Хокаге моей мечты

Обычно вечера в доме Какаши были тихими и спокойными. Но только не сегодня. Едва солнце скрылось за горизонтом, как в дверь настойчиво, яростно застучали, словно пытались выбить её вместе с косяком. Какаши даже не пришлось гадать, кто это: ритм был слишком узнаваемым: нетерпеливым и требовательным. Наруто решил бесцеремонно ворваться в размеренный вечер Какаши, размахивая парой бутылок сакэ и сияя улыбкой. — Какаши-сенсей, выпьем! — не дожидаясь приглашения, он уже протискивался в дом. Какаши видел своего бывшего ученика насквозь. За этой улыбкой пряталась грусть — та, что прячется глубоко внутри, которую не выкрикнешь в бою и не выплеснешь в драке. И кто он такой, чтобы отказать? Чтобы не составить компанию? Чтобы не выслушать? В гостиной пахло старыми книгами, сухим деревом и лёгкой пылью, скапливающейся в углах, если за ней не гоняться каждый день. У Какаши были другие планы на вечер: перед инаугурацией он хотел навести порядок, сходить в баню, расслабиться и лечь пораньше. Собраться с мыслями. Подготовиться к тому, что завтра его жизнь изменится окончательно. Но всё пошло наперекосяк, стоило кое-кому явиться без приглашения… Наруто сидел на полу, прислонившись к дивану, вытянув ноги. Одна рука небрежно лежала на колене. На низком столике стояла уже почти пустая бутылка сакэ и две чашки — одна уже успела опрокинуться, оставив на дереве мокрый след. Его обычно громкий голос звучал приглушённо и удивительно мягко. — …и вот они собрались, — говорил он, задумчиво вертя в руках пустую чашку. — Сакура вся сияла, прямо светилась. А Саске… даже не попрощался толком, только кивнул и пробормотал: «До встречи, саратонкачи». Идиотина. Какаши, отвернувшись, сделал глоток сакэ, почувствовал, как тепло разливается по телу, и чуть улыбнулся под маской. Саратонкачи. Значит, всё-таки попрощался. По-своему. Наруто это заметил — и тут же нахмурился. — Чего? — Ничего, — спокойно ответил Какаши, опуская чашку. Какаши не хотелось этого признавать, но за годы Наруто научился ловить каждую мелочь в его выражении лица — вернее, в том, что было видно из-под маски. В повороте головы, в паузах между словами. Иногда Какаши думал, что это он сам научил парня быть таким внимательным. Иногда — что это просто естественное следствие долгого одиночества. — Просто у всех всё как-то… складывается, — Наруто говорил уже слегка заплетающимся языком, вращая чашку в ладонях. — У них там теперь своя история. А я… я как зритель на празднике жизни. Всё видно, всё слышно, даже участвовать можно… но твоя роль — сидеть в зале. Одному. Какаши молча слушал, подперев щёку рукой. Время от времени он отворачивался, чтобы отхлебнуть сакэ или похрустеть закуской, но пил аккуратно — завтрашний день был слишком важен, нужно быть в форме. Зритель на празднике жизни, да!? Какаши знал это чувство. Слишком хорошо. Годами он наблюдал, как другие строят семьи, влюбляются, ссорятся, мирятся — живут. А сам оставался в стороне. И постепенно одиночество стало для него удобным, привычным и… безопасным. Он посмотрел на Наруто — на взъерошенные волосы, покрасневшие щёки, опущенные плечи — и что-то сжалось внутри. — Всё дело в Сакуре или всё-таки в Саске? — тихо, но отчётливо спросил Какаши. Наруто на секунду растерялся, словно не ожидал такого прямого вопроса. Потом моргнул, собрался и посмотрел Какаши прямо в глаза — честно, открыто, как умел только он. — Я не ревную, — поспешно добавил он, поднимая подбородок. — Честно! Я рад за них. Просто… чёрт, мне одиноко, сенсей. Какаши ответил не сразу. Он смотрел на этого яркого, шумного, невыносимого парня, который ворвался в его жизнь много лет назад и так из неё и не ушёл. Который вырос, стал сильнее, мудрее, но оставался всё тем же — искренним до боли, уязвимым за всей своей бравадой. Мне тоже, — хотел сказать Какаши. Но не сказал. Вместо этого он снова наполнил обе чашки, протянул одну Наруто и чуть кивнул. — Тогда хорошо, что ты пришёл, — просто произнёс он. — Завтра у меня инаугурация. Было бы глупо пить в одиночестве накануне такого дня. Наруто посмотрел на него — удивлённо, благодарно — и улыбнулся. На этот раз по-настоящему. Время текло незаметно, и они неосознанно расположились ближе друг к другу. Наруто, как ласковый котёнок, всегда тянулся к тактильному контакту, хорошо, что с годами это в нём не исчезло. Какаши был этому рад. Бутылка опустела незаметно. Или это была уже вторая? Какаши не считал — не видел в этом смысла. Сакэ согревало изнутри, развязывало язык, сглаживало острые углы. В голове приятно шумело, но не настолько, чтобы потерять контроль. Он всегда знал свою меру. Наруто, похоже, тоже расслабился. Сидел теперь совсем близко, почти вплотную, плечом к плечу. Смеялся — искренне, заразительно, как в старые добрые времена. — А помнишь, — начал он, вытирая слёзы после очередной истории про Гая и его легендарное «Юность — это сила! Юность — это страсть! Юность — это... ВОООО!» — помнишь, как мы с тобой возвращались с той миссии в Стране Железа? И встретили их команду — они ещё с вепрем сражались! Какаши хмыкнул, вспоминая тот случай. — Тот самый вепрь, который гнался за ними через полдеревни? — Да! — Наруто снова расхохотался. — Тен-Тен потом час пыталась объяснить им разницу между «тактическим отступлением» и «энергичным бегством, демонстрирующим веру в завтрашний день!» Гай-сенсей, конечно, был уверен, что они проявили высшую степень командной работы, убегая от разъярённого вепря в идеально синхронном кувырке. — А Ли добавил, что их пламя юности горело так ярко, что вепрь просто не смог выдержать такого великолепия, — подхватил Какаши, качая головой. — Хотя на самом деле животное просто устало их преследовать. — Именно! — Наруто вытер глаза, всё ещё посмеиваясь. Он замолк на секунду, чтобы перевести дух, и выражение его лица смягчилось, стало более задумчивым. Пальцы слегка сжали край чашки. — А мы тогда промокли до нитки, — продолжил он тише, почти задумчиво. — Начался ливень, помнишь? И я так вымотался, что едва стоял на ногах. Мы грелись у костра, обнявшись. Просто чтобы не замёрзнуть. И тут их команда вернулась… Тен-Тен нас увидела.... Какаши помнил. Как он обнимал промокшего и дрожащего от холода Наруто, укрывая его своим плащом. Как они сидели у огня, слишком близко, и Наруто прижимался к нему, ища тепла. И как Тен-Тен замерла на месте, увидев их, с таким выражением лица, словно застала за чем-то запретным и постыдным. Он усмехнулся под маской, чувствуя, как щёки слегка нагреваются — и не от сакэ. — А Гай ещё тогда что-то ляпнул, — Наруто покачал головой, но в голосе звучало смущение. — Что-то вроде: «Молодцом, Какаши! Наконец-то ты осмелился проявить свои чувства! Вот она, истинная мощь юности!» — Он решил, что мы… — Что мы встречаемся! — закончил за него Наруто, но смех на этот раз прозвучал не так радостно. — Боже, я потом целый месяц боялся Тен-Тен на глаза попадаться! Она так смотрела, будто я какую-то страшную тайну скрываю. Наруто замолчал, опустив взгляд на свои руки. Пальцы нервно постукивали по краю чашки. — А Гай-сенсей потом ещё две недели подмигивал мне каждый раз, когда мы встречались, — добавил он тише. — И говорил что-то про «следование зову сердца». Какаши наблюдал за ним — за тем, как изменилось его настроение. Смех ушёл, осталось что-то другое. Что-то более сложное. Гай конечно и его подкалывал какое-то время, но для Какаши это не имело большого значения. Не так как для Наруто. Если честно признаться, они с ним частенько попадали в неловкие ситуации. — Тебя это очень задело? — заметил Какаши осторожно. Наруто не ответил сразу. Он смотрел в огонь камина, который Какаши зажёг раньше. Отблески пламени играли на его лице, делая черты мягче, задумчивее. — Задело, — наконец признал он. — Но не так, как ты думаешь. Какаши не должен был продолжать этот разговор. Нужно было оставить всё как есть. Безопасно. На расстоянии. Он правда никогда не думал о Наруто в таком ключе. Никогда. Это был его ученик, его гордость, его ответственность. Он просто любил этого парня — как учитель любит своего подопечного. Дорожил им. Защищал. Он знал, что не должен был даже в шутку рассматривать такой вариант. Иначе глупая мысль могла бы закрасться под кожу, пробраться по венам к сердцу и начать смущать и мучить... Какаши тихо рассмеялся, стараясь скрыть своё смущение. Наруто тут же замолчал и с интересом уставился на него. — Не знал, что для тебя это была такая проблема, — произнёс Какаши, всё ещё улыбаясь. Наруто нахмурился, но во взгляде проступило что-то заинтересованное. Острое. Он слегка склонил голову, изучая Какаши с непривычной серьёзностью. — А для тебя это не было проблемой? — медленно выдохнул он. — То, что они так о нас подумали? Какаши замер. Неожиданный вопрос повис в воздухе, и сакэ вдруг перестало согревать — напротив, по спине пробежал холодок. Какаши посмотрел на Наруто — на его лицо, оказавшееся так близко, на голубые глаза, затуманенные алкоголем, но не утратившие пронзительности. На приоткрытые губы, взъерошенные волосы, крепкие плечи под оранжевой тканью. Когда он успел так вырасти? Слишком заинтересованный взгляд Наруто не давал ему спокойно дышать. Внутри что-то встрепенулось — лёгкое, почти неосязаемое, но оттого не менее пугающее. Тепло, не имевшее ничего общего с алкоголем в его крови. — Ну… — Какаши отвёл взгляд, делая вид, что разглядывает узор на своей пустой чашке. — Нас тогда просто не так поняли. Но, видя твою реакцию, я бы не стал над этим шутить. — Какую реакцию? — Наруто нахмурился, явно пытаясь вспомнить. — Что-то не припоминаю… — Ты тогда убежал, — тихо сказал Какаши. — Если память не изменяет. — Убежал? — Наруто моргнул. — Серьёзно? Какаши кивнул. Он помнил тот день слишком хорошо. Помнил, как Наруто резко отстранился, покраснел до корней волос, пробормотал