Хокаге моей мечты

Какаши сидел в своём кабинете Хокаге, откинувшись на спинку кресла. За окном солнце всё ещё ярко светило, заливая улицы Конохи золотистым светом. В такую тёплую и приятную погоду работать совсем не хотелось. Воздух был наполнен ленью и пылинками, танцующими в солнечных лучах. Какаши Хатаке, легендарный Копирующий Ниндзя, томился в своём кабинете, словно влюблённый мальчишка, подсчитывая часы до встречи. Это было одновременно и забавно, и мучительно сложно. Ему до боли хотелось просто видеть Наруто каждую секунду — смотреть, как он говорит, жестикулирует, как морщит свой носик, смеясь, как просто дышит. Без тепла Наруто внутри разрасталась мучительная тоска и жажда, которую нечем было утолить. Целая неделя бесконечных встреч, совещаний с другими Каге, съехавшимися на его инаугурацию, и гор документов, которые, казалось, только росли. Он провёл эти дни в плотном кольце дипломатических приёмов и переговоров, где каждое слово имело вес, а каждый жест — значение. Приходилось ночевать в отеле для почётных гостей, параллельно решая множество насущных вопросов деревни. На Наруто времени не оставалось совершенно. Наруто, конечно, жульничал, отправляя повсюду своих клонов, но даже это не спасало — обязанности раскидали их по разным углам деревни, и у них не было ни одной минуты наедине. Какаши с горечью понимал, что новые обязанности забирают всё его внимание. Он надеялся, что они с Наруто найдут время, украдут хоть минутку, но неделя пролетела в сумасшедшем ритме, не оставив им ни единого шанса. И теперь, когда сегодня утром он наконец-то проводил последнюю делегацию, боль от разлуки оказалась острее, чем сладость воспоминаний. Пару дней назад, в суетливой толпе чиновников и Анбу, Какаши прошёл мимо Наруто всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Их взгляды встретились на мгновение. И этого хватило, чтобы выбить Какаши из колеи на целый час. Даже Мэй Теруми, Пятая Мидзукаге, что-то заподозрила и весь день хихикала: — Да-а, я заметила, что в вас что-то изменилось, — сделала она паузу, словно смакуя свои слова, — ...сегодня в вас горит не только воля огня, а что-то совершенно иное. Какаши почувствовал, как под маской заливается краской. Он ничего не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. Неужели это так явно со стороны? Неужели все видят, как он смотрит на Наруто? Видимо он больше не в силах себя контролировать. Он встал и подошёл к окну. За стеклом любимая деревня жила своей привычной жизнью. Внизу люди спешили по улицам, куда-то шли, занимались своими делами. Какаши вспомнил, как Наруто светился изнутри, стоя в толпе во время инаугурации. Его лицо, поднятое к Какаши, сияло такой гордостью и радостью, что затмевало все праздничные гирлянды. Никто и не догадывался, что всего несколькими часами ранее они, запыхавшись, не могли оторваться друг от друга, целуясь до одури в пустом коридоре башни Хокаге. Слава всем ками, что он носил маску, иначе всем были бы видны его опухшие, покусанные губы. Сама инаугурация прошла не без суеты и мелких оплошностей, что быстро вернуло Какаши с небес на землю. Работы было непочатый край, Коноху, всё ещё залечивавшую раны, предстояло отстраивать заново. Да, его жизнь сейчас была хаотичной, непредсказуемой, полной тревог и ответственности. Но, как ни странно, в данный момент его всё устраивало. Какаши, всегда сдержанный и расчётливый, всю жизнь бежавший от привязанностей, теперь вдруг отчаянно хотел позволить себе в своей упорядоченной жизни немного этого хаоса. Немного спонтанности. Немного Наруто. С тяжелым вздохом Какаши вернулся к столу, заваленному бумагами, и его взгляд снова невольно уперся в портрет Минато, висевшую практически напротив его рабочего места. Скоро и его собственный, пока еще незаконченный портрет окажется там же, на стене почета, рядом с учителем. Рядом с отцом того, кто теперь занимал все его мысли. — Не смотрите на меня так, Минато-сэнсэй, — тихо, почти шепотом, проговорил он, обращаясь к застывшему изображению. — Я и сам не понял, как это произошло. — С батей общаешься? — раздался весёлый голос у двери, и Какаши обернулся. На пороге стоял Наруто, опершись плечом о косяк, с растрёпанными волосами и чуть прищуренными глазами. В его позе чувствовалось что-то нарочито небрежное — и от этого сердце Какаши предательски кувыркнулось. — Видимо, совсем одичал, — добавил Наруто с ленивой усмешкой. — Всех проводил? — он выпрямился и переступил порог. — Да. Сегодня последним уехал Гаара, — ответил Какаши, Какаши направился к нему, желая одного — притянуть Наруто к себе, вдохнуть его запах, почувствовать биение его сердца. Он скучал до боли, до головокружения. Но когда он протянул руку, Наруто отступил на шаг назад, и между ними возникла невидимая стена. Какаши приподнял бровь, скрывая разочарование под маской привычного спокойствия. — Что-то случилось? — Нет, — Наруто пожал плечами, но в уголках губ играла лёгкая обида. — Просто зашёл тебя проведать. И сказать, что я уже неделю живу у тебя, но ты так и не появлялся. Словно бросил меня. — Малыш, — Какаши сделал шаг вперёд, но Наруто снова отступил. — Не «малыш», — Наруто скрестил руки на груди,— Знаешь, как это грустно, просыпаться в твоей постели, а тебя нет. Засыпать там же — и снова один. Я даже камин пытался разжечь, чтобы было уютнее, и чуть дом не спалил. Твой любимый плед чуть не пострадал. Какаши прекрасно видел, что Наруто вовсе не так зол, как пытался казаться. В его глазах сквозила мягкость, которую тот тщетно пытался спрятать за показным упрямством. Какаши слишком хорошо знал, каким Наруто бывает, когда действительно злится — тогда в его взгляде вспыхивает опасный, почти хищный огонь. Сейчас же всё это было игрой. И всё же чувство вины не становилось от этого меньше. — Прости меня, правда, прости! Но я действительно был занят, — начал он, но Наруто перебил его, решительно подойдя ближе и ткнув пальцем ему в грудь. — Ты всегда был занят, сенсей. Даже когда я был мелким. Помнишь? Миссии, отчёты, встречи. А я ждал. Всегда ждал, — он сделал паузу, наклонив голову и разглядывая свои потрёпанные ботинки. — Думал, хоть теперь будет по-другому. Ты обещал, что найдешь время, хоть минуту для нас. Какаши почувствовал острый укол вины, но в то же время заметил, как Наруто украдкой следит за его реакцией из-под опущенных ресниц. Парень явно играл на его чувствах, пытаясь вызвать нужный отклик. — Наруто, я правда собирался сегодня прийти пораньше, — Какаши сделал ещё шаг, но остановился, давая парню пространство. — Хотел приготовить ужин. Провести с тобой вечер. — Ага, хотел, — Наруто фыркнул, но в его голосе проскальзывало игривое упрямство— А я вот неделю один сидел и думал разные мысли. — Какие мысли? — осторожно поинтересовался Какаши, чувствуя, как в груди нарастает напряжение. Наруто поднял на него взгляд, и в его синих глазах мелькнуло любопытство. — И как мне теперь тебя