а жнецы здесь унылые

      Актовый зал — не то самое место, куда Хосок часто захаживает ввиду обстоятельств: обычно там устраивают мероприятия или балы, до первого из которых он наконец дотянул. Пару раз он проходил мимо этого корпуса, двери были открыты, и он засунул туда свой нос. Но ничего интересного: лишь помещение с огромной сценой в конце, да и всё. Высокие окна в готическом стиле, свод потолка, горгульи на канделябрах: вычурно, пафосно, как и всё в Академии.       А прямо сейчас, зайдя в эти двери он охреневает. Первоначально — от количества белого, словно маги-айтишники приложили усилия и в кои-то веки вышли за пределы рабочих айпадов, перекрасив и пол, и горгулий. Всюду цветы: красные, розовые, опять-таки белые. Сцена украшена массивными лентами, и на ней прямо сейчас стоит диджейская будка. По бокам — столы с белыми скатертями, на которых видно горы еды и, видимо, пунш. А в центре, конечно, танцуют. Слева от входа — фотозона, а дальние двери распахнуты и позволяют особо уставшим от шума отдохнуть в одном из садов Академии возле фонтанов. А если быть точным, то погулять в лабиринте: Чимин по дороге уже успел рассказать, что как-то раз пьяный Юнги в нём потерялся и насрал прямо в кусты.       Но ко всему этому ещё предстоит подобраться. Потому что пока перед ними состав педагогов, что проводят досмотр: ощупывают каждый карман пришедших студентов, а Юнги заставляют разуться и даже проходят металлодетектором.       — Да вы угораете, — вздыхает сын Божий, поднимая вверх руки, чтоб его осмотрели хлеще, чем в аэропортах.       — Я ничего не нашёл, — говорит строгий Кан-ним — преподаватель истории смертного мира, отходя назад на пару шагов. — А вы что-то нашли?       — И я ничего, — отвечает ему Су Минджан-ним.       — Куда в этот раз спрятал? — нахмурившись, интересуется Кан у Юнги. Тот пожимает плечами и, широко улыбнувшись, разводит руками:       — Можете прощупать ректально.       — Ох, блять, — вздыхает Чимин, толкая его плечом в сторону и обращаясь к преподавателям: — У него ничего нет, сонсэннимы. Я его сам досмотрел.       — Не приведи Бог я что-то замечу, — произносит Кан-ним, глядя Чимину в лицо. — На поклон к ректору пойдёте вдвоём.       — Договорились, — кивает Пак миролюбиво.       И только после того, как они всей толпой проходят в актовый зал, громко шипит:       — Ты ж ничего не пронёс?!       — Только свою любовь к Чон Хосоку, — положив руку на сердце, с большими глазами отвечает Юнги.       Хосок изображает рвотный позыв.       Чонгук и Намджун заливисто ржут.       Тэхён только вздыхает.       Бал начинается.       ...Хосок не может сказать, что это мероприятие — лучшее из всех, на которых он когда-либо был. Но не признать очевидного всё же не может: в череде странных драм Академии, а также постоянной учёбы и практики этот Бал ощущается чем-то вроде глотка свежего воздуха. Диджей на сцене нон-стопом ставит Ким Петрас, Карли Рей Джепсен, Карди и Доджу. Когда поставил всё-таки Кендрика, толпа взревела нешуточно и побежала плясать, а Хосок в миллионный раз убедился, что преподаватели, которых сегодня поставили сохранять безопасность, ни в зуб ногой по-английски.       (Куда больше он охренел, когда узнал диджея. Им оказался Сокджин. И с одной стороны, это совсем не должно было его удивить, но всё-таки... весьма удивило).       Мероприятие, да, глоток свежего воздуха в их рутине Жнецов. Но даже в этом глотке ему жизненно важно выйти и подышать — причина, из-за которой он вышел на улицу, заключается именно в этом. А вот причина, по которой таинственный Некто выполз следом за ним, заключается, видимо, в том, что он вышел один.       Таинственный Некто следует за ним едва зримой тенью: Хосок же, заметив преследование фактически сразу, проходит вглубь лабиринта, делая вид, что изучает местную флору. Тот, кто идёт за ним по пятам, подвоха не видит: следует за своей жертвой, даже не в силах понять, что уже давно замечен и сам является лёгкой мишенью.       Хосок ловит придурка спустя минут пять. Заломив ему руку и слушая истошные вопли, он рявкает настолько же зло, насколько и громко:       — Что тебе надо?!       — Я хотел провести с тобой время! — верещит, конечно же, он. Вздохнув, Хосок отпускает своего говнокуратора, глядя с той самой усталостью, с какой на своё ебанутое чадо может смотреть уставший родитель.       — И нахуя?       — Потому что ты мне очень нравишься! — потирая больную руку, отвечает Юнги. — И потому что мы с тобой даже на свидании были!       — Забудь.       — Ни за что!       — Как же ты меня заебал, — вздыхает Хосок, закрывая лицо руками. Юнги, впрочем, ему не отвечает, что наводит на мысли: немедленно вернув себе возможность видеть, Чон смотрит на этого дурня в упор, не совсем понимая, что происходит.       Юнги в этот момент глядит куда-то наверх. Проследив за его взглядом, Хосок понимает, что прямо над ними на перекрытии какой-то умник повесил...       Вот блять.       — Это судьба, — уверяет Мин.       — Это просто омела, — замечает Хосок.       — Нам пора целоваться.       — Я так не думаю.       — А я уверен в этом!       — Оставь свою веру! И надежду с любовью!       — Ты что, не хочешь со мной целоваться? — как-то неожиданно стухнув, вдруг задаёт вопрос Мин.       Чем заставляет Хосока замешкаться. Но на секунду: потому что уже в следующий миг этот дебил, пользуясь его замешательством, подаётся вперёд и, как пиявка или добротный вантуз, с энтузиазмом засасывает.       В первый миг поцелуя Хосок хочет съездить ему кулаком по лицу. Однако потом, как бы приняв неизбежное, позволяет себе отпустить ситуацию. В конце концов, может быть, стоит уже признать очевидное: плод любви Господа и госпожи ректора своей специфичностью и поведением как минимум... интересует. Как максимум — прямо сейчас без зазрения совести лезет Хосоку в белые брюки, потираясь о чужое бедро.       Вот нахал!       Правда, проблема заключается в том, что Хосок себя ловит за тем же.       — Поможем друг другу? — хрипло задаёт Юнги вопрос ему прямо в губы.       — Я тебя ёбну, — обещает Хосок.       А потом и сам в чужую ширинку вцепляется пальцами.

