежал смирно, позволяя мне детально рассмотреть его покрасневшие губы. И хотя он корчил недовольные гримасы и закатывал глаза, по крайней мере, он больше не мешал «работе должностного лица». Тщательный осмотр подтвердил: в уголке рта действительно была ранка. Я снова это сделал. Когда я уже научусь хоть немного контролировать себя? Как же это бесит.– У тебя уголок губы треснул, – я устало вздохнул, чувствуя вину, и прильнул к нему, запечатлев легкий поцелуй на поврежденном месте в знак извинения. – Прости. – От разбитой губы еще никто не умирал, ты же в курсе? – Бэйб прищурился, глядя на меня с тем же раздражением, хотя это была уже совсем другая история. – Но ведь больно же, так? – Не забивай голову, Чарли, прошу. – Что бы ты понимал, Бэйб... – тихо произнес я, устав спорить. Я поднялся с кровати и направился прямиком к полке в углу комнаты. Открыл верхний ящик и начал искать тот самый маленький тюбик мази, которой мазал рану Бэйба в прошлый раз. – И что же я должен понимать? – Даже не оборачиваясь, я знал, что Бэйб точно надул губы и поддразнивает меня. – Что я не выношу даже маленькую ранку? Что, ты боишься, что яд из треснувшей губы попадет мне в сердце? Посмотрите-ка на него, он и правда «переживает». – Да, нанеси мазь, чтобы яд не попал в сердце, – согласился я с его сарказмом. Я вернулся к кровати с тюбиком мази и строго посмотрел на человека, который сделал вид, будто собирается сбежать. – Стой, Бэйб. – Ладно, ладно, не бегу я. У меня сил на это уже нет. На одну только мазь уйдет несколько заходов – теперь-то я в это верю. Серьезно, Бэйб как-то сказал, что я самый забавный человек в мире для подколок (по крайней мере, для него). В любой ситуации Бэйб находит способ меня выбесить. Но я не могу его за это сильно критиковать, потому что сам люблю его подразнить. – Приоткрой рот, – спокойно сказал я, и Бэйб послушался. Он хорошо воспринял просьбу. Он открыл рот ровно настолько, чтобы я мог нанести мазь на уголок губ, после чего сладко улыбнулся и закрутил головой из стороны в сторону, будто был искренне рад своей разбитой губе. – Чего улыбаешься? – Счастлив. – Из-за разбитой губы? – Из-за того, что ты вернулся, чтобы заботиться обо мне. Этот ответ заставил меня замолчать. Я знал, что Бэйб просто хотел сказать, как он рад, что мы снова вместе, как раньше. Но в моей голове всплыло нечто более давнее. Мысли о том времени, когда ему пришлось учиться жить одному после того, как я был рядом столько лет. Заказывать еду на дом вместо домашних обедов, сидеть в одиночестве в тихой гостиной, играть в одиночные игры, пить снотворное и закрывать глаза, лежа в этой огромной кровати совсем один. Чем яснее я видел, как он счастлив моему возвращению, тем больнее мне было думать о том, как тяжело ему пришлось в прошлом. – Ты чего такой? – спросил Бэйб. Мои эмоции было легко прочесть по лицу. – Я не имел в виду, что раз ты вернулся, я буду тобой помыкать. Я тоже буду о тебе заботиться. Всё, что захочешь, ты... – Я понимаю, – быстро перебил я его, прежде чем он накрутил себя еще сильнее. – Я знаю, что ты имеешь в виду, Бэйб. И я тоже рад вернуться, чтобы заботиться о тебе. – Но лицо у тебя не особо счастливое. Бэйб подозрительно прищурился. Его милое выражение немного уняло печаль в моем сердце. То, что прорвалось наружу, было, скорее всего, моей тоской. – Ох! – негромко воскликнул я, внезапно крепко обняв его. Бэйб, должно быть, растерялся от такого порыва, а я не мог придумать, как объяснить свои чувства. – Что случилось, щеночек? Я так сильно по нему скучал. Я только сейчас осознал, как я счастлив снова быть рядом с ним. Даже если это еще не «официально», это всё равно лучше, чем было раньше. Лучше, чем когда мы просыпались и засыпали в разное время. – Я скучал по тебе, – ответил я, всё еще не выпуская его из объятий. – Да где же я был? – пробормотал Бэйб в