тут внезапно сосут в конце главы
23 ноября 2025 г., 13:02
— Это обеденный корпус.
— Это не обеденный корпус.
— Это общага.
— Это библиотека.
— Это поле.
— Это сгоревшее поле.
— Это лес.
— Это речка.
— Это заброшка.
— Это тоже заброшка.
— Это учебка.
— Это трактор.
— Это поле. Поле закрыто на карантин.
— Это рейтинг студентов. Моё имя на первом месте.
— А это другая Академия.
Чонгук определённо точно знает, что Тэхёну нахуй не всралось показывать ему территорию, но он не может это доказать. Может быть, он может оценивать текущее положение дел, опираясь на энтузиазм этого парня: все эти слова Ким говорит с абсолютно постным лицом, не глядя на новое место в экскурсии, но сопровождая каждое новое место равнодушным взмахом ладони. Выглядит Жнец мрачнее тучи: угадать толком причину такого его состояния не составляет труда — и именно по этой причине Чонгук мысленно просит прощения у всех почивших до него родственников и произносит:
— Ты чего без настроения?
Он точно знает, что играет с огнём, но не может молчать: есть что-то в бедолаге Тэхёне, что заставляет хотеть его подъебывать бесконечное количество раз. До их неожиданной встречи он и подумать не мог, что может испытывать невероятное удовольствие от того, что кто-то на него раздражается — но вот они двое здесь.
— Я не могу сказать, что счастлив проводить с тобой время, — хмуро отвечает Тэхён.
— А, вот оно что. А я уже было подумал, что во время депиляции воском что-то пошло не так, — с невинным видом замечает Чонгук, в некой задумчивости возводя взгляд к хмурому небу: проверить, нет ли над ними грозовых туч, ведь...
— Слушай, блять, ты! — ...бабахнуло знатно.
— Слушаю, — с видом нежного ангела произносит Чонгук. — Всегда готов тебя выслушать!
— Я не делаю депиляцию воском, понятно?!
— А, вообще не убираешь волосы с жопы?.. — с пониманием кивает Чон. — Ничего страшного, не волнуйся об этом. Я уже взрослый, знаю, что у людей на теле есть волосы. Так что мне всё равно на такое, ты мне и таким будешь нравиться.
— Я не!.. — начинает было Тэхён, а затем, коротко и шумно выдохнув, резко берёт себя в руки: — Ты прав. Я не брею жопу.
— И ни разу не пробовал? — живо уточняет Чонгук.
— Нет, — Ким чертыхается: — Почему мы вообще ведём такой разговор?!
И, развернувшись на пятках, идёт в сторону корпуса, где, как запомнил Чонгук, находится трапезная.
— Ты мне просто нравишься, хён! — догоняя его, щебечет Чон соловьём. — Я же сказал, что влюбился в тебя с первого взгляда, не недооценивай всю серьёзность моих намерений!
И на этом моменте Жнец останавливается. Но лишь для того, чтобы взглянуть на него, как на придурка, и уточнить:
— Ты ведь в курсе, что каждому стёбу есть свой предел?
— Не в моём случае, — не без гордости отвечает Чонгук. — Я не могу себя пересилить. Ты и вправду очаровательный во всей своей непреклонности.
— Ну, тогда я теперь точно ни о чём не жалею, — загадочно произносит Тэхён.
— Ты о чём?
— Узнаешь попозже, — следует туманный ответ.
И Тэхён устремляется к зданию, оставляя его стоять истуканом.
***
— Так значит, твоя мама — ректор? — Хосок не имеет понятия, как разговаривать с этим парнишей, хотя ещё до недавнего времени у него с коммуникацией проблем не было совсем никаких. Просто этот человек-похуй (или не совсем человек... смотря с какой стороны посмотреть) его слегка угнетает своей безответственностью к, казалось бы, абсолютно всему. Всё выглядит так, будто его поставили в пару с корзиночкой-сыночкой, который не имеет понятия, что такое взрослая жизнь и с чем её надо хавать. И теперь с ним Хосок должен нянчиться, хотя вроде как всё должно быть наоборот. — Ага, — бодро говорит ему этот Юнги, и в этот момент фактически летит с лестницы кубарем. Хосок же, будучи человеком строгой организованности и критичной внимательности, не ведёт даже бровью, хватая этого придурка за шиворот и возвращая на путь заземления. — Весьма бойкая женщина. — По ID-карте — покойница, а по пизде — разбойница, — со знанием дела кивает сын ректора. А затем хмурит светлые брови и вспоминает: — Так, я вроде как должен тебе сейчас тут всё показать. Да? — Именно. Было бы славно. ...