Демонический бойзбенд

После того абсурдного, но спасительного вечера на Мёндоне, когда демоны и охотницы разделили уличную еду и общую тайну, время, казалось, сорвалось с цепи. Дни слились в бесконечный, выматывающий калейдоскоп из вспышек фотокамер, изнурительных репетиций, примерок и фальшивых улыбок на промо-акциях. Обе группы — и Saja Boys, и HUNTR/X — работали на износ. Индустрия не прощала слабости, а приближающаяся ежегодная церемония Idol Awards накаляла атмосферу до предела. В чартах и голосованиях обе группы лидировали с попеременным успехом, дыша друг другу в затылок. Для фанатов и прессы это была красивая, захватывающая битва самых ярких новичков года. Никто из смертных даже не подозревал, что настоящая война велась не за статуэтки, а за право просто существовать. И эта война начиналась тогда, когда гасли софиты. Ночи превратились в кошмар. Перемирие принесло свои плоды, но цена оказалась высока. Гви-Ма, словно почувствовав угрозу, начал действовать агрессивнее. Разломы в Хонмуне стали открываться всё чаще. Из них в Сеул лезли низшие демоны, голодные и безумные сущности, оставляющие после себя хаос. Охотницы брали на себя физическое уничтожение тварей. Мира с её ледяной расчëтливостью, Зои с арсеналом метательных клинков и Руми, балансирующая на грани двух миров, отвлекали демонов на себя. Saja Boys обеспечивали прикрытие и зачистку следов. Но самая тяжёлая, поистине ювелирная работа досталась тому, кто меньше всего был к ней готов. Чон Юнсо. Бэйби. Квихва. Его демоническая природа позволяла ему не только жечь и разрушать, но и взаимодействовать с самой тканью Хонмуна. Он умел разрывать эти нити, но теперь, чтобы предотвратить конец света в масштабах одного города, ему приходилось учиться их сшивать. — Давай, мелкий, шевели пальцами! — крикнула Мира, уворачиваясь от когтистой лапы твари, похожей на освежёванную гончую. Лезвие её клинка сверкнуло в тусклом свете заброшенной парковки, отсекая демону конечность. — Я не смогу держать их вечно! Юнсо стоял на коленях в нескольких метрах от эпицентра схватки, прямо перед пульсирующей, сочащейся фиолетовым светом дырой в пространстве. Его лицо побледнело, а по вискам катился крупный град пота. Голубые глаза квихвы горели неестественным, ослепительным светом, пока его дрожащие пальцы, окутанные призрачным пламенем, переплетали невидимые нити реальности. — Не ори на меня, Дылда! — прохрипел Юнсо сквозь стиснутые зубы. — Думаешь, это так просто — штопать дыру в Ад?! Это тебе не носки зашивать! — Слева! — рявкнул Джину. Лидер Saja Boys мощным ударом отбросил ещё одного мелкого беса, который попытался подобраться к Юнсо со спины. — Не отвлекайся, Юнсо! Держи концентрацию! Юнсо глухо зарычал. Каждый стежок, каждая стянутая нить Хонмуна высасывали из него жизненные силы, словно пиявки. Это была не его магия. Разрушать — да. Вводить в заблуждение — сколько угодно. Но созидать, восстанавливать баланс… Это ломало его изнутри, выворачивало наизнанку. Руми и Хве Ён, работая спина к спине, сдерживали основной напор из разлома. Ён двигался с пугающей, звериной грацией, в то время как Руми точно вокзала меч в плоть демонов. Романс был на подхвате, отражая удары взмахами вееров и запуская их верхние цели, а Джихун работал методично из тени, пуская стрелы из лука. Да, у этих демонов было своë уникальное оружие. — Ещё чуть-чуть… — шептал Юнсо, чувствуя, как кровь идёт носом. Капля упала на асфальт, зашипев. Он втянул в себя остатки демонической энергии, его пальцы совершили последний, замысловатый пас, намертво связывая края разлома. Фиолетовый свет вспыхнул в последний раз и с громким хлопком, похожим на звук лопнувшего вакуума, исчез. Пространство сомкнулось. Твари, оставшиеся по эту сторону, взвыли, потеряв связь с источником, и в течение следующей минуты были безжалостно добиты Мирой и Зои. Наступила тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием. Юнсо со стоном повалился на грязный асфальт, раскинув руки в стороны. Его грудная клетка ходила ходуном, а перед глазами плясали чёрные точки. Шрамы на коже горели и переливались. — Ты как? — в поле зрения появилось обеспокоенное лицо Минджу. Романс опустился рядом и мягко коснулся плеча макнэ, забирая часть его физической боли на себя. — Жить… буду, — слабо огрызнулся Юнсо, хотя голос его дрожал. — Но если мы не придумаем, как прикончить Гви-Ма до этой чёртовой премии… я официально подаю в отставку. И заберу Сосо с собой. Мира подошла ближе. Она посмотрела на распластавшегося на земле квихву, и в её обычно холодном взгляде мелькнуло что-то похожее на неохотное уважение. — Хорошая работа, бес, — коротко бросила она. — Ещё пара таких ночей, и ты станешь сносным портным. Юнсо хотел ответить ей очередной колкостью, но вместо этого просто закрыл глаза. Он был пуст. И самое страшное было то, что все они понимали: разломы — это лишь симптомы. Настоящая болезнь ждала своего часа, и времени до её пробуждения оставалось всё меньше.

