а жнецы здесь унылые

      В день икс Чонгук взбудоражен ровно настолько, насколько взбудоражены все в Академии. Конечно же, ведь сегодня тот самый день, когда преподаватели по всем Академиям встают на смену вместо привычных Жнецов и сами выходят на практику, а вот студентам предоставляется шанс отдохнуть и повеселиться на Белом Балу — ежегодной традиции. Ничего особенного, на самом-то деле, всё как в американских подростковых комедиях: танцы, пунш, строгий дресс-код, втихаря принесённый в актовый зал алкоголь, строгий досмотр, а под конец — выбор короля или же королевы. Всей Академии.       Вряд ли Чонгук станет тем самым, кого выберут все остальные (он точно не станет), но сам факт деятельности такого характера его очень волнует: это ж словно оказаться в каком-то клёвом сериале! И потому к выбору шмоток он подходит так тщательно, насколько это возможно: стипендию всем перед Балом дают повышенную и позволяют отправиться в ближайший к Академии город, чтоб определиться с нарядом.       Последние годы королём Академии предсказуемо избирали того, кто прямо сейчас сидит рядом с ним и читает Пауло Коэльо, прихватив книжные стопки с последней практики (они сопровождали душу умершей на работе бабули, а та работала библиотекарем). Когда Чимин осудил воровство, Тэхён ему весомо напомнил, что бабуле уже всё равно, на людей плевать в принципе, а ему читать в комнате нечего — ну и забрал с собой и «Алхимика», и «Норвежский лес» Мураками, и ремарковских «Три товарища». Потом заставил всех себя ждать и нагрузил чонгуковы руки Хемингуэем, Лондоном, Достоевским и почему-то Э. Л. Джеймс. На последнюю Юнги среагировал сразу же и, гоготнув, заявил:       — Тебе не про Кристиана надо читать, а открыть АО3 и искать порево между двумя мужиками. Кристиан тебе ничем не поможет.       — Катись нахуй, — спокойно в тот же момент предложил Тэхён сыну Господа, на того даже не глядя. — Это не для меня.       — А для кого? Для Чонгука? Он что, умеет читать что-то сложнее яойных манхв? — фыркнул Хосок.       — Жду, когда Джегён всё поймёт, уже который год! — напевно и незамедлительно вставил Чонгук.       Здесь и сейчас же Чонгук лениво потягивается, ютясь рядом на тесной кровати, и, посмотрев на своего (Господи) парня снизу вверх, вдруг говорит:       — Когда мы займёмся сексом?       — Когда-нибудь позже, — не отрываясь от чтения, спокойно говорит ему Ким.       — Ты типа джентльмен?       — Вовсе нет. Скорей, я ссыкло, — такое чистосердечное вовсе не вяжется со спокойным тоном, которым Тэхён ему сообщает об этом. И, хмыкнув, Чонгук приподнимается на локте, чтобы шепнуть:       — Поцелуй меня.       — Не провоцируй меня опять давать тебе в глаз.       — Не позволю: у меня всё наконец-таки зажило. Брось! Мы встречаемся уже три недели, у нас на носу Белый Бал, где ты будешь вынужден всем показать, что мы вместе, но мы даже друг другу до сих пор не дрочили! — и, слегка оттянув вниз чужую книгу, Чонгук с широкой улыбкой заставляет Тэхёна взглянуть на себя. — Мы одни в комнате прямо сейчас. Я хочу член.       — Куда?.. — слегка напряжённо и даже растерянно интересуется в ответ лучший Жнец Академии.       — Вообще — в задницу, но ты к этому пока не готов. Поэтому я просто хочу, чтобы ты поимел меня в рот.       Книга предсказуемо складывается, чтобы с размаха приземлиться Чонгуку на лоб. Вернее, она бы могла, но тот уже к подобного рода приколам привыкший, так что успевает её перехватить до того, как Тэхён попадёт точно в цель. А затем, выглянув из-за корешка, дабы увидеть красное лицо своего бойфренда, сдувает чёрную чёлку, что упала на глаза от этой возни, и говорит:       — Если ты не хочешь меня, то принуждать точно не буду. Проблема в том, что я и сам вижу, что хочешь. Так что не так?       — У меня... — сказать это Тэхёну, кажется, сложно. А Чонгук уже и сам понял, что ему хотят донести, правда, не спешит помогать признанию всё же родиться. Вжавшись в подушки, Ким жмурится, делает выдох и вдох, а после выпаливает: — опытанет!       — Что-что? — уточняет Чон, приложив руку к уху ребром. — Я не понял ни слова! Повтори-ка?       — Небуду! — зло рявкает Ким. — Ты всё прекрасно расслышал!       — А вот и нет!       — Вот и да! — и, вздохнув, Тэхён закрывает глаза и вдруг говорит: — Я даже дрочить не умею.       Ебать.       — Это, блять, как? — хлопает глазами Чонгук. — Этот процесс максимально естественный, даже если ты... ничего не умеешь. Рука сама тянется!       — Я запрещал себе это, — ещё больше краснеет Тэхён. У него сейчас голова разорвётся, судя по виду. — Мне казалось, что это неправильно.       — Может, и так, — кивает Чонгук. А затем, широко улыбнувшись, вдруг хватается за шлёвки чужих чёрных брюк и добавляет: — Но сейчас я тебе покажу, насколько приятно.       Тэхён абсолютно не выглядит тем, кто боится или не хочет. Напротив: Чонгук фактически слышит, как сбивается чужое дыхание в тот самый момент, когда он кладёт руку на чужой пах, — и хмыкает, почувствовав под пальцами некую однозначную твёрдость. Толчок бёдрами следом идёт незамедлительно — Ким, губу закусив, делает это совсем неосознанно.       И это, блять, чертовски заводит. Чонгук льнёт к его губам так быстро и бережно, как только умеет: толкается своим языком в чужой рот, не переставая массировать член сквозь ткань брюк, и летит на кайфе от тех самых звуков, которые ему сейчас так отчётливо дарят. Тут и мычание, и дыхание очень тяжёлое — Тэхён под ним плавится, а Чонгука тоже начинает вести.       Влажно. Невероятно. Чудесно. И такой ершистый номер один в рейтинге прямо сейчас чертовски податливый только лишь для него одного — приподнимает задницу даже, когда Чон, расстегнув пуговицу на его брюках, тянет те вниз.       — Блять... — срывается с губ у Чонгука в тот самый момент, когда он видит чужой налитый кровью член, — как он хорош.       — Ты отвратителен, — хрипит же Тэхён, а в следующую секунду задушенно ахает: его подопечный без зазрения совести и предупреждения берёт в рот почти на всю длину, лаская языком ствол грубо и интенсивно, однако при этом достаточно бережно. Так, чтобы Ким ощутил весь спектр эмоций, но ему не было больно от гиперчувствительности, что зачастую случается при первом разе.       Втянув щёки и направив член по касательной себе прямо в глотку, Чонгук без стыда берёт на всю длину. Затем поднимается вверх, уделяя внимание как уздечке, так и уретре.       Тэхён вкусный.       Господи, какой же он вку...       — Блять! — длинные пальцы, которые так отчаянно путались в чёрной шевелюре Чонгука, вцепляются достаточно сильно, чтобы тот понял: этот раз будет быстрым. И выкрик, который сопровождает струю, которая пачкает Чонгуку губы и нос, кажется музыкой.       Собственный член давит ширинка немилосердно. Так что, расстегнув пуговицу и вжикнув молнией, Чон хрипит тихо:       — Подрочишь мне? Я помогу.       — Х-хорошо... — слегка задыхаясь, шепчет Тэхён, протянув руку и обхватив его возбуждение. Выходит достаточно сухо, невзирая на то, как сильно Чонгук тёк до этой секунды, однако от одного факта касания по всему телу будто проносится ток.       