Демонический бойзбенд

Джину стоял перед массивной дверью элитной квартиры Лим Мин Су, чувствуя, как его внутренности скручиваются в тугой узел. Он был напряжён до предела и сильно нервничал. В голове билась назойливая, разъедающая мысль, что он зря всё это затеял, что нужно было найти другой, менее унизительный путь. Но дороги назад уже не было. Встреча была назначена. Он поднял руку и коротко постучал. Дверь открылась, но вместо прославленного айдола или самого Минджу на пороге стояла Лили — дочь Лим Мин Су. Девочка прищурилась, окинув высокого демона строгим, по-детски безапелляционным взглядом, преграждая путь. — Вы готовы пройти контроль на входе? — с абсолютно серьёзным видом спросила она. Джину мысленно закатил глаза, проклиная всё на свете, но послушно полез за пазуху куртки. Он достал аккуратно свёрнутый глянцевый плакат с изображением Хве Ёна в образе Эбби, на котором красовалась свежая, размашистая подпись главного танцора Saja Boys. Джину прекрасно помнил, что Лили была его преданной фанаткой. Девочка с важным видом приняла «взятку», развернула плакат, одобрительно кивнула и наконец отступила в сторону, освобождая проход. — Проходите. Романс на кухне с папой, — милостиво разрешила она. Джину шагнул вглубь квартиры, чувствуя себя так, словно шёл на эшафот. Он миновал коридор и замер в дверях просторной, залитой светом кухни. Ким Минджу сидел за островком, а рядом с ним стоял Лим Мин Су. Заметив гостя, Лило мгновенно всё понял. Не проронив ни слова, мужчина тактично решил оставить ребят наедине. — Пойду проверю, как там Лили, — мягко бросил Мин Су и быстро скрылся в коридоре, оставив их одних. Тяжёлая, звенящая тишина повисла в воздухе. Джину смотрел на Минджу, вспоминая ледяные слова Джихуна о том, что если Романс решит остаться здесь, Saja Boys придёт конец. Он вспомнил всё: и свою вспышку гнева, и ту невероятную боль, которую причинил этому демону в уборной ресторана. Джину медленно, словно его тело весило тонну, опустился на колени прямо на прохладный пол кухни. Он наступил собственной гордости на шею и низко поклонился, замирая в этом положении. Точно так же, как он сделал это когда-то давно, в пропахшей гвоздикой и корицей комнате бара, когда впервые пришёл просить Романса об одолжении. Это было абсолютное, безоговорочное поражение его эго. И единственно верный шаг. — Я виноват, Минджу, — голос Джину дрогнул, разбивая идеальную тишину кухни. Он не поднимал головы, упираясь взглядом в светлый паркет, словно надеялся провалиться сквозь него. — Я был отвратительным другом. Я давил на тебя, пользовался твоим терпением и пытался контролировать каждый твой шаг, потому что сам до смерти боялся потерять контроль. Джину судорожно выдохнул, пальцы на его руках побелели от напряжения. — Ты… из всех нас, из всех тех проклятых душ, что оказались в этой мясорубке Гви-Ма, ты единственный, кто по-настоящему заслуживает спасения. А я вместо того, чтобы беречь это, только тянул тебя на дно вместе с собой. Я не достоин твоей дружбы. И никогда не был достоин. Романс слушал его молча. На его лице не дрогнул ни один мускул. После того как последние, отчаянные слова Джину затихли, в просторном помещении наступила долгая, тяжёлая тишина. Слышно было лишь едва уловимое гудение холодильника да отдалённый шум машин далеко внизу. Затем раздался тихий шорох. Минджу легко соскользнул с высокого барного стула. Он подошёл ближе