отпуск на двоих

      Следующее утро встречает Сынмина головной болью, изжогой и тошнотой. Он пытается перевернуться, но каждое его движение сопровождается словно удар тупым предметом.       В номере светло. Ким даже не понимает, сколько сейчас времени. Он пытается найти телефон, крутит головой, вылавливая его взглядом на кровати, но замечает гаджет на рядом стоящей тумбочке.       Кое-как принимая сидячее положение, он, наконец, до него дотягивается. Экран не горит. И только сейчас Сынмин вспоминает, что еще вчера его выключил.       Постепенно в голову возвращается память: он пошел в бар, отсюда головная боль и тошнота. Но не помнит, как попал в номер. И самое страшное, что Сынмин обнаруживает — он голый.       Быстро сообразив, что делать, Ким накидывает на ноги одеяло, и тут же смотрит на кровать. Он сидит на ней один, посередине. И только оглянувшись, замечает, что Минхо лежит на диване, и, естественно, в телефоне. — Доброе утро, — на лице Ли все такое же спокойствие и невозмутимость. — Почему я?... — Потому что тебя тошнило. Я не знаю где твои вещи, пришлось просто раздеть, — не давая Сынмину закончить, отвечает ему Минхо.       Ким молчит, опустив взгляд вниз. Стыдно. Он мнет кусок одеяла пальцами и даже не понимает, что ему сказать. — Спасибо, — единственное, что тихо вылетает из его рта.       Немного помолчав, он задает еще один вопрос: — А как ты узнал, где я?       Мало ли, вдруг Минхо и вправду за ним следил? Стоит лишний раз убедиться, что это не так, и отогнать странные мысли. — У тебя очень хороший друг, — Ли все так же краток.       Сынмин снова обращает внимание на телефон. Постепенно, после загрузки, на него стали приходить уведомления.       «Пропущенный вызов… Джисон… шестнадцать?!» — читает про себя Ким и сам удивляется.       Следом приходят и сообщения со вчерашнего вечера:       «Сынмин, какой бар? Тебе нельзя пить!» — первое.       «Сынмо, возьми трубку, а? Ты ж хуйни натворишь!» — второе.       «Я напишу Минхо, если ты не ответишь!» — третье.       «Я пишу Минхо», — и последнее.       У Сынмина горят уши. Какое цирковое представление он устроил вчера — сам не знает, да и знать, если честно, не хочет.       «Джисону надо потом перезвонить…» — думает он и убирает смартфон в сторону. — Ты не мог бы… выйти? — мямлит Ким, не понимая, как ему в таком виде встать, чтобы одеться. — Да чего я там не видел, — хмыкает Минхо, не поднимая взгляда. Но после все-таки встает с дивана и уходит в коридор.       Сынмин лишь облегченно выдыхает, представляя, как сейчас забежит в ванную, смоет с себя все свои грехи и ляжет обратно спать.       Но Минхо вдруг останавливается в проходе и кидает, не оборачиваясь: — Там завтрак принесут. И воду. Поешь, — и поспешно выходит из номера.       Сказать, что Ким остался сидеть в недоумении — ничего не сказать. Минуты три он откровенно тупит и практически не шевелится. Только потом он кое-как, сквозь боль, ползет в ванную.       Спустя еще час он уже чувствует себя человеком. Вчерашний образ оказывается закопан где-то на дне чемодана, чтобы не напоминать о глупых похождениях. Еда тоже как раз вовремя приезжает, и Сынмин наконец завтракает.       Он искренне благодарен Минхо за такую… заботу. Но до сих пор не понимает, в чем дело. В голове не укладывается, даже несмотря на то, что в последние дни они живут настолько мирно. Сынмин даже успел привыкнуть к его присутствию. И, как бы тяжело не было это признать, без Минхо в номере пусто.