***

Изнурительная репетиция в тренировочном зале агентства тянулась уже шестой час. Воздух стал тяжёлым, влажным от пота и сбитого дыхания. Зен, как и полагается менеджеру группы, стоял у стены, нервно сжимая в руках планшет с расписанием. Он то и дело бросал обеспокоенные взгляды на парней, не смея, однако, вмешаться в процесс. Хореографа отпустили ещё час назад, но настоящего покоя в зале не было. За ними надзирал Сомун Ки. Второй генерал Гви-Ма сидел на складном стуле в углу, скрестив руки на груди. Он смотрел на айдолов так пристально и тяжело, словно досконально знал, чем именно они занимались прошлой ночью в тенях сеульских подворотен. Или же он просто встал не с той ноги, решив выместить злость на подопечных. Сомун Ки придирался буквально ко всему, останавливая музыку чуть ли не каждый «квадрат». — Четвёртый квадрат, сбой тайминга, — холодный, лишённый всяких эмоций голос Сомун Ки разрезал тишину зала. — Юнсо, ты волочишь ноги. Заново. Юнсо, чьи магические каналы всё ещё горели адской болью после ночного «штопанья» разлома, тяжело опёрся руками о колени. Капли пота срывались с его подбородка и падали на светлый паркет. Каждое движение отдавалось в теле глухой агонией. Квихва медленно поднял голову, и в его глазах блеснуло опасное, дикое пламя. — Да пошёл ты, — хрипло выплюнул Юнсо, вытирая мокрый лоб тыльной стороной ладони. — Сам встань и спляши, если такой идеальный. Музыка в зале мгновенно стихла. Зен испуганно вжался в стену, побледнев как полотно. Хве Ён и Минджу напряглись, готовые в любой момент сорваться с места. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Сомун Ки медленно поднялся со стула. Он выпрямил спину, расправил свои не то чтобы широкие, но угрожающе напряжённые плечи и неспешно подошёл к тяжело дышащему Юнсо. Генерал остановился так, чтобы его лицо было полностью скрыто от всевидящих объективов камер, зеркальных отражений и Аспасии. Он чуть склонил голову, приблизившись к лицу макнэ. В тусклом свете на коже Сомун Ки на мгновение проступила его истинная демоническая суть: уродливые синие шрамы вспыхнули ледяным светом, а зрачки сузились в вертикальные щёлки, затопив радужку ядовитым, хищным жёлтым свечением. — Запомни, юноша, — обманчиво тихо, почти ласково прошипел Сомун Ки, глядя прямо в глаза Юнсо. — Даже самое яркое и непокорное пламя можно потушить простой, грязной водой. Тебе лучше не разгораться сильнее, если не хочешь потухнуть раньше времени. Твой огонёк и так едва теплится. Воздух вокруг Юнсо начал стремительно нагреваться, запахло озоном и жжёным пластиком. Квихва сжал кулаки, готовясь ответить на угрозу не только словами, но прежде чем он успел совершить фатальную ошибку, между ним и Вторым генералом выросла непреодолимая преграда. Син Джину. Лидер шагнул вперёд, заслоняя собой тяжело дышащего Юнсо. Он не стал извиняться за дерзость своего мембера, не стал кланяться и просить прощения, как сделал бы это ещё неделю назад из животного страха перед наказанием. Джину расправил плечи и посмотрел прямо в жёлтые глаза Сомун Ки. Сейчас перед генералом Гви-Ма стоял не запуганный капитан тонущего корабля, а глава семьи. Старший брат, готовый перегрызть глотку за своего младшего, пусть этот «младший» и был старше него. — Он устал, — твёрдо, без тени дрожи в голосе отрезал Джину, не отступая ни на миллиметр. — Мы все устали. Мы отрабатываем этот кусок без перерыва, и он делает всё идеально. Если у вас есть претензии к его выносливости — предъявляйте их мне. Я лидер. И я говорю, что на сегодня репетиция окончена. Сомун Ки медленно перевёл взгляд с Юнсо на Джину. Синие шрамы на его лице дрогнули, а в глазах мелькнуло холодное удивление, смешанное с раздражением. Он не ожидал такого отпора. Сомун Ки ещё несколько секунд сверлил Джину взглядом, в котором ядовитая желчь мешалась с ледяным расчётом. Казалось, он взвешивает: раздавить этот бунт прямо здесь, подставив группу перед Аспасией, или дождаться