Демонический бойзбенд

Просторная ванная комната, отделанная холодным тёмным мрамором, никогда ещё не казалась такой тесной. Пятеро парней сидели кто где: Джину и Хве Ён устроились на краю огромной пустой ванны, Ли Джихун присел прямо на кафельный пол, прислонившись спиной к двери, а Чон Юнсо скрестил ноги на закрытой крышке унитаза, нервно теребя в руках Сосо. Романс сидел на пуфике у раковины, низко опустив голову. Розовые волосы скрывали его лицо. Вода в кране была включена на полную мощность, с шумом разбиваясь о фаянс. Это была единственная комната в доме, где не было жучков и скрытых камер Пака Соджуна. Единственный слепой островок безопасности. С того момента, как они развернулись и ушли от Лим Мин Су под проливным дождём, прошло не больше четырёх часов. — Простите меня, — голос Ким Минджу прозвучал тихо, едва пробиваясь сквозь шум льющейся воды. Он не поднял глаз, его пальцы бездумно теребили край мокрой от дождя кофты. — Простите, что не слушал вас. Я думал… я правда думал, что нашёл что-то светлое. Что смогу справиться. Я снова повёлся на поводу у собственных чувств и поставил под удар всю группу. Из-за меня Пак знает о нас больше, чем должен был. Чон Юнсо перестал мучить котëнка и громко, с показательным раздражением фыркнул. — Ты серьёзно думаешь, что кто-то собирается читать тебе мораль? Он спрыгнул с крышки унитаза и подошёл к Романсу, грубо, но без злобы пихнув его в плечо. — Этот придурок обманул всех нас. Даже Ёна. А у Ёна, на минуточку, чуйка на ублюдков. Так что кончай заниматься самобичеванием. Оставь эту работу лидеру, он у нас по этой части профессионал. Джину, вопреки обыкновению, не стал огрызаться на шпильку квихвы. Он смотрел на свои руки, словно всё ещё видел на них проступающие демонические шрамы. — Юнсо прав, Ро, — мягко добавил Хве Ён, скрестив руки на груди. Под его глазами залегли глубокие тени. — Никто тебя не винит. Пак Соджун — хищник, который умеет бить по самым больным точкам. Он использовал мою вину и твоё одиночество. Но теперь игра вскрыта. Мистери, сидящий у двери, молча кивнул и протянул Минджу мятный леденец из кармана. Романс слабо, с благодарностью улыбнулся, принимая конфету, и наконец выпрямился. Взгляд его всё ещё был потухшим, но истерика и отчаяние уступили место холодной решимости. — До церемонии Idol Awards осталось чуть меньше двух недель, — голос Джину заставил всех переключить внимание на него. Лидер обвёл взглядом свою потрёпанную, израненную команду. — Всё готово. Мы вымотали себя, мы вымотали HUNTR/X. Индустрия смотрит только на нас. Он сделал глубокий вдох, словно готовясь прыгнуть в ледяную воду. — На церемонии мы должны проиграть. Слова повисли в воздухе. Парни знали об этом плане, но слышать его вслух, когда до финала оставались считанные дни, было жутко. — Охотницы должны забрать главную награду, — продолжил Джину, стараясь говорить чётко и ровно. — Триумф, абсолютная вера миллионов людей, их любовь и светлая энергия в один момент будут направлены на них. Этого должно хватить, чтобы активировать Золотой Хонмун. Руми уверена в расчётах. Когда разлом начнёт закрываться, Гви-Ма потеряет свою связь с этим миром. Мы отрежем его от человечества. Тишина в ванной комнате стала плотной, осязаемой. Только вода продолжала с шумом литься в раковину. — Резонный вопрос, босс, — Бэйби прищурился, и его голубые глаза блеснули в тусклом свете ламп. — Золотой Хонмун закроет врата. Отрежет Аду путь сюда. Это потрясающе, хэппи-энд, фейерверки. Но… а что будет с нами? Он обвёл рукой присутствующих. — Мы — демоны, если ты не забыл. Рабы Гви-Ма. Когда врата захлопнутся, мы сможем остаться здесь и жить, как