⛱

      Полдня Сынмин то спит, то ест, то умирает от похмелья. Только ближе к трем часам дня его тело принимает жизненную форму и дает хоть что-то сделать.       Идет уже пятый день отпуска, а как будто кроме конфликтов с Минхо, столовой и отеля Сынмин больше ничего и не запомнил. Он даже морскую воду не трогал, не то, что не купался. Но плавать он все еще не решается, а вот помочить ноги на мели ему никто не запретит. Да и погода со вчерашнего дня заметно улучшилась, ведь обжигающее солнце пробивается и жарит даже сквозь шторы.       Собравшись с силами и духом, через полчаса Ким уже стоит на берегу и рассматривает горизонт. На самом деле он слегка боится заходить дальше, но все же оставляет сланцы на песке и делает первый шаг.       Сначала море кажется ему холодным, но спустя минуту он привыкает. От соленой воды все маленькие царапины сразу становятся ощутимыми и пощипывают. Сынмин слегка морщится, но проходит дальше.       Оказавшись на глубине где-то по колено, он останавливается. Дальше лезть смысла просто нет. Сынмин чуть наклоняется и проводит по морской глади рукой. Приятно. Улыбка сама появляется на лице. Голубое небо как будто улыбается ему тоже.       Ким погружается в эту атмосферу и только теперь ощущает то самое наслаждение от поездки. Он рассматривает людей вокруг, выискивая что-то интересное. Его взгляд скользит по ярким полотенцам, загорелым телам и, конечно же, по ракушкам, которыми усыпан берег. Идея прихватить пару штук в номер кажется заманчивой.       «Вот эта, кстати, похожа на морду собаки…» — думает он, наклоняясь, чтобы рассмотреть ее поближе.       Внезапно, как только поднимается ветер, несколько серферов бросаются к воде, высматривая появляющуюся волну. Один из них, зазевавшись, неуклюже крутит в руке доску, и та с размаху бьет Сынмина по спине. Он тут же теряет равновесие, солдатиком падая в воду.       Паника мгновенно сковывает все тело. Ким совершенно не умеет плавать, а волны безжалостно уносят его дальше от берега.       Он барахтается, стараясь остаться на поверхности, пытается взять в себя как можно больше воздуха, но в легкие начинает поступать соленая вода, лишая возможности дышать. В голове мелькают предсмертные обрывки мыслей: «Я так и не позвонил Джисону... Работа... Я даже не успел попробовать местное мороженое...» — сознание постепенно угасает, и он проваливается в темноту.

⛱

      Когда Сынмин открывает глаза, то первое, что он видит — обеспокоенное лицо Минхо, сидящего рядом с ним. Сам он лежит на кровати, в номере, укрытый одеялом. Голова гудит, так, будто по ней проехался самосвал. — Ты как? — тихо спрашивает Минхо, как только замечает, что Ким очнулся. Его голос звучит непривычно мягко и обеспокоенно.       Сынмин пытается сесть, но боль пронзает виски, заставляя его глухо застонать. В голове все смазано и перепутано. — Встать можешь? — говорит Минхо, аккуратно придерживая его за плечо. — Ты чуть не утонул. — А… что случилось? — Сынмин с трудом понимает происходящее. — Тебя сбили доской для серфинга, — поясняет Минхо. — Я вытащил тебя из воды.       Ким смотрит на него, осознавая, что буквально чуть не умер. Его жизнь была спасена Минхо, которому он сам желал утонуть. Тем самым невыносимым и странным Минхо, с которым он по ошибке делит номер. — Спасибо, — шепчет он, чувствуя, как к горлу подступает ком.       Минхо отворачивается. — Будь осторожнее, — бурчит он. — Пить не умеешь, плавать не умеешь. Зачем на море приехал?       Неловкое молчание повисает в воздухе. Сынмин чувствует себя ужасно. Не только из-за головной боли и тошноты, но и из-за осознания своей беспомощности. — Да ладно, не кисни. Живой же.       