называть? — Наруто медленно приблизился, и в его голосе зазвучали низкие, почти хрипловатые нотки. — Шестой? Хокаге? Хокаге Какаши-сенсей? — Ну, это можно решить и попозже, — выдохнул Какаши. — Поздравляю с постом, Хокаге-сама, — прошептал он, и в его глазах плескалось нежность и озорство. — Лично от меня. Он полез в карман и достал небольшую книгу в невзрачной обложке, протягивая её Какаши. — Это тебе. Подарок. Какаши взял книгу, перевернул её в руках и… замер. На обложке красовалось весьма недвусмысленное изображение двух мужчин в компрометирующей позе, а название не оставляло сомнений в содержании. — «Шиноби запретных техник», — выдохнул он, чувствуя, как под маской нагреваются щёки. — Это… — Эротика, — с невинным видом закончил Наруто. — Думал, тебе понравится. Ты же любишь такое читать. И я подумал… ну, может, это вдохновит тебя на кое-что… Какаши посмотрел на него — на эту наглую, довольную улыбку, на сияющие глаза — и не выдержал. Рассмеялся. Искренне, от души, впервые за эту мучительно долгую неделю. — Ты невозможный, — покачал он головой. — Абсолютно невозможный. — Знаю, — Наруто сиял, и в его улыбке было столько тепла, что Какаши невольно засмотрелся на этого солнечного парня. — Ладно, — Какаши убрал книгу в ящик и закрыл его. У него ещё будет время спокойно её изучить. А сейчас нужно было немного побыть наедине, чтобы порадовать Наруто — и ради этого Какаши был готов пойти на всё. — Давай я отпущу людей пораньше. Кажется, мне срочно нужно наверстать упущенное с одной очень нахальной лисой. — Неплохое начало, — Наруто подмигнул ему. — Только учти — за семь дней ожидания я придумал кое-что интересненькое. Какаши уже не терпелось это узнать, но рабочий день ещё не закончился. Он вышел из кабинета ненадолго, чтобы отпустить личную охрану, затем вернулся и, сняв с себя шляпу Хокаге и маску, опустился в кресло, всё ещё улыбаясь. Наруто медленно прохаживался по полукруглому кабинету, разглядывая всё вокруг с любопытством. Он много раз бывал здесь при Цунаде, но Какаши многое изменил. На полках теперь лежали не только свитки и отчёты, но и художественная литература — явно из личной коллекции нового Хокаге. На стене висела карта с отмеченными маршрутами патрулей. Стол был заставлен аккуратными стопками документов, а на подоконнике стоял небольшой горшок с растением — подарок от Ямато, как догадался Наруто. — Кстати, а с кем бы ты хотел сразиться из Хокаге? Если бы была возможность? Какаши задумался, переплетая пальцы на груди и разглядывая парня у окна. Закатные лучи играли в его светлых волосах, и на мгновение Какаши поймал себя на мысли, что просто любуется им. — С Минато-сенсеем, конечно, — ответил он без колебаний. — С ним всегда было интересно сражаться. Он был непредсказуем, молниеносен. Каждый бой — как головоломка, — он помолчал. — Может, ещё с Вторым Хокаге, Тобирамой-сама. Он тоже был невероятно интересным противником. Создатель многих запретных техник. — Старый ворчун, — фыркнул Наруто, морщась. — Достал меня в битве с Обито. Всю плешь проел своими нравоучениями. Какаши расхохотался, вспомнив как язвительно вел себя второй сама. — А ты тут обжился, — заметил Наруто, проводя пальцем по корешкам книг. — Уже нашел заначку Цунаде? — Ещё в первый день! Мы её опустошили с Райкаге, — ухмыльнулся Какаши. — Тут даже уютнее стало, — Наруто улыбнулся. — Стараюсь, — Какаши откинулся на спинку кресла, наблюдая за тем, как Наруто изучает его пространство. — Раз уж придётся здесь проводить большую часть времени. Наруто остановился у окна, глядя на деревню и закат. Потом обернулся, облокотившись о подоконник. — Теперь ты принадлежишь деревне, и на меня у тебя не будет времени. Я понимаю, но мне так тяжело от этого. Какаши молча встал и подошел к Наруто притянул к себе, обнимая крепко. — Прости меня, солнышко, — прошептал он, зарываясь в светлые волосы. — Правда прости. — Ладно уж, — Наруто уткнулся носом ему в плечо. — Но только если сегодня мы пойдём домой вместе. И ты не сбежишь среди ночи на какое-нибудь совещание. — Обещаю, — Какаши поцеловал его макушку. — Сегодня я весь твой. — Вот и отлично, — Наруто поднял голову, и в его глазах снова заплясали озорные искорки. — А то я уже думал клонов отправлять тебя караулить. — Боже упаси, — простонал Какаши. — Только не это. — Мне до сих пор стыдно за тот раз, — пробормотал Какаши в плечо Наруто. — За какой? — Наруто слегка отстранился, глядя на него с любопытством. — Ну... в тот раз. У меня дома, — Какаши почувствовал, как щёки начинают гореть. — Ааа, — Наруто довольно захохотал, его глаза засветились озорством. — Это тогда, когда нас клон застукал у тебя в ванной! Какаши застонал, закрывая лицо рукой. Он всё понимал — клон это тот же Наруто, и ему нечего стесняться или стыдиться. Но дело было не в самом факте, а в том, в какой именно позе его застукал этот проклятый клон. После их близости на полу они, конечно же, этим не ограничились. Страсть только разгорелась сильнее, и они переместились в ванную, где горячая вода и пар создавали почти нереальную атмосферу. И вот в тот самый момент, когда Какаши... когда они оба были совершенно не в состоянии даже думать о приличиях, дверь в ванную распахнулась. На пороге стоял клон Наруто с пакетом в руках, радостно сообщающий на весь дом: — Я смазку с презервативами принёс! Взял всё, что нашёл в нескольких аптеках! Какаши до сих пор помнил это ощущение — как время замерло, как он застыл в самой неловкой позе, какую только можно представить, а клон невозмутимо стоял в дверях с довольной улыбкой. — У меня, наверное, даже уши покраснели тогда, — пробормотал Какаши, чувствуя, как они краснеют и сейчас от одних воспоминаний. — Да ладно тебе, — Наруто всё ещё хихикал, обнимая его крепче. — Зато клон был очень доволен собой. Он так гордился, что быстро выполнил задание. — Боже, — Какаши спрятал лицо на плече Наруто. — Это был самый неловкий момент в моей жизни. — А, по-моему, очень даже горячий, — прошептал Наруто ему на ухо, и Какаши почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Какаши безумно соскучился. Целую неделю он держался, прятался за горой бумаг и чужими взглядами, но сейчас, когда Наруто был так близко, вся его выдержка рассыпалась в прах. Тепло тела парня окутывало его, а каждое прикосновение — пальцы, впившиеся в его спину, глубокое дыхание на шее, знакомый, пьянящий запах его кожи — сводило с ума, отзываясь в низу живота горячими, настойчивыми толчками. Наруто потянулся к нему и поцеловал — нежно, но властно, медленно раздвигая губы, и в этом поцелуе было обещание всего, о чём Какаши боялся даже думать все эти долгие дни. Какаши ответил с той же страстью, жадностью притягивая его так близко, что между ними не оставалось и просвета, забыв о стенах, о должности, о времени. И тогда, не прерывая поцелуя, Наруто промурлыкал прямо ему в губы, и слова его обожгли сильнее любого прикосновения: — Какаши