обычные люди? Или нас затянет обратно под землю вместе с остальным мусором? А может, мы просто рассыпемся в прах? Джину посмотрел прямо в глаза Юнсо. Лидеру Saja Boys всегда было тяжело даваться признание собственного бессилия. Он привык брать всё на себя, прятать правду, если она могла сломать остальных. Но не сейчас. Больше никакой лжи. — Я не знаю, Юнсо, — честно, с пугающей усталостью ответил Джину. — Я правда не знаю. В глазах квихвы промелькнул страх, который он тут же поспешил скрыть за наглой ухмылкой, но все присутствующие его заметили. Они все боялись того же самого. Внезапно в кармане джинсов Эбби коротко и резко завибрировал телефон. Кумихо вздрогнул от неожиданности. Внутри их «чистой зоны» сообщения приходили редко, и обычно это был спам. Он достал аппарат, разблокировал экран, и его брови медленно поползли вверх. — От кого это? — напряжённо спросил Романс. — От Сомун Ки, — медленно произнёс Ён, не веря собственным глазам. — Что он пишет? — Джину мгновенно подобрался, его лидерские инстинкты забили тревогу. Ён откашлялся и прочитал вслух: — «Нам нужно встретиться. Всем пятерым. Сегодня ночью. Я знаю место, куда не дотянутся глаза и уши Пака Соджуна. Это касается Зена и того, что произойдёт на Idol Awards. Не отвечайте на это сообщение, просто будьте у заднего выхода из здания в 02:00. Приходите одни». Пятеро парней переглянулись. Золотая клетка Гви-Ма дала трещину там, где они меньше всего этого ожидали.

***

Ночной Сеул дышал сыростью. Узкий переулок возле заднего выхода из здания Elysium Entertainment тонул в густых тенях, укрывая от посторонних глаз пять напряжённых фигур. Закутанные в тёмные куртки, с натянутыми на самые глаза капюшонами, Saja Boys плотным кольцом сгрудились вокруг светящегося экрана телефона Чон Юнсо. — Пятьдесят секунд, — прошептал макне, нервно кусая губу. Голубые глаза лихорадочно бегали по цифрам на экране. — Если это очередная многоходовочка Пака, клянусь Гви-Ма, я сожгу этот чёртов переулок дотла. — Успокойся, Юнсо, — так же тихо ответил Джину, хотя его собственные плечи были напряжены как натянутая тетива. Хве Ён и Романс тревожно переглянулись, а Ли Джихун невозмутимо хрустнул очередным леденцом. В абсолютной тишине подворотни этот звук прозвучал как выстрел. — Десять секунд… пять… — Как мило вы сбились в кучу. Голос раздался прямо у них за спинами. Из абсолютной, звенящей пустоты. Saja Boys подскочили синхронно, как ужаленные. Юнсо издал звук, подозрительно похожий на писк испуганного Сосо, и едва не выронил телефон в лужу; Минджу сдавленно пискнул, отшатнувшись и впечатавшись спиной в Хве Ёна, а Джину инстинктивно принял боевую стойку. Даже невозмутимый Джихун поперхнулся своей конфетой. Они уставились на Сомун Ки так, словно перед ними восстал сам Дьявол — или кто-то похуже, вроде разъярённого менеджера. Второй генерал Гви-Ма стоял, небрежно прислонившись к кирпичной стене и спрятав руки в карманы тёмного пальто. Синие шрамы на его бледном лице едва мерцали в полумраке. Наблюдая за комичной паникой подопечных, Сомун Ки выразительно, с глубочайшим презрением закатил свои жёлтые глаза. — Избавьте меня от этого цирка, — сухо произнёс он, разворачиваясь. — За мной. И без фокусов. Они шли молча, долго петляя по лабиринту подворотен, пока не оказались в просторном подвальном помещении заброшенной насосной станции. Здесь пахло сыростью, старым металлом и безопасностью. Сомун Ки остановился в центре тускло освещённого зала и повернулся к группе. Лицо его было непроницаемым, но аура казалась тяжелее обычного. — Как вы знаете, — начал генерал без предисловий, и его голос гулким эхом отразился от бетонных