Внезапно Сынмина осеняет. — Слушай, — хрипло произносит он, пытаясь сесть прямо. — Я же вчера так и не оплатил бар… И еду в номер тоже ты заказывал. Сколько я должен?       Минхо на секунду задумывается, а потом поворачивается к нему с самым серьезным лицом, на которое только способен. — Ну, учитывая, что я тебя спас… причем уже дважды… Думаю, миллион.       Сынмин тут же бледнеет. Миллион вон. Он начинает считать в уме, сколько ему придется стоять на трассе, чтобы заработать такую сумму. Или, может, сразу продать почку? Джисон бы точно оценил такое самопожертвование.       Минхо, видя его позеленевшее лицо, не выдерживает и расплывается в ухмылке. — Шучу, — хохочет он. — Можешь просто угостить меня ужином. Или купить выпивку.       Он щурит глаза, словно что-то замышляет. — Ты хочешь выпить? — Ким, кажется, полностью игнорирует слова про ужин, словно ему предложили не алкоголь, а что-то запрещенное. — А ты?       Сынмин замолкает, пытаясь переварить услышанное.       «Он предлагает мне выпить?.. Снова алкоголь?!» – воспоминание о вчерашней ночи мгновенно вызывает тошноту. — Если купить нормальный алкоголь, а не пойло из бара, которое ты вчера хреначил, то с тобой все нормально будет, — добавляет Ли.       Сынмин действительно задумывается. Он даже на секунду забывает, что только что чуть не отправился на корм рыбам. Удивляет его больше всего то, что Минхо сам предлагает ему выпить, или то, что у него вообще появились мысли об алкоголе – он и сам не может понять. И если бы Джисон сейчас был рядом, он бы лично его утопил за подобные размышления. — То есть… ты предлагаешь нам выпить? — Ким поворачивается к Минхо, хмуря брови и все еще не веря своим ушам. — Да, Ким Сынмин. Я предлагаю нам выпить. — В баре? — В номере. Я тебя больше не понесу.       Нависшая тишина ощущалась такой плотной, что кажется, ее можно порезать ножом. Сынмин сверлит Минхо недоверчивым взглядом, будто ожидая подвоха.       С одной стороны, идея выпить в компании человека, который вчера притащил его пьяную тушу домой — странная. С другой – она звучит слишком заманчиво. Сынмин же хотел узнать Минхо получше. — И что мы будем пить? — наконец спрашивает Ким, все же поддаваясь соблазну. — Что-нибудь приличное, — отвечает Минхо, вставая с кровати. — Ром, например. Или виски. — Ром? — Сынмин морщится, вспоминая на языке вкус вчерашнего Лонг-Айленда. — Значит виски, — пожимает плечами Ли. — Давай свою карту. Я сам схожу.       Сынмин слегка замирает, словно его просят отдать не кредитку, а продать человека на черный рынок. Конечно, вряд ли Минхо спустит все его деньги. По крайней мере он на это надеется. И, посмотрев тому глаза, Ким почему-то решает довериться. И без всяких раздумий протягивает ему карту. — Держи, — говорит он. — Только не спусти ее всю, пожалуйста.       Минхо ухмыляется, забирает карту и направляется к двери. — Обещаю, что опустошу ее полностью, — бросает он через плечо, прежде чем выйти из номера.       Оставшись один, Ким тяжело вздыхает и откидывается на подушку.       «А что вообще происходит? Я сегодня с утра умирал от похмелья, потом чуть реально не умер... А теперь собираюсь напиться вместе с… Минхо…» — сами мысли звучат настолько абсурдно, насколько это вообще возможно. — «Может, я все-таки умер? Ну, или в коме?»       В животе вдруг предательски урчит. Сынмин вспоминает, что со вчерашнего дня толком ничего и не ел, кроме завтрака от Минхо.       «Надо было попросить его заказать что-нибудь поесть», — думает он с досадой.       Минут через десять на телефон приходит оповещение об оплате. Сынмин бегло его просматривает, но останавливает взгляд на круглой сумме. — Сколько ты потратил?! — спрашивает он в полный голос у Минхо, которого даже нет в комнате. — Ты, блять, завод выкупил?!       