тропою впереди идущей

      Через какое-то время вновь началось. Сенку мучился от кошмаров, из-за чего плохо высыпался. К концу месяца у него было настолько подавленное и немощное состояние, что он едва находил в себе силы вставать с кровати. На работе ему было плохо, он постоянно чувствовал слабость. В голову сразу закрались мысли о том, что это Сенку №2 пытается с ним связаться, но он просто не понимал, чем именно блокирует доступ к связи. Складывалось ощущение, что ему самому нужно было захотеть встретиться с ним.       Живот скрутило от волнения. Всё же ему ещё не удалось до конца переварить эту информацию.       В другой реальности есть точно такой же Ишигами Сенку, существовал такой же Ишигами Бьякуя. И, к сожалению, правда, к огромному сожалению, в том мире Бьякуя тоже погиб. Это больше походило на насмешку, чем на жизнь.       Но одна мысль не давала ему покоя. Сенку с детства жутко фанател по тематике научной фантастики, путешествий во времени и прочего. И сейчас он пытался понять, есть ли существенная разница между его реальностью и реальностью другого «Я». Почти все сериалы с подобным сюжетом несли в массы одну простую идею: время в разных мирах текло по-разному.       И хоть Сенку №2 и обмолвился, что полтора года пытался выйти с ним на связь, могло ли произойти такое, что он просто использовал чужую измерительную систему? И на самом деле для него прошло несколько лет. Ведь такое вполне могло быть правдой.       И всё же забивать себе голову такими пространственными размышлениями не имело смысла; сейчас Сенку ни на что не мог повлиять, оставалось лишь ждать, когда его другое «Я» сможет выйти с ним на связь.       Сидевший рядом Ген громко чихнул, вырывая его из пучины собственного сознания. Они ехали в метро, к чёрт возьми, Укё в мастерскую, ведь там был Рюсуй. Сенку категорически не одобрял то, что его насильно вытаскивали из уютной скорлупы нелюдимости и одиночества. И всё ради какой-то там глупой встречи с друзьями. Бред, да и только. В глубине души он совсем чуточку, правда, самую малость, был рад. Всё же Хрома он не видел достаточно давно, да и Рюсуя тоже. А тут ещё выдалась возможность поболтать с Укё и Никки. Правда Сенку планировал лишь сидеть и испускать волны чистейшего концентрированного негатива в окружающую атмосферу. Для профилактики. Чтоб не втыкали. Он, в конце концов, взрослый парень, и законодательство их страны не запрещало ему вести себя подобным образом. У него были дела поважнее: подумать о другом Сенку, например. В голове всё ещё набатом звучали слова о возможном спасении Бьякуи. Он просто не мог упустить такой шанс. У него больше не будет возможности хоть как-то повлиять на ситуацию.       Сенку был помешан.       Он был безумен.       Он был болен этой идеей. Каждую свободную секунду его разум раз за разом возвращался к идее спасти Бьякую. Просто хотелось элементарно помочь Сенку №2, вдвоём у них было бы больше шансов на успех. Он постоянно думал о словах другого «Я», смаковал их и по-разному интерпретировал.       Но каждый раз всё равно возвращался к главному, к его идее-фикс, и безумие всё больше захватывало его ум, пустив корни. Он не мог нормально спать, есть, работать; не был способен поддерживать диалог с Геном, ведь кому какое дело до какого-то там маникюра, когда в подвешенном состоянии болтается крохотная надежда изменить прошлое и вернуть Бьякую?       И вновь вспоминались бесчисленные прочитанные комиксы про путешествия во времени. Но временные парадоксы беспокоили Сенку в последнюю очередь: он был готов ко всему.       За эти долгие десять лет он миллиарды раз прокручивал ситуацию в голове, пытаясь понять, почему же боль от утраты всё не стихала. Что в Бьякуе было такого, что он был готов пожертвовать вообще всем?       И ответ был на поверхности, хоть с ним и было тяжело согласиться.       У Бьякуи на лице вечно сияла дурашливая добрая улыбка.       В глубине его глаз всегда сияло счастье.       Его руки были сильными и нежными.       Сенку всегда уворачивался от объятий, но в глубине души любил Бьякую больше всего на свете. Он с тоской вспоминал все те бесчисленные часы, которые они провели вместе, в домашней лаборатории, в библиотеке, на отдыхе в Калифорнии.       В голове то и дело всплывали все эти счастливые сцены: ужин у Ксено, ссадины на коленках, которые Бьякуя с особой отцовской нежностью и шутками обрабатывал, ночёвки Тайджу в их квартире, то, как Бьякуя возил их в школу.       И ему было плохо.       Ему было одиноко.       Ему было больно.