— Это обеденный корпус. — Это не обеденный корпус. — Это общага. — Это библиотека. — Это поле. — Это сгоревшее поле. — Это лес. — Это речка. — Это заброшка. — Это тоже заброшка. — Это учебка. — Это трактор. — Это поле. Поле закрыто на карантин. — Это рейтинг студентов. Моё имя на последнем месте. — А это другая Академия. Слушая всю эту хуйню, Хосок испытывает непреодолимое желание затянуться со вкусом и спросить себя, насколько низок шанс выжить, если ты уже умер. Но Юнги, видимо, вообще незнакомо понятие адекватности — широко улыбаясь с какой-то детской наивностью, он не без гордости смотрит Хосоку прямо в лицо и говорит: — Скажи, как экскурсовод я крутой?! — Тебе на твоём языке? — уточняет Хосок, кашлянув. — В каком это смысле?.. — не совсем понимает Юнги. — Сейчас поясню... — и, щёлкнув пальцами, новенький ненадолго задумывается, а потом говорит: — Дай дураку хуй стеклянный, он и хуй разобьёт, и руки порежет. Вот это как раз о тебе. Он ожидает, что этот парень обидится. Однако секунда требуется его проводнику, чтобы осознать только услышанное, и после этого его лицо озаряется радостью: — Ты меня понимаешь! — и он хватает Хосока за руки, просияв, как пятак. — Ты меня чувствуешь! Хосок смотрит на него не без ужаса. А затем даже как-то... смиряется? Почему? Да как бы так выразиться... Дальше хуя не пошлют.***
— Это обеденный корпус. — Это не обеденный корпус. — Это общага. — Это библиотека. — Это поле. — Это сгоревшее поле. — Это лес. — Это речка. — Это заброшка. — Это тоже заброшка. — Это учебка. — Это трактор. — Это поле. Поле закрыто на карантин. — Это рейтинг студентов. Моё имя... где-то тут, в середине. — А это другая Академия. Намджун, нахмурившись от серьёзности всего процесса, ходит за Чимином след в след, едва не записывая — Пак, не ожидавший такого рвения познавать неизвестное, поначалу даже теряется. А потом начинает разговаривать мемами, но его подопечный их, кажется, откровенно не выкупает. Ситуация довольно забавная: при первой встрече Чимин захотел отсосать этому бро из-за того, насколько тот круто выглядел, пока душил прикончившего их долбоёба. Сразу в голове пролетела всратая фраза из «Сумерек», которую Розали бросила о своём бойфренде Эммете: «Мой орангутанг» — или типа того. В Намджуне в тот день было так много силы и звериной свирепости, что у Чимина в штанах загорелось, а самому ему тоже весьма захотелось быть кем-то придушенным. Ну, точнее, вовсе не кем-то, а конкретным красивым высоким дяденькой. Однако сейчас Намджун выглядит чертовски комфортно и невозможно старательно — и от этого Чимин хочет плакать. Потому что такого Намджуна не хочется трахать, с таким хочется заниматься любовью, шептать ему на ухо пошлые нежности и кайфовать от того, что тот садится на член и просит взять его глу... — Ты выглядишь так, будто Бога увидел своими глазами, — возвращает в реальность главный герой столь влажных фантазий. — Не упоминай шефа всуе, — назидательно произносит Чимин, грозя ему пальцем. Местечко для остановки они выбрали весьма живописное: сейчас выходной, и в большинстве своём все студенты либо тусуются, либо залипают в домашку, так что на берегу местной речки-вонючки, окружённой кустарником, Пак сможет рассказать и об обычаях, и о правилах, и даже о сменке, если потребуется. По крайней мере, именно так он и думает, уже открыв рот и собираясь начать новую лекцию... когда замечает, что взгляд его собеседника направлен ему ниже пояса. — Намджун-и, детка, я понимаю свою привлекательность, но мои глаза всё-таки выше и... — У тебя член стоит, — прямолинейно и просто перебивает Намджун. Опустив глаза, Чимин делает о Намджуне заметку: этот браток явно не любит приврать. Потому что и правда стоит. — Могу я спросить? — наверное, факт того, что они вдвоём стоят на бережке речки-вонючки и смотрят на то, как топорщится ширинка Чимина, можно назвать идиотским. Но это действительно то, что происходит прямо сейчас, и по этой причине Жнец не видит поводов, чтоб не пойти на контакт — в конце концов, весь абсурд ситуации их уже несколько сблизил. — Спрашивай, мой падаван. — Два вопроса. — Отвечу на каждый. — Скажи, что у тебя встал не на какую-то белку здесь или типа того? Сука. — Блять, конечно же нет! Какой второй вопрос? И да, Намджун не только не любит врать, но ещё и за словом в карман не полезет. Потому что следующее, что он произносит, выбивает у Чимина из-под ног почву, ведь этот вопрос задаётся прямолинейно и буднично, уже глаза в глаза глядя: — Я отсосу? Ёб твою мать. — Попроси вежливо, — срывается с чиминовых губ куда раньше, чем он успевает подумать. — Чимин-ним, засадишь мне в рот? — просто и без стеснения исполняет Намджун его просьбу незамедлительно. И да. Это обеденный корпус. Это не обеденный корпус. Это общага. Это библиотека. Это поле. Это сгоревшее поле. Это лес. Это речка. А это бережок той самой речки. И именно там от жизни прямо сейчас берёт всё Пак Чимин, путаясь пальцами в чужих волосах и стараясь не стонать слишком громко, потому что в середине экскурсии что-то пошло не по плану, и теперь его подопечный делает ему горловой. Тэхён узнает — на говно изойдётся. Надо будет обязательно ему рассказать.