Еще минут через двадцать Ли возвращается, держа в руках бутылку дорогого виски и небольшой пакет с фруктами и сыром. — Ну что, готов к дегустации? — спрашивает он, ухмыляясь.       Сынмин, глядя на все это великолепие, странно улыбается. Больше его ничего не волнует. После таких покупок он точно пойдет работать на трассу. — Давай, — отвечает он, стараясь ничего не спрашивать. Сама мысль о цене напитка как будто бы тормозит его даже пробовать. — Только немного.       Минхо кивает и, открыв бутылку, наливает виски в стаканы, которые ранее достал из тумбочки. Аромат алкоголя сразу разлетается по комнате и приятно щекочет ноздри. — За… за то, чтобы серферы больше не сбивали, — произносит Минхо тост, с трудом сдерживая смех, и поднимает свой стакан.       Сынмин на секунду тормозит, а потом тоже начинает хохотать. — За то, чтоб у всех были такие спасатели! — добавляет он, чокаясь с Минхо.       Ким делает первый глоток. Виски обжигает горло, но потом разливается приятным теплом по всему телу. Сынмин закрывает глаза и смакует терпкость на языке: пусть он не разбирается в алкоголе, а тем более в его во вкусах и нотах, но ощущение приятное.       Он понимает, что снова напьется.       Но не знает, чего можно ожидать.

⛱

      Они сидят на полу в комнате и хохочут. Минхо только что рассказал свое первое впечатление о заселении. — Нет, ну ты прикинь! Лежу, с дороги, устал... А тебе тут кто-то в коленку тыкает. Да я обосрался! — Минхо вытирает с глаз выступившие слезы. — Я голову поднимаю, а там какой-то пацан полуголый! — Да я сам испугался! — Сынмин держит рукой пресс, который уже перенапрягся от смеха. — Меня представь! С кровати встает какой-то качок! — он раскидывает руки в стороны, показывая габариты Ли. — Ты выглядел так, будто мне сейчас врежешь. — Да ты и без этого упал! — Ой, не напоминай! Позорище…       Сынмин улыбается, вздыхает и делает хороший глоток прямо из бутылки, следом передавая ее Минхо. Они забыли про стаканы примерно на втором тосте.       За вечер парни успевают обсудить многое. Стеснение ушло, и Сынмину наконец становится спокойно рядом с Минхо. То ли виски так повлиял, то ли происходящее, то ли все сразу.       Но Минхо правда располагает к себе — харизмой, юмором, заботой. С ним хочется быть, с ним хочется разговаривать, его хочется разглядывать. Чем Сынмин и занимается.       Пока Ли продолжает историю про поездку в Китай, Ким не сводит взгляд с его профиля. У Минхо красивый разрез глаз и длинные ресницы. Прямой изящный нос с округлым кончиком и пухлые красноватые губы. Мягкие и в то же время острые скулы. Сынмин знает, что наглеет, но оторваться не может.       Его взгляд особенно притягивает шея. Линия от подбородка к ключицам кажется идеальной, а образовавшиеся тени под скулами придают ей особую выразительность.       Сынмин глазами скользит ниже, к рукам. Он снова невольно любуется их формой: все те же длинные сильные пальцы, побитые грубые костяшки и… вены. Синеватыми линиями они проступают сквозь кожу, делая их вид более эстетичным. И более желанным.       Минхо, чувствуя на себе прожигающий взгляд, постепенно замолкает. Сначала говорит все тише, а затем и вовсе обрывает рассказ, понимая, что собеседник давно его не слушает, ведь занят чем-то гораздо более интересным.       Он тоже поворачивает голову к Сынмину.       Их взгляды встречаются.       Ли пристально рассматривает его, словно видит впервые, каждую черту лица, от кончиков взъерошенных волос до линии подбородка. Его взгляд становится все более изучающим. Все более интимным.       Сынмин чувствует, как по телу пробегает дрожь. Он понимает, что его снова поймали. Только убегать и прятаться больше не хочется.       