момента, когда «пламя» Джину само начнёт пожирать его изнутри. — Десять минут, — наконец процедил генерал, возвращая своему лицу человеческую маску безразличия. Шрамы на его лице потухли, но воздух в зале всё ещё казался наэлектризованным. — Ровно десять минут на то, чтобы вы привели себя в порядок. Если через десять минут музыка не заиграет — последствия будут личными. Для каждого. Он развернулся и вышел из зала, чеканя шаг. Тяжёлая дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая их от его присутствия. Парни тут же «посыпались». Юнсо буквально рухнул на пол, распластавшись на паркете. Его дыхание было рваным, а руки заметно дрожали. Джину опустился рядом, тяжело дыша и чувствуя, как адреналин, подгонявший его всё это время, медленно сменяется свинцовой усталостью. Минджу и Джихун молча сели у стены, не в силах даже потянуться за водой. Зен Аспасия, всё это время стоявший в тени, быстро подошёл к ребятам. В его руках уже были бутылки с водой и полотенца. Его лицо выражало смесь крайнего беспокойства и плохо скрываемого сочувствия. — Ребята, простите его… — тихо произнёс Зен, протягивая воду Юнсо. Менеджер выглядел осунувшимся, под глазами залегли тени, которые не мог скрыть даже профессиональный грим. — Сомун Ки сегодня не в себе. Он… он только что вернулся из кабинета господина Пака. Они ругались. Очень громко. Кажется, Пак недоволен темпами подготовки к Idol Awards. И Сомун Ки теперь срывается на всех подряд. Хве Ён, который сидел чуть поодаль, внимательно наблюдал за Зеном. Его взгляд зацепился за край воротника водолазки менеджера. Когда Зен нагнулся, чтобы передать воду Джихуну, ткань на шее чуть съехала, обнажая багровые, почти фиолетовые отметины, подозрительно похожие на следы от пальцев или грубого захвата. Эбби прищурился. Внутри него снова заворочался тот холодный, наблюдательный зверь, который чувствовал чужую боль и скрытую угрозу за версту. — Господин Аспасия, — негромко позвал Хве Ён, поднимаясь на ноги. Его голос звучал спокойно, но в нём слышалась сталь. — У меня есть пара вопросов по поводу завтрашнего графика съёмок. Там какие-то нестыковки в блоке промо. Выйдем, обсудим? Чтобы ребят не отвлекать, пока они приходят в себя. Зен на мгновение замер, его рука невольно потянулась к воротнику, поправляя его. Он встретился взглядом с Хве Ёном и, кажется, прочитал в его глазах то, что тот увидел. — Да… конечно, Хве Ëн. Пойдём, — быстро согласился менеджер, стараясь не смотреть на остальных. Они вышли в пустой коридор, и дверь за ними закрылась. В огромном зеркальном зале осталось четверо. Юнсо перевернулся на спину и уставился в потолок, залитый холодным светом ламп. — Как думаете, — хрипло спросил он, — Сомун Ки чего-то боится? Или они просто разыгрывают перед нами комедию «плохой коп, ещё более плохой коп»? Джихун, методично разворачивая леденец со вкусом винограда, подал голос из угла: — Сомун Ки вряд ли чего-то боится. Он выполняет приказы. В отличие от нас, он чистокровный демон. Ни капли человеческого. Исполнитель. Романс, прижав прохладную бутылку к горящему лбу, вздохнул. Его эмпатия сейчас работала на минимуме — он просто не мог выносить этот фон из страха и ярости, исходящий от его собратьев. — Джину, — тихо позвал он лидера. — Ты ведь понимаешь, что он не простит тебе то, что ты сейчас сделал? Джину повернул голову к Минджу. На его лице не было раскаяния, только какая-то странная, горькая решимость. — Я знаю, Романс. Но если я буду молчать, когда он вытирает о вас ноги, то чем я отличаюсь от Соджуна? — он перевёл взгляд на Юнсо. — Слышишь, Юнсо? В следующий раз просто… не посылай его вслух. Делай это мысленно. У нас и так проблем выше крыши. Юнсо слабо усмехнулся, закрывая глаза. — Попробую. Но ничего не обещаю. Тишина зала снова начала давить на уши. Десять минут истекали, и каждый из четверых понимал: это затишье перед бурей, которая окончательно сломает либо их, либо тех, кто держит их на цепи.