замешательстве, когда я сказал, что скучал, будто мы не были вместе целую вечность и только что не занимались сексом. – И кто был тем... щеночком, который меня только что трахал? Я расхохотался так сильно, что затрясся – я каждый раз проигрываю его шуткам. – Если ты говоришь, что соскучился за те пять секунд, что ходил от кровати до аптечки, то ты в тяжелом состоянии, Чарли. – Нет... – Если я пойду в туалет, ты что, умрешь от разбитого сердца? – Всё, хватит, – я отстранился, слегка оттолкнув голову этого провокатора, который испортил весь романтический настрой. Но с другой стороны, я был благодарен за то, что тяжесть на сердце немного спала. – Я просто вспомнил, что безумно скучал по тебе, Бэйб. Очень сильно. – Только сейчас понял? – Я знал, что скучал всё это время, но вот прямо сейчас – почувствовал это особенно остро. – Правда? – Правда. – А я думал, я единственный, кто так сильно скучает по своему парню, – Бэйб неловко улыбнулся. Казалось, ему было немного не по себе произносить такое вслух. – Иногда мне кажется, что ты, может, и скучаешь, но не так сильно. – Почему ты так думаешь? – Не знаю... – Бэйб задумчиво нахмурился. Что касается меня, я до сих пор не мог поверить, что ему пришла такая мысль. С чего Бэйб взял, что я скучаю меньше? Неужели я недостаточно любил его в прошлом? – Просто чувствую, что это я завишу от тебя больше всех. С тех пор как ты ушел, я скучал невыносимо. А ты... может, тебе стало легче от того, что я больше не обуза. – Замолчи! – Что? – Как ты можешь считать себя обузой? – спросил я суровым тоном, чувствуя растущее недовольство. Бэйб захлопал глазами, явно не понимая моей внезапной серьезности. – Тебе не страшно, что я расстроюсь, услышав такое? Я всегда надеялся, что он осознает: быть рядом с ним – это величайшее благословение, которое только мог получить такой несчастный человек, как я. Забота о нем делала каждый мой день осмысленным. Зная и понимая его, я понимал, что хочу делать завтра. Он был частью моей повседневности – месяц за месяцем, год за годом, каждый час и каждую секунду. А он видел в себе лишь груз, о котором я якобы и не вспомнил бы при расставании. Неужели он не понимает, насколько это печальная мысль?– Не делай такое лицо, – Бэйб заерзал. Его явно тревожило то, что я больше не шучу. – Я всё неправильно понял. Я больше не буду считать себя обузой. Только не плачь. – По-твоему, я собираюсь плакать? – Ты уже плачешь. – Не преувеличивай. Мне действительно хотелось поворчать еще немного, но, увидев виноватое выражение его лица, я не смог. В итоге я лишь разок ущипнул «наказанного» за нос, но вместо того чтобы расстроиться, он широко и радостно улыбнулся. – Раз ты никогда не считал меня обузой, это просто отлично, – заявил Бэйб. – С этого момента я буду обузой на полную катушку. Можешь даже не церемониться. – А ты что, раньше церемонился? – Да. Внезапно я задумался. Возможно ли, что сила, которую я обрел, позволит когда-нибудь остановить время навсегда? Из того, что я пробовал, максимум составлял пять минут. Когда мир замирал, эти пять минут казались вечностью. Я мог делать что угодно, и никто в мире мне не мешал. Но жаль, что в этом состоянии двигаться вперед мог только я. При таких условиях, даже если бы я остановил время навечно, это было бы бесполезно. Ведь человек, с которым я хотел провести больше всего времени, не смог бы идти в будущее вместе со мной. Даже если бы я остановил время, это был бы тупик.Даже если бы я хотел остаться здесь с ним навсегда, в конечном счете единственным, что осталось бы со мной, было бы одиночество.