Они смотрят друг другу в глаза, и атмосфера в номере становится наэлектризованной.       Сынмин хочет поцеловать Минхо. Он судорожно бегает взглядом от его глаз к губам, пытаясь найти там хоть какое-то одобрение. Он не знает, как спросить. Он боится разрушить этот прекрасный момент своим вопросом.       Минхо, словно прочитав его мысли, усмехается и нарушает затянувшееся молчание: — Сделай это, — просто говорит он, глядя прямо в глаза Сынмину.       Сердце Кима бешено колотится, готовясь вырваться наружу. Теперь им управляет не здравый смысл, а только желание.       Он подается вперед, сокращая между ними расстояние. Запах виски и парфюма Минхо, заполняет легкие, опьяняя куда сильнее алкоголя. Его взгляд прикован к губам напротив.       Сынмин тянется рукой и осторожно касается чужой щеки. А Минхо не двигается, позволяя делать все, что тот захочет.       Ким становится еще ближе, и их губы, наконец, соприкасаются. Это робкий и слегка неуклюжий поцелуй. Но даже такого прикосновения оказывается достаточно, чтобы у него подкосились ноги.       Он углубляет поцелуй, приоткрывая губы и позволяя языку скользнуть внутрь. Минхо отвечает мгновенно, жадно и страстно, чего Ким совсем не ожидал.       Рука перемещается на затылок Ли, запутываясь волосах, а другая крепко сжимает его плечо.       Сынмин чувствует, как Минхо притягивает его ближе.       Воздуха начинает не хватать. Парни отрываются друг от друга, жадно ловя его ртом. Щеки горят, губы припухли, глаза блестят.       Сынмин выдыхает, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. — Теперь моя очередь, — хрипло отвечает Минхо, и, не давая Киму опомниться, снова целует его. На этот раз с еще большей страстью.       Ли крепко обхватывает талию Сынмина, притягивая его к себе так, что между ними почти не остается пространства. Их тела соприкасаются, Сынмин чувствует твердость его мышц и горячее дыхание на своей коже.       Поцелуй становится все более требовательным. Губы Минхо жадно впиваются в губы Кима, то покусывая, то нежно облизывая их. Язык настойчиво проникает в рот, вызывая у обоих волну мурашек.       Ким глухо простанывает, позволяя себе полностью отдаться этому моменту. Руки судорожно сжимают чужие плечи, а тело непроизвольно выгибается навстречу. Мир вокруг них исчезает, остается только это пьянящее чувство и безумное влечение друг к другу.       Минхо отрывается от его губ, оставляя за собой горячий след поцелуев. Он целует его щеки, шею, отодвигает воротник футболки и спускается к ключицам. Сынмин сначала слабо ежится, но потом запрокидывает голову назад, теперь позволяя Минхо делать все, что он хочет.       Пальцы Ли ловко проникают под футболку. Они горячие, и каждое прикосновение ощущается практически ожогом. Минхо сжимает тонкую талию, не грубо, но крепко, а затем поднимается все выше, к ребрам, и перебирается к спине. А Сынмина все больше ведет. Разум плавится в поцелуях и объятиях этого человека.       Через минуту никто из них не замечает, как футболка Кима оказывается на полу, и как Минхо следом снимает свою. Сынмин бы рад рассмотреть это прекрасное тело, которое видел лишь однажды, мельком, в темноте после душа, но сейчас он так сильно погряз в желании, что может его только ощутить.       Он уже сидит на чужих крепких бедрах и обхватывает шею, снова затягивая Минхо в поцелуй. А Ли времени не теряет. Он кладет руки под ляжки Сынмина, чтобы как можно надежнее удержать его, и встает.       Ким на секунду даже пугается и только крепче хватается за чужие плечи. Минхо улыбается в шею и тут же опускает его кровать, залезая следом.       Он нависает над Сынмином, опираясь на обе руки, и смотрит в смущенные плывущие глаза. — Ты уверен, что хочешь этого? — хрипло спрашивает Минхо на ухо и следом оставляет там же легкий поцелуй.       