что-то невнятное и исчез со скоростью, достойной его отца. Тогда Какаши списал это на юношеское смущение — в шестнадцать лет любой намёк на нечто подобное мог вызвать панику. Но были и другие моменты. Слишком уж бурные реакции на шутки о романтике между мужчинами. Крики, румянец, попытки спрятаться. Мелькавшее в глазах непонимание — или страх? Стыд? Отрицание? У Какаши были свои догадки. Но он не хотел об этом говорить с Наруто, не желал смущать парня, возможно, ошибочными выводами. Что творилось у него в душе, Какаши не знал. Да и не имел права. Он просто надеялся, что со временем Наруто сможет принять себя. Понять свои чувства. К кому бы они ни предназначались. Какаши не хотел вмешиваться. Наруто вырос, стал мужчиной, героем. Он должен был сам во всём разобраться. Но почему же сейчас так трудно было сидеть рядом? Какаши чувствовал исходящее от него тепло, слышал его дыхание — чуть учащённое, неровное. Видел, как Наруто смотрит на него — пристально, напряжённо, будто пытаясь что-то разгадать. Или на что-то решиться. Ты вырос. Наруто больше не тот мальчишка, которого я учил. Ты стал… чёрт возьми, ты стал таким, что я не могу смотреть на тебя так же просто, как раньше. — Сенсей? — тихо позвал Наруто. — Ты где? Какаши моргнул, возвращаясь в реальность. — Просто задумался, — пробормотал он, в который раз глядя на пустую чашку. Когда она успела опустеть? Наруто молчал, но не отводил взгляда. В его глазах было что-то новое — то, чего Какаши раньше не замечал. Или не позволял себе заметить. — Знаешь, — медленно начал Наруто, вертя пустую чашку в ладонях. — Я тогда правда испугался. Не потому, что это было… неправильно. А потому что не знал, что с этим делать. Как к этому относиться. Какаши замер. — Наруто… — Нет, подожди, — Наруто поднял руку, останавливая его. — Дай договорить. Я… я много об этом думал. О том, почему мне всегда было так не по себе, когда шутили про нас с тобой. Или про меня с Саске. Почему я так злился. — Он замолчал, сглотнув. — Может, потому что где-то глубоко… это не казалось мне просто шуткой. Тишина, густая и звенящая. Какаши не дышал. Не двигался. Просто смотрел на Наруто — на его покрасневшие щёки, сжатые кулаки, упрямо вздёрнутый подбородок. — Ты что-то чувствуешь к Саске? — спросил Какаши, и сам удивился собственной прямолинейности. — Я не знаю, что я чувствую, — прошептал Наруто, глядя ему прямо в глаза. — Но мне не одиноко, только когда рядом ты. Никогда не было. Какаши отшатнулся — не физически, а внутренне. Словно очнулся от дурмана. — Наруто, — начал он, и голос прозвучал слишком ровно, слишком спокойно для того хаоса, что бушевал у него внутри. — Ты молод. Всё ещё изменится. У тебя много друзей, ты не одинок. Это просто… — У вас тоже много друзей, — перебил его Наруто, и в его голосе зазвучала отчаянная настойчивость. — Но вы же понимаете, что я не про то одиночество говорю. Не про количество людей вокруг. Он замолчал, сжав челюсти, и Какаши уловил в его глазах мгновенное смятение. — Я в последнее время совсем себя не понимаю, — тихо добавил Наруто, отводя взгляд. — Думал, что после войны всё станет проще. А стало только запутаннее. Какаши видел, как напряжение сковывает плечи парня, как он сжимает и разжимает кулаки. Я слишком много на него взвалил. Не сейчас. Не накануне инаугурации. Наруто, словно уловив его тревогу, резко встряхнул головой и заставил себя улыбнуться — не той яркой, искренней улыбкой, а чем-то более взрослым и печальным. — Ладно, хватит, — сказал он, потирая затылок. — Завтра же у вас большой день. Извините, что вывалил на вас всё это дерьмо. — Наруто… — Нет, серьёзно, — Наруто посмотрел на него, и в глазах снова вспыхнул знакомый огонёк. — Я всегда вами гордился, сенсей. Всегда в вас верил. Просто… — он запнулся, — …немного обидно, что это не я стану Хокаге. Хотя понимаю, что ещё не готов. Какаши почувствовал облегчение от смены темы и одновременно — острую жалость. — Ты готов. Ты вырос. Ты понял, что твоё время ещё впереди.— сказал он мягко. — Просто сейчас не твой черёд. Он придёт. Обещаю. Наруто кивнул, и между ними повисла тишина — более лёгкая, но всё ещё заряженная многими невысказанными словами. А потом Какаши выпалил это. Быстрее, чем успел подумать. Быстрее, чем смог остановить себя. — Я готов исполнить одно твоё желание, — произнёс он, и сам не узнал свой голос. — Сегодня. Любое. Можно всё. Что ты творишь, идиот? Но было уже поздно. Слова вырвались наружу, повисли в воздухе между ними — опасные, соблазнительные, безрассудные. Наруто моргнул, явно не ожидая такого поворота. — Что угодно? — переспросил он медленно. — Что угодно, — подтвердил Какаши, ощущая, как по телу разливается жар. Ты провоцируешь его. Играешь с огнём. Это эгоистично. Это неправильно. Но он не мог остановиться. Хотел поддаться этому моменту. Голубым глазам, которые смотрели на него так нежно, когда речь зашла об