тропою впереди идущей

Лиллиан, 10:08 a.m. Нет, это не обсуждается! Уингфилд, ты летишь со мной, у тебя отпуск, прекрати мурыжить несчастных студентов, приходя на работу не по графику!

Ксено, 10:15 a.m.

Да почему?! Что вы все пристали ко мне с этой работой? Я хочу туда ходить.

Лиллиан, 10:17 a.m. Ты не умеешь отдыхать, идиот. Тебе напомнить, что было, когда приезжал Бьякуя? Напомнить? Нет? А я всё равно скажу: ты свалился в обморок от истощения.

Ксено, 10:20 a.m.

Вот же заладили со своим отдыхом, бестолочи. Нет, я никуда не поеду, отъебись, иди капай на мозг кому-то другому. И тем более я не хочу ехать к твоему брату, я его даже не знаю!

      Ксено раздражённо откинулся на спинку стула. Как же его раздражали люди. Почему каждый человек на этой дурацкой планете думал, что имеет право указывать ему, когда работать, а когда отдыхать? Он взрослый мужик, живущий в свободной стране (а жаль, но сейчас не об этом), и законодательство их государства не предписывало в обязательном порядке соблюдать work-life balance, чёрт возьми, он Ксено Хьюстон Уингфилд, у него семь пядей во лбу в прямом и переносном смысле, а помпадур на его голове был огромным кричащим памятником его великолепному мозгу. Какой ужас. Все считали его озлобленным карликовым бульдогом, мерзко гавкающим на всех, но, между прочим, его рост был явно выше среднего! И вообще, приличные дяди и тёти не лезут в чужую личную жизнь.       А работа была главной любовницей Ксено уже долгие годы. Его бы воля — женился бы на ней, но пока что просто носил кольцо на цепочке, искренне надеясь, что рано или поздно окружающие прекратят совать свой нос в его вопрос. У него тут подающая надежды студентка впервые писала статью, плевать, что на втором месте по авторству, но суть ведь в том, что хоть у кого-то хватило мозгов на нормальное исследование! Он даже планировал направить её на конференцию в Коннектикут, девчонка была слишком хороша. Он бы сказал, что её крохотный мозг наверняка по своим способностям мог соревноваться с Сенку.       Ксено усмехнулся и пошёл в душ; сегодня его буквально выперли с кафедры, мотивировав это тем, что труп на территории университета никому не всрался, и он надеялся, что все его коллеги поплатятся за это. Бездари с кучей навоза в голове искренне верили, что делают ему лучше. А он лишь невесело ухмылялся, чувствуя, что без работы буквально гниёт заживо.       Помывшись, он с какой-то детской радостью закутался в белый махровый халат, сварил себе кофе и уселся в кабинете. Луна, та самая студентка, подающая хоть какие-то признаки интеллекта, скинула ему схемы и краткое описание той части статьи, над которой она будет работать.

Ксено, 11:30 a.m.

Хуйня, переделывай, можешь лучше.

      На самом деле это не было прям настолько плохо, как он выразился. Просто она была умной девочкой, способной на многое, а скинула ему очевидно сляпанную на коленке за пять минут информацию. Ксено усмехнулся и посмотрел в окно. Он был достаточно удовлетворён тем, как прошло его утро, ровно до того момента, пока не услышал поворачивающийся ключ в замке.       Через минуту он уже лежал мордой в пол, а сверху на нём восседала яростная Лиллиан.       — Мы не договорили! Хватит меня игнорировать!       — Слезь, твой японец откормил тебя как на убой.       Он заткнулся после того, как кулак Лиллиан прилетел ему где-то аккурат меж лопаток. Да так прилетел, что у него весь воздух из лёгких выбило.       — Итак, слушай меня внимательно, оборзевший старый хрыч, ты едешь со мной в Майами, хочешь ты этого, не хочешь — мне всё равно. Брат научил меня парочке приёмов, я могу скрутить тебя и понести, как мягкую игрушку, в руках до самого самолёта. Я даю тебе два часа на сборы, потом мы летим к моему брату. Стэн будет рад с тобой познакомиться.       — Я соглашусь только после того, как ты поможешь мне с креслом и столом. Умоляю, смилуйся, мне нужно просто обработать их полиролем и вымыть полы во всём доме.       — Почему не вызовешь клининг?       — Через уборку я систематизирую свои эмоции и впечатления. А теперь ноги в руки, тряпку в зубы и пошла в кладовую, возьми там pledge для ламината и паркета. Не для кафеля. Не перепутай.       — Не держи меня за дуру, Ксено.       Он уже миллион раз проклял тот день, когда познакомился с Лиллиан. Так до сих пор и не было понятно, как они вообще сошлись и сумели найти общий язык, но по итогу вот уже десять лет он был её другом, а она избивала его, когда он не хотел уходить в добровольно-принудительный отпуск. И почему именно сейчас ей приспичило вновь пристать к нему с этим вопросом? У него вон, подрастает юное дарование, очаровательная первогодка, которая уже обдумывает, на какие курсы ей записаться, хотя сейчас только июнь! Ксено трагично вздохнул, понимая, что в этом мире всё равно всегда будут вопросы без ответов. Как в детстве, когда он задалбывал родителей всякой ерундой в духе «почему мозг изучает сам себя и не может познать свою сущность полностью». Лиллиан уже вернулась в кабинет с двумя бутылками чистящих средств, ведром и тряпкой.       — Vogue заплатят мне кругленькую сумму, если я отошлю им фотки, как восхитительная звезда Лиллиан Вайнберг чистит полы в моём доме, — усмехнулся Ксено, напоминая ей, что только у него было право быть фантастической язвой.       — Ты не посмеешь, иначе я заполню свою ленту в соцсетях грязными сплетнями о тебе. Ты же знаешь, что не только ты фанат коллекционировать чужие секретики, — обворожительно улыбнулась она, швырнув ему перчатки. — Помогай мне, иначе через час я буду оттирать полы в одиночестве от твоей крови.       Будь Ксено гетеросексуальным мужчиной средних лет, он был бы без ума от неё.