Сынмин хочет. И хочет давно, просто себе не признавался. Он кивает. Но спрашивает: — А что потом?       Вопрос, который должен застать врасплох, но все равно должен быть озвучен. — Я не знаю.       Минхо не врет. Он действительно не знает, что будет дальше. — Хорошо.       Сынмин все равно согласен. Он будет надеяться на лучшее, будет думать, что чувства его не подвели. Хотя он даже не понял, когда влюбился.       «Джисон был прав…» — проскакивает в голове и тут же пропадает, потому что его снова целуют.       Пальцы Минхо осторожно ложатся на его плечо и так же нежно спускаются ниже, изучая каждую клеточку мягкой кожи. Он останавливается на груди, незаметно задевает вставший сосок и идет дальше. Губами он снова оказывается на шее, рукой снова на талии.       Сынмин вздрагивает каждый раз, как в первый. Возбуждение одурманивает, но заставляет протрезветь, отдавая отчетность действиям. Он не думает, что это секс по пьяни, он правда считает это осознанным выбором.       Горячий язык Минхо оставляет влажную дорожку от живота к ребрам. Он слегка прикусывает кожу, а Сынмин в ответ шипит, но не сопротивляется.       Руки скользят к резинке шорт. Минхо ловко ее обходит, приспуская ткань. Ладонь оказывается на паху, а после аккуратно ложится на выпирающую ниже часть. Он не спешит заходить дальше. Он нежно и совсем слабо сжимает член Сынмина через ткань.       А у Кима теряется рассудок. Он задерживает дыхание, чувствуя себя совсем уязвимым, а внизу живота лишь больше тянет.       Минхо обходителен. Он не напирает и не делает резких движений. Он стимулирует ствол, давая члену постепенно встать, а сам продолжает покрывать поцелуями худое изящное тело.       Только потом Ли медленно спускает с Сынмина шорты, оголяя кожу, которая так долго пряталась под тканью. Его ладони скользят по бедрам, нежно поглаживая, словно боясь причинить боль. Минхо внимательно следит за реакцией, читая каждое движение тела.       Сынмин ощущает, как сердце бьется все быстрее, а дыхание становится прерывистым. Его тело откликается на каждое прикосновение, на каждый поцелуй, на каждое легкое касание пальцев.       Минхо опускается ниже, губы оставляют теплые следы на внутренней стороне бедра, не упуская ни миллиметра, медленно поднимаясь к самому центру. Его прикосновения аккуратны и нежны, но в них чувствуется уверенность и желание. Он дает Сынмину время, не торопится, позволяя насладиться каждой секундой.       Ким запрокидывает голову назад, сжимает в ладонях простыни и закрывает глаза, впитывая каждое ощущение.       Когда член вконец встает, Минхо мягко касается губами чувствительной головки, вызывая у Сынмина волну возбуждения, которая разливается по всему телу. Тот тихо стонет, не сдерживая эмоций, позволяя себе полностью раствориться в этом чувстве.       Минхо осторожно разводит ноги Сынмина в стороны, и тот послушно их раздвигает. Языком он подбирает текущий вниз предэякулят и обхватывает головку губами. Большим пальцем он нарочно проходится по уздечке, сильнее на нее надавливая. С губ Сынмина слетает громкий стон, разрушающий тишину в комнате.       Ли хмыкает, окольцовывает набухший член рукой и делает первое движение вдоль ствола. Лицо Сынмина горит, и он прикрывает его одной рукой, пряча смущение.       Постепенно Минхо ускоряется, иногда меняя темп на более спокойный. Он ласкает языком уздечку, смакует головку, стимулирует ствол — делает все, чтобы доставить максимальное удовольствие своему партнеру.       В его штанах тоже становится тесно. Выступающая смазка давно оставила мокрый след на ширинке, но Ли сейчас думает только о Сынмине.       