одиночестве. О близости. О близости с ним. Безопасность, дистанция — всё размылось в сознании, растворилось в тепле сакэ и в этом странном, опьяняющем напряжении между ними. Он был почти уверен — почти, — что Наруто попросит лишь одно. Давнюю мечту — снять с него маску. Это казалось таким заманчивым сейчас. Какаши хотелось — по-мальчишечьи, глупо и отчаянно — чтобы Наруто увидел его. Настоящего. Без этого проклятого барьера. Его ладони вспотели. Из-за внутренней дрожи он был напряжён до предела, каждый мускул скован ожиданием. — Одно желание, сенсей, да? — Наруто улыбнулся. Медленно, странно. Какаши кивнул, не доверяя голосу. И тогда Наруто наклонился ближе. Совсем близко. Так, что Какаши почувствовал его дыхание даже через маску. — Хочу, — прошептал Наруто, глядя ему прямо в глаза, — чтобы вы научили меня целоваться. По-взрослому. Какаши моргнул. Ещё раз. — Что, прости? — выдохнул он, не веря своим ушам. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и невозможные, и Какаши не сразу осознал, что ученик его переиграл. Полностью. Безжалостно. Он же… он не может быть серьёзен. Это шутка. Должно быть шуткой. — Я знаю, что вы меня расслышали, сенсей, — тихо сказал Наруто, и в его голосе не было ни капли насмешки. Какаши смотрел на него — на серьёзное лицо, на решительный взгляд, на губы, только что произнесшие это невозможное желание, — и понял, что совершил ошибку. Огромную. Непростительную. Прекрасную ошибку. — Наруто, — хрипло начал он, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли. — Ты не можешь… мы не можем… — Почему? — просто спросил Наруто. — Вы же сами сказали — любое желание. Сегодня можно всё. Какаши открыл рот. Закрыл. Не нашёл ни единого аргумента, который не звучал бы как жалкая отговорка. Потому что ты мой ученик. Потому что я старше. Потому что завтра я стану Хокаге, и это будет неправильно. Потому что я боюсь того, что почувствую, если позволю себе это. Но вместо этого он молчал, парализованный собственным желанием и ужасом перед ним. — Я не прошу ничего больше, — тихо продолжил Наруто, и его рука медленно потянулась к маске Какаши. Пальцы замерли в сантиметре от ткани. — Только это. Только один раз. Научите меня. Пожалуйста. Останови его. Немедленно останови. Но Какаши не двигался. Не дышал. Лишь смотрел в голубые глаза, в которых плескались надежда, страх и нечто иное — нечто глубокое и опасное. — Это… — голос сорвался, и Какаши прокашлялся. — Это неправильно. — Я знаю, — кивнул Наруто. — Но вы ведь тоже этого хотите. Я вижу. Всегда видел. И Какаши понял, что проиграл Наруто ещё тогда, когда его дрожащее тело прижималось к нему так робко и осторожно...Да именно тогда. Какаши попытался отстраниться, создать хоть немного пространства между ними. — Наруто, подожди, — выдохнул он, поднимая руку в примирительном жесте. — Дай мне минуту. Нам нужно успокоиться и всё обдумать. Это… Но Наруто не стал ждать. Он двинулся быстро — слишком быстро для того, кто якобы пьян. Перебрался на колени Какаши одним плавным движением, припечатав его к полу, и навис над мужчиной. Руки упёрлись в пол по обе стороны от головы Какаши, запирая его в клетке из тепла и близости. Какаши замер. Что происходит? Как это случилось так быстро? Страх — липкий, почти панический — прокатился волной по его телу. Что сейчас произойдёт что-то непоправимое. Что он не сможет это остановить. Что не захочет остановить. Техника подмены. Прямо сейчас. Пусть Наруто целуется с бревном. Абсурдность этой мысли была настолько дикой, что Какаши не выдержал — хохотнул. Коротко, нервно, совершенно неуместно. Наруто замер, пристально наблюдая за ним. В его взгляде мелькнуло понимание. — Вы хотели бы сейчас применить на мне гендзюцу? — спросил он тихо, с лёгкой усмешкой. — Или технику подмены? Какаши удивился проницательности парня. Когда успел так меня изучить? Он хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Какаши просто лежал, прижатый к полу весом тела Наруто, и слушал своё бешено бьющееся сердце. Что делать? Что, чёрт возьми, делать? Мысли хаотично метались, искали выход, но разум отказывался работать. Сакэ, страх, желание — всё смешалось в один тугой клубок, который душил изнутри. Наруто склонился ближе. Его пальцы медленно — невыносимо медленно — потянулись к краю маски. — Можно? — прошептал он. Какаши не ответил. Не мог. Просто закрыл глаз, сдаваясь. Ткань соскользнула вниз. Теплый воздух коснулся обнажённого лица, и Какаши непроизвольно задержал дыхание, до конца не веря в происходящее. Это не может быть реальностью. Это не происходит на самом деле. Но когда он открыл глаз, Наруто всё ещё был над ним. Совсем близко. Смотрел на его лицо — внимательно, серьёзно, без тени того восторга или любопытства, которого Какаши ожидал. Просто смотрел. Спокойно. Даже слишком спокойно. Тишина затянулась. Секунда. Две. Пять. — У вас довольно обычное лицо, сенсей, — наконец произнёс Наруто