***

      — Напомни мне, дорогая, почему мы летим в Майами? Как так вышло, что твой братец живет во Флориде? — пробурчал Ксено, недовольно поджимая губы.       — Он оставил службу месяц назад, теперь развлекается на скопленные деньги, прежде чем вернуться в Калифорнию. Ну, а ещё у него в Майами есть невероятно милый и уютный домик! — и зачем он её спросил? Лиллиан могла часами трещать про своего драгоценного братца. — Я говорю: вы обязаны познакомиться. Понимаешь, да? Я буду не против, если мой лучший друг ввяжется в небольшую курортную интрижку во время отдыха. Особенно с моим братом, который и сам находится на отдыхе, — Лиллиан так активно шевелила бровями, что Ксено стало смешно.       А ещё она вечно могла напоминать ему о том, что он замкнутая асоциальная задница без отношений. Даже его паршивые ученики нашли себе постоянных партнёров, а он всё сидел в старых мужиках. Как будто без придатка в виде целого живого человека люди не могли спокойно жить.       Перспектива проторчать две недели в доме какого-то загадочного Стэнли Снайдера вообще не радовала. Ксено представлял его в двух ипостасях: здоровенный мужик с дикими армейскими замашками и жеманный мужчина, едва выглядящий на свой возраст. Радовало только то, что тут восхитительные бары на пляжах.       Он знал, что Стэнли тридцать два, как и ему самому, чёрт возьми, они одногодки, но такие разные. Он не хотел признавать, что испытывал некоторый интерес к загадочной личности брата Лиллиан.       — Имей в виду, что как только ты потеряешь бдительность, я сразу ретируюсь в сторону Розмари Хилл.       — Никаких обсерваторий, телескопов, полевых наблюдений, науки и прочей ереси. Ты на отдыхе! И я хочу познакомить тебя со своим братом, прояви уважение к моей семье. Ксено, прекрати вести себя так, словно тебе пятнадцать, выруби своё дерзкое желание показать мне фак и уехать в закат и заткнись. Учись отдыхать, — менторским тоном закончила свою речь Лиллиан, осуждающе глядя на него.       Эта женщина его убивала. Сегодня она была олицетворением элегантности: лёгкое белое платье идеально сидело на её фигуре, у людей язык не поворачивался сказать, что она реально выносила и родила троих детей, а аккуратное небольшое декольте одновременно и подчёркивало её грудь, и оставляло простор для полёта фантазии. Ну, для тех, кому это было интересно. Ксено же препарировал её взглядом, выискивая недостатки в её стиле. Их не было. Вот чёрт.       Лиллиан заколола золотистые волосы в аккуратную причёску на затылке, и лишь две тонкие вьющиеся пряди обрамляли её лицо. Этой дамочке было очень много лет, но выглядела она, дай боже, на тридцать. Как-то раз она обмолвилась, что у неё в семье все обладают такой особенностью, из-за чего Ксено и начал думать, что Стэнли наверняка похож на подростка в лучшем случае. В худшем — на младенца, конечно же.       По каким-то загадочным обстоятельствам в её соцсетях не было ни одной фотографии с ним. Вообще. Сотни снимков с детьми, ещё больше — с Бьякуей и родителями, но ровно ноль с братом. И этот факт лишь разжигал интерес.       Когда они прилетели, личный водитель Лиллиан сразу заехал за ними на арендованном автомобиле, и только под конец пути Ксено понял, что в ещё одном моменте его нагло надули.       Уютный домик?       Да это грёбаная вилла, за которую любой турист готов был бы отдать свою почку.       Но самый главой кошмар ждал впереди.       Дверь открылась, и к ним навстречу вышел высокий мужчина.       Ох, Пресвятая Дева Мария.       Он конкретно так залип. Параллельно с этим в голове сразу всплыло возмущение. Лиллиан ни разу не упоминала, что её брат больше похож на греческое божество со скульптур, чем на человека.       Его волосы были не просто золотистыми, нет, это было настоящее жидкое золотое, зачёсанное к затылку. У него были удивительные миндалевидные глаза орехового цвета, а его блядские губы, накрашенные чёрной помадой, чертовски сексуально изгибались в ухмылке и сжимали сигарету. Ксено терпеть не мог курящих людей, но в случае Стэнли это смотрелось действительно естественно.       Лиллиан, громко вереща, захапала того в объятия, ни на секунду не затыкаясь. Стэнли хрипло усмехнулся (Ксено умер на секунду) и обвил её руками в ответ, поглаживая по спине. У него была нетипичная для южан светлая кожа с тёплым подтоном. Ксено был готов поклясться, что тот весь был соткан из жидкого золота, мёда и солнца.       Что он там говорил? Законодательство его страны не предписывало соблюдать work-life balance? Да это мелочи.       Чёртовым идиотам у власти необходимо было принять закон о запрете быть красавчиками.       Ксено никогда не видел настолько шикарных людей.       Теперь ему было очевидно, что проклятые гены их семейки были невероятно хороши: и Стэнли, и Лиллиан, и Кохаку с Рури выглядели почти одинаково. Преступно красиво. И даже у противного Сенку во внешности прослеживалось что-то общее с ними. Неуловимое, скрытое, но заставлявшее невольно засматриваться на это изысканное (никаких других слов тут и нельзя было подобрать) лицо.       — Стэн, познакомься, это мой друг, его зовут Ксено Хьюстон Уингфилд, я тебе миллион раз рассказывала о нём, все дела. Ксено, — обратилась она к нему с улыбкой. — Это мой брат Стэнли.       Стэнли протянул ладонь для рукопожатия, и Ксено, обхватив её, сразу понял, что в армии он пробыл очень долго. Этот просто приветственный жест был каким-то излишне крепким и колким, вытягивающим всю подноготную души наружу. Чужая кожа была удивительно тёплой и бархатистой, и он уже пожалел, что не надел перчатки. Ладонь, казалось, обожгло.       И, кажется, он по уши в дерьме.