***

      — Сенку-чан, дружочек, ну не сиди ты с такой кислой миной. Вон, смотри, Хром уже скоро на стены полезет, лишь бы поднять тебе настроение, — в голове Гена так и сквозило беспокойство.       Сенку лишь фыркнул, отвернувшись, и продолжил прожигать взглядом стену с рисунками. Ну что за детский сад? Паршивые бабочки, которые ему просто-напросто не нравились, вгоняли по какой-то причине в тоску.       Ему хотелось домой, посмотреть новую серию Дораэмона и лечь спать. Подальше от людей.       Он понимал, что у него не будет возможности прятаться в комнате до конца жизни. Знал, что рано или поздно придётся вылезти из своей скорлупы и начать жить дальше. Так, словно и не было никакого Бьякуи. Но он не мог. Для него лишь одна мысль об этом казалась кощунством.       — Братан, ну давай я куплю тебе тот дебильный телескоп, о котором ты рассказывал мне два года назад, правда, я хочу хоть чем-то помочь, — предложил Рюсуй, садясь рядом с ним.       — Не хочу.       — О, ты заговорил наконец! Дело сдвинулось с мёртвой точки, осталось лишь вывести тебя из депрессии, — хохотнул он, закидывая ему руку на плечо.       Сенку недовольно посмотрел на него, пытаясь вложить всю свою неприязнь во взгляд, но Рюсуй лишь одобрительно хмыкнул и прижал его к своей груди.       И всё же что-то в этом было. Совсем немного, но он стал чувствовать себя чуточку легче. Но разум упрямо продолжал предаваться фантазиям о возвращении в прошлое.       — Поздравь меня, кстати! Мы с Укё сходили уже на три свидания, — похвастался Рюсуй.       — Ок, молодцы, — буркнул Сенку, пытаясь отстраниться от него.       Но его ответ вызвал просто бурю эмоций у всех. Сенку с каждой секундой всё больше казалось, что он находится в цирке. Ну, или в симуляции. Да хоть в шоу Трумана. Происходящее вокруг просто фонило абсурдом. Его раздражало то, как все носятся с ним, как с маленьким немощным ребёнком, и радуются тому, что он просто говорит. Какой сюр. Люди совсем деградировали.       Ген о чём-то ворковал с Укё, и Сенку почувствовал укол ревности.       Да что это, блядь, такое?!       Он был возмущён собственной непоследовательностью: чужое внимание невероятно раздражало, но стоило лишь Гену сместить свой фокус внимания на другого человека, как он тут же распсиховался. Ему однозначно требовалось вернуть терапию, да только вот он не видел в этом смысла. Она ему не помогала. И вряд ли в будущем что-то изменится.       На этом празднике жизни он явно был лишним. Сенку чувствовал, что другим некомфортно. Всё же это была милая дружеская встреча с настолками и пивом, а он тут сидел в постной миной и желал всем смерти. Он уже столько лет жил с этим невыносимым стыдом за собственное поведение и эмоции, да вот только привыкнуть так и не сумел. В нём боролись два разных Сенку: один постоянно твердил, что надо и дальше прятаться ото всех, а другой пытался уверить, что нужно проявить хоть чуточку эмпатии. Ведь все же желали ему только лучшего. Но он продолжал сохранять нейтралитет, две стороны его подсознания и сами могли разобраться.       Но всё равно хотелось честно обнять друзей, поблагодарить их, просто хотя бы один день улыбаться и веселиться со всеми.       Он не знал, что ему делать. Он запутался. Он хотел спокойствия.       — Эй, Сенку-чан, извини, если тебе некомфортно, мы можем уехать, — шепнул ему на ухо Ген, привлекая его внимание лёгким похлопыванием по плечу.       — Нет, всё нормально, — ответил Сенку спустя пару секунд.       Он врал.       Ему было плохо.       Он сказал это ради других.       Но то, как широко, радостно и при этом ласково-ласково улыбнулся Ген, на мгновение согрело его сердце. Он одними губами сказал «спасибо» Сенку и отошёл к Никки.       В этом что-то было.

