Дорожные ОтМетки

— Да-гэ, это нечестно! — надулся Хуайсан, когда его рука сделала ножницы, а рука Минцзюэ — камень. — Давай сыграем два из трёх! Минцзюэ весело фыркнул и игриво взъерошил волосы своего диди. Когда Хуайсан увернулся, улыбка Минцзюэ слегка померкла. «Саньэр, это ты хотел внезапной смерти, чтобы сэкономить время». Лань Хуань и Мэн Яо, расположившиеся в просторном, хотя и скудно обставленном гостиничном номере, наблюдали за спорящими братьями. Они ещё не закончили игру в «камень-ножницы-бумага», и теперь Мэн Яо с любопытством смотрел на Хуайсана. Лань Хуань, с другой стороны, воспринял это как типичную театральность младшего из его любовников. — Я не знал, что проиграю, — преувеличенно всхлипнул Хуайсан и продолжил кусать нижнюю губу, пока Минцзюэ обнимал младшего брата и нежно целовал его в лоб. — А-Санг, если я выиграю, то займу твоё место в… — Лань Хуань на мгновение замялся, прежде чем сказать то, что хотел. — В детской. Если хочешь, можешь спать на большой кровати с Минцзюэ-гэ. «Нет», — надулся Хуайсан, лишь слегка толкнув Минцзюэ, чтобы показать, что он не совсем серьёзно расстроен. «Я хотел победить, геге». — Давай просто посмотрим, как всё пройдёт, хорошо? — сказал Мэн Яо, улыбнувшись той особенной улыбкой, которая показалась всем троим очень милой. Он немного повернулся к Лань Хуану, быстро оценив его позу, и сделал приглашающий жест в сторону Лань Хуана. — Тогда нам нужно устроиться поудобнее, прежде чем мы закажем ужин. Лань Хуань, казалось, был гораздо спокойнее после слов Мэн Яо, хотя он всё равно бросил последний взгляд на Ни, прежде чем повернуться к Мэн Яо. Хуайсан всё ещё бесцельно ёрзал в направлении, противоположном твёрдому телу своего старшего брата, в то время как Минъюэ всё крепче и крепче прижимал его к себе, заставляя надутую губу выпячиваться ещё сильнее, когда он понял, что не может вырваться, а Минъюэ хихикал ему на ухо. — Не будь такой обидчивой, диди, — прошептал Минцзюэ на ухо Хуайсану. — Я всё исправлю, обещаю. — Лучше бы тебе это сделать, — фыркнула Хуайсан, наблюдая, как Лань Хуань и Мэн Яо танцуют взад-вперед, ничего не говоря, прежде чем решиться на это. Их взгляды были прикованы друг к другу, они ни разу не посмотрели на руки друг друга, пока танцевали. На третьем отскоке они оба показали свои руки: Лань Хуань — ножницы, Мэн Яо — бумага. На мгновение лицо Лань Хуаня стало почти несчастным; Мэн Яо никогда раньше не проигрывал ему в этой игре, по крайней мере, с тех пор, как они начали встречаться, но даже сейчас он улыбался так, что на его щеках появились ямочки. Минцзюэ смотрел на них двоих с каким-то весёлым скептицизмом, и даже Хуайсан на мгновение перестал дуться, когда они все увидели это новое развитие событий. — Ну, тогда решено! — объявила Мэн Яо. — Я буду спать с А-Сангом, а вы двое можете спать на большой кровати. Очень быстро, после короткой суматохи, во время которой Мэн Яо быстро чмокнул Лань Хуаня в щёку (медленно, нежно), а Минцзюэ — в щёку (не так нежно, потому что они спорили о том, куда идти, по дороге в отель), и во время которой Хуайсан получил по поцелую в обе щеки и в губы от своего дагэ, чтобы убедиться, что эта крошечная ссора не перерастёт во что-то большее, они вчетвером разделились на пары, и каждый взял свой чемодан, чтобы пройти в две отдельные спальни. — Я уверен, что это лучший вариант для нас, — тихо пробормотал Мэн Яо, провожая Хуайсан в комнату с двумя односпальными кроватями и бросая последний непонятный взгляд на Минцзюэ и Лань Хуаня. — А-Санг, я взял с собой несколько твоих масок для лица — мы можем сделать их сегодня вечером после… — Остальную часть его слов было слишком тихо, чтобы расслышать, и Минцзюэ с Лань Хуанем на мгновение переглянулись, чувствуя, что не понимают, что только что произошло. Что ж, впереди ещё был ужин, а потом отдых у бассейна, и если Хуайсан всё ещё дулся после всего этого, то, конечно, они втроём смогли бы поднять ему настроение, проведя немного времени в большой двуспальной кровати — все четверо.