ровным тоном. Что-то болезненно сжалось в груди Какаши. — Да, — выдавил он, не зная, что ещё сказать. — Не жалуюсь. — Я думал, что вы скрываете там что-то страшное, — продолжил Наруто, всё так же спокойно разглядывая его. — Шрамы. Или… не знаю. Что-то ужасное. — Похоже, я разочаровал тебя? — Какаши попытался проглотить тяжёлый комок в горле, но он не поддавался. На что я собственно надеялся? Как глупо себя повёл. Алкоголь и волнение притупили в нём весь разум. Всю осторожность. Всю ту дистанцию, которую он так старательно выстраивал годами. Горько было. Очень больно. Ведь Наруто продолжал молча смотреть на него, не моргая, и в его глазах не было ничего — ни восхищения, ни удивления. Просто… оценка. — Хорошо, что вы носите маску, — сказал Наруто наконец. Какаши почувствовал, как что-то окончательно ломается внутри. — Правда? — он старался держаться, не показывать своих настоящих эмоций. — Почему? — Ну… — Наруто замялся, явно подбирая слова. — Вас бы не воспринимали всерьёз, что ли. Вы просто очень… милый. И не знаю… родной. Родной. Что-то щёлкнуло в голове Какаши — резко, болезненно, окончательно. Он не выдержал. Рука сама поднялась, пальцы скользнули в светлые волосы Наруто, притягивая его ближе. И прежде чем мозг успел включить тормоза, Какаши дотронулся губами до губ Наруто. Возможно, он не хотел слышать дальше. Возможно, хотел заглушить эту боль. Или просто почувствовать его тепло. Поцелуй был неуверенным. Неловким. Коротким касанием, больше похожим на вопрос, чем на ответ. Наруто замер — полностью, абсолютно — словно не ожидал этого. Его губы были тёплыми, слегка солоноватыми от сакэ, мягкими и немного шершавыми. Какаши отстранился через секунду — может, меньше — и открыл глаза, встречаясь с ошарашенным взглядом Наруто. — Извини, — прохрипел он, хотя сам не знал, за что извиняется. За поцелуй? За то, что сдался? За то, что не смог остановиться? Наруто моргнул. Ещё раз. Его щёки вспыхнули ярко-красным — так, как Какаши не видел уже много лет. — Вы… — начал Наруто, но голос предательски дрогнул. — Вы же… я же просил вас научить меня, а не… — Я знаю, — тихо перебил Какаши. — Знаю. Прости. Какой же я идиот. Но Наруто не отстранился. Не убрал руки. Не встал. Он просто смотрел на Какаши — широко раскрытыми глазами, с приоткрытым ртом, явно пытаясь понять, что только что произошло. — Это было… — медленно начал он, — …это было так? Какаши моргнул. — Что? — Так целуются по-взрослому? — Наруто облизал губы, и это невинное движение отозвалось где-то в животе Какаши острым жаром. — Потому что… это было… странно. Какаши не знал, смеяться ему или плакать. — Нет, — признался он честно. — Это было не так. Это было неправильно. — Тогда покажите как правильно, — прошептал Наруто, наклоняясь ближе. — Пожалуйста, сенсей. Покажите, как надо. И Какаши понял, что у него больше нет сил сопротивляться. Какаши закрыл глаза, пытаясь собрать остатки самоконтроля. Но сердце билось так громко, что, казалось, Наруто слышал каждый удар. Пульс стучал в висках, в запястьях, в горле — везде, где кровь несла это безумное, опасное желание. — Наруто, — выдохнул он, и имя прозвучало почти как мольба. — Если мы это сделаем… я не знаю, смогу ли остановиться. — Тогда не останавливайтесь, — просто ответил Наруто, и его дыхание обожгло губы Какаши. Боже. Боже, что я делаю? Какаши медленно открыл глаза и посмотрел на Наруто — на его раскрасневшееся лицо, на губы, всё ещё влажные после их первого неловкого поцелуя, на голубые глаза, затуманенные смесью алкоголя, решимости и чего-то ещё. Чего-то, что заставляло внутренности Какаши скручиваться в тугой узел. Рука всё ещё лежала на затылке Наруто, пальцы запутались в светлых волосах — мягких, тёплых, так не похожих на грубые густые пряди его отца. Какаши провёл большим пальцем по коже за ухом Наруто, и парень вздрогнул — едва заметно, но Какаши почувствовал. Какаши пришла мысль выкрутится из этого безболезненно. Наруто просил научить и он как его верный сенсей научит своего мальчика. — Наруто, послушай меня внимательно, — прошептал Какаши, и голос прозвучал ниже, хрипловатее, чем обычно. — Поцелуй — это не просто касание губ. Это разговор без слов. Ты должен чувствовать человека. Слушать его дыхание. Понимать, что он хочет. Наруто кивнул, не отрывая взгляда. Его руки, всё ещё упиравшиеся в пол по обе стороны от Какаши, слегка дрожали. — Сначала ты приближаешься медленно, — Какаши потянул его ближе, чуть-чуть, наблюдая, как расширяются зрачки Наруто. — Даёшь ему время понять, что сейчас произойдёт. Время отстраниться, если он не хочет. Расстояние между ними сократилось до нескольких миллиметров. Какаши чувствовал каждый выдох Наруто, ощущал тепло его кожи, слышал, как участилось его дыхание. — А потом? — еле слышно спросил Наруто. — Потом… — Какаши провёл кончиком носа по его щеке, и Наруто задержал дыхание, — …ты просто отдаешься моменту. Он