стен, — у Гви-Ма всего четыре генерала. Трое из нас — чистокровные демоны, рождённые во мраке подземного мира. И лишь один — бывший человек. Пак Соджун. Парни напряглись при упоминании продюсера, инстинктивно придвигаясь ближе друг к другу. — Именно Соджуну, — на тонких губах Сомун Ки мелькнула презрительная усмешка, — этому жалкому бывшему грешнику, когда-то пришла в голову идея стать главной опорой Гви-Ма в мире людей. Построить империю, чтобы бесперебойно питать нашего повелителя. Но он работал не один. С ним был я. И… отец Канг Руми. Джину резко выдохнул. Минджу широко распахнул карие глаза, неверяще глядя на генерала. — Отец Руми? — хрипло переспросил Хве Ён. — Охотницы? — Да, — Ки тяжело кивнул. В его жёлтых глазах на секунду проступила тень давно похороненной, невыносимой боли. — Дракон. Он был рождён из самого первого, первозданного пламени Гви-Ма. Он был Первым генералом. И, по сути, его единственным «сыном». Генерал сделал шаг в сторону, его взгляд затуманился воспоминаниями. — Но во время прошлого поколения охотниц… он совершил ошибку. Он влюбился. В одну из них. В мать Руми. В подвале повисла мёртвая тишина. История Руми, с которой они делили уличную еду на Мёндоне, внезапно обросла страшными, кровавыми деталями, связывая их судьбы в ещё более тугой узел. — Когда Пак Соджун узнал об этом, — голос водяного демона упал до глухого, ледяного шёпота, от которого по спинам парней побежали мурашки, — именно он стал тем, кто вынес приговор. Он принёс наказание Гви-Ма и лично привёл его в исполнение. А я… я просто стоял и смотрел. Я ничего не мог с этим сделать. Первый генерал был мне как брат. Чон Юнсо сглотнул вставший в горле ком. Вся эта грязная, многовековая паутина лжи и предательства оказалась куда запутаннее, чем их собственные сломанные судьбы. — На кой чёрт вы нам всё это рассказываете? — прямо спросил Джину, делая шаг вперёд. В его голосе смешались подозрение и отчаянная надежда. — Вы — правая рука Гви-Ма. Вы служите ему. Сомун Ки усмехнулся, и синие узоры на его коже слабо блеснули. — Моя верность Гви-Ма обусловлена лишь тем фактом, что я — демон, рождённый в его мире, — отчеканил он с ледяной твёрдостью. — Это моя природа. Но я не могу оставить смерть Первого генерала безнаказанной. Пак Соджун возомнил себя богом, играя чужими жизнями. Я не могу позволить ему выиграть. Генерал обвёл взглядом ошарашенных айдолов. — И я не могу позволить вам, Saja Boys, просто пропасть без вести в истории, сгинув под землёй. Сомун Ки сделал короткую паузу. Его бесстрастное лицо на мгновение дрогнуло, выдавая совершенно нехарактерную для него, почти человеческую эмоцию — неловкость. — В конце концов… — генерал прочистил горло, отводя взгляд, — мой младший брат, Желе, просто не переживёт этого. Он и так все уши мне прожужжал вашими дурацкими песнями и скупил весь ваш мерч. У Юнсо отвисла челюсть. Хве Ён поперхнулся воздухом, а Джихун с громким хрустом раскусил леденец, забыв, как дышать. — Подождите… — слабо выдохнул Романс, хлопая ресницами. — Ваш брат… наш фанат?! Сомун Ки нахмурился, и узоры на его шее на мгновение вспыхнули холодным светом, отражая его внутреннее раздражение. — Мой младший брат — позор нашего рода, — процедил он, и в его голосе послышалось нечто среднее между искренним презрением и глубоко запрятанной нежностью. — Слишком человечный. Слишком мягкий. Он тратит вечность на коллекционирование ваших дурацких карточек и просмотр фанкамов, вместо того чтобы оттачивать свою демоническую суть. Генерал замолчал, глядя куда-то сквозь бетонную стену подвала. Тяжёлая капля воды сорвалась со старой трубы и с тихим плеском разбилась о