***

      — Ген, у меня получилось! Осталось всего несколько шагов до осуществления моей мечты, я даже поверить в это не могу!       Ген вздрогнул, повернулся и удивлённо посмотрел на него.       — Ты о чём, милый?       — Боже, да как ты не понимаешь? — Сенку был возбуждён. — Мне удалось воспроизвести концепцию устройства, способного перемещать моё сознание в прошлое. Повезло, что два других Сенку были согласны поделиться своим опытом в этой теме. Конечно, технологии нашего мира несколько отстают от нужного минимума, но я смог собрать первый прототип и написать программное обеспечение для него. Даже протестировал его! Вот ты не знаешь, но прямо сейчас ты должен был не читать, а пить колу на кухне.       — Это ужасно, Сенку-чан, зачем ты лишил меня такого прекрасного настоящего?       — Извини, — хохотнул Сенку, обнимая его. — Мне нужно было узнать, какие последствия будут у перемещения в прошлое. Я непременно должен рассказать об этом другому мне, может, он что-то придумает. Видишь ли, мне было чертовски любопытно, какой итог будет у изменений событий прошлого. Одна из теорий гласит, что временные парадоксы — выдумка писателей-фантастов, ведь при манипуляциях со временем не меняется будущее, а лишь создаётся альтернативная временная линия. Как видишь, я только что опроверг это. Всё же события настоящего и прошлого именно меняются, а не переносятся в другой таймлайн и ветку. Нужно лишь обдумать, как минимизировать риски.       Сенку пребывал в состоянии эйфории. На душе было чертовски хорошо, и он не мог сдержаться и перестать улыбаться. Всё же долгие годы его исследований не просто дали плоды, а создали реальное решение проблемы. Вот оно, прямо перед ним, в его руках находилась настоящая панацея от всех несчастий. Оставалось лишь чуточку доработать устройство. Он больше не жалел о потраченном времени, результат был ошеломителен.       Сенку был счастлив.       Единственной ложкой дёгтя было то, что ему никак не удавалось связаться с нужным «Я», ведь сигнал снова блокировался. Но, с другой стороны, это играло ему на руку, ведь к моменту контакта с другим Сенку ему наверняка удастся модернизировать устройство.       — И как ты назовёшь своё изобретение? Машиной времени?       — Фу, нет, — фыркнул он. — Да и какая вообще разница? Это всё мишура бесполезная. Меня интересует практическая сторона вопроса, и обременять себя ненужной тратой времени я не собираюсь.       — Ты ханжа, Сенку-чан.       — Ты бы хоть узнал сначала, что значит это слово, — покачал он головой, целуя Гена в щёку. — И вообще, зачем мне заниматься эстетическим моментом моего изобретения, если есть ты? У тебя явно фантазия лучше моей.       И всё же сейчас он был счастлив. Не хватало только последней детальки пазла, но и это поправимо.