Тэхён просто ведёт рукой вниз и вверх ровно два раза.       И этого оказывается... внезапно достаточно.       ...— Вот видишь, — ёб вашу мать, как же он горд собой в эту минуту: уверен, что это на роже буквально написано. Не каждый же день сам Ким Тэхён, прикрыв рот рукой, лежит рядом, пытаясь хоть как-нибудь отдышаться. Взлохмаченный, всё ещё сильно смущённый и во всей своей ипостаси чертовски горячий. — Всё не так страшно.       Вкус спермы на языке всё ещё чувствуется горьковато-вязкой отдушкой: Чонгук смакует его с таким кайфом, будто сожрал блюдо из дорогого ресторана (он никогда не был в таких за всю свою жизнь, но уверен, что сперма Тэхёна всё равно принесла бы ему куда больше чувства завершённости).       — Д-да... — слегка запинаясь и хрипловато говорит Ким в ответ. А затем, повернув к нему голову, какое-то время смотрит потерянно.       Даже влюблённо, — сердце Чонгука вздрагивает неистовой птичкой, и он уже хочет податься вперёд, чтобы чмокнуть своего бойфренда в губы, как получает смачный пинок такой силы, что летит с кровати к чертям.       — За что?! — грохнувшись на пол и запутавшись в приспущенных штанах, вопит он.       — Снасильничал! — восклицает Ким запоздало. — И обесчестил!       — Ты вообще не выказал сопротивления! Даже ни разу нет не сказал!       — Я просто вежливый! Не смог отказать, когда тебе так хотелось!       — То-то я погляжу, что тебе так не хотелось, что всю рожу мне обкончал! А я по итогу снасильничал!       — Ты меня пенис трогать заставил!       — Нихуя себе, блять! — всплеснув руками, вопит Чонгук. — То есть тебе можно было меня в рот ебать, а как я попросил мне в ответ подрочить, так сразу насильник?!       — Ладно, — меняет Тэхён гнев на милость, после чего ложится спиной на кровать и начинает внимательно изучать потолок, — ты прав. Это было... очень приятно.        Покачав головой, Чонгук поднимается на ноги и, уложив член в трусах, натягивает брюки на задницу.        — Хочешь, принесу нам что-то на ланч из столовки?        — Хочу, — вдруг произносит Тэхён. Кивнув, Чон подходит к двери, нажимает на ручку, чтобы открыть и...       — Ты ж звезды лобковый волос! — счастливо и радостно ему улыбаясь, горланит Юнги, с кряхтеньем поднимаясь на ноги. — Мы себе уже тут отсидели все булки!       — Ждали, пока вы закончите, — подмечает Чимин, по-дедовски крякая и потирая поясницу под белой футболкой. — А то как-то неправильно: нашу принцессу тут расчехляют в кои-то веки, а тут мы.       — Вы... — начинает Чонгук.       — Подслушивали, — кивает Юнги.       — Но не подглядывали, — замечает Чимин.       — Но очень хотелось, — убеждает Юнги.       — Чтобы поверить в чудеса наяву, — добавляет Чимин.       — Но мы не стали, — качает Юнги головой.       — Потому что тактичные, — ставит точку Чимин.       А Чонгук скорей ощущает, нежели слышит или же видит. Его со спины фактически бьёт чёрной аурой ненависти, в то время как соседи по комнате его самого лучшего на свете цундэрэ-бойфренда синхронно немеют и отводят глаза.       — Убью сволочей, — загробно обещает Тэхён за спиной. — Если вы ещё и...       — А почему в «Подслушке» все обсуждают еблю Тэхёна с Чонгуком? — вдруг объявляется Намджун из-за угла. — Они правда еблись?       Тэхён смотрит на своих соседей по комнате. Молча.       Чонгук делает шаг вбок, чтоб не попасть под раздачу. А затем, пораскинув мозгами, как можно быстрее ретируется в сторону трапезной — в конце концов, им всем скоро собираться на Бал.       Если ты не был свидетелем, то с тебя взятки гладки.       Так ведь? Да?