и медленно опустился на пол прямо напротив всё ещё склонённого лидера. Протянув руку, Минджу мягко, но уверенно положил тёплую ладонь ему на спину, прямо между лопаток. — Посмотри на меня, Джину, — тихо попросил он. Джину потребовалось усилие, чтобы поднять голову. В глазах Минджу не было ни гнева, ни затаённой обиды — только спокойная, почти вековая усталость и понимание. — Знаешь, сколько раз я хотел оборвать с тобой все связи? — Минджу смотрел ему прямо в глаза. — Очень много. Сотни раз я обещал себе, что больше не поддамся на твои манипуляции. Но раз за разом я впускал тебя, выслушивал твои безумные идеи и помогал их осуществлять. Знаешь почему? Джину молча покачал головой. — Из благодарности, — просто ответил Романс, не убирая руку с его спины. — Потому что когда-то давно именно ты помог мне выжить и обжиться в этом кошмарном мире демонов. Когда я был сломлен и потерян, ты был рядом. Я прекрасно знаю, кто ты, Син Джину. Я знаю, что ты абсолютно не страдаешь эмпатией и можешь быть невыносимым эгоистом. Но… ты умеешь признавать свои ошибки. И ты умеешь чувствовать вину. А это значит, что ты ещё не потерян окончательно. Джину прикрыл глаза, чувствуя, как невидимая удавка, всё это время стягивавшая его горло, наконец-то слабеет. — Я прощаю тебя, — слова Минджу прозвучали как отпущение грехов. — Вставай. Хватит протирать чужой пол, на нас тут могут смотреть дети. Когда они оба поднялись на ноги, Минджу слабо улыбнулся, стряхивая невидимую пылинку со своих домашних штанов. — Я соберу вещи и вернусь с тобой в общежитие, — сказал он, облокачиваясь о столешницу. — Мне неудобно и дальше обременять Мин Су. Он и так сделал для меня слишком много, а у него всё-таки своя жизнь и дочь. Да и… — Минджу тихо усмехнулся, поправляя розовую прядь волос. — Буду честен. В этой квартире слишком тихо. Я уже успел соскучиться по нашей невыносимой суете. Когда эхо тяжёлого разговора окончательно затихло, в дверях кухни появились Мин Су и Лили. Певец внимательно посмотрел на ребят, мгновенно считав изменившуюся атмосферу: напряжение, сокрушавшее стены ещё десять минут назад, сменилось хрупким, но честным миром. Минджу первым нарушил молчание. Он выпрямился и тепло посмотрел на хозяев дома. — Сонбэ, Лили… спасибо вам огромное за гостеприимство, — искренне произнёс он, слегка поклонившись. — Но мне пора возвращаться. Ребята ждут, да и завтрашние съёмки требуют, чтобы вся группа была в сборе. Лили, не раздумывая, подбежала к Минджу и крепко обхватила его за пояс, уткнувшись лицом в его футболку. — Очень жаль, — глухо проговорила она, не желая отпускать. — Нам было так здорово втроём. И папа… он рядом с тобой был такой счастливый. Совсем другой. Минджу почувствовал, как кончики его ушей начинают гореть. Он непроизвольно поднял глаза на Лило. Тот стоял чуть поодаль, и на его обычно бледных скулах проступил заметный румянец. Мужчина неловко кашлянул, отводя взгляд в сторону окна, но не стал отрицать слова дочери. Романс и Лило на мгновение встретились взглядами, и в этом коротком безмолвном диалоге было сказано больше, чем в любом прощании. Джину, наблюдавший за этой сценой со стороны, просто смирился. Ещё вчера он бы задохнулся от ревности или язвительного комментария, но сейчас он лишь молча ждал, когда Минджу закончит сборы. Он принял это как факт: у Минджу есть кто-то ещё, кто ценит его не за «ангельский» имидж, а за то, какой он есть.