сенсей-извращенец. Я чувствую всё, что ты скрываешь… Что-то в его голосе — хриплое, томное, зрелое — заставило Какаши замереть. Он открыл глаза и отстранился ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. И застыл. Синие глаза Наруто дрогнули и начали меняться. Голубая глубина растворилась, уступая место яркому жёлтому сиянию, а зрачки вытянулись в широкие горизонтальные полоски, смотрели на него с невыносимой пронзительностью. Режим Отшельника. Наруто вошёл в него бесшумно, естественно, как будто просто сделал вдох, и теперь смотрел на Какаши с лёгкой, всё понимающей улыбкой, читая его как открытую книгу. — Наруто... — его собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно. Не удостоив его ответом, Наруто молча сложил печать. Воздух в кабинете дрогнул, и два клона материализовались рядом в лёгком облаке дыма — безмолвные и абсолютно синхронные. Один тут же скользнул к двери, приоткрыл её, проверил коридор и, убедившись в пустоте, кивнул второму. Они друг за другом вышли в коридор, бесшумно закрыв массивную дверь на задвижку, встав перед ней на пост. Стражи. Охраняющие их уединение в самом сердце власти. Какаши наблюдал за этим, чувствуя, как нарастает странная смесь трепета и возбуждения. Его сердце колотилось где-то в горле, а в висках стучала кровь. Наруто сложил печать снова, и третий клон возник у большого окна, отбрасывающего в кабинет отсветы заката. Он встал, скрестив руки, спиной к ним, наблюдая за площадью — живой щит, не оставляющий ни единого шанса для чужих глаз. — Что всё это значит? — наконец выдохнул Какаши, не в силах оторвать взгляд от Наруто в этом гипнотическом обличье. Наруто шагнул вперёд. — Это значит, что я знаю, чего ты хочешь, — его голос был тихим, но в нём не осталось и тени юношеской наивности. — И что ты слишком закован в свои долг и правила, чтобы попросить об этом. Но мне не нужны твои слова, Какаши. Я чувствую тебя. Чувствую твоё желание. Оно висит в воздухе, обволакивает тебя, как твой плащ. Какаши нервно сглотнул. Это техника давала Наруто доступ не просто к чувствам, а к самой сути, к незащищённой энергии желания, которая исходила от Какаши вот уже целую неделю. Он чувствовал ту глухую, томительную жажду, которую Какаши так старательно хоронил под маской невозмутимости. — Наруто, мы в кабинете Хокаге, — попытка сопротивления вышла у него слишком слабой и безвольной. — Я знаю, — улыбка Наруто стала хищной. Он приблизился вплотную, так что Какаши почувствовал тепло его тела . — Именно поэтому мы должны быть тихими. Его губы снова оказались у самого уха Какаши, горячее дыхание обжигало кожу. — Ну, или можем не быть. Или ты скажешь, что не хочешь этого? Признайся, хоть раз представлял меня здесь, разложенным на этом самом столе, вместо всех этих скучных свитков? Какаши молчал. Он не мог солгать, но и не мог вымолвить правду — правду о том, что представлял не только Наруто, но и себя на этом столе. Он не в силах был отрицать, что его разум, его тело — всё в нём жаждало этого с мучительной, почти унизительной силой. Он скользнул взглядом по заваленному бумагами столу и представил, как они веером разлетаются на пол. Как тёмное дерево под его спиной окажется холодным — гладким, твёрдым — в том самом месте, где его прижмёт к поверхности Наруто. Он хотел, чтобы Наруто разобрал его по частям прямо здесь, среди отчётов и свитков, чтобы следы власти и следы страсти перемешались на поверхности, которую он трогает каждый день. Чтобы завтра утром, подписывая документы, он чувствовал на кончиках пальцев едва уловимое эхо их сдавленных стонов и видел в отражённом блеске полированного дерева дрожащую тень тех пламенеющих, всевидящих глаз. — Вот именно, — довольно прошептал Наруто и снова поцеловал его — на этот раз жёстче, требовательнее, не оставляя места для возражений. Его язык скользнул внутрь, влажный и настойчивый, а пальцы впились в бёдра Какаши с такой силой, что тот почувствовал лёгкую боль — приятную, отрезвляющую, напоминающую, что это не сон. Какаши хотел возразить, хотел сказать что-то разумное — о долге, о месте, о времени, — но слова путались, мысли ускользали, не успевая сформироваться. Будто кто-то мягко, но настойчиво затуманивал его разум, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме Наруто — на его близости, его тепле, его подавляющем присутствии. Чувства обострились до предела: он слышал каждый вздох, чувствовал биение сердца Наруто так явно, будто оно стучало в его собственной груди. Воздух между ними сгустился, заставляя Какаши задыхаться, всё тело наполнилось электричеством предвкушения. Какаши никогда не ощущал так много и так остро — словно все его нервные окончания внезапно проснулись после долгих лет спячки. — Подожди, — Какаши с трудом отстранился, пытаясь собрать мысли в кучу. Голова кружилась, тело пылало. Губы горели, дыхание сбилось. Что-то было не так, Какаши чувствовал себя слишком странно. — Наруто... это ты так на меня действуешь своей техникой? — Прости — Наруто улыбнулся, проводя большим пальцем по нижней губе Какаши, заставляя того вздрогнуть от прикосновения. — То есть, когда ты в режиме Отшельника... ты можешь сливаться и влиять на сознание? — Ну, я ещё в этом не совсем разобрался, — Наруто умышленно-невинно улыбнулся, а в его золотистых глазах плескалось коварство. — Но я могу... направлять. А ещё запутывать мысли других сенсоров, чтобы они не почувствовали ничего лишнего. Мы же не хотим, чтобы кто-то уловил, чем мы тут занимаемся, верно? — Его голос понизился до хриплого шёпота, и Какаши почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Наруто был потрясающим. Какаши даже сложно было представить, на что он был способен, насколько безграничны были его возможности. Перед ним стоял не тот мальчишка, который когда-то просил научить его новому дзюцу, а мужчина невероятной силы, способный на вещи, трудно поддающиеся осознанию. — Наруто, это невероятно! Ты просто удивительный. Я ещё не видел никого, кто бы мог сравнится с тобой. — Так приятно получить похвалу от самого Легендарного Копирующего ниндзя, — в голосе Наруто прозвучали тёплые нотки, а взгляд стал мягче. Какаши отвёл глаза — возбуждение внезапно отступило, а в груди что-то дрогнуло. Он вдруг почувствовал себя смешным, слабым, устаревшим. Когда-то он действительно был легендой — юным гением, которого знали по всему миру шиноби. Но то было давно. Как долго я ещё смогу удерживать его интерес? Эта мысль, почти болезненная, скользнула внутри, как холодный нож. Наруто рос каждый день — становился сильнее, увереннее, свободнее. А Какаши… он достиг своего предела. Нет новых техник, нет удивительных способностей, нет той силы, что когда-то окутывала его имя уважением и страхом. Сколько времени пройдёт, прежде чем Наруто поймёт, что рядом с ним мужчина, который тихо выдохся? Какаши тяжело вдохнул. — У меня даже Шарингана больше нет… — произнёс он тихо, почти виновато. — И многие