а жнецы здесь унылые

      Здесь могла бы быть большая история жизни. Полная трагичных событий, давления общества, гнёта холодных и деспотичных родителей — в общем, жизнь могла бы дать Ким Тэхёну, наследнику известной династии Ангелов Смерти в Корее, полный джекпот для того, чтобы он стал именно тем, кого Академия видит на сегодняшний день.       Весь Ким Тэхён — это роскошь и лоск, ничем не приправленное восхищение. Он объективно шикарен настолько, насколько все окружающие его ненавидят и мечтают сломать. Однако он всё ещё остаётся тем самым первым по всем фронтам в Академии: являясь главой комитетов по образованию, организации труда и досуга для всех обучающихся, он всегда берёт больше заданий: к примеру, вместо одной курсовой пишет две и защищает их строго на «A», вместо одного реферата берёт второй дополнительно, а также всегда просит больше призраков, дабы не снижать свой показатель по практике.       Также он не забывает о том, чтобы раз в две недели играть в гольф от имени династии Ким, а ещё посещает тренировки по выездке — конкур ему неинтересен ввиду того, что Тэхён находит эстетику прыгающей лошади весьма хаотичной даже при соблюдении всех необходимых условий езды.       В его гардеробе нет аляповатых футболок с ярким принтом. Нет рваных джинсов, кроссовок и всякого такого дерьма: из явных минусов в нём присутствуют лишь сквернословие и невозможность быть в двух местах сразу. Ким Тэхён — это тот, что курит лишь сигареты (никаких модных вейпов!) с вишнёвой отдушкой, предпочитая классику нововведениям. Он также входит в ту категорию личностей, что никогда не выходят из комнаты даже слегка неопрятными: всегда встаёт на час раньше, чтобы привести себя в должный вид. У него нет привычки захламлять свою часть жилплощади: там всё стабильно по полочкам и с полным отсутствием пыли, ведь влажная уборка каждое утро — это часть ритуала.       У Тэхёна белые зубы, за их состоянием он кропотливо следит. На его чёрных пальто нет ни волоска, и никогда он не выйдет в примятой рубашке и брюках. А уж если кто-либо наступает ему на роскошные, натёртые до блеска туфли — он готов убивать.       С самого раннего детства он указывал слугам в семейном поместье, где они допустили ошибку в работе. Садовникам — наглядно показывал, как нужно стричь кустовую «Джульетту», специально для этого прочитав много справочников по разведению роз. Матери не брезговал указывать на неряшливость: разве может позволить себе Ангел Смерти выйти работать с непослушной прядью волос, что выбилась из идеальной причёски? Отцу — на балагурство и поведение: не стоит громко смеяться и позволять себе отпускать сальные шутки, что могут порочить статус семьи.       Первый раз, когда Тэхёну сказали, что в этом доме он сын, а не родитель, ему было шесть. На это высказывание он покачал головой, вздохнул тяжело и заметил, поправив свой пиджачок:       — Вы отживёте своё и пойдёте на новый цикл. А мне за вами расхлёбывать последствия ваших пагубных действий. Не могу согласиться с подобным для себя будущим: я вижу его сильно иначе. Поэтому, маменька, папенька, будьте любезны уважать и моё мнение тоже.       Здесь могла бы быть большая история жизни. Полная трагичных событий, давления общества, гнёта холодных и деспотичных родителей — в общем, жизнь могла бы дать Ким Тэхёну, наследнику известной династии Ангелов Смерти в Корее, полный джекпот для того, чтобы он стал именно тем, кого Академия видит на сегодняшний день.       Однако же нет.       Он просто мудак сам по себе. С тех самых пор, как вылез из матери в одном из пограничных роддомов и сказал своё первое веское слово — оно, кстати, было не чем иным, как «муштла». Родители долго не могли понять, что это, пока их сынок не выучился говорить букву «р».       Так и вышло, что первым словом Тэхёна оказалось «муштра». Вторым — слово «порядок». А потом этот парень не смог никак заткнуться, говоря каждому случайному слушателю, как ему нужно жить.       Проблема заключается в том, что никто в этой семье не использовал слово «муштра». До Тэхёна. И где он его подцепил — родители и по сей день не имеют понятия.       Но не оставляют надежд, что и их сын когда-нибудь станет вести себя... чуточку проще.