***

      Сенку устало вздохнул, ложась на кровать. За день он сильно устал. Он уже давно отвык от шумных посиделок с друзьями, но настроение, к его удивлению, было не совсем отвратительное. Безусловно, он был вымотан, но всё равно чувствовал какой-то прилив сил. Он успел соскучиться по разговорам.       К концу вечера он не просто односложно отвечал раз в тысячелетие, а вёл полноценный диалог с Хромом и Рюсуем. Ген бы сказал, что это хороший прогресс. Да и чего лукавить, остальные наверняка думали точно так же, как и он, но никто не осмелился произнести это вслух. Как минимум, это некрасиво.       Его состояние за один день перебралось со ступени «абсолютная безнадёжность» до «я просто депрессивный мудак», и Сенку правда был рад этому. Ему всё равно хотелось выбраться из этой пучины ненависти и отчаяния, пусть это и не вернёт ему Бьякую. Он не отказывался от своих идей и мнения, просто понимал, что необходимо хотя бы чуточку открыться этому миру.       Пускай этот мир и был жесток.       Он чувствовал приятную усталость во всём теле, и впервые за долгое время не было желания бесцельно сидеть и тупить в Интернете. Сенку поднялся с кровати, чтобы пожевать что-нибудь.       Это был первый вечер впервые за полтора года, когда он готовил еду.       Не заливал лапшу кипятком, не варил рамён быстрого приготовления, который был лишь чуточку вкуснее первого, не разогревал какие-то полуфабрикаты.       Он реально готовил.       Конечно, сил его хватило лишь на рис с тушёными овощами, которые он купил по дороге домой, но это был невероятный прорыв в круге его бессмысленного существования. Горячая свежая еда казалась ему наркотиком, и лежать в кровати после такого было в разы комфортнее.       Он эволюционировал до такой степени, что смог даже пообщаться перед сном с Ксено, который, мягко говоря, был приятно удивлён поразительными изменениями. Ксено, 11:57 p.m. Что с тобой произошло? Ген накачал тебя наркотой? Или ты пьян?

Сенку, 11:57 p.m.

Иди ты нахуй, Уингфилд. Я просто чувствую себя немного лучше, только и всего.

Ксено, 11:58 p.m. Сделаю вид, что поверил. Шутки шутками, но я правда рад, змеёныш, хоть я и хочу тебя придушить за твою грубость.       Сенку усмехнулся и отложил телефон, решив, что ответит позже. Ему всё казалось чем-то новым. Может, Ксено прав, и Ген реально подсыпал ему наркотики в пиво? Если это правда, то он всё равно был ему благодарен. Впервые за долгое время он нормально проводил вечер, и ему в голову за эти несколько часов ни разу не закрались суицидальные мысли.       Он накрылся одеялом и откинулся на подушки, чувствуя себя по-настоящему довольным. По сравнению с обычным состоянием, конечно же.       Сон настиг его достаточно быстро, и Сенку задремал. Он улыбался.

***

      — Наконец-то я смог до тебя достучаться, — усмехнулся Сенку №2, недовольно скрестив руки на груди. — Я просто в шоке от того, как мастерски ты блокируешь входящие сигналы. Как тебе это удаётся?       — Я не знаю.       Сенку сразу заметил, что другой он выглядел несколько иначе. Он явно был старше.       — Слушай, а сколько времени прошло с момента нашего последнего разговора? Я имею в виду, у тебя. В моей реальности прошло две недели.       — Год, у меня был целый год. И поверь мне, я припёрся к тебе не с пустыми руками!       Сенку ахнул, увидев, как другой он достал из кармана халата маленькое устройство, отдалённо напоминающее миниатюрный ноутбук. На экране виднелось изображение какого-то механизма и крохотные примечания по его работе.       Это был настоящий прототип машины времени.       — Ты серьёзно? И почему ты мне показываешь только схему?       — И как я должен протащить его в твоё сознание, кретин? — возмутился Сенку №2. — Моего оборудования не хватит для перемещения такого количества объектов. И это устройство всё ещё в тестовом виде. Я не буду долго распинаться, просто скажу, что теория о создании новой альтернативной ветки реальности при манипуляциях с прошлым — херня полная. Изначальная версия о временных парадоксах была более правдивой. Я всё ещё не понял связь между изменениями, но склоняюсь к тому, что влияет в первую очередь масштаб «исправленных» событий. Мне нужна твоя помощь. Нам нужно придумать, как минимизировать риски. Иначе окажется, что ты спас Бьякую от смерти, но умерла, допустим, Лиллиан. Или Кохаку. Или ты сам. Уловил суть?       — Да, но разве это имеет значение? — нахмурился Сенку, пододвигаясь поближе к другому себе. — Я не думаю, что последствия будут настолько ужасными. Да и какая разница? Я готов пожертвовать всем, лишь бы Бьякуя жил, — тихо прошептал он, потупив взгляд. — Для меня он слишком важен.       — Я всё понимаю, я испытываю похожие чувства. Но ты ошибаешься, — возразил Сенку №2. — Ты вообще осознаёшь масштаб последствий? Мы даже в теории не можем предположить, насколько сильно всё изменится. Окей, допустим, в двух наших реальностях поменяется прошлое, и Бьякуя останется жив. Как минимум, мы не познакомимся с Геном. И это самое незначительное, что я только смог вспомнить! А ведь есть ещё другой момент. На похоронах Бьякуи Ксено познакомился со Стэнли. Сейчас они женаты. Улавливаешь связь? Смерть старика была тем самым связующим событием между двумя людьми. Тут можно просто бесконечно перечислять.       — Мне всё равно.       — Боже, ладно, хрен с тобой. Я не буду сейчас спорить с тобой. Поговорим в другой раз, надеюсь, к тому моменту ты созреешь до нужного мне ответа. Я рассчитывал на твою помощь, но обойдусь.