техники я уже не могу применять. Он чуть усмехнулся, но вышло горько. — Не знаю, способен ли я на что-то… кроме как перебирать бумаги. — Какаши, что ты такое говоришь, — Наруто перехватил его руку и поднёс к губам, целуя костяшки пальцев с нежностью, которая резко контрастировала с его предыдущей страстью. Каждое прикосновение губ обжигало кожу. — Ты для меня больше, чем любая техника. Разве ты не понимаешь? — Наруто… — начал Какаши, но не успел. — Знаешь, в чём твоя проблема? Ты скопировал тысячу дзюцу, но ни разу не попытался «скопировать» простое человеческое счастье. Ты заботился только о долге, а о себе — никогда. Хватит прятаться за долгом! Какаши снова хотел возразить, но Наруто не дал ему и шанса. — Всё, иди сюда, — перебил тот, потянув его ближе. Наруто легко, почти без усилий, приподнял его и усадил на край стола. Бумаги, печати, свитки — всё полетело на пол с глухим стуком, но Какаши сейчас было всё равно. Сердце сжималось от боли, и он почувствовал не только свою горечь, но и горечь Наруто. Ему тоже было больно. Но он уже ничего не мог поделать — страх заполз в его душу. Какаши начал понимать, что, возможно, совершил глупость, позволив своему эгоизму победить. Он не должен был так поступать, открываться Наруто, давать надежду, когда сам не был уверен в себе, в будущем. Какаши с каждой секундой всё труднее становилось дышать. По телу разлилась густая волна жара, заставившая кожу покрыться испариной. Мысли путались. На него волнами накатывали эмоции — не только его собственные, но и Наруто. И сквозь всё это проступало одно-единственное, самое знакомое чувство — одиночество. То самое, гнетущее одиночество, о котором Наруто говорил той ночью, и которое Какаши знал слишком хорошо. Одиночество, которое не покидает даже в толпе, даже когда все вокруг улыбаются и хвалят. Они оба носили это чувство в своих сердцах все эти годы. Какаши чувствовал всё это, как будто это были его собственные эмоции, и понимал — Наруто скрывал от него так много. Они оба скрывали. И сейчас, когда барьеры рухнули, Какаши наконец понял, что испытывает те же чувства. — Наруто, успокойся, — выдохнул Какаши, упираясь ладонями в грудь парня, но не отталкивая, а лишь пытаясь создать иллюзию контроля. — Иначе меня сейчас просто разорвёт.... Мне трудно дышать... — Это не я, — прошептал Наруто, и в его голосе прозвучала тревога. — Что? Что это значит? — Какаши с трудом сфокусировал взгляд. Он опустил взгляд на свою руку, которую всё ещё сжимал Наруто, и замер. Тёплая красновато-жёлтая чакра покрывала его кожу тонким слоем, пузырясь и переливаясь, как живой огонь. Он видел её. Он реально видел чакру Курамы. Но ведь она больше не прорывается… Как это возможно? И… почему она не обжигает? Жар касался его почти болезненно, но не ранил — будто узнавал его, принимал. Наруто смущённо вздохнул: — Ну… у меня есть один секрет. Когда я сильно возбуждён, чакра Курамы просачивается наружу. Я… не всегда могу её сдерживать в такие моменты. — Тогда как же в прошлый раз? — Курама сдерживался. Я попросил его об этом. — Это когда ты зубы чистил три раза? — в голосе Какаши прозвучали удивление и лёгкая усмешка. — Ага, виновато улыбнулся Наруто. — Молодцы, вы меня провели, я даже ничего не понял. Чакра стала немного истончаться, и Какаши с облегчением выдохнул. Дышать и думать стало легче, давление на сознание ослабло. — Я знаю, о чём ты переживаешь, Какаши, — Наруто посмотрел на него серьёзно. — Выброси всё это из головы. — Но раз ты знаешь, то должен понимать, что я не подходящая тебе пара, — Какаши упрямо сжал губы. — Я старше, слабее, у меня слишком много багажа за плечами... Наруто вздохнул и присел рядом, их плечи соприкоснулись. — Я что-то почувствовал к тебе ещё на нашей первой миссии, — тихо начал Наруто, глядя в сторону. — Потом понял почему. Ты перевязал мне руку… так бережно, будто я был важен. И тогда внутри что-то странно дрогнуло. А потом на мосту… когда я потерял контроль… ты единственный не увидел во мне монстра. Саске, Сакура — все смотрели с опаской. А ты нет. И моё сердце будто забилось по-другому. Он повернулся к Какаши, и в глазах у него плескалась такая чистая искренность, что Какаши на секунду забыл, как дышать. — Ты даже не понимаешь, что значишь для меня, — продолжил Наруто. — Тем, кем я стал… я стал благодаря тебе. Ты никогда не осуждал меня и никогда не видел во мне зверя. Он замолчал, собираясь с мыслями. — Какаши… ты думаешь, что недостоин меня и должен отпустить. Но ты кое-чего не понимаешь. Многие ли захотят быть со мной, когда узнают меня ближе? Узнают, что внутри меня сидит демон, который может сорваться в любую секунду? — Наруто, сейчас всё по-другому, — мягко возразил Какаши. — Ты и Курама нашли общий язык. Ты контролируешь чакру девятихвостого. Ты не представляешь опасности. И обязательно найдётся человек, для которого то, что ты джинчурики, будет неважно. — Не всё так просто… — Наруто нервно выдохнул. — Курама не даёт мне ни с кем уединиться. Например, с Саске у нас так ничего и не вышло. — Вы с ним встречались? — Недолго, пару дней на самом деле, когда он отсиживался в деревне, — Наруто засмеялся, но в смехе не было особого веселья. — Курама был категорически против. Он мне чуть мозг не расплавил своими криками. Говорил, что никогда в жизни не позволит мне быть с Учихой. Да с кем угодно. — А что он говорит про меня? — Какаши спросил тихо, не уверенный, хочет ли он знать ответ. — Сейчас эта наглая морда тебе сама всё скажет. Только если он будет делать что-то непотребное, двинь ему по лисьей харе. Наруто на минутку закрыл глаза, его лицо приняло сосредоточенное выражение. Когда глаза открылись, их цвет стал более красного оттенка, зрачки вытянулись. Наруто — нет, уже не Наруто — приблизился к нему и поцеловал. Неловко. Это было похоже на первый неопытный поцелуй подростка, а не те сводящие с ума страстные поцелуи, которые дарил ему Наруто. Движения были осторожными, почти робкими, будто тот, кто целовал его сейчас, делал это впервые в жизни и боялся ошибиться. Когда их губы разомкнулись, Какаши отстранился и внимательно посмотрел в эти изменившиеся глаза. — Курама? — выдохнул он. — Ах... Привет, Какаши, — голос был тот же, но интонации были другие — Надеюсь, я не слишком был груб. Для меня это... непривычно. Целовать кого-то губами, а не... ну, ты понимаешь. У лис совсем другие традиции ухаживания. Какаши моргнул, всё ещё пытаясь осознать происходящее. Перед ним сидел Наруто, но в его глазах отражался кто-то совсем другой — древний, могущественный, опасный зверь. И этот кто-то только что поцеловал его с трогательной неловкостью. — Ты... одобряешь? — только и смог спросить Какаши, чувствуя, как реальность снова ускользает из-под контроля. Он наклонился ближе, и на миг Какаши ощутил дыхание Курамы, горячее, глубокое, обволакивающее. — Я выбрал тебя, — произнёс Курама так тихо, будто делился чем-то сокровенным. — Я