коснулся губами уголка рта Наруто — мягко, почти невесомо. Отстранился. Коснулся снова, чуть ниже. Потом выше. Невесомые, дразнящие касания, которые заставляли Наруто напрягаться всем телом, податься вперёд, в поисках большего. — Сенсей, — выдохнул Наруто с нескрываемой мольбой, — вы меня дразните. — Да, — признался Какаши, и уголки его губ дрогнули в полуулыбке. — Именно так и надо. Предвкушение — это половина удовольствия. Но сам он едва держался. Тело Наруто было таким близким, таким тёплым. Какаши чувствовал каждый изгиб, каждую мышцу, прижимавшуюся к его груди. Аромат парня кружил голову сильнее любого алкоголя. Это неправильно. Это так чертовски неправильно. Но Какаши больше не мог остановиться. Он снова притянул Наруто к себе, без страха, на этот раз полностью, без колебаний — и поцеловал его по-настоящему. Их губы слились, и Какаши почувствовал, как что-то взорвалось внутри — жаром, светом, чистым, отчаянным желанием. Наруто ахнул, и Какаши воспользовался этим моментом, углубляя поцелуй, проводя языком по горячему языку по нижней губе парня. Наруто застонал — тихо, сдавленно — и этот звук прошёлся по позвоночнику Какаши разрядом молнии. Какаши перевернул их — одним быстрым, отработанным до автоматизма движением — и оказался сверху, прижимая Наруто к полу. Одна рука всё ещё держала его за затылок, другая скользнула вдоль рёбер, ощущая, как учащённо вздымается грудь под его ладонью. — Чувствуешь? — прошептал он между поцелуями, прижимаясь лбом ко лбу Наруто. — Чувствуешь? — Да, — выдохнул Наруто, и голос прозвучал сломлено, отчаянно. — Да, чувствую. Боже, сенсей, я… Какаши снова поцеловал его — жёстче, требовательнее. Наруто неловко ответил, пытаясь повторить его движения, учиться на ходу. Его руки, до этого неуверенно лежавшие на плечах Какаши, скользнули выше, запутались в серебристых волосах, притягивая ближе. Такой отзывчивый. Такой честный. Даже в этом. Какаши чувствовал, как разум медленно отключается, уступая место инстинктам. Годы подавленного желания, одиночества, отрицания — всё выплёскивалось наружу в каждом движении, в каждом прикосновении. Он целовал губы Наруто, скулы, линию челюсти. Прошёлся языком по шее, и Наруто выгнулся под ним, издав тот самый звук — нечто среднее между стоном и всхлипом — который заставил Какаши зажмуриться от силы собственной реакции. — Сенсей, — прошептал Наруто, пальцы впились в его волосы. — Я… мне… — Что? — Какаши поднял голову, встречаясь с затуманенным взглядом. — Скажи мне. — Мне хорошо, — выдохнул Наруто, и на его щеках заалел румянец. — Слишком хорошо. Я думал… думал, что это будет иначе. — Иначе как? — Какаши провёл большим пальцем по нижней губе Наруто, наблюдая, как тот непроизвольно приоткрывает рот. — Не знаю, — честно признался Наруто. — Не так… — он замолчал, явно подбирая слова, — …не так, будто я сейчас сгорю. Какаши замер. Ты сгоришь? А я уже горю. Весь. Полностью. Его тело было напряжено до предела. Каждый мускул, каждый нерв кричал о желании продолжать, идти дальше, забрать всё, что Наруто так щедро предлагал. Но где-то глубоко, в той части разума, которая всё ещё сохраняла остатки здравомыслия, вспыхнул красный сигнал тревоги. — Наруто, — хрипло сказал Какаши, заставляя себя отстраниться. — Мы должны остановиться. — Что? — Наруто посмотрел на него непонимающе, его руки всё ещё держали Какаши за волосы. — Почему? — Потому что, — Какаши сглотнул, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, — если мы продолжим, я не смогу контролировать себя. Я хочу тебя слишком сильно. Понимаешь? Наруто смотрел на него — долго, внимательно — и что-то изменилось в его взгляде. Стало мягче. Нежнее. — А если я не хочу, чтобы вы контролировали себя, сенсей? — словно издеваясь спросил он. Какаши смотрел на него, на этот взгляд, полный надежды и томления, и чувствовал, как последние остатки воли тают, словно лёд под весенним солнцем. — Солнышко, нам нельзя, — прошептал он, и голос прозвучал сломленно, еле слышно. — Правда, нельзя. — Но я тоже хочу тебя, Какаши! — В голосе Наруто не было детской обиды. Только взрослая, горькая страсть, от которой перехватывало дыхание. — Чёрт возьми, очень хочу. Что-то окончательно сломалось внутри Какаши. Дрожащими руками он потянулся к поясу штанов Наруто. Пальцы не слушались — от волнения, от желания, от ужаса перед тем, что он сейчас делает. Ткань поддалась, и Какаши стянул штаны вниз, обнажая разгорячённую кожу. Наруто сразу же ринулся помогать, его руки — тёплые и неумелые — заторопились с одеждой Какаши. Он дёргал за пояс, пытался расстегнуть ремень, но пальцы дрожали так сильно, что замок никак не поддавался. — Малыш, ты с ума сошёл, — простонал Какаши, накрывая руки Наруто своими, помогая справиться с непослушной застёжкой. — Ещё нет, — выдохнул Наруто, глядя на него снизу вверх горящими глазами. — Но если ты ещё раз меня так назовёшь, то я точно слечу с