***

      Сенку проснулся в ужасном состоянии. Он был в бешенстве. Засыпал он радостным и вполне себе довольным, а сейчас был готов рвать и метать. Насколько же разными были события в параллельных реальностях, если Сенку №2 был настолько отвратительно туп? Столько беспокойства из-за каких-то мелочей. Уму непостижимо.       Он сел за компьютер. Настало время всё обмозговать и записать. Ему просто хотелось, чтобы между ними было хоть какое-то понимание.       Надежда спасти Бьякую медленно угасала, но он был намерен бороться за неё до конца.

***

      — Ты всё ещё сердишься на него? — спросил Ген, нежно обнимая его со спины.       — Да. Я не знаю, что не так с тем Сенку, насколько его, блядь, сожрала депрессия, что он стал настолько тупым? Неужели его мозговой мусор перестал хотя бы подражать настоящему мозгу? Жертвовать всем ради Бьякуи. Я сам был таким, я знаю, о чём я говорю. Но с того момента, как я впервые вышел на связь с той версией себя, я многое обдумал. Видишь ли, я не готов терять своих друзей. Это не отдельные вещи, между которыми нет никакой связи. Ты сам меня учил, что на всё нужно смотреть непредвзято и полным взглядом. Жизнь Бьякуи — лишь кусочек системы, которая никогда не будет целостной, если из неё исключать что-то.       — Молодец, Сенку-чан, что наконец понял это, — мурлыкнул Ген, целуя его в макушку. — Это пазл. Без одного кусочка не соберётся полная картина, хоть и можно будет угадать, какое там итоговое изображение.       Сенку согласно кивнул, не отрывая взгляда от монитора. Он чувствовал, что где-то была ошибка, но никак не мог её найти. Ему требовалось больше времени, но это был его единственный выходной. Впереди шесть рабочих дней, и он будет слишком занят, чтобы уделять внимание своему проекту.       Ген ушёл, и в квартире воцарилась тишина. Сенку, вздохнув, пошёл на кухню. Он надеялся, что кофе поможет ему хоть немного собраться с мыслями. Права на ошибку у него не было.