***

Последующие дни оказались обманчиво спокойными, напоминая затишье перед разрушительным штормом. Открытых конфликтов больше не возникало, но Сомун Ки продолжал наблюдать за парнями с маниакальной педантичностью, его глаза следили за каждым их шагом. Генерал не вмешивался, но его незримое присутствие давило на плечи Saja Boys свинцовым грузом. На одном из публичных мероприятий, пока остальные участники ослепительно улыбались в камеры и отвлекали восторженных фанатов, Бэйби краем глаза заметил странную сцену. Сомун Ки незаметным жестом подозвал к себе Ким Минджу. Они скрылись в слепой зоне холла, куда не доставали объективы камер. Их разговор длился непозволительно долго. Когда Романс наконец вернулся к группе, его лицо, обычно излучающее мягкий свет, казалось осунувшимся и бледным. Юнсо, поравнявшись с ним, тихо, чтобы не услышали посторонние, спросил: — О чём вы говорили? Романс лишь слабо покачал головой. В его карих глазах плескалась затаённая тревога. Он ничего не ответил, натянув на лицо привычную дежурную улыбку для объективов, но Юнсо нутром чуял: дело дрянь. В свой законный выходной Чон Юнсо заперся в комнате. Погода за окном выдалась под стать его настроению: серое небо плакало мелким, моросящим дождём. Юнсо сидел на полу, безуспешно пытаясь то ли дрессировать Сосо, то ли позволяя этому крошечному пушистому вандалу дрессировать себя. Котёнок, спасённый на причале, уже успел перевернуть миску с водой и теперь с невинным видом жевал шнурок от кроссовка Юнсо. Квихва смотрел в окно отсутствующим взглядом. Его мысли упорно возвращались к Лим Мин Су. Этот идеальный айдол, «Голос Поколения», внезапно ворвавшийся в жизнь Романса, не давал макнэ покоя. Юнсо уже предупреждал Минджу, что тот может быть просто красивой игрушкой в чужих руках. Слишком уж всё было гладко. Люди с таким безупречным фасадом всегда прячут в шкафах самых страшных скелетов. Отчаявшись найти логику в своих подозрениях, Юнсо потянулся за телефоном и открыл поисковик. Статьи, интервью, слухи о том, что его депрессивные песни посвящены бывшему лидеру группы… Ничего конкретного. Идеальная, вылизанная картинка. И тут его взгляд упал на список контактов. «Котёнок». Джэхён. Тот самый мальчик с причала, которого они с Джихуном чудом вытащили с того света. Юнсо набрал сообщение быстрее, чем успел передумать. Эй, мелкий. Как ты? Ответ пришёл почти мгновенно.

Живой. Родители всё ещё давят, но я справляюсь. Как там Сосо?

Усмехнувшись, Юнсо сделал смазанную фотографию котёнка, который в этот момент вцепился ему зубами в палец, и отправил её в чат. Пытается отгрызть мне руку. Растёт монстром. Слушай, вопрос есть. Ты знаешь такого певца — Лило? Лим Мин Су? Что о нём говорят среди школоты? Индикатор набора текста мигал несколько секунд, прежде чем на экране появилось новое сообщение, заставившее Юнсо замереть.

Лило? Конечно, знаю. Я учусь в одной школе с его дочерью, Лили. Мы с ней даже дружим. Он часто её забирает, вроде нормальный мужик. А почему ты спрашиваешь?