катушек. Какаши замер на секунду, встречаясь с его взглядом, а потом медленно опустился ниже, почти ложась на парня, но удерживая себя в паре миллиметров над ним. Он чувствовал каждую линию тела Наруто под собой, каждое напряжённое движение, каждый вздох. — Тогда скажи мне остановиться, — прошептал Какаши, прижимаясь лбом к его лбу. — Последний шанс, Наруто. Скажи, и я остановлюсь. Наруто приподнялся, целуя его — отчаянно, неумело, но так честно, что у Какаши перехватило дыхание. — Не останавливайся, — выдохнул он между поцелуями. — Пожалуйста. Не сейчас. И Какаши сдался окончательно, позволяя себе утонуть в этом безумии, в тепле, в близости, которой он так долго себе отказывал. Прикосновения были мучительно нежными, и Какаши чувствовал, как его рассудок плывёт. Мысли путались, сплетаясь в один тугой, желанный клубок. Он не знал, выдержит ли он эту пытку — быть так близко и не иметь права на большее. Наруто прильнул к нему всем телом, его губы приблизились к самому уху Какаши, и он прошептал, обжигая кожу горячим дыханием: — Хочу до конца. С тобой. Сегодня. Какаши замер, словно его ударило молнией. — Подожди, Наруто, — он сжал зубы, пытаясь отдышаться, собрать хоть какие-то обрывки разума. — У меня дома… нет ничего для этого. — А что нам нужно? — тут же спросил Наруто, его пальцы замерли на коже Какаши, ожидая ответа. — Наверное презервативы, ещё смазка… — Какаши попытался отстраниться, дать себе глоток воздуха, немного пространства для мысли, но Наруто не отпускал, его руки крепко держали его на месте. — Я могу отправить клона! — в голосе зазвенела знакомая, безрассудная решимость. — Прямо сейчас! — Боже, ну что ты со мной делаешь… — Какаши закрыл глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он отстранился на сантиметр, просто чтобы перевести дух, потому что рядом с этим парнем ему вечно не хватало воздуха. — Наруто, ты настоящий демон-лис, да? — Да, — без тени сомнения ответил Наруто, и его пальцы уже складывались в знакомую печать. — Самый настоящий. — Подожди, пожалуйста— Какаши мягко, но твёрдо остановил его, обхватив запястье. Ладонь Наруто была обжигающе горячей под его пальцами. — Сегодня… сегодня сделаем так, как я скажу. — Мы дойдём до конца? — в голосе Наруто снова зазвучала надежда, такая открытая и уязвимая, что Какаши почувствовал укол вины. — Нет, — покачал головой Какаши, и его пальцы мягко провели по внутренней стороне бедра парня, заставляя того вздрогнуть. — Но я приласкаю тебя по-другому. Наруто пристально посмотрел ему в глаза и недовольно поморщился, брови сдвинулись. — А завтра… — он замолчал, и его взгляд стал серьёзным, уязвимым. — завтра ты скажешь, что мы были пьяны, ничего не соображали, и это будет наша последняя ночь? Сердце Какаши болезненно сжалось от этой тихой, спрятанной боли в голосе. — Наруто, — он прикоснулся к его щеке, заставляя парня поднять взгляд. — Я бы никогда не поступил с тобой так. Никогда. — Какаши, — Наруто прикрыл глаза, прижимаясь щекой к его ладони. — Я же не дурак. Я понимаю, что с завтрашнего дня ты будешь принадлежать всей деревне. А я… я хочу, чтобы хоть сегодня ты принадлежал только мне. В этих словах было столько незащищённости, столько страха потерять его ещё до того, как успел по-настоящему получить, что у Какаши на мгновение перехватило дыхание. Он не знал, что сказать. Как словами передать это щемящее чувство в груди, эту смесь вины, нежности и всепоглощающего желания. Вместо ответа он наклонился и снова поцеловал его — медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, на что пока не решался сказать вслух. Какаши целовал Наруто, не останавливаясь ни на секунду, словно боялся, что любая пауза разрушит это хрупкое, запретное обещание. Его губы переходили от губ ниже к шее, к линии ключиц — жадно исследуя каждый миллиметр разгорячённой кожи, впитывая её солоноватый вкус, смешанный с чем-то сладким, неуловимо присущим только Наруто. Этот аромат, густой и пьянящий, кружил голову сильнее любого сакэ. Его руки скользили по упругому торсу, чувствуя под ладонями каждый вздох, чувствуя бешенный стук сердца. Упругая грудь Наруто вздымалась под его прикосновениями, и когда Какаши, наклонившись, обхватил губами один из напряжённых сосков, а затем лёгким, почти невесомым укусом заставил его ещё сильнее затвердеть, Наруто сладко заскулил, вцепившись пальцами в его серебристые волосы. Какаши повторил то же со вторым, наслаждаясь тем, как всё тело парня выгибается под ним в немом крике. Какаши довольный собой продолжал свой путь вниз — медленно, методично, словно заучивая наизусть каждую линию этого тела, которое за годы из тощего мальчишеского превратилось в сильное, мужественное. Он целовал твёрдый, подрагивающий живот, чувствуя, как мышцы напрягаются под его губами, ощущая исходящий от Наруто жар. Возле самого края штанов его вдруг остановили — рука Наруто легла на его плечо, нежно, но