а жнецы здесь унылые

      То ли пары здесь странные, то ли куратор у Чонгука хуёвый — пока что понятно, что ни хрена непонятно. Хотя, с другой стороны, было бы странно, если б для каждого нового спонтанно умершего (и со склада почивших сыном ректора списанного) учебный план формировали с нуля. И даже если их трое, это мало что значит: трое — не двадцать, не сорок, не сто. Никто не будет начинать учебный год в, эм, апреле. Да, раннем. Да, всё ещё довольно прохладном. Да, настолько холодном, что ощущается фактически мартом. Но апрель — это апрель, а учебный год начинается в марте, так что...       По крайней мере, это — единственное, что он может придумать, сидя на лекции вместе с кучей других... нелюдей и ощущая себя несколько странно. Может быть, ему только от стресса мерещится, однако есть подозрение, что половина из них за ним наблюдает и даже вроде как перешёптывается. Неоднократно крутя головой в поисках тех, кто сможет ему объяснить, о чём вообще говорит старый препод, Чонгук постоянно наталкивался на неоднозначные взгляды. Их обладатели поспешно отводили глаза и активно делали вид, что заняты получением знаний, однако он всё-таки успевал замечать.       Безумие, чёрт побери. Жаль только, что Намджун и Хосок оказались в других подгруппах сегодня: даже не схватить товарищей за руку и не побояться нормально. Но, впрочем, пары здесь идут, как и в мире живых, только час тридцать, и уже вскоре Чонгук стоит в коридоре и, паникуя, говорит подошедшим хёнам чистосердечное:       — Во-первых, я нихуя не понимаю. Во-вторых, мне кажется, что половина этой сраной шараги за мной наблюдает.       — Ты с крыши слезал и головой долбанулся? — вскинув чёрную бровь, уточняет Хосок. — Кому ты, блять, нужен?       — Вот именно, хён, — заверяет Чонгук, глядя на друга. — Я простой новенький. Да, ко мне волей случая приставили мрачного, злобного типа, но... это так странно? — и, осекаясь, становится значительно громче: — Вот, блять! Вот!       Хосок и Намджун оборачиваются, однако не вовремя: девушка, что наблюдала за тем, как они разговаривают, успела и отвернуться, и сделать вид, что занята разговором с подругой.       — Может быть, ты сходишь с ума? — интересуется Намджун с некой опаской. — Они просто ведут свою обычную жизнь.       — Я клянусь тебе, хён, она только что наблюдала за мной! — прикладывая руку к груди, клянётся Чонгук. — И так происходит, куда бы я ни пошёл! Они словно шпионская сеть и...       — Могу ли я вмешаться в ваш разговор и задать пару вопросов? — перебивает вдруг голос откуда-то сбоку.       Обернувшись, Чонгук, Хосок и Намджун видят довольно высокого и широкоплечего парня в очках: в руках тот держит айпад, а лицо казалось бы весьма привлекательным, не застынь на нём выражение голодного ястреба.       Хосок не любит подобного рода людей — сморщившись, задаёт только короткий вопрос:       — Местная сплетница? Тоже блог ведёшь?       — Бери выше, новенький, — не без гордости в голосе заявляет подошедший к ним парень. — Я Ким Сокджин, второй в рейтинге, председатель журналистского клуба, администратор канала «Подслушано: Академия Мистики» и глава клуба избранных. Хочу взять у вас троих интервью.       — Что за клуб избранных, мать твою? — это хмурится уже Намджун-хён.       — Если бы он не был для избранных, я бы всенепременно вам рассказал, — с гордостью в голосе говорит Ким Сокджин. — Но он для избранных. Тайный клуб.       — Тогда зачем ты нам о нём рассказал? — тянет Чонгук в непонимании.       — Чтобы вызвать у вас интерес... ну и просто похвастаться, — пожимает плечами Сокджин. А затем опускает взгляд в свой айпад: — Итак, скажите: каково это, когда за вас вступается сын ректорки Мин?       — Джин, если ты щас свой пиздак не завалишь, то будешь рассказывать всем, каково это, когда тебе прям в коридоре ломают обе ноги, — раздаётся знакомое сзади, — у всех на глазах.       Сокджин вздыхает и блокирует гаджет. А затем, пожав плечами, говорит, обращаясь почему-то к Чонгуку:       — Главный мой хейтер пожаловал.       