Прежде чем Юнсо успел сформулировать ответную ложь, Джэхён прислал ещё одно сообщение:

Кстати, я тут увлёкся программированием в последнее время. Оказалось, я в этом неплох. Могу даже взламывать чужие переписки, если нужно 🤫

Юнсо уставился на экран. В его голубых глазах заплясали опасные, азартные искры. Это был шанс. Неправильный, грязный, нарушающий все личные границы Минджу, но это был единственный способ узнать правду и, возможно, защитить Романса от очередной катастрофы. Если Мин Су играет с ним, Юнсо узнает об этом первым. Пальцы квихвы стремительно застучали по клавиатуре. Взламывать чаты? Серьёзно?

Ага. Тебе нужно кого-то проверить?

Чон Юнсо бросил короткий взгляд на спящего Сосо, затем перевёл его на капли дождя, стекающие по стеклу. Глубоко вдохнув, он нажал «Отправить». Взломай переписки Лим Мин Су. Мне нужно знать всё, что он скрывает. Минут двадцать спустя, когда дождь за окном превратился в монотонный, убаюкивающий ливень, телефон на столе коротко и сухо завибрировал. Чон Юнсо мгновенно сбросил с колен недовольно мяукнувшего Сосо и схватил аппарат. На экране светилось уведомление от контакта «Котёнок». Внутри — увесистый архив с файлами и короткое текстовое сообщение.

Я всё скачал. Но сам не смотрел. Боюсь узнать то, что мне не понравится… Да и читать чужие переписки — это как-то некрасиво и неправильно.