***

      — ...сама практика работы Жнецами — иначе зовётся «жнецевание» — является очень востребованной, охватывая все области работы в Раю или Аду. В каждом из упомянутых мест вам в будущем предстоит столкнуться с человеческим фактором и особенностями поведения у простых смертных. Жнецевание позволяет вам уже заранее начинать практику взаимодействия с простыми людьми — ещё до того, как на ваши плечи будет возложено больше задач. Но не на Мин Юнги, как я понимаю. Мин Юнги!       — А?.. — под негромкий смешок всех собравшихся в аудитории упомянутый поднимает светловолосую голову от поверхности парты: отпечатался на щеке контур тетради.       Чимин только вздыхает: не потому, что у них всех режим пошёл по пизде, а из-за того, что он затылком чувствует уничижительный взгляд.       Если сейчас Юнги сделают выговор и заставят остаться после занятий, они не успеют сопроводить то количество душ, что нужны для того, чтоб кое-кто шёл в рейтинге с небывалым отрывом. Стоит задуматься, что именно по этой причине Тэхёна к ним и приставили: стараясь не уронить свои показатели, Ким наверняка устроит Юнги такую жёсткую взбучку, что и отработок ждать не придётся.       Осторожно повернув голову в ту сторону, откуда ощущается тот самый взгляд, Чимин видит мистера Демона. Или же будущего Ангела Смерти — тут уж как посмотреть. Губы Тэхёна сжаты в тонкую линию, карие глаза мечут молнии — им однозначно пиздец из-за того, что Юнги заснул на паре.       С другой стороны, это Ким во всём виноват: в конце концов, именно из-за него и его тяги к переработкам они втроём вчера поздно вернулись. На сон перед парами времени осталось всего ничего — Чимин и сам едва-едва держится, чтобы не отключиться. А этому хоть бы хны, мать его раком: сидит, как всегда, важный и чопорный, свеженький, а причёска — волосок к волоску.       Как это у него получается — Чимин не имеет понятия, невзирая на то, что они вместе живут.       — Что я сказал прямо сейчас, Мин Юнги? — профессор Чхве Паннам, один из строжайших во всей Академии, возвышается над их партой коршуном. Или ангелом мщения. Короче, всем, чем угодно, что не сулит светлого, беззаботного будущего.       — Приношу извинения, — немного неловко и крайне негромко произносит Юнги, всё ещё до конца не проснувшийся, — к сожалению, накануне мы вернулись с практики глубоко за полночь. Ни у кого из нашей команды выспаться не получилось.       — Это чем же вы таким занимались, что у вас не было сна? — презрительно губы скривив, уточняет профессор. — Ваша вчерашняя практика началась в семь часов вечера. Я видел списки своими глазами!       — Мы были на практике, Чхве-сонсэнним, — устало произносит Чимин, глядя на препода. — Наш сокомандник — вон тот парень.       Повернув голову в том направлении, куда показывает Чимин прямо сейчас, преподаватель видит Тэхёна — тот, помрачнев, поднимается, после чего роняет в тишине аудитории категоричное:       — Я повышаю свой рейтинг, профессор. Не поймите неправильно.       Он не говорит «мы». Никогда. Всё, что эта выскочка делает, сосредоточено на нём одном — и всё, о ком он может подумать, заключается только в его личном успехе. Чимин его уже хорошо изучил, однако всё никак не может понять, каковы у этого парня цели на жизнь.       Быть самым первым? А дальше что?       Умереть в одиночестве? Может быть.       Быть лучшим во всём? Ради чего?       Если подумать, Тэхён ни единого раза не заговаривал с ними касательно планов на будущее, которые у него, разумеется, есть. Пока Юнги просто решил стать в будущем преподом в Академии Мистики, Чимин метит куда-нибудь в Ад за роднёй, а вот Тэхён остаётся загадкой. Однако всё выглядит так, будто своим ценным рвением он решил сместить с вакантной должности кого-то из местных Архангелов. Или стать главным чёртом в Аду — совсем как в Пограничье, где он уже известный чертила обоссанный.       — Теперь пазл сошёлся, — произносит один из строжайших в Академии преподов, а затем вновь глядит на Юнги. — Могу предложить вам подушку.       — Я воздержусь, — устало мямлит Юнги, потирая глаза, как ребёнок. — Но не оставляйте, пожалуйста, после занятий.       — Так уж и быть: понимаю, что тогда ваш сокомандник по практике вас сживёт со свету, а мне ещё не хватало очередной смерти студента в моём послужном, — бормочет Чхве, — но к следующей встрече жду от вас полный конспект сегодняшней лекции.       — Договорились, профессор! Спасибо большое!       — Спасибо в карман не положишь.