пол. — Но, видимо, эта человечность — зараза, передающаяся воздушно-капельным путём, — сухо добавил он. — За те десятилетия, что я провёл в этом муравейнике, я понял одну простую вещь: семья для меня важнее приказов начальства. Как и Первый генерал однажды понял, что его любовь и его нерождённая тогда дочь значат больше, чем слепое поклонение Гви-Ма. Он перевёл взгляд на Джину. Лидер Saja Boys стоял неподвижно, переваривая услышанное. Информация о том, что один из величайших генералов Гви-Ма готов рискнуть головой ради фаната-брата и памяти друга, не укладывалась в привычную картину мира, где каждый демон мечтает перегрызть глотку ближнему. — Я не знаю, что именно вы задумали с этими девчонками-охотницами, — Сомун Ки сузил жёлтые глаза, — и, честно говоря, знать не хочу. Чем меньше я знаю, тем правдоподобнее будет моя ложь перед Соджуном и Королём. Но прошу вас: будьте осторожны. Вы играете с огнём, который может поглотить и этот мир, и тот, что под нами. Он поправил манжеты своего безупречного пальто, возвращая себе маску бесстрастного менеджера. — Я постараюсь сглаживать углы. Пак Соджун — амбициозный выскочка, но он всё ещё всего лишь бывший человек. Мой статус выше, и Гви-Ма прислушивается к моему мнению охотнее. Я прикрою ваши хвосты, где смогу. А теперь — расходимся. Если нас увидят здесь вместе, даже моё покровительство не спасёт вас от допроса с пристрастием. Парни уже начали разворачиваться к выходу, когда Хве Ён резко остановился. В его лисьих глазах отразилась тревога, которую он безуспешно пытался подавить последние несколько дней. — Подождите, — голос кумихо был хриплым. — А что с Зеном? Что с господином Аспасией? Ён вспомнил ту ночь, когда Зен сломался в его руках, его беззвучные рыдания и тот застарелый ужас, который менеджер прятал за белым костюмом и ледяным взглядом. Он вспомнил, как Пак Соджун смотрел на Зена. Как на вещь, которая начала портиться. Сомун Ки остановился. Его спина на мгновение напряглась. Он не оборачивался, но его голос прозвучал как смертный приговор. — Пак Соджун скоро его сломает, — коротко бросил генерал. — Этот человек долго не протянет. Соджун любит игрушки, которые сопротивляются, но он ненавидит тех, кто начинает обретать волю. Зен для него — сломанный инструмент, который он собирается окончательно утилизировать перед церемонией. Ки наконец повернул голову, и в его взгляде Saja Boys увидели пугающую прямоту. — Если этот человек вам действительно небезразличен… если в вас осталось хоть что-то от тех людей, которыми вы были когда-то — вытащите его из петли. Сами. У меня нет полномочий спасать смертных, которые добровольно отдали свои души в аренду дьяволу. Но у вас… у вас ещё есть шанс изменить финал его истории. С этими словами Сомун Ки растворился в тени насосной станции, оставив парней в оглушительной тишине. Юнсо первым нарушил молчание, нервно сглотнув. — «Вытащить из петли»… Он это в буквальном смысле или в переносном? — Думаю, в обоих, — тихо ответил Романс, глядя на свои ладони. — Мы не можем его оставить. Не после того, как он… как он стал частью нас. Джину посмотрел на Хве Ёна. Тот стоял, сжав зубы так, что на скулах заиграли желваки. — У нас две недели, — скомандовал лидер, и в его голосе снова зазвучала сталь. — За эти две недели мы должны не только спасти мир и проиграть премию, но и забрать Зена у Пака. Saja Boys вышли из подвала, когда на небе уже начали проступать первые признаки серого, холодного рассвета. Они возвращались домой не просто группой айдолов и не просто кучкой напуганных демонов. Теперь они были заговорщиками, у которых за спиной стоял союзник, способный изменить правила игры.