***

      От голоса Стэнли он улетел куда-то за грани обозримой Вселенной. Звоните в AAVSO, Ксено только стал ярчайшей звездой на небе. Всё вокруг казалось ему преступным гнусным заговором против его личности. И достоинства, между прочим. Стэнли приготовил им целый графин отвратительного апельсинового Kool-Aid со льдом, и Ксено ухватился за стакан этого паршивого напитка так, как хватается утопающий за соломинку. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и он поспешил отдёрнуть руку, иначе он бы расплавился прямо тут.       У мерзавца Стэнли были до одури сексуальные плечи и подтянутая грудь, испещрённая шрамами, в чём он лично убедился, ведь «Снайдер-тупая-причина-его-гей-паники» ходил по дому в одних шортах. Его длинные ноги с аккуратными тонкими мышцами невольно наводили на сравнение с гепардом.       Ксено, рухнув на постель в гостевой комнате, зарылся лицом в подушку и кисло начал мечтать о собственных похоронах. Дайте гарантию, что после его смерти какой-нибудь озорной мальчишка (или не менее озорная девчонка) напишет ужасный бульварный романчик с ним в главной роли, где он жарко предаётся плотским утехам с обворожительным братом его лучшей подруги. Назовите его «Курортная юность», плевать, что юным Ксено не назовёшь.       Он прокручивал в голове события прошедшего часа. У Стэнли был какой-то неземной голос, вибрирующий, с небольшой хрипотцой, словно он был огромной мурчащей престарелой кошкой, а его омерзительно милый южный акцент вводил его в транс. Луна десять минут назад скинула ему обновлённую статью, но Ксено не стал её читать, кратко ответив, что решил всё же поддаться чарам отпуска.       По-человечески это означало, что он завуалированно послал её, оставив с проблемами наедине. Пускай барахтается, ему сейчас не до этого.