И, вновь обернувшись, Чонгук замечает Чимина, за чьим плечом водит жалом Юнги. Однако Пак даже не смотрит на новеньких: злой взгляд карих глаз направлен сугубо на президента журналистского клуба:       — Я даю тебе фору на то, чтоб свалить. Считаю до трёх.       — Я могу ему рассказать вместо них, — влезает сын ректора. — Делов-то.       — Нет, ты не можешь, — рявкает куратор Намджуна. — Катись в задницу, Джин.       — Всегда исход одинаков, — качает головой Ким Сокджин, но с Чимином не спорит. Так что быстро ретируется, кинув задумчивый взгляд на Чонгука.       — Эй, Чимин, — тянет Чон, глядя на то, как Сокджин уходит в другой конец коридора, всё-таки ещё пару раз обернувшись, — можно тебе задать вопрос как тому, кто давно во всём этом варится?       — А мне почему не задашь? — вздыхает Юнги. — Я тоже родился уже пограничником, но почему-то всем нужен, как хрен в компоте.       — Мне нужен, — вдруг произносит Хосок, привлекая внимание всех: — Я не знаю, где здесь сортир, а ты всё ещё мой куратор.       — Я всегда буду рад помочь тебе облегчиться! — просияв, произносит сын ректорки. — Даже если просто кончить захочешь! Зови, брат, я рядом!       Между собравшимися повисает тишина гробовая. А затем Хосок, кашлянув и силясь не палить свой румянец, произносит растерянно:       — Нихуя себе сервис.       — Всё для того, чтобы твой опыт учёбы здесь был лишь положительным, — с гордостью заявляет Юнги.       — Что ты хотел? — отмахнувшись от этого бреда, обращается к Чонгуку Чимин.       — Не подумай только, что я ебанутый, — просит Чонгук.       — Вот это, — и Пак тыкает указательным пальцем Юнги прямо в лоб, — мой лучший друг. Он как-то выкурил косяк, забитый чаем, потому что я в шутку сказал, что это будет куда эффективнее, чем выпить «Ред Булл».       — Чуть не сдох, — с гордой улыбкой сообщает Юнги.       — Я боюсь тебя, — говорит этому парню Намджун.       — Зубов бояться — в рот не давать, — назидательно комментирует Мин. — Где ещё ты найдёшь тут приключения? Я первоисточник!       — Так что ты хотел? — повторяет Чимин, закрыв другу рот рукой.       — Скажи, насколько возможно... что за мной могут... следить? — уточняет Чонгук осторожно. — Я постоянно ловлю на себе кучу взглядов. Даже Сокджин сейчас...       — Стоп, — вздыхает Чимин. — Запомни первое правило этого места: никаких «даже Сокджин» или «даже Юнги». Обычно весь пиздец здесь начинается именно с них.       — Чаще с меня, — признаётся Юнги.       — Чаще с него, — подтверждает Чимин.       Чонгук только и может, что глаза закатить. А потом, сделав выдох и вдох, признаётся:       — Весь ёбаный день мне кажется, что за мной все следят?       И впервые за недолгое между ними знакомство отчётливо видит недоумение на лице Пак Чимина — оплота здравого смысла.       — Прости... — начинает Жнец осторожно, — но что?..       — Да, я понимаю, что это может звучать как полный бред, — вздыхает Чонгук. — Но я серьёзно. Я не могу сидеть ни на парах, ни в коридоре стоять: всегда найдётся кто-то, кто будет меня долго рассматривать. И дело не в том, что я новенький, ясно? К Намджуну с Хосоком нет такого внимания.       — Так, — и Чимин стучит по лбу указательным пальцем, — окей. Говоришь, ты уверен?       — Да. Вот! — и Чон беззастенчиво тыкает пальцем в проходящих мимо двоих парней, которые смотрят на него с подозрительным прищуром. Впрочем, как только они понимают, что их заметили, то незамедлительно смотрят в противоположную сторону.       Поздно.       Чимин подлетает к этой сладенькой парочке и, будто котят, берёт их за шкирки. После чего тащит к друзьям, ставит, будто детей нерадивых, и требует:       — Что происходит? Сказали мне быстро.       — Мы лишь выполняем просьбу главы нашего клуба, — мямлит один из парней.       — Что за просьба? — хмурится Пак.       — Проследить за этим парнем, чтобы он не натворил бед, — ноет второй. — Весь наш клуб сейчас этим занят.       — А председатель у вас — Ким Сокджин? — осторожно задаёт Юнги верный вопрос.       Чонгук ни хрена не может понять, что происходит. Что за сраный, мать его, клуб, который сейчас обязан за ним приглядывать? И что непонятно... зачем? И при чём тут Сокджин, который ушёл только что?       — Да, — вздыхают два горе-разведчика.       — Ясно, — кивает Чимин. И в его голосе нет доброты. — Оба свободны.       Парней как ветром сдувает. Намджун, Хосок и Чонгук смотрят на своего товарища с большим вопросом в глазах.       — Комментарии будут? — наконец, тянет Хосок.       — Нет, — вздыхает Чимин, а потом смотрит в упор на Чонгука и даже кладёт ему на плечо руку: — Я разберусь, бро. Занимайся учёбой и адаптацией. Доверься мне. Ладно?       — А я могу услышать хоть что-то как объяснение? — хмурится Чон. — Я буквально подумать успел, что сумасшедший!       — Ты мёртвый, но не сумасшедший, — отвечает Юнги. — Ты можешь быть душным, мерзким, коварным, жалким, умным, тупым, гениальным, добрым, храбрым, трусливым, выносливым, слабым...       — Жнецы не могут болеть, — перебивает Чимин, вновь закрыв тому рот рукой. — Ни физически, ни духовно.       — Я убеждён, что Тэхён — махровый нарцисс, — замечает Юнги, убрав чужую руку от губ. — Это расстройство.       — Но он не видит розовых пони, мать твою раком! — вздыхает Чимин.       — Я как-то раз видел!       — Ты в тот день попробовал марки!       — Ладно, — соглашается Мин, — аргумент.       — В общем, доверься мне, — повторяется Пак. — Я всё разрулю. Обещаю. Тебя больше не потревожат.

***

      — Ты чё, реально с катушек слетел?!       Только Бог свидетель тому, как же сильно Тэхён бы хотел жить отдельно от балагана, который начался в этой комнате в тот самый момент, как двое его пресловутых соседей переступили порог. Эти два ни разу не слышали о хороших манерах: прямо сейчас, например, Пак Чимин влетает в дверь разгневанной фурией, а Тэхён почти сбивается с мысли в эту секунду. Однако не сбился: реферат идёт очень легко, так что сосредоточиться на нём тоже несложно. Как и всегда.       — Ты вообще меня слушаешь?! Эй!       — Ты со мной разговариваешь? — вскинув тёмные брови, уточняет же Ким.       — Да!       — Тогда будь любезен обращаться ко мне со всеми принятыми нормами приличий. Хотя бы с парой из них.       — Ты попросил Сокджина и его ёбаный фан-клуб следить за Чонгуком! — рявкает Пак, подходя к чужому столу и с грохотом хлопая крышкой чужого ноутбука. — Парень чуть ёбу не дал!       — Ну так не дал же, — медленно переводя взгляд с чужих пальцев на своём ноутбуке на смазливое злое лицо, отвечает Тэхён. — Это было во благо.       — Ты не можешь так поступать с окружающими!       — Я могу всё. И поступаю именно так, как считаю разумным. Убери руку с компьютера. У меня много учёбы.       — Не уберу, пока ты не отзовёшь своих псин.       — Убери руку.       — Нахуй иди!       ...— Итак, новички! — бодро сообщает Юнги с ноткой нервозности уже следующим вечером, стоя перед ними тремя возле большого портала. — Сегодня у вас первая практика, а я буду следить, чтобы всё было чин чинарём!       — Сдаётся мне, что умрём все вчетвером, — негромко шепчет Хосоку Намджун.       — А где Чимин и Тэхён? — нахмурившись, интересуется Чонгук в свою очередь. — Я думал, они будут с нами. Почему ты один?       — Они подрались в нашей комнате и сегодня отрабатывают своё наказание, — улыбка Юнги становится шире. И ещё более нервной. — Так что теперь я тут с вами один.       — Мы точно умрём, — говорит Хосоку Намджун.       — Люди женятся, ебутся, а нам не во что обуться, — с нечитаемой рожей, кажется, согласен с другом Хосок.       — Ты мой соулмейт, — влюблённо говорит ему Мин. — Я так рад, что ты мой подопечный!       — Может, нам уже стоит... начать? — неловко начинает Чонгук. — Вроде как люди умирают по времени. Как бы нам, ну... не опоздать?       — Блять, точно! — спохватившись, кивает Юнги. — Погнали, друзья! Нам в этот портал! Спустимся в мир живых, порешаем дела и вернёмся обратно крутышками!       И с воплем «Храни нас Господь!» прыгает первым.       Чонгук, Намджун и Хосок переглядываются между собой с неуверенностью. А затем, в общем-то, шагают следом за этим придурком.       С тем же слоганом, кстати. Потому что помощь гендира этой конторы им сейчас явно понадобится.