отпуск на двоих

      Сынмин так и не смог нормально уснуть прошлой ночью. Он долго ворочался, а как только засыпал, то сразу подскакивал.       Он встал намного раньше, чем Минхо, чтобы поскорее сбежать из номера. Голова без устали болит, вялость и мешающая неуклюжесть преследуют его еще с момента, как он спустил ноги с кровати.       «Ты забавный», — слова Ли Минхо единственное, что не покидает сегодня голову Сынмина.       Ким смотрит на себя в зеркало, стоя в ванной, и не узнает. За прошедшие два дня отпуска произошло столько событий, сколько не происходило за последние несколько лет.       Он опускается к раковине, открывает кран и умывается ледяной водой, чтобы прийти в себя. Крупные капли стекают с лица, глаза закрыты. Краем уха он слышит, как ручка дергается и дверь открывается.       Внутрь заходит сонный Минхо. Он зевает, прикрывая рот рукой, а затем потягивается. Сынмин кидает на соседа ошеломленный взгляд и тут же утыкается обратно в раковину. — Занято, — тихо бурчит он сквозь шум воды, но Минхо его все равно слышит. — Пардоньте, — и тот тут же разворачивается и выходит.       У Сынмина сердце падает в пятки, но все равно бешено колотится, прямо как ночью.       «Стоило запереться…»       Он быстро заканчивает, вытирает лицо полотенцем и выходит. Но в коридоре вновь натыкается на Минхо. Сынмин буквально врезается в него, как только решает завернуть в спальню. Он немного пятится назад, но чувствует, как сильные руки ложатся на его плечи, будто пытаются спасти от падения. — Осторожнее, — и тут же тепло чужих ладоней пропадает, как и их хозяин за дверью в ванной.

⛱

      Сынмин поспешно покидает номер, но совершенно не знает, чем себя занять. Джисону звонить не хочется, он еще успеет с ним наговориться, да и снова слушать лекцию про отношения и курортный роман — так себе времяпровождение.       В бассейн и в боулинг идти почему-то тоже желания нет. Да и гулять по пляжу изо дня в день надоедает. Конечно, набережная огромная, есть что посмотреть, да и развлечений там предостаточно: хочешь — покатайся на морском мотоцикле, хочешь — на бананах, хочешь — научись серфингу.       Но Сынмин полностью погряз в своих мыслях и странных чувствах. Особенно покоя не давала внезапная смена отношения Минхо к нему. Он же был невыносимым, высокомерным и открыто издевался.       Но после такой нелепости — всего-то попался, когда пялился — не было слышно ни одного токсичного комментария. Да и действия стали осторожнее. Одно действие. Одно действие, выбивающее из колеи на весь день. Но, может быть, Минхо на самом деле не такой гад и тиран, как показалось Сынмину?       В течение дня Ким бродит с места на место. Его поездка все больше походит на романтическую комедию. Где бы не находился, куда бы не взглянул — он всюду пересекается с Минхо.       Сначала в кафешке около их отеля. Ким, как и всегда, забился в самый угол заведения, спокойно трапезничал, пролистывая сделанные фотографии на телефоне. Но, подняв взгляд, он увидел в другом конце зала Минхо, сидящего с кем-то за столиком. Тогда Сынмин опустил кепку пониже и решил как можно быстрее оттуда свалить.       Потом они пересеклись на смотровой площадке, которая, к слову, находилась достаточно далеко от отеля, чуть ли ни в другой стороне города. Сынмину пришлось пропустить очередь и уйти в самый конец, чтобы дать себе фору разойтись с Минхо.       К вечеру Ким уже начал думать, что сходит с ума, и сосед ему просто мерещится из-за чувства стыда. Ему было уже непонятно: то ли Минхо действительно случайно с ним пересекается, то ли он его преследует, то ли Сынмин сам идет по пятам. И помимо странной череды встреч, он постоянно чувствовал на себе чужой взгляд. Взгляд Минхо. Он уверен в этом.       Под ночь Сынмин возвращается в отель крайне уставшим. И даже не от того, что весь день где-то бродил, а от самого себя. Он постоянно спотыкается и врезается, что в течение дня, что по дороге «домой».       Оказавшись на пороге номера, Ким сразу же подмечает пару обуви на коврике — сосед уже тут.       Он быстро проходит внутрь и оглядывается: горит только торшер, кровать разобрана и на своей половине посапывает Минхо. Из его телефона, что лежит чуть дальше от руки, тихо доносится бубнеж какого-то блогера-обзорщика, судя по контексту его слов.       Казалось бы, вот он, момент, когда можно начать портить Ли Минхо отпуск так же, как он портит его Сынмину. Но вместо этого Ким ведет себя крайне тихо и осторожно.       Он практически бесшумно уходит в душ, а после так же тихо переодевается. Поправляет шторы, осторожно ложится в кровать. И даже одеялом своим шуршать не хочется.       Сынмин вновь смотрит на подушечную баррикаду. Она мозолит глаза и раздражает, как и понимание того, насколько нелепо было вообще ее строить. Одной рукой он скидывает две подушки на пол, и воображаемая стена между ним и Ли разрушается. Теперь они действительно запредельно близко.       И Ким замирает. Снова. В последние дни его периодически будто на паузу ставят. Он смотрит на Минхо, и больше ничего этих двоих не разделяет. Но позволить себе что-то Сынмин так просто не может.       Потому он осторожно тянется к его телефону, быстро ставит видео на паузу, гасит экран и возвращает на место. Остается только отвернуться от Минхо и уснуть. И сегодня выходит, потому что он вымотан.