выбрал тебя вместе с этим болваном. — Но почему? — Какаши, я — древний демон, который много пережил, много видел и много страдал от одиночества и человеческой ненависти. Мы с тобой очень похожи, я сразу почувствовал в тебе родственную душу. — Что? Как это? — Какаши не мог скрыть удивления, он не совсем понимал, о чём говорит Курама. — Ты знал, что биджу могут чувствовать эмоции и намерения людей на гораздо более глубоком уровне, чем обычные шиноби? Я могу читать и видеть чувства, которые люди так тщательно скрывают от других. Твоя чакра очень необычная. Я ещё не встречал человека с такой тёплой чакрой, как у тебя. Ты человек, которого многократно испытывала судьба, ломала тебя, но ты восстанавливался вновь... Ты удивительный человек, и ты первый, кого я одобряю, — прорычал Курама голосом Наруто, и в этих словах слышалась искренность. — А ещё ты слишком хорош для него, Какаши. Но ты делаешь моего контейнера счастливым. И это... важно для меня. Он заслуживает быть счастливым. Мы все это заслуживаем. — Так что у тебя нет выбора, Какаши. Ты — наш. И мы никуда тебя не отпустим. Курама снова приблизился и поцеловал Какаши, и Какаши ответил — он больше не сомневался. Чувствуя это, Курама замурлыкал. Он отстранился, и глаза снова изменились, красный оттенок растворился, и Наруто моргнул, возвращаясь. — Извини, — пробормотал он, покраснев. — Он настоял. Сказал, что если я не дам ему поговорить с тобой, он устроит мне такую головную боль, что я неделю ходить не смогу. Какаши не удержался и рассмеялся. Ситуация была абсурдной, невозможной, совершенно ненормальной. — Значит, я получил благословение Курамы? — переспросил он, всё ещё улыбаясь. — Похоже на то, — Наруто улыбнулся в ответ, но в его улыбке была уязвимость. — Я думал, что страшнее всего было бы получить благословение от Минато-сенсея, но теперь я точно ничего не боюсь. — Так что... значит, у тебя закончились причины отказать мне? — Курама мне сказал, что теперь я твой, а ты мой, — голос Какаши дрожал, предательски выдавая его волнение. — Курама у нас романтик, — улыбнулся Наруто. Он на миг задержал дыхание, словно собираясь с духом. — Какаши… ты будешь встречаться с нами? Какаши моргнул, не сразу веря, что услышал правильно. — Это… официальное предложение? — тихо уточнил он. — Да, — Наруто кивнул. — Да, сенсей. Какаши выдохнул. — Тогда… я согласен. Наруто вздохнул с облегчением, Какаши почувствовал его умиротворение и радость. Золотистое свечение в глазах Наруто стало меньше, зрачки почти вернулись к норме, но он не вышел из техники полностью. Связь между ними всё ещё пульсировала, живая и осязаемая. — Наруто, пора рассеять технику. — Я просто хочу знать... — тихо сказал он, прижимаясь лбом ко лбу Какаши. — Как тебе будет со мной — хорошо или нет. Какаши понял. Наруто опять чего-то боялся. Боялся себя. Боялся своей силы. Боялся, что может навредить. — У нас же уже была близость, — мягко сказал Какаши, проводя пальцами по его щеке. — Тогда я сильно сдерживался, — опустил глаза Наруто. — Не нужно бояться. Всё будет хорошо. — Для меня это впервые, — прошептал Наруто, и в его голосе прозвучала уязвимость. — По-настоящему. Когда я ничего не скрываю. Сердце Какаши сжалось от нежности. Он притянул Наруто ближе, целуя его медленно, обещающе, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. — Всё будет хорошо, — прошептал Какаши между поцелуями. — Обещаю. Наруто посмотрел на него с благодарностью. Он принял их — они часть его жизни. И Какаши был счастлив, что и они приняли его. Он всем сердцем чувствовал это. И тогда что-то изменилось. Какаши почувствовал себя странно — будто все его чувства обострились в несколько раз. Каждое прикосновение губ Наруто отзывалось электрическими разрядами по всему телу. Каждый вдох наполнял лёгкие не просто воздухом, а самой сутью Наруто — его запахом, его энергией, его присутствием. Какаши чувствовал кожей, как быстро забилось сердце парня, как дрожат его пальцы на своей спине, как напрягаются мышцы под одеждой. Это было слишком много. Слишком ярко. Слишком нереально. И Какаши просто отдался этому чувству, позволяя волне накрыть себя с головой. Его руки скользнули под куртку Наруто, касаясь разгорячённой кожи, и он услышал — нет, почувствовал — как парень задрожал от удовольствия. Их чувства смешались, переплелись, стали одним целым. — Какаши, — выдохнул Наруто между поцелуями, его пальцы торопливо расстёгивали жилет Хокаге. — Ты чувствуешь меня? — Да, — прошептал Какаши, он чувствовал Наруто как самого себя. — Я чувствую всё так ярко. — Я тоже, — прошептал Наруто, и это была правда. Какаши чувствовал всё — каждую эмоцию, каждое желание, каждый страх и каждую надежду. Они были связаны сейчас так, как никогда раньше, и это было пугающе и прекрасно одновременно. Наруто сбросил с себя куртку, и Какаши ощутил ладонями каждый рельеф его напряжённых мышц. Его пальцы скользнули вниз, к поясу брюк, и Наруто вздрогнул, когда ладонь Какаши обхватила его через ткань. — Мой хороший, — прошептал Какаши, ощущая, как под его прикосновением пульсирует возбуждение Наруто. — Это из-за тебя, я соскучился — Наруто прижался к нему, и Какаши почувствовал жар его тела даже сквозь одежду. — Я так долго ждал..., — он достал из кармана маленький флакон и прозрачную упаковку. — Хочу, чтобы тебе было хорошо. Какаши взял у него флакон. Наруто действительно подготовился. Планировал это. И что-то в этом — в его продуманности, в его желании сделать всё правильно — тронуло Какаши до глубины души. — Ты уверен? — тихо спросил он, глядя в золотистые глаза. — Мы можем подождать. Пойти домой, где будет спокойнее... — Не хочу ждать, — Наруто покачал головой, его пальцы скользнули к поясу брюк Какаши. — Хочу здесь. Хочу сейчас. Хочу, чтобы каждый раз, когда ты будешь сидеть за этим столом, подписывать бумаги, принимать решения... ты вспоминал о нас. О том, что мы здесь были. Вместе. Какаши зажмурился, чувствуя, как эти слова проникают глубоко под кожу, к самому сердцу. Он понимал. Наруто хотел оставить свой след здесь, в этом месте, которое забрало у него так много времени с Какаши. Хотел напомнить, что какими бы важными ни были обязанности Хокаге, есть что-то ещё более важное. Есть они. — Хорошо, — выдохнул Какаши, целуя его снова. Он расстегнул брюки Наруто, медленно стягивая их вниз вместе с бельём. Обнажённая кожа казалась золотой в свете заката, и Какаши на мгновение застыл, просто глядя на него. — Ты слишком долго смотришь, — пробормотал Наруто, краснея. — Просто хочу запомнить, — тихо ответил Какаши, проводя ладонью по его бедру, чувствуя, как напрягаются мышцы под прикосновением. — Как ты выглядишь сейчас. Здесь. Наруто помог ему избавиться от собственной одежды, и вскоре они оба стояли обнажёнными в кабинете Хокаге, освещённые последними лучами заката. Где-то в коридоре слышались отдалённые шаги — видимо, последние сотрудники покидали здание. Но клоны Наруто