Юнсо криво, безрадостно усмехнулся. «Святая невинность, — подумал он, быстро запуская распаковку файлов. — К счастью, свою совесть я сжёг ещё пару столетий назад». На экране замелькали строчки кода, которые вскоре преобразовались во вполне читаемые диалоговые окна. Юнсо впился в них взглядом, быстро пролистывая информационный мусор. Рабочие чаты с менеджерами, рассылки от стаффа, обсуждение расписания съёмок. Отдельной папкой — трогательные, полные отцовской нежности переписки с Лили. И, конечно же, чат с Романсом. Юнсо на секунду задержал дыхание, пробегаясь глазами по их диалогу. Там не было ничего компрометирующего в глобальном смысле: разговоры о музыке, пожелания спокойной ночи, завуалированный, но такой очевидный флирт, от которого у квихвы свело скулы. Лило вёл себя идеально. Слишком идеально. Он был именно тем надёжным, понимающим якорем, в котором так отчаянно нуждался Минджу. Юнсо уже готов был выдохнуть, признав, что его паранойя в кои-то веки дала сбой, как вдруг его палец замер над экраном. Среди кучи рабочих чатов выделялся один. Прямая переписка. Абонент: «Пак Соджун (Директор)». Брови макнэ медленно поползли вверх. С каких это пор соло-артисты, пусть даже и статуса «Голоса Поколения», переписываются напрямую с генеральным директором агентства? Тем более, в обход старших менеджеров. Да ещё и с такой пугающей регулярностью. Он нажал на иконку чата. И с каждым прочитанным сообщением кровь в его жилах начала стынуть. Температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. «Объект 'Романс' идёт на контакт. Доверие установлено. Жду дальнейших указаний». Это было отправлено позавчера. Юнсо сглотнул вставший поперёк горла ком и отмотал переписку в самое начало. Дальше, глубже. На годы назад. Пазл, который так упорно не складывался в его голове, вдруг собрался в единую, омерзительную и пугающую картину. Лим Мин Су не просто так оказался в их жизни. Он не случайно обратил внимание на Минджу на той автограф-сессии. Тринадцать лет назад, сразу после рождения Лили, когда карьера Лило висела на волоске из-за какого-то скандала, он заключил сделку. Сделку с Паком Соджуном. Пак не просто вытащил его из ямы. Он сделал его демоном. Идеальным, покорным, зависимым существом, чья человечность была лишь мастерски сыгранной ролью. Мин Су знал, кто такие Saja Boys, с самого первого дня их появления в Elysium Entertainment. Он следил за ними по прямому приказу Пака. Его задачей было найти слабое звено, втереться в доверие и стать тем самым рычагом давления, за который Соджун сможет дёрнуть в любой момент. А Минджу, их израненный, отчаянно ищущий любви Романс, сам прыгнул в эту тщательно расставленную ловушку. Дверь в комнату приоткрылась без стука. — Юнсо, кончай киснуть, — раздался привычно-ворчливый голос Хве Ёна. Кумихо стоял на пороге, вытирая руки о кухонное полотенце. — Ужин на столе. Если ты сейчас же не спустишься, твою порцию сожрёт Джихун, и я даже не попытаюсь его остано… — Закрой дверь, — хрипло перебил его Юнсо. Ён осёкся. Тон макнэ был таким сдавленным, таким лишённым привычного яда или подросткового протеста, что кумихо мгновенно подобрался. Он шагнул внутрь и плотно прикрыл за собой дверь, отсекая их от остального дома. — Что стряслось? — Ён подошёл ближе, заметив, как неестественно побледнел Юнсо. Макнэ молча протянул ему телефон. — Читай. С самого начала. Хве Ён нахмурился, забирая аппарат. Его глаза быстро забегали по строчкам. Юнсо наблюдал за ним, чувствуя, как внутри разворачивается чёрная, всепоглощающая пустота. Сначала на лице Ёна отразилось лёгкое непонимание. Затем — неверие. А потом его черты начали искажаться от абсолютного, первобытного ужаса. Телефон в руках кумихо задрожал. Тринадцать лет назад. Сделка. Демон. Подчинение. Слежка. Хве Ён перестал дышать. Он смотрел на светящийся экран, но строчки кода расплывались, превращаясь в бессмысленное месиво. Воздух со свистом вырвался из его лёгких, словно кто-то невидимый ударил его под дых. Тот самый малыш Су. Его Су. Его любимый донсэн, ради чистоты и человечности которого он двадцать лет назад убил человека. Ради которого он продал собственную душу Гви-Ма, обрёк себя на вечные муки и скитания во тьме, лишь бы Лим Мин Су мог стоять на сцене и петь, не зная грязи этого мира. Всё это было зря. Его жертва, его сломанная жизнь, его вечное проклятие — всё это не имело никакого смысла. Мин Су всё равно продал свою душу. Всего через семь лет после исчезновения Ёна. Он стал таким же монстром, марионеткой в руках Пака Соджуна, и теперь хладнокровно, по приказу, ломал жизнь Ким Минджу. — Нет… — сорвалось с губ Ёна. Звук был жалким, надломленным. — Этого не может быть. Это ошибка. Это подделка, Юнсо! Он поднял на макнэ глаза, полные отчаянной, безумной мольбы. В этот момент перед Юнсо стоял не строгий «родитель» группы, не уверенный в себе кумихо, а сломленный, растоптанный человек, у которого только что наживую вырвали сердце. — Ты же сам видишь, что это не так, Лис, — тихо ответил Юнсо, и в его голосе не было ни капли жестокости. Только горькое сочувствие. — Он с самого начала был пешкой Пака. Он знал про нас. Знал про тебя. И он целенаправленно влюбил в себя Ро. Хве Ён попятился назад, пока не ударился спиной о стену. Телефон с глухим стуком выскользнул из его ослабевших пальцев и упал на ковёр. Двадцать лет Ада. Ради того, чтобы узнать, что человек, которого он спас, добровольно шагнул в ту же самую пропасть, став цепным псом их злейшего врага. И теперь этот пёс сомкнул челюсти на горле того, кто был Ёну так же дорог. Минджу. Кумихо медленно осел на пол, пряча лицо в ладонях. Комната погрузилась в тяжёлую, удушающую тишину, прерываемую лишь стуком дождя по оконному стеклу и прерывистым, сдавленным дыханием демона, чей мир только что окончательно и бесповоротно сгорел дотла.