***

      — Ты не считаешь, что из-за тебя вся наша жизнь слегка идёт по пизде? — этот вопрос Чимин задаёт уже вечером: как раз в тот самый момент, когда они втроём подходят к порталу из Пограничья в мир смертных и готовятся оказаться в Сеуле.       — Что ты имеешь в виду? — вскинув бровь, Тэхён поправляет воротник дорогого пальто: негоже Жнецу шариться в неподобающем виде. Он же не... эти два.       — Из-за тебя мы перерабатываем и недосыпаем. У нас не осталось времени на личную жизнь, и я ощущаю, как депрессия стучит в мою дверь, — простодушно отвечает Юнги.       — Я позволяю вам получить практический опыт в кратчайшие сроки. Тебе надо было идти со святыми отцами в церкви якшаться, а не поступать в Академию и нарушать её правила! — чувствуя, что уже последняя нервная клетка даёт по съёбам изо всех сил, холодно чеканит Тэхён.       — Думаешь, я бы и этих не выебал?.. — медленно и очень задумчиво, а что самое главное — искренне тянет в ответ этот придурок.       — У него не было выбора, поступать или нет, — напоминает Чимин. — У него мать в кресле ректора.       Внутренне чертыхнувшись, Тэхён ступает в портал, не дожидаясь, когда эти двое соизволят отправиться следом.       И, на самом-то деле, всё начинается здесь и сейчас.       Эта история начинается отнюдь не с романтики. Не с какой-то там драмы — этого вы здесь не увидите, невзирая на род деятельности главных героев — или с загадочности. Тут нет каких-то там тайн, великих свершений, стимулов и мотиваций, роста героев или же их деградации. Ни каких-то там странных незнакомых имён (они уже были), ни экзамена по Проведению в Ад или его практической части. Тут также нет склепов, вампиров и кладбищ, а также густого тумана, заброшенных домов а-ля как у Дракулы, призраков снова пока ещё нет (опять будут чуть позже, уже через пару-тройку абзацев), зомби отсутствуют.              Не.             Она начинается тупо с того, что BMW с пьяным вдрызг пиздюком летит по городской улице: субботняя ночь выдаётся как никогда ясной и лунной, почти романтичной (но история всё ещё не начинается с романтики, ясно? Лишь с чувства прекрасного!), трафик, считай, нулевой. О том, что пиздюк — это пиздюк, а ещё он пьяный в дерьмо, Тэхён, как всегда, знает из содержимого «Книги смертей». Но и здесь небольшая промашка: книга вовсе не похожа на огромный доисторический талмуд с загадочной надписью и избитым количеством лет корешком — скорее, это планшет. Если быть немного точнее, то даже iPad. А сама «Книга смертей» обновляется раз в пару секунд благодаря магам-айтишникам, которые присылают уведомления нужным работникам — и те идут выполнять своё грязное дело.       Пиздюка зовут Ли Донхёк, и ему девятнадцать. Он тоже сын одного из чеболей, вырос в тепличных условиях вседозволенности того самого уровня, когда можно лапать служанок в семейном особняке и ссать на садовника с крыши (он делал всё это). Всего полчаса назад Ли Донхёк тусовался по сеульским клубам с друзьями и переспал с парочкой крошек. Ему показалось, что этого мало, и он занюхнул кокаин и вот сейчас едет домой.       Он умрёт через три.              Две...              BMW сбивает троих на пешеходе, водитель теряет намёк на управление, и машина врезается в столб. Скорость была слишком высокой, чтобы автомобиль не смяло, как консервную банку.       Шансов выжить у водителя не было.       Совсем как и у троих товарищей, что поздно вечером возвращались с тренировки в общагу.       Тэхён блокирует рабочий планшет. В конце концов, он хорошо запомнил все нужные сейчас имена.       1) Ли Донхёк, девятнадцать лет: смерть в результате аварии, машина разобьётся о столб;       2) Ким Намджун, двадцать два года: смерть в результате аварии, сбит на переходе;       3) Чон Хосок, двадцать один: смерть в результате аварии, сбит на переходе;       4) Чон Чонгук, двадцать лет: смерть в результате аварии, сбит на переходе.       Ничего сложного нет.       — Нам пора, — сообщает Чимин, глядя на этот кошмар на дороге.       — Как и всегда, — мямлит Юнги, смотря на трупы и кровь.       Тэхён же не говорит ничего.       Просто прыгает со здания вниз.       Зарабатывать рейтинг.