***

Дорога до общежития прошла в непривычном спокойствии. Они не обсуждали произошедшее — слова были больше не нужны. Когда дверь квартиры Saja Boys распахнулась, их встретил настоящий шквал звуков. — Вернулся! — оглушительный вопль Чон Юнсо разнёсся по всему коридору. Макнэ, словно выпущенный из пушки снаряд, сцапал Минджу в объятия, едва тот успел переступить порог. Он кружил Романса, горланя на всё здание о том, как он его любит, как скучал и как «этот дом превратился в склеп без нашего розового ангелочка». — Пусти, Юнсо, ты мне рёбра сломаешь! — смеясь, отбивался Минджу, хотя по его сияющим глазам было видно, как сильно ему не хватало этой хаотичной любви. Хве Ён стоял чуть поодаль, прислонившись к косяку. Он не бросался с криками, но его мягкая, тёплая улыбка и взгляд, полный облегчения, говорили громче всяких слов. Он кивнул Минджу, словно подтверждая: «Всё правильно. Ты дома». Джихун, как обычно, хранил молчание, сидя на диване с неизменным леденцом за щекой. Однако, когда Джину закрыл за собой дверь и их взгляды встретились, Мистери медленно, с достоинством, поднял руку и показал лидеру большой палец. Этот жест стал финальной точкой. Группа снова была единым целым. — Ну всё, хватит телячьих нежностей! — подал голос Джину, стараясь вернуть себе остатки лидерского авторитета, хотя в его голосе больше не было металла. — Завтра в шесть утра подъём. Съёмки клипа ждать не будут. Минджу, иди разбирай вещи. Юнсо, брысь от него, дай человеку вздохнуть. Минджу, наконец-то освободившийся из захвата макнэ, посмотрел на своих согруппников — своих братьев по несчастью и по призванию. Тяжесть, которую он нёс десятилетиями, кажется, наконец-то стала чуть легче. — Я дома, — тихо выдохнул он, и в эту секунду Ким Минджу действительно был счастлив.

***

Тишина в общежитии была обманчивой. Внешне — это просто уставшие после тяжёлого дня айдолы, разошедшиеся по своим комнатам. Но каждый из них прекрасно помнил о десятках микрофонов и скрытых объективах, распиханных по углам Пак Соджуном. Правило, установленное Джину накануне, работало безупречно: никакой правды в этих стенах. Двери комнат закрылись, и в ту же секунду в карманах пятерых парней синхронно завибрировали телефоны. В общем чате «Saja Boys» появилось новое сообщение.

Джину: Руми только что написала. Ей удалось невозможное. Она уговорила Миру и Зои на встречу. Сегодня, через два часа. На Мёндоне. Юнсо: Всë же не нравится мне это всë… Дылда скорее отрубит нам головы посреди толпы, чем сядет за один стол переговоров. Она нас на дух не переносит. Хве Ëн: Юнсо прав. Ты уверен, что это не ловушка, Джину? Мы сами пришли к ним в руки. Ли Джи Хун: Мёндон — идеальное место для нас. Там слишком плотная толпа. Охотницы связаны кодексом секретности, они не смогут использовать свои силы или оружие при свидетелях. Это нейтральная территория. Романс: Нам нужно рискнуть. Руми… она наполовину одна из нас. Она понимает, что мы не просто безмозглые чудовища из Ада. Я доверяю её слову. Джину: У нас нет выбора, парни. Пак Соджун затягивает петлю на нашей шее здесь, а Гви-Ма ждёт нашей ошибки с другой стороны. Если мы не заключим союз с HUNTR/X, нас просто уничтожат. Мы должны доказать им, что наши цели совпадают. Юнсо: Ладно. Но если эта Мира дёрнется, я за себя не ручаюсь.

Убрав телефоны, парни разыграли идеальный спектакль для прослушки. — Эй, народ! — громко крикнул Юнсо, выходя в коридор и потягиваясь так, чтобы микрофон в бра точно уловил его голос. — Мы сегодня так пахали в зале. Давайте сгоняем на Мёндон, поедим уличной еды? — Только если ты платишь, Юнсо, — так же громко, с привычной лёгкой улыбкой отозвался Романс, выходя следом. Джину, накинув куртку, громко хлопнул дверью своей комнаты. — Собирайтесь быстрее.