***

Юнсо первым пришёл в себя. Его пальцы сжали телефон так сильно, что пластик жалобно хрустнул. В голубых глазах квихвы больше не было подросткового бунта — только холодная, расчётливая ярость. — Надо показать это Ро. Сейчас же, — выплюнул он, поднимаясь с пола. Хве Ён поднял голову. В его взгляде, обычно мудром и по-отечески строгом, теперь зияла пустота, которая была страшнее любого демонического пламени. Он молча встал, не потрудившись даже отряхнуть джинсы. Кумихо выглядел так, будто из него выкачали всю жизнь, оставив лишь стальной каркас долга. Они вылетели из комнаты и почти столкнулись с Джину на лестничном пролёте. Лидер, измотанный собственными мыслями, вздрогнул от их напора. — Где Минджу? — резко, без предисловий спросил Юнсо. Джину нахмурился, переводя взгляд с бледного макнэ на застывшее лицо Ёна. — Ушёл на свидание с Мин Су. Сказал, что вернётся поздно. Эй, что за вид? Что-то случилось? Но демоны уже пронеслись мимо него в прихожую. — Не смей идти за нами, Джину! — бросил Хве Ён через плечо. Тон был таким, что лидер невольно отступил на шаг, так и оставшись стоять у лестницы в полном недоумении. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. На ходу Юнсо бешено строчил Джэхёну.: «Пробей местоположение Романса. Сейчас. Это вопрос жизни и смерти». Мальчик не подвёл — через пару минут на экране высветилась точка на карте. Небольшое пафосное кафе всего в паре кварталов от жилого комплекса, где Лило снимал пентхаус. Дождь усилился, превращая Сеул в размытое акварельное пятно. Юнсо и Ён стояли в тени заброшенной автобусной остановки, не сводя глаз с панорамных окон кафе. Они видели их: Минджу, который нежно улыбался, помешивая свой латте, и Мин Су, который держал его за руку и что-то увлечённо рассказывал. Со стороны они казались идеальной парой из дорамы. От этой картины Юнсо едва не вывернуло наизнанку. Наконец, пара вышла. Под одним зонтом, едва не касаясь друг друга плечами, они направились в сторону высотки. Счастливые. Настоящие. Юнсо и Ён перерезали им путь прямо у въезда в подземный паркинг. — Юнсо? Ён? — Минджу замер, его улыбка медленно увяла, сменяясь тревогой при виде их промокших насквозь фигур. — Что вы здесь делаете? Что-то дома… Юнсо не дал ему договорить. Он рванулся вперёд и мёртвой хваткой вцепился в запястье Романса, оттягивая его от Мин Су. — Заткнись, Ро. Просто… заткнись и смотри, — прохрипел макнэ, едва ли не силой всовывая ему в руки свой телефон с открытым архивом переписок. Он знал, что слова сейчас бессмысленны. Романс должен был увидеть это сам. Каждое слово, каждый отчёт «объекта» своему хозяину. Хве Ён же сделал шаг вперёд, закрывая собой ребят от Мин Су. Он стоял неподвижно, глядя прямо в глаза тому, кого когда-то называл братом. Дождь стекал по его лицу, скрывая возможные слёзы, но взгляд кумихо был сухим и обжигающим. Лим Мин Су растерянно моргнул, его идеальная маска айдола на мгновение дала трещину. Он перевёл взгляд с телефона в руках Минджу на застывшего Ёна. — Ребята, что за сцены? — голос Мин Су звучал всё так же мягко, но в нём проскользнула едва заметная сталь. — Вы пугаете Минджу. Что случилось? Минджу не слышал его. Его зрачки сузились, а пальцы, сжимавшие телефон Юнсо, побелели. Он дошёл до сообщения о «заключении сделки тринадцать лет назад». До упоминания Лили. До приказа «втереться в доверие». Воздух вокруг Романса начал вибрировать. Розовые волосы намокли и облепили лицо, скрывая глаза, но аура предательства, исходящая от него, была почти осязаема. Минджу медленно поднял голову. В его взгляде больше не было любви. Там не было даже ненависти. Только выжженная, мёртвая пустыня. — Что случилось? — тихо, с какой-то пугающей, потусторонней интонацией переспросил Минджу, глядя прямо в лицо Мин Су. — Случилось то, что «объект Романс» наконец-то дочитал твой сценарий до конца, Су. Он швырнул телефон обратно Юнсо, но не отвёл взгляда от Лило. — Расскажи мне, — прошептал Минджу, и его голос сорвался на едва слышный рык, — каково это — целовать того, на кого ты каждое утро пишешь отчёты своему господину? Тебе за это выписали премию, или Пак Соджун просто похлопал тебя по плечу? Лицо Мин Су мгновенно лишилось всех красок. Зонт в его руке слегка дрогнул. Он ошарашенно перевёл взгляд с застывшего лица Романса на Ёна и Юнсо. Зонт в его руке накренился, пропуская ледяные капли за воротник