По учащенному дыханию, стонам и извиваниям Минхо понимает, что Ким вот-вот кончит. Потому он останавливается и поднимается, а Сынмин озадаченно и даже испуганно на него смотрит. — Что-то не так? — хрипло спрашивает он, пытаясь отдышаться. — Просто подожди, — говорит Минхо и подмигивает.       Он привстает и одной рукой спускает с себя штаны вместе с нижним бельем, помогая при этом ногами. Освободившись от последних ненужных элементов одежды, он тянется к прикроватной тумбе, быстро открывает ящик и достает поблескивающий в темноте квадратик. На вопросительный взгляд Кима он лишь ухмыляется и ничего не говорит.       Расправившись с фольгированной упаковкой и ловко надев презерватив, он поправляет его и распределяет смазку. Оставшийся лубрикант он выдавливает на пальцы и снова нависает над Сынмином. Минхо коротко целует его в кончик носа, заставляя того забавно поморщится, а потом так же легко чмокает его в губы. — Теперь можно продолжить, — шепчет Ли ему в шею и поднимается на колени.       От таких нежных действий Сынмина ведет похлеще, чем от интимных ласк. Выстроенный образ грубого и невыносимого соседа рушится на глазах — перед ним как будто совершенно другой человек.       Ли гладит бедра Сынмина, и придвигается ближе. Он смотрит ему в глаза, как бы спрашивая, может ли позволить себе большее. Ким же одним кивком соглашается. Кажется, он готов сейчас отдать целый мир, лишь бы ощущать его рядом.       Минхо холодными от лубриканта пальцами касается ануса. Он медленно вводит первый палец, а Сынмин тихо шипит в себе в руку. Аккуратно, без резкости Ли проникает глубже, позволяя внутренним стенкам расслабиться, и только потом делает первый толчок.       Сначала Ким испытывает легкое жжение, но постепенно привыкает, и ему становится приятно. Когда Минхо добавляет второй палец, а затем и третий, Сынмин уже совсем теряется в ощущениях. Дыхание сбивается, иногда проскальзывают тихие стоны.       Убедившись, что стимуляция больше не доставляет ничего, кроме удовольствия, Минхо вынимает пальцы. Он наклоняется, раздвигает ягодицы Сынмина одной рукой, а другой придерживает собственный член и подносит головку к проходу.       Ким шевелит бедрами, вплотную к нему прилегая, а Ли пару раз проводит членом сверху-вниз, дразня, и только потом медленно входит. Рука вновь оказывается на тонком бедре, поглаживая и тем самым показывая, что он рядом. И Сынмину действительно становится спокойнее.       Протолкнувшись уже наполовину, он останавливается, поднимая взгляд на своего партнера. Ким тихо шипит и кивает. Минхо не спешит и дает ему немного времени привыкнуть, после входя глубже, практически до основания. Внутренние стенки горячо обволакивают его член, мягко сжимая.       Спустя несколько секунд Сынмин расслабляется и позволяет Минхо сделать первое движение. Ли поддает бедрами вперед, выпуская член, а затем снова вставляет.       Он шипит и постепенно набирает темп. То, как Минхо скользит внутри Сынмина, слушая параллельно его сладкие стоны и вздохи, настолько приятно, что он и сам хрипло и прерывисто стонет, постепенно двигаясь все быстрее.       Комната, до того заполненная горячей и липкой тишиной, теперь разбавляется шумными вздохами, стонами и шлепками соприкасающихся разгоряченных тел.       Сынмин уже совсем не сдерживается, позволяя себе рвать глотку своим же голосом. Его член слабо бьется о живот, пачкая стекающим предэякулятом кожу. Он тянется к нему, не выдерживая и желая дотронуться, и смотрит на Ли. И, получая одобрение от карих глаз, берет его в руку.       Ощущения от собственной стимуляции и движений Минхо, заставляют его теряться, и он еле может совладать с собой. Он снова чувствует, что скоро кончит. Толчки внутри становятся более интенсивными, дыхание Минхо прерывистым. Ким набирает темп рукой, его тело горит, и это сводит его с ума.       