***

После утренней тренировки Лань Хуань и Минцзюэ вернулись в свой гостиничный номер, всё ещё влажные после душа и с раскрасневшимися щеками от — ну. конечно же, от всех упражнений — нескольких кругов вокруг здания, а затем в откровенно отличном тренажёрном зале, где они продолжали кардио-тренировку, пока оба не почувствовали себя живыми, а не как зомби. Они продолжали болтать, и Минцзюэ снова заговорил о работе и о том, как поживает Не Цзунхуэй в их отсутствие, а Лань Хуань терпеливо напоминал Минцзюэ снова и снова, что они в отпуске именно потому, что его кардиолог сказал ему не работать так много, хотя место было выбрано, когда выиграл один из лотерейных билетов Мэн Яо. В конце концов Лань Хуань взял Минцзюэ за руку, и они вошли в гостиничный номер, осмотрев небольшую гостиную и столовую, расположенную сбоку. — Давай посмотрим, проснулись ли А-Санг и А-Яо, — сказал он, и этого, наконец, оказалось достаточно, чтобы Минцзюэ полностью отключился от работы, потому что он впервые за час усмехнулся. — Я бы удивился, если бы А-Яо не встал, чтобы сделать что-нибудь по-своему. — Минцзюэ прекрасно знал, что трудовое рвение Мэн Яо не уступает его собственному и что ему ещё сложнее отключить свой рабочий мозг, чем Минцзюэ. Лан Хуань постучал в дверь, мягко и вежливо, достаточно тихо, чтобы, если бы парочка не проснулась, их не потревожили бы. Не получив ответа, он всё равно открыл дверь, широко распахнув её, чтобы они оба могли видеть две односпальные кровати у противоположных стен, но ни на одной из них никого не было. Вместо этого Хуайсан лежал на кровати слева от Мэн Яо, и его грудь тяжело поднималась и опускалась, пока он спал под тяжестью чужого тела. Их конечности переплелись, одеяло почти полностью сползло с кровати, обнажив мягкие крошечные пижамные шорты и красивую кожу на их ногах. Мэн Яо обнимал Хуайсана за плечи, а его голова покоилась на большой пушистой белой подушке (Хуайсан положил голову на плечо Мэн Яо, что, судя по всему, было не очень удобно из-за того, что он оставался худым, несмотря на все усилия окружающих накормить его как следует). Рядом с подушкой лежал телефон Мэн Яо, частично прикрытый рукой Хуайсана, указательный палец которого был прижат к экрану. Хуайсан всё ещё тихо похрапывал, но Мэн Яо слегка пошевелился и открыл глаза, когда Лань Хуань и Минцзюэ подошли к двери. Их сердца растаяли, когда Мэн Яо мягко помахал рукой, а затем очаровательно поджал губы и сделал жест «ш-ш-ш». Рука, лежащая на плечах Хуайсана, успокаивающе поглаживала их, пока Хуайсань ворчал: «Я ещё не проснулся, дай мне пять минут». Затаив дыхание, Лань Хуань и Минцзюэ снова закрыли дверь, оставив этих двоих наедине с той сонливостью, которая всё ещё одолевала одного, и той снисходительностью, которая одолевала другого. Они оба знали, что это займёт гораздо больше пяти минут, но, представляя, как обнимаются их парни, ни один из них не возражал.