⛱

      Дождь мягко бьет по стеклу, наигрывая какой-то причудливый ритм. Сынмин просыпается от легкого шума, проникающего с улицы в номер, и смотрит в окно. Небо затянуло серыми тучами и легко гремит гром. Волны, подгоняемые ветром, остаются на песке пеной и врезаются в дальние скалы. Это означало одно — сегодня день предстоит провести внутри отеля, если, конечно, нет желания промокнуть.       Он потягивается и сразу смотрит на другую половину кровати. Минхо сидит рядом. Сынмин даже пугается, потому что привык, что либо его уже нет в номере с утра, либо он еще спит. А сейчас он так близко и почему-то никуда не уходит. — Давно дождь начался? — хрипло спрашивает Ким, отвернувшись обратно к окну.       Он сам удивляется, что первым начал разговор. Наверное, просто спросонья не соображает. — С ночи, — Минхо краток, потому что увлечен чем-то в телефоне. Сынмину казалось, что он из него и вовсе не вылезает.       Ким хмурится, глядя на небо. Дождь – это последнее, что ему было нужно. — Отлично, – бурчит он себе под нос. – Теперь еще и в номере торчать.       В животе предательски громко урчит. Вспомнив, что можно сходить на завтрак, Сынмин садится на край кровати и тянется к телефону, чтобы узнать, до которого часа работает столовая. — Столовая до десяти, — внезапно произносит Минхо, не отрываясь от экрана телефона.       Сынмин вздрагивает. Откуда Ли знает, о чем он думает?       «Он еще и мысли мои читает, что ли…» — Я не спрашивал, — отвечает Сынмин, чувствуя, как его раздражение возвращается и начинает нарастать. — И я не предлагал поговорить, — парирует Минхо, не поднимая глаз. — Просто констатирую факт.       Сынмин сжимает кулаки. Но не от злости, а от непонимания. Вчера Минхо был вроде даже вежлив, в своей манере, а сегодня снова жутко бесит. — Я вообще-то собирался поспать еще, — ворчит Сынмин, снова ложась на кровать и не поворачиваясь.       Тишина на несколько секунд повисает в воздухе. — Ну, поспи, — внезапно отвечает Минхо.       Сынмина удивляет, что они впервые за несколько дней вообще ведут диалог. — Посплю. А тебе-то что? — подозрительно спрашивает Ким.       И снова Минхо молчит.       Ощущения странные. В итоге Сынмин осторожно поворачивается, чтобы посмотреть на соседа.       Минхо сидит на кровати, теперь глядя в окно. В его глазах нет ничего, кроме скуки. Кажется, будто ему просто лень куда-то идти. Он выглядит абсолютно равнодушным.       «Ну что за тип?» — думает Сынмин, рассматривая его. — «Сначала ведет себя, как гандон, а теперь что? Пытается быть дружелюбным? Не понимаю…»       В животе снова урчит. Сынмин вздыхает и садится обратно. Желание поспать как отшибло. — Ладно, — бурчит он, поднимаясь с кровати. Он говорит это скорее для себя, нежели чтобы продолжить диалог с соседом.       Сынмин направляется в ванную, быстро переодевается и почти сразу выходит, надеясь, что Минхо останется сидеть, где сидел, и этот странный тарантиновский диалог прекратится. Но, как и следовало ожидать, его надежды не оправдываются. — Куда ты? — спрашивает Минхо, поворачиваясь к нему.       Сынмин останавливается у двери, раздраженно вздыхая. — В столовую. Ты же сам сказал, что она до десяти. — А-а, — тянет Минхо, как будто только сейчас вспомнил про столовую. — Ну, можешь идти. Я не голоден. — Так я тебя и не звал. — Так я и не просился. Иди, приятного аппетита.       Сынмин хмурится. — Ты странный, — с подозрением говорит он, рассматривая все такое же абсолютно безразличное ко всему лицо.       Минхо пожимает плечами: — Хрен знает, обычный.       Ким смотрит на него, пытаясь понять, издеваются сейчас над ним или нет. Но лицо Минхо абсолютно непроницаемо. — Ладно, — говорит Сынмин, решив не тратить время на разгадывание мотивов соседа. — Как знаешь. — Ну вдруг я и «твой» завтрак сожру. Лучше тебе одному сходить.       Нет, Минхо не подменили, он все тот же.