***

      Утром он поймал себя на мысли, что не доживёт до конца отпуска, ведь в шесть часов утра он застал возвращение Стэнли. Тот приехал на своём удивительно подходящем ему чёрном джипе в чёртовом гидрокостюме. У этого парня явно не всё в порядке с головой.       Он поперхнулся кофе, увидев обтянутый неопреном зад. Оставалось только гадать, сколько же ему осталось до гроба.       Стэнли, казалось, ни капли не смутился, либо просто не заметил его, ведь начал раздеваться на ходу.       Не забывай дышать, Ксено.       Лиллиан ехидно посмеивалась, когда во время обеда в ресторане он рассказал ей об этом случае. Это точно был заговор.       — Ставлю на то, что максимум через неделю вы переспите.       — Иди нахрен, такого не будет.       Ксено в тот же день пересёкся со Стэнли на пляже, куда Лиллиан притащила его, и попытался предпринять попытку позорного бегства. Не смог. У него в сандалиях было неприличное количество колкого песка, а Стэнли достаточно быстро заметил его, подошёл и попытался завязать диалог.       — Эй, Ксено, верно? Не хочешь со мной в бар?       — Не горю желанием пить посреди дня, — хмуро отозвался Ксено, кутаясь в свою белую рубашку.       — Я и не предлагал тебе алкоголь, — насмешливо ответил Стэнли, как-то хищно смотря на него.       — Но подразумевал, — отрезал Ксено, пытаясь сосредоточиться на книге.       — Окей, как тебе предложение забить на запреты Лиллиан? Отвезу тебя в любую точку во Флориде, если ты пропустишь со мной по стаканчику спиртного после этого. Ну, конечно, поездка на моём восхитительном джипе под Papa Roach с прокуренным салоном входит в сделку.       — Ладно, ты умеешь убеждать, глупый кот.       Стэнли одарил его выразительным взглядом, и Ксено усмехнулся. Ну а как его по-другому назвать?       В их идеальной формуле досуга смело можно было вычёркивать поездку в запрещённые места, ведь по дороге они до того сильно разговорились и нашли общий язык, что было принято решение ехать домой и напиваться средь бела дня.       В жарком мареве адской температуры Флориды и холодной текилы они сошлись в безумном споре на кухне, и Ксено на пару секунд показалось, что Стэнли буквально раздевает его взглядом, плотоядно улыбаясь. Он пару раз моргнул, сгоняя наваждение, и понял, что ему не показалось.       Приплыли.       Хорошо, он мог позволить себе короткую интрижку на отдыхе. В конце концов, пляжи Майами, неплохая вилла и шикарная алкогольная коллекция Стэнли располагали к этому.       Ксено шумно сглотнул в момент, когда они выползли во двор, и Стэнли прямо в одежде нырнул в бассейн.       Золотистые волосы прилипли ко лбу, а его кремовая рубашка стала прозрачной. Отменное зрелище.       — Не присоединишься? — хрипло подозвал он его, подплывая к бортику и закуривая сигарету.       Остатки здравого смысла разлетелись мелкими осколками по всей Вселенной, раз Ксено не стал обременять себя размышлениями хотя бы пару секунд. Вместо этого он просто плюхнулся в воду, окатывая Стэнли брызгами.       — А мы не утонем?       — Не драматизируй, мой бассейн не настолько глубокий, но если тебя всё же это беспокоит, то не волнуйся, у меня есть сертификат спасателя. И я не пьян, вообще. А вот тебя, видимо, разморило.       Ксено усмехнулся, ладонью зачёсывая волосы к затылку. Сейчас ему было плевать и на причёску, и на наверняка потёкшую подводку. Он просто внезапно осознал, что чертовски устал. И ему нужно было придти в себя.       Восхитительная чёрная помада на губах Стэнли ни капли не поплыла, и Ксено едва подавил в себе желание поцеловать его. Ему стоило быть более осмотрительным, всё же под интрижкой он подразумевал только флирт и, возможно, пьяный секс без поцелуев. Ничего больше.       Больное воображение подрисовало кошачьи уши Стэнли, и Ксено, не выдержав, покатился со смеху и свалился в бассейн.       Ох, чёрт.       Он наглотался хлорированной воды раньше, чем Стэнли смог вытащить его, и теперь болезненно кашлял, но не прекращал ржать.       — Эм… Я, конечно, знаю, что при стрессе люди могут вести себя по-разному, но с тобой точно всё нормально? Я могу вызвать врача, если хочешь.       — Ах, нет, не стоит, — прохрипел Ксено, едва сдерживая смех. — Извини, извини.       — И что же тебя так веселит? — поинтересовался Стэнли, закуривая очередную сигарету.       — О, нет, я не скажу, ты не поймёшь.       Вот и поговорили.