***

      — И всё же ты пришёл.       — Да, потому что я доработал своё изобретение. Последствия изменений прошлого всё ещё будут значительными, но я, как минимум, смог добиться сохранения воспоминаний о предыдущих событиях, которые были до внесения правок во временную линию. И я готов его испытать вместе с тобой. Сразу скажу, что результат может тебе не понравиться.       — Мне всё равно, слушай, давай уже приступим к делу, — вздохнул он, устало прикрывая глаза. Он чувствовал, что постепенно закипает.       Сенку №2 недовольно фыркнул, но послушно достал устройство из кейса. Никак не укладывалось в голове, как у этой маленькой машинки размером с футбольный мяч должно хватить мощности для переноса двух людей в прошлое.       — Короче, смотри. Объясню тебе на всякий случай. Вот этот компьютер, — Сенку №2 помахал перед его глазами миниатюрным ноутбуком, — подключается к устройству и служит своеобразным пультом управления. Я вбил в программу пространственные координаты твоей реальности, так что не переживай, тебе не придётся всё делать самостоятельно. Устройство сохранится у меня, но, как ты понимаешь, мы будем порознь. Каждый в своём мире. При расчётах и тестах других Сенку было выявлено, что ключевая задача — удержать Бьякую, чтобы он не вернулся раньше времени из США. Ты же помнишь, что погиб он, когда ехал из аэропорта. Я буду переодически с тобой связываться, чтобы мы были в курсе изменений. Если после этого произойдёт что-то другое, будем вместе думать, как справиться с этой ситуацией. Тебе всё понятно?       — Да, давай уже приступим.       Сенку №2 промолчал. Он что-то печатал на ноутбуке, а через пару минут поставил устройство на пол. Подсоединил датчики в виде браслетов, проверил показатели и запустил машину.       Сенку почувствовал покалывание в груди. С каждой секундой оно становилось всё сильнее, но он терпел. Впереди его ждал Бьякуя.       Старик, я иду.

***

      Он очнулся в кафе. Напротив него сидел Рюсуй. Нелепый Рюсуй. Это и правда было прошлое. Сенку быстро вспомнил, какой сегодня день. Шестое мая. Завтра он напишет Бьякуе, что сильно заболел, и тот сорвётся из отпуска, купит билеты на ближайшее время и полетит в Японию.       А потом попадёт в аварию.       — Эй, ты меня слушаешь? — возмутился Рюсуй, недовольно ковыряя салат в тарелке.       — Извини, можешь повторить?       — Ох, что же с тобой делать. Я говорил, что завтра мы с Франсуа заедем за тобой в шесть вечера. Отец разрешил нам поехать в наш домик на набережной. Выберешь себе там комнату, состряпаем тебе лабораторию, но имей в виду, что ты обещал мне научить меня всему, что умеешь!       — А, хорошо. Без проблем.       Сенку мало заботили слова Рюсуя. Он внутренне ликовал, понимая, что судьба теперь в его руках. И он с удовольствием пободается с ней.       События разворачивались с ужасающей точностью. Он и правда проснулся на следующий день с температурой, но вместо того, чтобы сообщать об этом Бьякуе, позвонил Рюсую и попросил привезти лекарств. Плевать на этот больничный, он сможет походить в школу с температурой и кашлем, лишь бы всё наконец изменилось.       Во время разговора с Бьякуей он лишь уточнил, что слегка простыл. Бьякуя, 9:10 a.m. Простудился? Я могу приехать, если всё серьёзно. Вдруг у тебя грипп?

Сенку, 9:11 a.m.

Старик, не надо, правда. У меня просто насморк и немного голова болит. Температуры нет. Я попросил Рюсуя привезти лекарств.

Бьякуя, 9:12 a.m. А, тогда ладно. Но ты держи меня в курсе, хорошо? У тебя скоро конференция.

Сенку, 9:13 a.m.

Я помню. Всё будет нормально, старик, чего ты переживаешь? Завтра уже буду здоров. Ты отдохни получше просто.

Бьякуя, 9:13 a.m. Ох, Сенку, мальчик мой, я так рад, что ты любишь своего папаню! ( ＾∀＾)

Сенку, 9:14 a.m.

Всё, заткнись, я уже начинаю жалеть о своих словах.

      Сенку откинулся на подушки, радуясь успеху. Он не сдержался и уткнулся лицом в матрас, взвыв от счастья. Всё наконец менялось.