⛱

      День тянется крайне медленно. Сынмин уже успел сходить и позавтракать, и заказать еду в номер на пару с Минхо. Даже перебрал вещи в чемодане, чтобы освободить место для купленных сувениров.       Делать нечего, и он, как и его сосед, просто залипает в телефоне. Сынмин перебрался на диван, подобрав с пола выкинутые ночью подушки. На удивление, Минхо ничего про разрушенную стену не сказал.       В какой-то момент Ким устало оглядывает номер. Дождь за окном не стихает, лишь нагоняя тоску. Сынмин переводит взгляд на Минхо, который всё так же неподвижно сидит на кровати, уткнувшись в свой телефон.       Неожиданно, его взгляд задерживается на чужих руках, обнимающих подушку. Пальцы сжимают ткань, костяшки на руках немного побиты.       «Видимо, занимается боксом?» — у друга Сынмина руки примерно в таком же состоянии, от того он и делает такой вывод.       От напряжения сухожилия стали особенно видны. Голубые вены проступали сквозь тонкую кожу, создавая по всей кисти и предплечью особый рельеф.       Сынмин невольно задумывается.       «А кто вообще такой Минхо? Я не знаю о нем ничего, кроме имени, хах. И даже не удосужился спросить хотя бы возраст. Наверное, он старше меня», — он не скрывая скользит взглядом по лицу и телу, вновь изучая, но теперь не только внешность. Ким пытается узнать хотя бы что-то о Ли Минхо, хотя бы подумать. — «Интересно… А чем он вообще занимается? А кем работает? А что он обо мне думает? Почему не хочет разъехаться? А могу ли я вообще быть ему интересен?»       Эти мысли, как ни странно, особенно трогают Сынмина. Ему вдруг хочется узнать больше о человеке, которого он так яростно избегал все это время. Но тут же он одергивает себя. «Да что за бред… С чего вдруг я ему стал интересен? Это же Минхо. Ли Минхо, который постоянно язвит и раздражает меня».       Но взгляд предательски скользит обратно к его рукам. Ли, вероятно, неосознанно сжимает подушку. То сильнее, то слабее. Сынмин долго смотрит, оценивая красоту рук, пока мысли не стали уходить в другую сторону.       Он представляет, как эти руки сжимали бы не просто ткань. Как они, например, лежали бы на чьей-то талии, то грубо, то нежно сминали ее и оставляли под собой розовый след на коже.       Сынмин представляет давно забытые ощущения прикосновений и тепло чужих рук. Пока вместо «кого-то» в мыслях не оказывается он сам.       Ким почти чувствует, как сидит на этих мощных бедрах, и как именно к его талии прикасается Минхо. Тело покрывается мурашками, он вдруг вздрагивает, его лицо заливается краской. И у него… встает.       Он чувствует, как в шортах становится тесно, уши стыдливо горят, и Сынмин в ужасе подскакивает с дивана, роняя подушки на пол. Минхо, оторвавшись от телефона, удивленно смотрит на него. — Что случилось? — спрашивает он, приподнимая бровь. — Тебя током пришибло?       А Ким чувствует, как по его спине стекает холодный пот. — Да… Нет, — бормочет он, не зная, что сказать. — Просто… Нога затекла.       Ли смотрит на него с подозрением, но ничего не говорит. Сынмин, не выдержав его взгляда, кое-как, то боком, то спиной к Минхо, спешит в ванную, захлопывая за собой дверь.       Оказавшись в безопасности, он тяжело выдыхает и прижимается лбом к холодной плитке.       «Да что со мной?! Это просто пиздец!»       Сынмин понимает, что ему нужно срочно с кем-то поговорить. И лучше всего для этого подойдёт Джисон.       Он достает телефон и дрожащими пальцами набирает номер друга. — Джисон! — выпаливает он, как только тот берет трубку. — У меня проблема. — О, какие люди! — вроде радостно, но в то же время обиженно говорит Хан. — Вспомнил про друга? — Потом обижаться будешь! — Сынмину сейчас явно не до выяснения отношений. — Джисон! У меня стояк! — полушепотом кричит он, надеясь, что его не слышно в комнате.       