настойчиво. — До конца? — выдохнул Наруто, и его голос дрогнул, выдавая смесь надежды и страха. Какаши поднял взгляд, встречаясь с его синими глазами, потемневшими от желания. — Наруто... солнышко моё, — прошептал он, и ласковое слово сорвалось с губ само собой. Наруто смотрел на него долго, изучающе, а потом медленно, с трудом выговорил: — Тогда обещай... Обещай мне, что завтра ничего не изменится. Что завтра... ты будешь моим? Обещай мне. Какаши замер, будто пронзённый током. Его тело горело, умоляя продолжить, но разум зацепился за эту просьбу Наруто. — Я не могу обещать, что мы сможем сделать это завтра, — тихо, но твёрдо сказал он, поднимаясь выше, чтобы снова оказаться на уровне его лица. — Завтра я стану Хокаге. Меня ждут важные встречи, приезд других Каге, банкет, а после — совещание с Анбу. Но... — он прикоснулся лбом ко лбу Наруто, закрывая глаза, вбирая в себя его прерывистое дыхание. — Но я обещаю, что больше не оттолкну тебя. Не сделаю вид, что ничего не было. Мы пройдем это. Вместе. Если ты готов ждать и разбираться со мной в этом хаосе. — Я подожду, — без колебаний прошептал Наруто, его пальцы легли на щёку Какаши. — Сколько нужно. Просто... просто не исчезай снова. — Больше не буду, — Какаши поцеловал его, коротко и тепло. — Обещаю. А ещё я обещаю, что сейчас сделаю тебе очень, очень хорошо. Он улыбнулся, чувствуя, как на душе становится наконец-то невероятно легко. Он продолжил, снова погружаясь в сладость его губ, но теперь уже зная, что после этой ночи его жизнь никогда не будет прежней. Он принял решение. И оно было таким же пугающим, как и прекрасным. Какаши снова двинулся вниз, на этот раз до самого паха Наруто. Трусы были чуть спущены, обнажая золотые завитки волос. В комнате царил полумрак, но Какаши безумно хотелось запечатлеть каждую деталь: как налилась кровью головка его члена, ставшая тёмно-багровой, как пульсировала тонкая кожа, натянутая на вене. Он склонился и, не отрывая взгляда от лица Наруто, медленно, почти церемониально, провёл кончиком языка по самой чувствительной её части, от основания до узкой щели. — Ох... — вырвалось у Наруто, и это был чистый, ничем не сдерживаемый звук удовольствия. Он больше не сопротивлялся, не спорил. Между ними всё было решено. Он доверился Какаши полностью, растворяясь в ласках, которые его сенсей, его Какаши, дарил ему с таким благоговейным вниманием. Какаши не хотел прерываться ни на секунду, но заставлял себя не спешить. Он хотел, чтобы Наруто знал. Знал и чувствовал каждой клеткой, что для Какаши это не просто мимолётная утеха. Что их связь, эта хрупкая, только что рождённая нить между ними, для него важнее всего на свете. И он не откажется от неё. Он взял его в рот глубже, чувствуя, как эластичные стенки горла сами смыкаются вокруг твёрдого, солоноватого члена. Он нашёл свой ритм — глубокий, размеренный, с ловкими движениями языка, который скользил по напряжённому стволу. Его слюна обильно смачивала кожу, тёплая и скользкая, издавая тихие, влажные звуки, которые в тишине комнаты казались развратно откровенными. Наруто выгибался на полу, его стоны становились громче, отчаяннее. Он впивался пальцами в волосы Какаши, но не толкался в него , боялся навредить, а лишь цеплялся, как за якорь, пытаясь удержаться в этом водовороте ощущений. Его бёдра начали непроизвольно двигаться навстречу, маленькими, прерывистыми толчками. Какаши понял, что Наруто не продержится долго. Он отпустил его член со влажным, громким чмоком, и Наруто издал недовольный, жалобный стон, его глаза были мутными от наслаждения. Он поднялся выше, устраиваясь рядом с парнем, и притянул его к себе. — Какаши, я так хочу... — Потерпи, солнышко, — хрипло прошептал Какаши, смачивая свою ладонь обильной слюной. Он взяв в одну руку оба их члена — свой, длинный и немного бледный, и Наруто, более короткий, но толстый и налитый кровью до темноты. Он сжал их в тугое, влажное кольцо, начав двигать вверх-вниз. Головки терлись друг о друга, скользя в общей смазке из слюны и предэякулята, создавая новые, умопомрачительные ощущения. Какаши не отрывал взгляда от их соединённых тел, от этого зрелища, одновременно порочного и прекрасного. Он слышал, как дыхание Наруто становилось всё глубже и прерывистей, чувствовал, как его собственное тело натягивается, как струна. — Я... я сейчас... — простонал Наруто, его тело затряслось в преддверии. — Давай вместе. — выдохнул Какаши, прижимаясь к нему ещё теснее. — Со мной. Сейчас. Их оргазм накрыл их почти одновременно, волной сокрушительного, ослепляющего удовольствия. Тела содрогнулись в унисон, горячие струи спермы смешались на их животах, пальцах, оставив влажные, липкие следы на коже. Наруто крикнул, коротко и сдавленно, а Какаши, прижавшись лицом к его шее, лишь тихо застонал, чувствуя, как всё внутри него перестраивается, ломается и собирается заново — уже вокруг этого парня, его солнца, его Наруто.