***

      Их отсутствия не замечают. Ну конечно же, кому они вообще на хрен нужны, когда вокруг кипит вечеринка и есть возможность плясать теперь уже под Авичи? Вон Чимин и Чонгук скачут друг с другом, как два стрекозла, в то время как их мужики подпирают стенку с застенчивостью и пьют безалкогольный пунш с каким-либо отсутствием радости.       — Им надо плеснуть туда чего веселее, — вдруг произносит Юнги, глядя туда же, куда смотрит Хосок. И в ту же секунду... мать его, наклоняется и достаёт из туфли небольшой пузырёк. А проследив за взглядом Хосока, говорит не без гордости: — Специально ботинки на размер больше купил, чтоб ничего не мешалось!       — Что там, блять?! — шипит Хосок диким котом. — Снова наркотики?!       — Обижаешь меня! Чистый спирт!       — Ты ебанутый?!       — Не ебанутый, а гениальный!       — Какого хуя тут происходит? — в перепалке они не заметили, что и Чонгук, и Чимин, и Намджун, и Тэхён подошли к ним вплотную. И вот теперь Тэхён — блюститель всех правил — сурово и не мигая смотрит на пузырёк в руке Юнги. — Ты это как протащил?!       — А всё тебе расскажи!       — Нам пиздец, — спокойно произносит Чимин, глядя Хосоку в лицо.       — Не нам, а тебе, — отзывается тот. — Это ты за него поручился.       И вся вакханалия могла продолжаться ещё чертовски долгое время, если бы неожиданно свет в зале не приглушили, а на сцене бы не появился Сокджин с двумя коронами в каждой руке.       Значит, этот малой не только диджей, но и ведущий?       Не удивили.       — Ну и наконец-то наша самая интересная часть! — восклицает Сокджин, привлекая внимание всех в актовом зале. — Имена новых короля и королевы! Ура!       Зал шумит.       Хосок всё ещё чувствует странный привкус кринжа от всей ситуации.       — И большинством голосов королём этого года становится... становится... Чон Хосок! Поздравляем! Поднимайся на сцену, Хосок!       — Кто им, блять, становится? — повернувшись на своих друзей в ужасе, интересуется тот, кого только что вызвали взглянуть в плену софитов на всех собравшихся в актовом зале. Однако никто из них будто бы не удивлён: Чонгук пожимает плечами, Намджун разводит руками, Тэхён только хмыкает, Чимин начинает заливисто ржать, а вот Юнги же хватает его страстно за руку и шепчет:       — Я встречаюсь с самим королём Академии! Вау!       — Мы не встречаемся, — напоминает Хосок, ошарашенно глядя на всех собравшихся. — Мы только пару раз на свидании были.       — И дрочили друг другу! — восклицает Юнги.       Слишком громко, блять.       Слишком.       — Вы делали что? — с нечитаемой рожей уточняет Чонгук, глядя Хосоку в глаза. — Ты сраный предатель! Ты мне не рассказал!       — Да там... — начинает тот было, но перебивается громким возгласом ведущего по всем колонкам за раз:       — Чон Хосок здесь? Если да — выходи сюда и скажи своё королевское слово!       Пиздец.       Какой же пиздец.