На другом конце провода воцаряется тишина. — Чего… — наконец продолжает Хан. — А мне ты зачем звонишь? Мне надо прилететь и помочь? — Да нет! Придурок! — эмоционально кричит Сынмин, но сразу делает голос тише. — Я просто… Я просто не понимаю, что со мной творится. Я смотрел на его руки… А потом… А потом оказался в ванной. — То есть ты возбудился, пока смотрел на руки Ли Минхо? — задумчиво произносит Джисон, а затем замолкает. Пока не взрывается на истерический смех. — Да хули ты ржешь? — раздражается Ким, поглядывая на дверь. А затем жалобно тянет: — Что мне делать-то? — Подрочить, Сынмо! По-дро-чить! — Да иди ты! Пока! — Пока! Герой-любовник, кх, — слышится на том конце трубки, и звонок сразу сбрасывается.       Сынмин кладет телефон на раковину и смотрит в зеркало, видя в отражении свое растерянное лицо.       «И как мне ему в глаза вообще смотреть?!»       Он осуждает сам себя. Его поведение едва ли нельзя назвать вульгарным и постыдным. Но стояк в штанах не дает ему покоя.       Сынмин тяжело вздыхает, чувствуя, как стыд прожигает изнутри. Джисон, конечно, тот еще шутник, но, как ни странно, его совет — единственный логичный выход. Потому что нет гарантии, что эрекция пройдет скоро, а весь вечер сидеть в ванной — не вариант.       Сжав зубы, и отойдя от зеркала обратно к стенке, Ким приступает к тому, что только что осуждал.       Через считанные секунды он освобождается из шорт. Ванная комната заполняется характерным кряхтением, постанываниями и хлюпаньем. Спустя время напряжение спадает, тело расслабляется, и Сынмин, ощущая одновременно опустошение и облегчение, сползает по кафелю вниз.       «Идиот»,— шепчет он себе, но тут же вспоминает руки Минхо. Это было неправильно, он понимает. Стыдно. Но приятно.       Он поднимается обратно к раковине, быстро открывает воду, желая смыть с ней стыд, и приводит себя в порядок. Через зеркало на него смотрит покрасневшее лицо и стыдливо бегающие глаза.       «И извращенец…» — думает он, соглашаясь с когда-то сказанными словами соседа.       Выходя из ванной, Сынмин замечает, что Минхо все еще сидит на месте не отрываясь от телефона. Но стоило ему пройти в комнату, как на него кидают подозрительный взгляд. Это заставляет тело вздрогнуть, а уши гореть.       Не говоря ни слова и пытаясь сохранить спокойствие, он подходит к своему чемодану. Сынмин в моменте решает, что ему нужно уйти, отвлечься и забыть обо всем, как о кошмаре. Резко вспомнив слова девушки-администратора, которая его заселяла, что внутри отеля имеется бар, он считает его посещение отличным вариантом для решения всех проблем.       Захватив из чемодана нужные вещи, он быстро скрывается в ванной, чтобы переодется: широкие рваные голубые джинсы и белая свободная рубашка становятся универсальным и самым удобным вариантом.       Поправляя растрепанные волосы, он выходит в коридор и достает из кармана телефон.       Находя контакт Джисона, он пишет ему короткое сообщение: ‹Я иду в бар›.       И, отправив его, он сразу же выключает телефон. Просто не хочется выслушивать комментарии друга, потому что тот начнет его отговаривать.       Сынмин, стараясь казаться спокойным, разворачивается и направляется к двери. Его сердце бешено колотится, но он изо всех сил старается сохранять невозмутимость.       Выйдя из номера, Ким чувствует облегчение. Теперь его мысли только о баре. По крайней мере, он старается направить их в ту сторону.