***

Квартира Зена встретила их оглушительной, почти музейной тишиной и запахом стерильности, который обычно витает в операционных. Здесь не было ни единой лишней детали, ни одной разбросанной вещи, лишь холодный минимализм и тяжёлые шторы, не пропускающие утренний свет. — М-да, уютненько, как в склепе, — прошептал Чон Юнсо, проскальзывая внутрь следом за Джину. В руках он сжимал переноску, из которой доносилось возмущённое мяуканье Сосо. — Джэёну нужно будет купить ящик рамэна. Пацан реально гений. Кто бы мог подумать, что взлом системы безопасности элитного ЖК окажется для него проще, чем подготовка к экзаменам? Нужно будет попросить его научить меня этим трюкам. Юнсо бросил гордый взгляд на парней. Он до сих пор помнил тот вечер и дрожащие плечи Джэёна. Тогда Бэйби спас его от прыжка в пустоту, а теперь этот «спасённый проект» стал их главным информационным козырем. Зен Аспасия стоял посреди гостиной в одной рубашке, с наполовину завязанным галстуком. Его глаза, обычно холодные и аналитические, сейчас округлились от шока. Он смотрел, как его подопечные — самая перспективная и проблемная группа десятилетия — по-хозяйски занимают его личное пространство. — Что… что вы здесь делаете? — голос менеджера дрогнул. — Как вы узнали адрес? Джину, это нарушение всех пунктов контракта… — К чёрту контракт, господин Аспасия, — отрезал Джину, бесцеремонно стягивая с себя куртку и вешая её на спинку стула. — Мы посмотрели на ваш график, потом на ваше лицо и поняли: наш менеджер скоро самоликвидируется. А нам нужен живой профессионал на Idol Awards. — Поэтому сегодня у нас день «Позаботься о своём менеджере», — Романс лучезарно улыбнулся, хотя в глубине его карих глаз всё ещё плескалась горечь после разрыва с Мин Су. Он решительно направился на кухню, на ходу засучивая рукава. — Я найду продукты. Хун, проверь, нет ли у него в холодильнике чего-то, что умерло раньше, чем мы дебютировали. Ли Джихун молча прошёл мимо онемевшего Зена, на секунду задержал на нём взгляд своих глаз, скрытых чёлкой, и протянул ему леденец. Мятный. Как знак высшего расположения. Пока Джину и Джихун инспектировали кухню, а Юнсо выпускал Сосо исследовать дорогущие ковры, Хве Ён подошёл к Зену почти вплотную. Его движения были текучими и мягкими. Он осторожно, почти невесомо, коснулся пальцами узла галстука менеджера и одним точным движением распустил его. — Вы не спали, — не вопрос, а утверждение. Голос Ёна был низким и обволакивающим. — У вас пульс частит так, будто вы марафон пробежали. Сядьте. Зен хотел было возразить, напомнить про утреннюю летучку у Пака Соджуна и пресс-релизы, но руки Ёна на его плечах обладали странной, почти гипнотической силой. Кумихо усадил его на диван и, не разрывая зрительного контакта, начал расстёгивать верхние пуговицы его рубашки. — Что ты… — начал было Зен, бледнея ещё сильнее. — Расслабьтесь, хён, — мягко улыбнулся Ён. — Я просто хочу, чтобы вы дышали. Глубоко. Юнсо, наблюдавший за этой сценой, сидя на полу и поглаживая Сосо, картинно закатил глаза. «Влюблённый волк уже не хищник? — подумал Юнсо, наблюдая, как Ён бережно поправляет воротник Зена. — Ну-ну. В нашем случае этот лис просто нашёл себе самую хрупкую и редкую добычу и теперь готов перегрызть глотку любому, кто к ней прикоснётся. Даже Паку». — Эй, Ромео, — громко крикнул Юнсо, прерывая интимный момент. — Кончай его гипнотизировать! Розочка там нашёл в холодильнике только три вида диетического йогурта и упаковку снотворного. Мы решили заказать доставку. Хве Ён бросил на макне мимолётный, убийственный взгляд, но тут же снова переключился на менеджера. — Вам нужно поесть нормальной еды, — сказал он Зену, игнорируя смешки Юнсо. — А потом вы поспите. Без таблеток. Мы будем здесь. Зен Аспасия смотрел на них: на