стояли на посту, защищая их уединение. Какаши взял флакон, откручивая крышку. Смазка была тёплой — Наруто, видимо, держал её близко к телу. Эта мелочь тронула его. — Ложись на стол, — тихо сказал он, помогая Наруто устроиться на широкой деревянной поверхности. Наруто послушно лёг, его светлые волосы разметались по тёмному дереву, образуя контраст, от которого перехватывало дыхание. Он смотрел на Какаши снизу вверх, и в его взгляде было столько доверия, что внутри что-то болезненно сжалось. Какаши смазал пальцы, наблюдая, как Наруто следит за каждым его движением. Первое прикосновение заставило парня вздрогнуть, и Какаши замер. — Больно? — Нет, — Наруто покачал головой. — Просто... я ещё не успел привыкнуть к ощущениям. Продолжай. —Хорошо Какаши, наслаждаясь, разрабатывал медленно, терпеливо, внимательно следя за реакцией Наруто. Один палец. Потом два. Наруто сладко стонал, не в силах лежать неподвижно — его бёдра сами собой двигались в такт неторопливым толчкам. Чакра Курамы снова начала просачиваться наружу, окутывая их обоих тёплым золотистым свечением, но на этот раз она была мягче, спокойнее. Внутри Наруто было горячо, и пальцы Какаши, плавно скользя, бережно подготавливали его, растягивая и увлажняя. Наруто дышал глубже, его руки сжимали край стола, костяшки пальцев побелели от напряжения. — Какаши… — выдохнул он, и в этом одном слове была и мольба, и полное доверие. — Я готов. Пожалуйста… Какаши осторожно вытащил пальцы, и Наруто коротко, разочарованно простонал. Дрожащими руками Какаши вскрыл упаковку презерватива. Наконец, он устроился между расставленных бёдер Наруто, приставил головку к напряжённому, влажному входу — и замер на секунду, глядя ему в глаза. — Если будет больно... — Я скажу, — Наруто кивнул. — Обещаю. Какаши входил медленно, по миллиметру, чувствуя, как тугое тепло обхватывает его. Наруто зажмурился, его дыхание участилось, но он не отстранился, не попросил остановиться. Наоборот — его ноги обхватили бёдра Какаши, притягивая глубже. В эту секунду в мире всё исчезло. Осталось только тело Наруто — горячее, влажное, сжимающееся в судорожных спазмах вокруг него. Каждый толчок Какаши отзывался двойным эхом: в его собственных нервах и в разрывающемся от наслаждения сознании парня. Он чувствовал, как возбуждён Наруто, как его собственные движения сводят того с ума, и это знание опьяняло сильнее любого дзюцу. Сейчас он был всем. Источником этой боли-удовольствия, причиной этих сломанных стонов. — Ещё... — выдохнул Наруто, его голос был хриплым и чужим, а пальцы впились в спину Какаши, притягивая его ещё ближе, глубже. И Какаши подчинился. Он нашёл тот ритм, который заставлял Наруто терять дар речи — медленные, томные почти мучительные толчки, заставляющие тело под ним выгибаться, сменялись резкими, отрывистыми толчками, от которых по коже бежали мурашки. Он чувствовал, как внутри Наруто всё сжимается и пульсирует, готовое сорваться в пропасть, и сам едва сдерживался, чтобы не последовать за ним сразу. — Вот тут... — простонал Наруто, его тело дрожало . — Пожалуйста... Какаши немного изменил угол, и снова попал точно в цель. Волна жгучего удовольствия накрыла их обоих, и на этот раз она была такой сильной, что Наруто закричал, кончая между их животами горячими толчками. Какаши почувствовал его оргазм как свой собственный — ослепительную вспышку, выжигающую всё лишнее. Он провалился в эту пустоту, вбиваясь в него в последний раз, теряя себя в точке, где заканчивался он и начинался Наруто. Не было ни мира, ни времени — только плоть, ставшая блаженством. Они застыли так на несколько секунд — или минут, Какаши не мог сказать — тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Золотистое свечение чакры медленно угасало, режим Отшельника отключался, и связь между ними слабела, но не исчезала полностью. Какаши чувствовал, что что-то изменилось между ними навсегда. Больше не смогут быть просто Какаши и Наруто. Они стали чем-то большим, единым. Какаши осторожно вышел, избавляясь от презерватива и бросая его в мусорное ведро под столом. Наруто лежал на столе, раскинув руки, с блаженной улыбкой на губах. — Это было... офигенно, — начал он, но не нашёл слов. — Нереально, — тихо ответил Какаши, всё ещё приходя в себя. Он наклонился, чтобы поцеловать его в уголок губ, чувствуя, как дрожит собственное тело. — Я чувствовал каждый твой вздох... Он не успел договорить. — Курама наблюдал, — выдохнул Наруто, краснея до корней волос. — Всё время, даже не отвернулся, вредный лис. Какаши не смог сдержать смех — он вырвался наружу вопреки всей нелепости ситуации. — И что он сказал? — Тебе лучше не знать, — Наруто отвёл взгляд, но румянец на его щеках стал ещё ярче. — Почему? Мне интересно, — Какаши приподнял бровь, проводя пальцем по его горячей щеке. Наруто замолчал, его взгляд стал отстранённым. Потом он тяжело вздохнул. — Курама, поговори с Какаши сам, — пробормотал он. — Он поймёт. — Что? — Какаши растеряно оглянулся и заметил, что один из клонов всё ещё стоял у окна, не развеявшись. Клон пристально наблюдал за ними, и его глаза светились ярким малиновым светом. Он начал медленно приближаться, и в его движениях была неестественная для Наруто плавность. — Позволь мне тоже быть с тобой. Какаши застыл, переводя взгляд с клона на Наруто. — И много у вас ещё трюков в запасе? — осторожно уточнил он. Клон хитро улыбнулся. — Курама, — выдохнул Какаши, чувствуя, как в груди что-то сжимается. — Не бойся, — тихо сказал Курама. — Я не причиню тебе вреда. Никогда. Наруто с трудом приподнялся на локтях. — Курама... ты уверен? Мы с Какаши ещё не обсуждали это. — Я больше не могу, — Курама покачал головой, и его глаза загорелись ярче. — Я больше не могу просто наблюдать. Я хочу... — он запнулся, глядя на Какаши. — Я хочу сам. Безумие, — пронеслось в голове Какаши. Абсолютное, чистейшее безумие. Он всё ещё чувствовал слабость в ногах, его тело ещё вибрировало от недавнего наслаждения. А теперь Девятихвостый Лис в теле Наруто просил о близости. — Объясни мне, — медленно начал Какаши. — Что именно ты хочешь? Курама облизнул губы — движение слишком кошачье для человеческого лица. — Это я отправил этого дурака к тебе той ночью. Я знал, что он влюблён, но ты слишком закован в свои правила. И я... подтолкнул его. Потому что не мог больше выносить то, как вы мучаетесь рядом друг с другом. — Так ты был сводником? — в голосе Какаши прозвучала лёгкая усмешка. — Немного, — Курама кивнул. — И не только ради Наруто. Я годами наблюдал за тобой. Твой юмор, твоя доброта... Я... я схожу с ума от твоего запаха, Какаши. Кто ещё позволит зверю прикасаться к себе? Вот оно что, — понял Какаши. Тот же страх быть отвергнутым. Та же неуверенность. Он смотрел на это странное существо — одновременно и демона, и часть того, кого он уже любил всем сердцем, — и чувствовал, как в нём рождается странное принятие. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — внезапно спросил Какаши, глядя прямо на Кураму. Лис замер, его глаза расширились. — Да, — выдохнул он. — Очень хочу. — Хорошо, — тихо согласился Какаши. Курама сделал нерешительный шаг вперёд, затем ещё один. Его руки медленно обняли обнажённое тело Какаши — сначала осторожно, почти не касаясь, словно боясь навредить. Потом крепче, прижимая к себе. Какаши почувствовал, как дрожат эти руки, и сам положил ладони на спину Курамы, позволяя тому чувствовать себя увереннее. — Можно? — прошептал Курама у самого его уха, и Какаши кивнул. Сильные руки подхватили его и усадили на край стола рядом с Наруто. Какаши оказался между ними — между человеком и демоном, двумя половинами одного целого. Курама снова склонился к нему, но теперь в его движениях было больше уверенности. Их губы встретились снова, теперь Курама был смелее — слишком смелым, почти жадным. Его зубы слегка задели губу Какаши. — Осторожнее, — мягко сказал Какаши, отстраняясь всего на сантиметр. — Не торопись. Курама замер, его малиновые глаза выражали растерянность. — Извини, я не хотел — Ничего страшного. Давай я начну. Курама внимательно слушал, не сводя с него глаз. — Сначала — просто прикосновение, — Какаши снова приблизился, легко коснувшись его губ своими. — Потом... чуть сильнее. Давай почувствуем друг друга. Они снова поцеловались, и на этот раз Курама следовал его примеру — медленнее, осознаннее. Его руки нежно обнимали Какаши, одна ладонь легла на его спину, другая — на затылок. — Вот так, — одобрительно прошептал Какаши между поцелуями. — Именно так. — Он способный ученик, да? — с улыбкой заметил Наруто, наблюдая за ними. — Да, — согласился Какаши, ненадолго отрываясь от губ Курамы. Курама смотрел на него с благодарностью и обожанием. — Ещё, — попросил он тихо. — Научи меня ещё. И Какаши снова поцеловал его, уже чувствуя, как трепет проходит по всему телу Курамы. Девятихвостый демон, могущественное древнее существо, дрожал в его объятиях от простого человеческого прикосновения. И в этом была какая-то особенная, пронзительная магия. Наруто наблюдал за ними со стола, и в его глазах плескалось что-то тёплое и нежное. Он не ревновал. Напротив — казалось, что он рад видеть их вместе. Курама наконец отстранился, тяжело дыша. — Какаши, — его голос стал ниже, хриплее. — Позволь мне... позволь сделать кое-что для тебя. — Что именно? — Лисы в этом мастера, — Курама облизнул губы, и в его взгляде появилось что-то хищное. — Я хочу подготовить тебя. Для Наруто. Моим языком. Какаши почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Предложение было настолько неожиданным, настолько развратным, что он на мгновение потерял дар речи. — Я... — начал он, но Курама перебил. — Пожалуйста, — простота этого слова, произнесённого древним демоном, была обезоруживающей. — Позволь мне приласкать тебя. Какаши посмотрел на Наруто. — Ты правда не против? — Всё хорошо. Я подожду, — Наруто улыбнулся, хоть и немного напряжённо. — Наберусь пока сил. Какаши медленно кивнул, чувствуя, как тело быстро начинает реагировать на обещание удовольствия. — Тогда, — выдохнул он. — Покажи мне, что умеют лисы. Курама бережно развернул его и поставил на стол на четвереньки рядом с Наруто, устроившись между его ног. Его руки — тёплые, уверенные — мягко раздвинули бёдра Какаши. Какаши чувствовал себя невероятно уязвимым в этой позе, но почему-то не боялся. Первое прикосновение языка заставило его выгнуться. Язык был горячим, влажным и казался невероятно длинным. Он скользнул по промежности, медленно и уверенно обводя вход. Курама работал увлечённо, смачивая кожу, расслабляя мышцы, и делал это с таким собственным наслаждением, что это искренне удивляло Какаши. — Боже, — выдохнул Какаши, его пальцы вцепились в край стола. Наруто придвинулся ближе, целуя его плечо, шею, сводя с ума и распаляя сильнее. — Тебе хорошо? — прошептал он на ухо. — Слишком... — Какаши зажмурился, чувствуя, как кончик языка Курамы проникает внутрь, растягивая, лаская. Это было совершенно новое ощущение — не пальцы, не член, а что-то гибкое, живое, умеющее доставить такое умопомрачительное удовольствие, о существовании которого он даже не подозревал. — Эй, я тоже хотел так сделать! — вдруг возмутился Наруто, глядя на Кураму. — Ты лис хитрый! Курама оторвался на мгновение, облизывая губы. — Я готовлю его для тебя, щенок, — в его голосе звучало лёгкое раздражение. — Так что потерпи и набирайся сил. — Я вообще-то уже давно каменный, — пробормотал Наруто, ёрзая. — С Какаши невозможно по-другому, он слишком сексуален. Какаши хотел что-то ответить на этот комплимент, но Курама снова впился языком внутрь, и все мысли разлетелись. Всё его тело пронзали волны удовольствия — горячие, накатывающие одна за другой. Он уже перестал думать, сил осталось только на то, чтобы стонать, выгибаться, цепляться за Наруто, который целовал его, заглушая слишком громкие звуки. — Он готов. — наконец выдохнул Курама, отстраняясь. Его губы блестели от слюны, глаза горели. Курама отошёл в сторону, когда Наруто спустился со стола и встал между ног Какаши. Его руки дрожали от нетерпения. Наруто аккуратно уложил Какаши на стол спиной, пододвинул его бёдра к самому краю и закинул его ноги себе на плечи, замирая на мгновение, чтобы насладиться открывшейся ему развратной картиной. — Сегодня я перестану быть девственником, — пробормотал он, устраиваясь поудобнее. — Ты и так перестал им быть неделю назад, — весело отозвался Курама, вставая рядом, чтобы не мешать Наруто, но оставаться поближе к Какаши. — Нет, тогда меня имел Какаши, это не считается, — простонал Наруто, входя в него одним плавным, но решительным движением. Какаши вскрикнул, его тело содрогнулось — от неожиданности, от нахлынувшего удовольствия, от того, как легко и без малейшего сопротивления он принял Наруто в себя. — Боже, ты такой горячий, — простонал Наруто, начиная двигаться. — Такой... чёрт, Какаши... ты меня так хорошо принимаешь. Курама постарался на славу. Наруто жадно входил в него снова и снова. Он просто не мог иначе — всегда был стремительным, нетерпеливым, не признававшим полутонов. Какаши вспомнил, как когда-то этот парень без раздумий нёсся на него с кунаем, пытаясь отобрать колокольчик, — и вот теперь трахал его с той же необузданной энергией, в том же бешеном темпе, что был сутью самого Наруто. И Какаши это безумно нравилось. Ему нравилась эта искренняя, почти животная энергия парня, за которой приходилось успевать, под которую нужно было подстраиваться — и которая зажигала в нём самом огонь. Наруто стонал вместе с Какаши, быстро теряя контроль; его толчки становились всё более хаотичными, отчаянными. Какаши чувствовал, как с каждым движением внутри вспыхивало горячее, густое трение, от которого по спине бежали судороги наслаждения. В этой позе каждый толчок достигал самой глубины, отзываясь яркими искрами за сомкнутыми веками. Какаши продержался недолго. Оргазм