– Честно, не стесняйся меня. Мне нравится заботиться о тебе. Если тебе нужна помощь, просто скажи в любой момент. Если это в моих силах – я сделаю. – Ты из кожи вон вылезешь, чтобы сделать даже больше. – Конечно, я постараюсь. Но в пределах возможного – я ведь не могу наколдовать что угодно. Если Бэйб вдруг скажет, что хочет править миром, что мне тогда делать? – Ты захватишь мир и позже передашь его мне. Я рассмеялся. Слова Бэйба были нелепыми. Но самое смешное – я поймал себя на мысли, что, возможно, действительно совершил бы что-то столь же безрассудное. Не знаю, вышло бы что-то из этого, но я бы приложил все усилия, чтобы принести весь мир к его ногам. И если честно, то, чем я занимаюсь сейчас, не так уж далеко от этой гипотетической ситуации Бэйба. – Чепуха. – Я одной рукой сжал щеки Бэйба так, что его пухлые губы забавно сплющились. Но даже с таким лицом он умудрился бросить на меня уничтожающий взгляд. Недюжинный талант. – Иди в душ и ложись еще поспать. – Я больше не хочу спать, – пробормотал Бэйб, всё еще пытаясь высвободить лицо из моих пальцев. – Эй, и что ты собираешься делать, если не будешь спать? – Уже утро, – он увернулся и посмотрел на меня с недоумением. – Разве ты не говорил, что тебе нужно рано быть в лаборатории? Слова Бэйба заставили меня заметить, что в комнате стало гораздо светлее. Мягкий солнечный свет пробивался сквозь узкую щель в шторах. Часы у кровати показывали 6:12. Всего полчаса назад мы обсуждали утренний секс, но я почему-то решил, что сейчас всё еще глубокая ночь. – Точно, – я моргнул, всё еще не понимая, как мог так потеряться во времени. – У меня всё смешалось. Я думал, еще ночь. – Тебе не пора к врачу? Твои мозги явно куда-то улетучились. – Я просто мало отдыхал, – возразил я, раздражаясь на этого умника, который не упускал шанса меня поддеть. Даже если я просто ошибся или поспешил с выводами, он выставлял это так, будто я всегда такой. – Кстати, о врачах. Бэйб, а ты сам-то у врача был? – Да, – небрежно ответил тот. – Правда? – О, каждый месяц. Сперва я не хотел ему верить. Даже когда я был рядом, Бэйб всякий раз неохотно шел на ежемесячный осмотр. Мне приходилось буквально подкупать его наградами. А теперь он заявляет, что ходил сам, без принуждения. Честно говоря, верилось с трудом. Я не удержался и решил проверить его честность. Я коснулся тыльной стороны руки Бэйба. Он проследил за моим жестом; он понимал, что я делаю, но не сопротивлялся и не возмущался. Бэйб лежал смирно, позволяя мне держать его руку, расслабленный и спокойный. – И правда, – тихо сказал я, осознав, что Бэйб говорит правду. – Ты действительно ходишь к врачу каждый месяц. – Вот именно. Зачем мне врать? – негромко произнес Бэйб, глядя на меня как на ворчуна, который во всем ищет подвох. Честное слово, кто бы говорил! Если бы Бэйб не был таким упрямым всё это время, я бы и не беспокоился. – Я прихожу на приемы вовремя и каждый раз принимаю лекарства. Наверное, это чувство похоже на ту гордость, которую испытывают родители, видя, как их ребенок взрослеет, учится заботиться о себе или добивается успеха в чем-то, чего никогда раньше не делал. Все то время, что мы были в разлуке, моим главным опасением было его здоровье. Физическое состояние не вызывало больших тревог, но вот его душевное равновесие было хрупким и находилось под угрозой. Я так боялся, что, когда меня не будет рядом, Бэйб забьет на походы к врачу, не будет принимать лекарства по рецепту и в итоге ему снова станет хуже. Если бы это случилось, я бы еще долго винил себя. – Какой ты молодец, – похвалил я его, с гордостью нежно погладив по голове. – Ты уже сам научился о себе заботиться. – Ну еще бы. Иначе зачем бы ты проделал весь этот путь сюда? – Тогда почему ты так капризничал, когда я был с тобой? – Просто хотел тебя позлить, – бесстыдно заявил Бэйб. – К тому же, ты позволял этому старикану заставлять меня ходить к врачу каждый месяц. Если бы я не шел, он бы меня связал и силой притащил в больницу. – А я-то тут при чем? Просто Алан волнуется. – Не пытайся хитрить. Я знаю, что это ты попросил его приглядывать. Иначе откуда бы он узнал время моего приема? Я не