***

Мёндон, как всегда, оглушал. Море неоновых вывесок, запахи жареного мяса, острой токпокки и сладкой ваты смешивались с гулом тысяч голосов. Толпа была настолько плотной, что парням, скрывшим лица под чёрными кепками и масками, приходилось буквально протискиваться сквозь неё, стараясь держаться вместе. Точка встречи была назначена в одном из узких, слабо освещённых переулков, отходящих от главной торговой улицы. Там, скрытые от посторонних глаз, но в любой момент готовые раствориться в людском море, их уже ждали. Руми стояла чуть впереди, нервно теребя ремешок сумки. За её спиной, опираясь плечом о кирпичную стену, стояла Зои. Девушка с любопытством, граничащим с научным интересом, разглядывала приближающихся демонов. А вот третья… Мира была напряжена так, словно сквозь неё пропустили электрический ток. Её взгляд, холодный и острый как лезвие, мгновенно впился в Джину. Рука девушки инстинктивно покоилась в кармане длинного плаща — там, где наверняка было спрятано что-то, способное отправить демона обратно в Ад. — Вы всё-таки пришли, — сухо констатировала Мира, делая шаг вперёд. В её голосе сквозила откровенная неприязнь. — Когда Руми сказала, что великие Saja Boys хотят просить нас о помощи, я думала, это дурная шутка. Демоны не просят о помощи. Демоны лгут и убивают. Юнсо фыркнул, закатив глаза, но Хве Ён предупреждающе сжал его локоть, заставляя макнэ промолчать. — Мы пришли не лгать, Мира, — спокойно ответил Джину, выступая вперёд. Он снял маску, глядя прямо в глаза охотнице. — И уж тем более не убивать. Вы ненавидите нас — это ваше право. Но прямо сейчас есть опасность страшнее нас. Гви-Ма. При упоминании этого имени Зои нахмурилась, а Мира едва заметно напрягла челюсть. — Мы знаем, кто такой Гви-Ма, — процедила Мира. — Вопрос в том, с чего бы нам помогать его ручным псам? — Потому что мы больше не хотим быть на его поводке, — мягко, но с поразительной твёрдостью произнёс Романс. Он сделал шаг к девушкам, и его взгляд, лишённый всякой враждебности, заставил Зои удивлённо приоткрыть рот. — Мы в ловушке. Гви-Ма контролирует наши жизни, а продюсер — наши тела и каждый наш шаг, превращая нашу жизнь в шоу на выживание. Мы хотим разорвать этот контракт. И мы знаем, что вы, охотницы, тоже ищете способ добраться до Гви-Ма. — Враг моего врага, — подал голос Джихун, хрустя леденцом. — Мы поможем вам его запечатать. — В обмен мы просим вас помочь нам избавиться от его влияния, — закончил Джину. — Никаких трюков. Чистое сотрудничество. Руми перевела умоляющий взгляд на Миру. — Мира, послушай их. Они правда пытаются вырваться. Я… я чувствую это, — тихо сказала она. Мира обвела взглядом пятерых парней. От яростного, готового в любой момент сорваться Юнсо, до спокойного, словно вода, Минджу. Охотница медленно вытащила пустую руку из кармана плаща и скрестила руки на груди. — Допустим, я вам верю, — холодно произнесла Мира, хотя в её глазах всё ещё плясали искры недоверия. — Но сотрудничество с демонами — это прямое нарушение устава. Если мы на это пойдём, правила игры диктуем мы. Одно неверное движение, одна попытка использовать свои силы на людях — и я лично отправлю вас всех обратно в преисподнюю, и никакой Гви-Ма вам не поможет. Джину посмотрел на своих парней, затем снова перевёл взгляд на Миру и коротко кивнул. — Договорились. С чего начнём? Романс и Руми переглянулись. Между демоном-айдолом и девушкой, наполовину принадлежащей к их миру, мгновенно проскочила искра абсолютного понимания. Они оба осознали: если сейчас они начнут обсуждать Гви-Ма и печати в этой мрачной, напряжённой атмосфере, они переубивают друг друга раньше, чем договорятся. Доверие не строится в