***

      Через месяц он окончательно убедился, что всё нормально: Бьякуя вернулся в Японию, спокойно доехал до дома и прямо сейчас пытал его объятиями. Но Сенку было плевать. Он радостно отвечал взаимностью, сжимая руками чужую спину. На пару мгновений он мог позволить себе эту слабость. В конце концов, только он сам знал о том, что произошло. И у него даже не было возможности поделиться своей радостью с другими.       Но он был по-настоящему счастлив. Его жизнь текла в нужном русле, и он с содроганием вспоминал, как в предыдущей временной линии он пытался покончить с собой в этот период. Это было ужасно.       В какой-то момент Сенку расчувствовался настолько, что напрямую сказал Бьякуе, что любит его.       Он был счастлив.       На летних каникулах он полетел в США, радостно занимался исследованиями вместе с Ксено, с удовольствием обсуждал с Лиллиан концепт её нового альбома, с каким-то непонятным колоссальным интересом болел за Кохаку на соревнованиях.       В начале нового учебного триместра он с энтузиазмом занялся обустройством лаборатории в одном из домов семейства Нанами.       Он был счастлив.       Через год он на секунду закрыл глаза, вспоминая все ужасы прошлой жизни, и мысленно поблагодарил Сенку №2 за возможность исправить ситуацию. Отметил в календаре красным кружком две даты: шестое и седьмое мая, а затем по своей новой традиции обсудил с Бьякуей планы на выходные. Они собирались в поход.       На следующий день он пригласил Рюсуя поехать с ними, и тот со своим фирменным энтузиазмом согласился.       Лиллиан, Кохаку и Рури прилетели через две недели, и они всей семьёй выбирали имя для собаки, которую Рури выпросила на свой день рождения в апреле. И только сейчас они купили очаровательного щенка пуделя, которого назвали Мелком.       Сенку был счастлив.       Через три года с ним впервые связался Сенку №2, оказалось, что у него тоже всё нормально. Он упоминал о том, что пришлось постараться, чтобы изменить некоторые вещи, но Сенку слушал его невнимательно.       Он уже несколько лет пребывал в эйфории.       Он наконец был счастлив.       У них получилось.

***

      — Блин, как он меня раздражает. Я столько раз объяснял ему, что без смерти Бьякуи не будет знакомства с Геном, но он, видимо, слушал меня жопой, а не ушами, — недовольно пробурчал Сенку, вставая с кровати.       Ночной разговор возмутил его. Его бесило безразличие другого Сенку.       Но сейчас это было неважно, ведь он посмотрел на время и понял, что у него осталось всего десять минут на сборы.       Через десять минут за ним зайдёт Ген, и они пойдут на их первое свидание.       Сенку был переполнен радостью и восторгом.

***

      И всё же своя ложка дёгтя всегда существовала. Сенку понятия не имел, как так вышло, но он перестал чувствовать удовлетворение от событий нынешней временной ветки. Вроде бы он сделал всё, что хотел, но где-то в глубине души сердце тревожно пыталось намекнуть, что что-то тут не так.       Бьякуя был жив, спокойно себе вернулся с орбиты Земли два месяца назад. Все были здоровы.       Сенку преподавал в университете, на выходных проводил свободное время с семьёй, писал статьи совместно с Ксено.       И должен был радоваться жизни.       Но он вновь был несчастлив. Он не понимал, как так вышло, но отношения с Рури и Кохаку у него были достаточно холодными и отстранёнными. Рюсуй встречался с известной журналисткой Минами, а в жизни Сенку не было ни одного следа Гена, Хрома и Укё.       Казалось бы, не очень значительные люди. Всё же с Рюсуем его отношения всегда были более доверительными и близкими, чем с тем же Хромом, но он всё равно испытывал диссонанс.       На шестой год общения с Геном они должны были на пьяную голову переспать, а потом неловко придти к выводу, что им лучше остаться друзьями.       Но в его жизни не существовало никакого Асагири Гена.       И Сенку было тяжело. Изредка другой он связывался с ним, но разговоры их были предельно короткими. Просто интересовались друг у друга, всё ли нормально, жив ли Бьякуя, да и всё.       Сенку №2 выходил на контакт с ним примерно раз в год.       И на тридцатом году жизни Сенку решил, что обязательно дождётся очередной встречи с ним.       — Как же, блядь, ты был не прав. Чувак, ты по уши в дерьме. Ты ошибся, мудак узколобый, — прохрипел он, глядя в зеркало в ванной.