стал оспаривать обвинение, потому что это была правда: я просил Пи’Алана напоминать Бэйбу о визитах к врачу. Алан обычно просто говорил: «Он уже был у доктора». Каждый месяц он так отвечал, но, честно говоря, я всё равно ему не до конца верил – когда Бэйб упирался, он становился невыносимо упрямым. Пи’Алана было легко обмануть. Но просить его ходить следом и донимать Бэйба я боялся – не хотел быть слишком навязчивым. Так что мне оставалось только переживать на расстоянии и молиться, чтобы Бэйб хоть немного умерил свое упрямство. – И как же ты ходил? Сам? – Иногда с Пи’Аланом, иногда с Джеффом, – небрежно ответил Бэйб. Но этот ответ меня немного удивил. – Разве эти двое тебе не говорили? – Нет, – я медленно покачал головой. Я пытался понять, почему они скрыли, что сами водили Бэйба на приемы. Ведь это бы меня успокоило. – Они просто говорили, что Бэйб сходил на осмотр, и всё. – Эти двое по очереди водили меня каждый месяц. А в прошлом месяце и вовсе пошли вдвоем, под ручку. Я думал, они в папу и маму решили поиграть. Забавно было вообразить то, что описал Бэйб. В то же время я чувствовал благодарность к ним за то, что они так присматривали за ним, когда я не мог. И если гадать, почему они не сказали мне правду, я бы разделил это на две причины. Со стороны Алана – он, вероятно, хотел, чтобы я поверил: Бэйб может справиться сам, без моего или чьего-либо надзора. Со стороны Джеффа – наполовину то же самое, но была и другая возможная причина: он хотел, чтобы я так сильно изводился из-за Бэйба, что в итоге плюнул бы на всё и вернулся к нему. Я видел, что Джефф не хотел нашего разрыва. И это было удивительно, ведь обычно этому пацану плевать на чужую личную жизнь, даже на свою собственную. Он будто не хотел ни к кому привязываться. Кто хочет остаться – пусть остается. Кто хочет уйти – скатертью дорога. Но когда дело касалось нас с Бэйбом, Джефф выглядел раздраженным всякий раз, когда я заводил об этом речь. Несмотря на то что они часто цапались, в глубине души я верил, что Джефф любит Бэйба. – Спасибо, что ходил к врачу. – С чего бы это «спасибо»? Я ходил ради себя, а не ради тебя, – Бэйб снова посмотрел на меня как на идиота. Но это было неважно. – Перестань относиться ко мне как к ребенку. – Я никогда не относился к Бэйбу как к ребенку. – А ты посмотри на всё, что ты делаешь. – Я просто волнуюсь, – из саркастичного задиры он вдруг превратился в растерянного кота с огромными глазами, который не знал, что делать. Он по привычке пытался раздуть спор, но я ответил не так, как он ждал. – Я боялся, что ты заболеешь, когда меня не будет рядом. Но когда ты сказал, что всегда ходил к врачу, мне стало намного спокойнее. – Ты сам велел мне ходить, – он уставился на меня нечитаемым взглядом. Он казался одновременно смелым и беззащитным, но его слова расставили всё по местам. – В той записке и в ту ночь, когда мы расстались... ты постоянно повторял, чтобы я не забывал ходить к врачу. Как я мог не пойти? По правде говоря, было не совсем правильно, что он решил заботиться о себе только из-за моей просьбы. Если бы у него был выбор, я бы хотел, чтобы он любил себя достаточно сильно, чтобы делать это для самого себя. Я хотел, чтобы он осознал, как ценно беречь себя. Чтобы он ждал от своей жизни большего. Чтобы он видел себя живущим долго и счастливо до самого конца – неважно, буду я рядом или нет. – Что ж, это справедливо, раз я так на этом настаивал. Но на данный момент и этого было достаточно. – Но с этого момента ты должен вернуться и заботиться о себе, как раньше. Вдвоем нам будет легче помогать друг другу, а следить за собой в одиночку – это утомительно. После этого у меня еще должно быть время. Не знаю, много или мало, но я надеюсь, что его хватит, чтобы он осознал всё это ради меня. – Хорошо, хорошо. Будем помогать друг другу. Пожалуйста. Дай мне еще немного времени.