темноте с руками на рукоятках оружия. Не сговариваясь, они взяли друг друга за руки, резко повернулись к своим застывшим товарищам и с энтузиазмом объявили: — Объявляется дружеское времяпрепровождение! На них посмотрели, как на умалишённых. Мира поперхнулась воздухом, рука Зои зависла над очками, а Чон Юнсо совершенно искренне покрутил пальцем у виска. Джину лишь устало прикрыл глаза. Но было поздно. Руми и Минджу, как два урагана, уже потащили опешивших демонов и охотниц прямо в гущу сверкающего неоном и пахнущего уличной едой Мёндона, на ходу разбивая всех на небольшие группы, чтобы не привлекать слишком много внимания толпы. В итоге образовалось два весьма колоритных трио и и один дуэт. Джину, Романс и Руми двинулись первыми, нырнув в поток людей. Напряжение лидера Saja Boys немного спало, когда он увидел, как легко Минджу общается с девушкой. Покупая у уличного торговца порцию горячих токпокки, Руми хитро прищурилась и ткнула Минджу локотком в бок. — Слушай, Романс… я всё хотела спросить. Разве тебе не нравилась Мира? Ты постоянно с ней заигрывал. Минджу рассмеялся, чуть не подавившись острым соусом, и покачал головой. — Руми, солнце, это называется «фансервис» и «поддержание образа». Я делал это исключительно для камер и концепта группы. А так… я вообще-то гей. Джину, шедший рядом со стаканчиком кофе, не упустил идеальной возможности. Он сделал невозмутимый глоток и с абсолютно серьёзным лицом добавил: — Ага. Причём в последнее время он проявляет подозрительно острый и активный интерес к прославленным отцам-одиночкам. Минджу поперхнулся во второй раз, его щёки вспыхнули цветом, подозрительно напоминающим его розовые волосы, а Руми залилась звонким смехом, мгновенно стирая последние остатки льда между ними. Тем временем вторая группа, состоящая из Хве Ёна, Миры и Чон Юнсо, напоминала бомбу с часовым механизмом. Эбби шёл ровно между ними, ежесекундно готовый растаскивать их по разным углам, чтобы они друг друга не переубивали. — Не наступай мне на кроссовки, мелкий бес, — шипела Мира, пряча руки в карманы плаща. — Ой, простите, ваше высочество Дылда, я просто не заметил вас с высоты вашего зашкаливающего эго! — тут же огрызался Бэйби, скаля клыки под маской. Ён уже мысленно молился всем известным богам, но тут произошло нечто удивительное. Каким-то невероятным образом, пройдя стадию ядовитых колкостей, эти двое зацепились за тему, которая оказалась им обоим до боли близка — отношения с семьёй. Юнсо, выросший в строгих и жестоких реалиях, и Мира, с рождения нёсшая на себе тяжеленный долг, внезапно обнаружили, что одинаково ненавидят, когда за них решают их судьбу. Ён с изумлением наблюдал, как Юнсо, активно жестикулируя, жалуется на давление старших, а Мира, забыв про свою холодность, согласно кивает, рассказывая о своих строгих родителях. Но самый большой контраст представляла третья группа. Ли Джихун и Зои шли позади всех. Они вели себя как самая неловкая парочка в мире на первом свидании в средней школе. Зои то и дело искоса разглядывала тихоню группы так, словно он был редким экспонатом на выставке. Джихун же, в своей излюбленной манере, хранил гробовое молчание, мерно перекатывая за щекой леденец. Когда Зои в очередной раз споткнулась на ровном месте, засмотревшись на его профиль, Мистери молча, даже не повернув головы, поддержал её за локоть. Затем он так же молча достал из кармана запасной чупа-чупс со вкусом колы и протянул ей. Зои покраснела до корней волос, приняла конфету и смущённо уставилась в землю. Мёндон шумел вокруг них, не подозревая, что прямо сейчас, среди запахов еды и света неона, заключался самый абсурдный и самый важный союз в их жизнях.