дорогого пальто, но он этого не замечал. Он смотрел на них так, словно видел перед собой призраков, восставших из могил, чтобы зачитать ему смертный приговор. Мин Су медленно прикрыл глаза и сглотнул, пытаясь протолкнуть вставший в горле ком. Гул города, шум дождя и далёкий сирены — всё это вдруг стихло, оставив их четверых в вакууме этой проклятой правды. — Минджу… — голос Мин Су прозвучал надломленно. — Пожалуйста. Просто… выслушай меня. Один раз. Юнсо фыркнул, уже собираясь вставить едкий комментарий, но Романс вскинул руку, приказывая замолчать. Его лицо, обычно мягкое и сияющее, сейчас напоминало мраморную маску. — Я слушаю, — коротко бросил он. — Говори. Лим Мин Су глубоко выдохнул, и облачко пара сорвалось с его губ. Он больше не смотрел на переписку в телефоне. Он смотрел прямо на Хве Ёна, и в этом взгляде вдруг проступила старая, незажившая за двадцать лет рана. — Я заключил сделку с Паком не ради славы, — начал он, и его голос окреп, наполняясь горечью. — Он пришёл ко мне, когда я был на самом дне. Когда я готов был вскрыть вены от мысли, что мой любимый хён, мой наставник… просто исчез. Пак сказал мне правду. Он сказал, что Хве Ён не пропал. Что он отдал свою душу Гви-Ма. За меня. За нашу чёртову группу. Чтобы мы жили как люди. Мин Су сделал шаг к Ёну, и кумихо невольно напрягся. — Ты думал, что спасаешь меня, Ён-а? Ты оставил меня с этим грузом! Я всю жизнь мучился виной. Я засыпал и просыпался с мыслью, что твоё проклятие — это моя заслуга. Пак предложил мне шанс встретиться с тобой. Стать таким же, как ты, чтобы однажды… просто посмотреть тебе в глаза и высказать всё. За то, что бросил меня один на один с этой виной! Хве Ён молчал. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Каждое слово Мин Су било по нему сильнее, чем годы пыток в Аду. Он хотел спасти ребёнка, а вместо этого создал демона, одержимого обидой. Мин Су снова повернулся к Романсу. В его глазах блеснули слёзы, которые тут же смешивались с каплями дождя. — Про «втереться в доверие»… Да. Сначала это был приказ. Пак Соджун хотел иметь своего человека внутри группы, чтобы контролировать каждый ваш шаг. Но Минджу… — он протянул руку, словно хотел коснуться его щеки, но вовремя отдёрнул её. — Я полюбил тебя. По-настоящему. Ты был единственным светом в этом дерьме, которое Пак называет «жизнью». Мои чувства были искренними. Я хотел спасти тебя от него. Хотел вытащить тебя из этой группы, пока Соджун не сломал тебя окончательно. Тишина, последовавшая за его словами, была физически ощутимой. Чон Юнсо стоял, нахмурившись, не зная, верить этому или нет. — И что теперь? — глухо спросил Хве Ён, наконец подняв взгляд на Мин Су. — После всего, что мы теперь знаем? Мин Су криво усмехнулся, глядя на своего бывшего хёна. — Теперь? Я всё ещё злюсь на тебя, Ён. Я ненавижу тебя за твою «жертву», которая разрушила мою жизнь больше, чем любой Пак Соджун. А затем он посмотрел на Романса, ожидая хоть какого-то знака. Прощения, гнева, крика — чего угодно, кроме того, что он увидел. Романс смотрел на него абсолютно холодно. Его глаза, обычно полные тепла и сочувствия, теперь были пустыми, как зеркала в их репетиционном зале. — Ты говоришь о любви и спасении, Су… — голос Минджу был ровным, лишённым всяких эмоций. — Но ты построил эту «любовь» на фундаменте из лжи и отчётов. Ты хотел спасти меня, став частью системы, которая нас уничтожает? Он сделал шаг назад, увеличивая дистанцию. — Я не злюсь на тебя. Злость — это слишком много чести для того, что я чувствую сейчас. Минджу на секунду замолчал, и эта пауза показалась Лило вечностью. — Я просто разочарован, — закончил Романс. — Я думал, ты человек, который увидел мою душу. А ты оказался всего лишь ещё одной марионеткой в руках Пака, которая слишком заигралась в свою роль. Он развернулся и пошёл прочь, в сторону дома, не оборачиваясь. Юнсо, бросив на Мин Су последний презрительный взгляд, последовал за ним. Хве Ён остался стоять напротив Лило ещё на несколько секунд. Он хотел что-то сказать — извиниться или ударить, — но в итоге просто молча развернулся и ушёл вслед за своими ребятами, оставляя Лим Мин Су одного под проливным дождём. Лило смотрел им в спину, и зонт наконец выпал из его рук, покатившись по мокрому асфальту. Он получил всё, чего хотел: встретил Ёна, высказал обиду, обрёл любовь. И в этот же миг потерял всё окончательно.