Джину, который уже о чём-то спорил с HUNTR/X по телефону в коридоре; на Минджу, который пытался сделать тосты; на невозмутимого Джихуна и наглого Юнсо с его котёнком. Он не знал, что эти парни — беглые демоны, готовящие восстание против своего Короля. Для него они были просто Saja Boys. Его группой. Его единственной связью с миром, где люди не были инструментами. Он почувствовал, как петля на мгновение ослабла. — Пак… он убьёт меня за это, — прошептал Зен, закрывая глаза. — Пусть попробует, — холодно отозвался Хве Ён, и на секунду в его глазах блеснул хищный, золотистый огонь кумихо. — Сегодня вы под нашей юрисдикцией. Парни действительно оказались на редкость настырными, но удивительно эффективными няньками. Они заполнили стерильное пространство квартиры шумом, суетой и запахами горячей еды, которую курьер доставил уже через сорок минут. Романс с заботой истинной матери-наседки расставил тарелки, Джину проследил, чтобы менеджер выпил витамины, найденные в аптечке, а Юнсо устроил Сосо прямо у ног Зена — котёнок свернулся теплым клубком и успокаивающе замурчал. Даже Джихун внёс свою лепту, молча задернув тяжёлые шторы поплотнее, чтобы утреннее солнце не резало уставшие глаза. Окружённый этой хаотичной, но искренней заботой, Зен наконец сдался. Он перестал ежеминутно поглядывать на выключенный телефон, а его напряженные, как натянутая струна, плечи медленно опустились. Он съел горячий суп, прикрыл глаза и впервые за очень долгое время по-настоящему, глубоко выдохнул. Петля на его шее не просто ослабла — она на эти несколько часов исчезла вовсе. Вскоре Джину, сославшись на необходимость «срочно обсудить стратегию» с остальными, под каким-то надуманным предлогом утащил Юнсо и Джихуна на кухню. Минджу тактично ретировался следом, плотно прикрыв за собой дверь. В полумраке гостиной остались только двое. Зен сидел на диване, откинув голову на спинку. Тени залегли под его глазами, но лицо больше не напоминало безжизненную фарфоровую маску. — Я так устал, — вдруг произнёс он. Его голос прозвучал надломленно и тихо, так что кумихо пришлось наклониться ближе. — Боже, как же я устал от всего этого. Хве Ён молчал, внимательно слушая. В его лисьих глазах отражалась тяжесть, которую он редко позволял себе демонстрировать. — Я больше не хочу быть менеджером, — Зен сглотнул, и в его голосе проступила застарелая боль. — Не хочу быть айдолом, которым так и не смог стать. И уж тем более… я не хочу быть чьей-то вещью. Инструментом, который можно сломать, когда он перестанет приносить пользу или начнет раздражать. Я просто хочу жить как обычный человек. Нормальной, скучной, тихой жизнью. Без интриг, без контрактов, без вечного страха. О, Гви-Ма, как же Хве Ён его понимал. Слова Зена ударили прямо в сердце кумихо, срезонировав с его собственными, глубоко запрятанными желаниями. Ён тоже устал. Устал годами прятать свою сущность, устал быть пешкой в кровавой игре Короля Демонов, устал нести на себе груз чужих грехов и ожиданий. Устал быть идеальным во всëм. Обычная, смертная жизнь, которую демоны когда-то продали, сейчас казалась им обоим величайшим сокровищем во вселенной. Лис не стал говорить пустых утешений. Слова здесь были не нужны, они бы только разрушили хрупкую честность этого момента. Он просто подался вперёд и мягко, но уверенно обнял Зена. Он прижал мужчину к себе так крепко, словно пытался закрыть его от всего мира, от Пака Соджуна и от самого Ада. Зен на секунду замер, словно отвыкнув от простых человеческих прикосновений, лишённых скрытого мотива. А затем медленно, неуверенно обнял Ёна в ответ, утыкаясь носом в его плечо. Пальцы менеджера слабо сжали ткань чужой футболки. — Мы все получим своё, — тихо, но с абсолютной, не терпящей возражений стальной уверенностью прошептал Хве Ён.