Вдруг Минхо останавливается. Сынмин поднимает глаза, тяжело дыша и не задавая вопросов, и ожидает дальнейших действий. Он понимает, что они еще не закончили, потому что чувствует желание Минхо каждой клеткой. Волна возбуждения никуда не уходит и дрожью от нетерпения проходит по телу.       Сынмин внимательно смотрит за каждым движением партнера. Ли вынимает член, сразу хватая его своей рукой и продолжая симуляцию, отползает немного в бок и садится.       Он смотрит на Кима и тихо говорит: — Пойдем ко мне.       И Сынмин идет. С тяжестью поднимается и на коленках подползает ближе. Он перекидывает ногу так, что снова оказывается на бедрах, но не садится. Смотрит на Минхо, обнимает его за шею и ожидает дальнейших действий.       Ли почти сразу кладет руку на мягкую ягодицу и вновь раздвигает для удобства. Он направляет член к анусу, ждет, когда Сынмин пристроиться поудобнее, и осторожно вводит его.       Сынмина пробивает мурашками. Теперь Минхо ощущается куда глубже и приятнее. Ким приподнимается, выпуская его из себя, и снова насаживается.       Ли глухо стонет и тянется к Сынмину совсем вплотную, обнимает его, касаясь ладонями спины и кусает за шею. Ким от неожиданности вздрагивает и глухо мычит, но продолжает насаживаться.       Даже несмотря на то, что сейчас процессом управляет Сынмин, ведет все равно Минхо. И пока Ким двигает бедрами, задыхаясь в крепкие плечи от удовольствия, Ли стимулирует его член, добавляя сладких ощущений. — Я скоро кончу, — на ухо хрипит Сынмин, выгибаясь и немного отстраняясь. — Хорошо, — шепчет Минхо в ответ.       Сынмин закрывает глаза и сосредотачивается только на ощущениях: на настойчивых толчках внутри, на нежных поцелуях в шею и на уверенных движениях руки.       Стонать уже нет сил, он охрип, каждый звук дерет горло, но удержаться просто невозможно. Он двигается все быстрее и резче, собираясь дойти до пика. — Минхо… Минхо… — шепчет Ким, но его голос срывается. Он чувствует, как оргазм подступает волной, отнимая даже возможность нормально дышать.       Ли продолжает стимулировать член Сынмина, целует и прикусывает тонкую кожу на шее, оставляя еле заметные следы, и пальцами впивается в талию. — Хорошо, Сынмин, хорошо… — томно шепчет Минхо в ответ.       Ким выгибается в спине, его трясет от поступающего невероятного ощущения, и он судорожно вцепляется в плечи Ли, царапая их ногтями.       Минхо чувствует, как Сынмин изливается ему на руку. Он целует его в губы и прижимает к себе крепче. Делает еще несколько толчков, шипит и протяжно стонет, кончая следом.       Они прижимаются друг другу, будто их тела последнее, что осталось в этом мире. Когда волна оргазма отступает, Ким пытается лишь отдышаться, прижимаясь лбом к плечу Минхо. Его тело совсем расслабляется и обмякает.       Ли вынимает член и тут же стягивает презерватив, одной рукой придерживая Сынмина. Кое-как пальцами он завязывает узел на латексе, не давая сперме вытечь, и бросает его на пол. А затем осторожно переворачивается на бок, укладывая Кима рядом с собой.       Минхо смотрит на его уставшее и засыпающее лицо, слабо ухмыляется и целует в лоб. Сынмин больше не понимает, что происходит. Сил не осталось даже на то, чтобы пошевелить рукой. Ли аккуратно убирает прилипшие пряди с его лба и тянется за одеялом, чтобы укрыть.       Оставляя Сынмина на кровати одного, он тихо встает, давая тому уснуть. Но стоило ему сделать лишь шаг, как слышит полушепотом: — Ты куда?.. — голос Кима хриплый и совсем обессиленный. — В душ. Скоро приду… Минхо говорит что-то еще, но Сынмин больше ничего не слышит, полностью проваливаясь в сон.