накрыл его, вырвав из горла протяжный, сдавленный стон; тело выгнулось, бессильно затрепетало на полированной поверхности стола, и он излился на свой вздымающийся живот, содрогаясь в конвульсиях наслаждения. Наруто последовал за ним через несколько беспорядочных, глубоких толчков, с рычанием входя в него в последний раз и замирая в самой глубине, заполняя его горячими спазмами. Не давая им опомниться, Курама склонился над Какаши. Его широкий, шершавый язык медленно и влажно провёл по вздрагивающему животу, тщательно слизывая следы страсти. Прикосновение было одновременно интимным, чувственным и поразительно заботливым, от чего по измученному телу Какаши вновь пробежала дрожь от стыдливого, но сладостного возбуждения. — Ты такой вкусный! — Курама... — выдохнул он. — Не могу оставить тебя запачканным, — тихо произнес лис, заканчивая свою работу. Он наклонился, поймал губы Какаши в долгом, нежном поцелуе, наполненном горьковатой нежностью. — Спасибо, — прошептал он, касаясь лбом его лба. — За то, что позволил мне это. Ещё увидимся! И клон рассеялся в легком облачке дыма, оставив после себя лишь тепло на губах и странное, щемящее чувство пустоты. Наруто осторожно вышел, крепко обняв Какаши за плечи и помогая ему медленно сесть. Они сидели так некоторое время, прижавшись друг к другу, слушая, как выравнивается их дыхание. Какаши чувствовал себя разбитым — в самом прекрасном смысле этого слова. Каждая мышца приятно ныла, напоминая о недавней страсти. — Я так и знал, — пробормотал он, уткнувшись горячим лбом в упругое плечо Наруто. — Что если бы поддался тебе тогда, в ванной, то точно не смог бы встать целую неделю. Наруто рассмеялся, его грудь вибрировала рядом. Он бережно принялся помогать Какаши: подал ему одежду, застегивал каждую пуговицу на жилете с тщательной медлительностью, поправлял воротник, и губы его то и дело прикасались к обнаженной коже пока он одевал его, словно совершая нежный ритуал. — Прости, если это было слишком, — тихо выдохнул Наруто, застегивая последнюю пряжку. — Я просто... не мог сдержаться. — Всё хорошо, — Какаши мягко поймал его лицо ладонями, заставляя встретиться с собой взглядом. Его большие пальцы нежно провели по скулам Наруто. — Правда. Я рад, что это произошло. Очень рад, что мы стали... так близки. Наруто улыбнулся — той самой солнечной улыбкой, которая освещала весь мир. Когда они были полностью одеты, Наруто протянул руки, собираясь поднять Какаши на руки. — Что ты делаешь? — нахмурился Какаши. — Понесу тебя домой, — ответил Наруто, как нечто само собой разумеющееся. — Ни за что, — Какаши отстранился, пытаясь встать на ноги. Ноги подкосились, он едва удержал равновесие, но упрямо выпрямился. — Я ещё могу ходить сам. — Ну, Какаши... — Нет, — твёрдо повторил Какаши. — Я Хокаге. Если кто-то увидит, как ты несёшь меня на руках из башни... слухи разнесутся мгновенно. — Мне плевать на слухи, — нахмурился Наруто. — А мне — нет, — Какаши взял его за руку. — Я согласен идти рядом, держась за руку. Но не позволю нести себя, как невесту. Наруто надулся, но спорить не стал. Какаши снова надел маску, и они вышли из кабинета. Башня Хокаге опустела — все сотрудники уже разошлись по домам. Лишь дежурный Анбу кивнул им у выхода, не задавая лишних вопросов. Улицы Конохи были освещены фонарями. Прохладный вечерний воздух ласкал кожу после душного кабинета. Они шли рядом, и Какаши не отпускал руку Наруто. Пусть видят. Пусть знают. Он больше не собирался прятаться. — Какаши, — тихо позвал Наруто, когда они свернули на тихую улочку, ведущую к дому Какаши. — Ты правда не жалеешь? О том, что было? Какаши остановился, повернувшись к нему. Лунный свет мягко серебрил лицо Наруто, и в его глазах читались всё те же сомнения и страхи. — Жалею только об одном, — медленно начал Какаши, и Наруто напрягся. — Что не сделал этого раньше. Что потратил столько времени на сомнения и страхи вместо того, чтобы просто быть с тобой. Наруто выдохнул, и напряжение покинуло его плечи. — Я боялся, что ты скажешь, что это была ошибка. Что завтра ты снова уйдёшь в себя и станешь недосягаемым. — Нет, — твёрдо сказал Какаши, притягивая его ближе. — Я обещал тебе, помнишь? Я не оттолкну тебя. Не стану делать вид, что ничего не было. — А как же деревня? — Наруто прижался к нему, уткнувшись носом в плечо. — Твоя репутация? Что скажут люди, когда узнают, что Хокаге встречается со своим бывшим учеником? — Пусть говорят, — Какаши поцеловал его в макушку. — Я слишком долго жил, отказывая себе в счастье и постоянно думая о том, как надо и как правильно. Знаешь, что я понял сегодня? — Что? — Наруто поднял голову, глядя на него. — Что если я не могу быть счастлив сам, то как могу вести деревню к счастью? Как могу принимать решения о чужих судьбах, если не могу распорядиться собственной? — Какаши провёл пальцами по его щеке. — Ты делаешь меня лучше, Наруто. Сильнее. Храбрее. С тобой я хочу быть тем Хокаге, которого заслуживает Коноха. Наруто зажмурился, и по его щеке скатилась одинокая слеза. — Чёрт, не заставляй меня плакать, — всхлипнул он, улыбаясь сквозь слёзы. — Я же думал, что буду крутым и сдержанным. — Не нужно, — Какаши стёр слезу большим пальцем. — Будь собой. Я люблю тебя именно таким. Наруто резко открыл глаза. — Ты... что ты сказал? Какаши замер, осознав, что произнёс это вслух. Слова, которые так долго хранил в себе, боясь признаться даже самому себе. — Я люблю тебя! Несколько секунд Наруто молчал, глядя на него широко раскрытыми глазами. А потом рассмеялся — звонко, радостно, так, что несколько прохожих на соседней улице обернулись. — Я тоже люблю тебя, — выдохнул он между смехом и слезами. — Я так долго хотел это сказать, но боялся, что ты не ответишь. Они стояли посреди улицы, обнявшись, и Какаши больше не заботило, кто может их увидеть. Пусть видят. Пусть знают, что у Шестого Хокаге есть тот, кто заставляет его сердце биться чаще, тот, ради кого он готов нарушить любые условности. — Пойдём домой, — наконец прошептал Наруто. — Хочу просто лежать с тобой. Обнявшись. И знать, что больше ты никуда не исчезнешь. — Не исчезну, — пообещал Какаши. — Возможно, мне придётся уйти на работу, но я разбужу тебя поцелуем перед уходом. И вернусь вечером. И мы поужинаем вместе. Это будет наша новая традиция. — Какаши? — Да? — Спасибо, что выбрал меня. Нас обоих. Какаши улыбнулся. — Спасибо, что выбрал меня первым. За окном Коноха засыпала. Где-то в башне Хокаге его ждали новые документы, проблемы, решения. Завтра начнётся обычная рутина — встречи, совещания, бесконечная бумажная работа. Но теперь всё было иначе. Теперь у него была причина возвращаться домой. Причина улыбаться. Причина быть не просто Хокаге, а человеком. Какаши закрыл глаза, обнимая Наруто крепче. Впервые за долгие годы он не чувствовал тяжести одиночества. Впервые знал, что утром проснётся не один. Впервые позволил себе быть счастливым. И это было правильно.