⛱

— Молодой человек, вы уверены, что хотите еще один Лонг-Айленд? — бармен с опаской принимает заказ у Сынмина, сидящего перед ним за стойкой. — Умерен! — а у Кима глазки уже давно блестят. После двух выпитых бокалов пива, одного Лонг-Айленда и нескольких шотов абсента.       Барный стул под ним весело пошатывается, Сынмин хихикает, когда чуть вместе с ним не падает, а рядом сидящие люди периодически ловят его.       И вот, когда бармен только отворачивается от улыбающегося во все тридцать два Сынмина, к бару подходит Минхо. — Пожалуйста, отмените этот заказ, — он серьезно смотрит на парня в костюме, а потом на Кима, который с детским любопытством разглядывает неоновую вывеску. — Остальное оплачено? — Нет, мы подводим счет, когда гость собирается уходить. — Подождите минутку, — просит Ли и подходит к Сынмину.       Ким замечает своего соседа не сразу, а только когда Минхо почти вплотную останавливается рядом с ним, и щелкает перед лицом пальцами. — Карта где твоя? — не дожидаясь, когда тот повернется, спрашивает Ли, но как только видит довольную физиономию Сынмина, ухмыляется. — Е-мае. Да ты ж в слюни! — А что ты тут… делаешь? — Ким чуть запинается, но не перестает сиять. Особенно его глаза загораются, когда он смотрит на руки. — Ты знал, что у тебя руки такие крепкие?       Сынмин тянется со стула, чтобы схватить Минхо за руку. Желание потрогать мышцы, на которые он словил кинк ранее, перевешивает здравый смысл. И его тоже перевешивает, и он соскальзывает вниз, видимо, решив поцеловать пол.       Ли, видя, что тот сейчас реально свалится, делает быстрый шаг вперед и ловит его, усаживая на место.       Минхо понимает, что вести диалог с Сынмином абсолютно бесполезно. Потому сам оплачивает бармену счет, решая, что разберется с этим позже, и извиняется перед ним за неудобства. — Ладно, пошли, — говорит Минхо и, не давая Киму опомниться, подхватывает его под руки и спускает на пол. — Куда? — тянет Сынмин, пытаясь вырваться из хватки, но его ноги заплетаются, и он снова почти падает. Минхо на этот кордебалет лишь крепче сжимает его плечи. — В номер, — коротко отвечает Ли, таща упирающегося Сынмина в сторону коридора. — Не хочу в номер! Там скучно! — капризничает Ким, кое-как перебирая ногами по полу. — Хочу танцевать! — Потанцуешь в другой раз, — усмехается Минхо, уже подойдя к лифту.       Оказавшись в кабине, он нажимает кнопку их этажа. Сынмин продолжает что-то бормотать себе под нос: сначала смеется, но потом внезапно замолкает, уставившись в отражение в зеркале.       Добравшись до номера, Минхо с трудом вытаскивает Кима из лифта, потому что тот снова начал упираться и, поддерживая его под руку, ведет в номер.       Зайдя внутрь, Ли старается осторожно уложить соседа на кровать, но тот все равно неуклюже на нее падает лицом вниз и тут же разваливается звездой. — Минхо, а ты красивый, — внезапно выдает он, поднимая голову, и смотря на Ли пьяным влюбленным взглядом.       Минхо хмурится, но потом все равно улыбается. — Спи, — говорит он, кидая на соседа одеяло. — Не хочу спать! — протестует Сынмин, пытаясь перевернуться и сесть. — Тогда хотя бы лежи спокойно, — вздыхает Минхо, снимая с него обувь.       Закончив с этим, он собирается уйти, но Сынмин вдруг хватает его за руку. — Не уходи, — просит он, глядя на него умоляющим взглядом. — Пожалуйста…       Минхо смотрит на Кима, не зная, что ответить. Эти пьяные глаза становятся точно как у щенка, который выпрашивает что-то со стола.       Он садится на край кровати, рядом с Сынмином. — Хорошо, — говорит он тихо. — Я останусь. Просто спи.       Сынмин улыбается и, не отпуская его руки, закрывает глаза. Через несколько минут его дыхание становится ровным и спокойным. Он засыпает, крепко держа Минхо за руку.       Ли смотрит на его спящее лицо. В нем нет ни капли того пьяного огонька, что был в баре. Только невинность и уязвимость.       Он вздыхает. Кажется, эта ночь будет долгой.