***

      Лиллиан радостно убеждала его в том, что совсем скоро Стэнли сам накинется на Ксено в порыве страсти.       — Ага, как же, ты же знаешь, что я его отошью.       — Не будь так в этом уверен, дорогуша, — пропела она, похлопывая его по плечу.       Стэнли же пугал его с каждым днём всё больше: он валился на диван огромным золотистым котом, закидывал ноги ему на колени, и Ксено забывал дышать в такие моменты.       У Стэнли не было вообще никаких понятий о словах «личные границы», он был тактильным монстром, жрущим его пространство.       Стэнли много говорил с ним, но Ксено после того случая в бассейне пытался хотя бы немного дистанцироваться. А сознание продолжало в волю отрываться, и теперь к ушам прибавился ещё и пушистый пятнистый хвост.       Ну и кошмар.       Вселенная над ним издевается.       В один из дней Стэнли по своему обыкновению закинул ноги ему на колени, эти чёртовы ноги сводили его с ума, ведь паршивец просто обожал носить облегающие кожаные брюки. Неизвестно, как он не умирал от жары, но Ксено пришёл к выводу, что, скорее всего, виновниками торжества были мощные кондиционеры. Волосы Стэнли, выглядящие немного неряшливо из-за морской воды, разметались по подлокотнику. Ксено изредка поглядывал на это зрелище и хотел выцарапать себе глаза, слишком уж завораживающе это выглядело.       Лиллиан прошла мимо дивана и как-то излишне странно посмотрела на них, этот взгляд был настолько отвратительны, вот этот вот ужас в духе «я же говорила», Ксено ненавидел такое.       Стэнли потянулся, обворожительно зевнул и задел пяткой его пах.       Сука.       В уголках глаз у него собрались крошечные слезинки, а ресницы затрепетали, и Ксено в который раз за неделю умер на пару мгновений. Тело сразу же отозвалось приливом возбуждения, и, кажется, Стэнли заметил. Отпуск не мог стать ещё хуже.       Они молча смотрели какую-то документалку про Вторую мировую войну. Стэнли поднялся с дивана и вернулся через пару минут с двумя стаканами чая со льдом, Ксено с благодарностью принял напиток, и они вновь заняли прежнее положение.       — Может, всё же не будешь делать вид, что у тебя не стоит? — усмехнувшись, протянул Стэнли, прерывая молчание.       Вонючий кошак.       Он даже говорил по-кошачьи — медленно, с каким-то неведомым человечеству урчанием и спокойствием.       — Буду.       Стэнли засмеялся, боги, его смех был хриплым и одновременно мелодичным. Ксено недовольно фыркнул и устремил свой взор в сторону телевизора, намереваясь игнорировать нахала до последнего. На войне все средства хороши. Он почувствовал неприятную прохладу и пустоту, когда изящные ноги с по-настоящему блядскими мышцами покинули своё место. Но сдержался. Стэнли встал перед ним, загораживая экран, и с улыбкой выдохнул сигаретный дым ему в лицо.       Сексуальное давление в большинстве случаев можно приравнять к домогательствам.       Ксено не шелохнулся, лишь продолжил сверлить живот Стэнли взглядом, надеясь пробурить там дыру и продолжить смотреть телевизор.       Лиллиан, вернувшаяся с кухни, громко засмеялась, и Ксено, не глядя, показал ей средний палец.       В ответ раздались уже две оглушительные вспышки смеха.

***

      — Ладно, сегодня уже понедельник, завтра конец первой недели, и я чувствую, что ты не намерен сдавать позиции. Но, — с нажимом произнесла Лиллиан, потягивая какой-то безалкогольный коктейль через трубочку, — я уверена, что сегодня всё и произойдёт. Тогда ты мне должен будешь штуку баксов.       — В какой это момент мы с тобой успели поспорить? — взвился Ксено.       — Мне всё равно, что это одностороннее пари, я так решила. Если проиграю, то отдам тебе тысячу, купишь себе на неё таблетки от деменции и стариковскую трость.       — Я, вообще-то, младше тебя, если ты не забыла.       — А ведёшь себя так, будто ты мой религиозный дед, осталось только святой водой окропить меня за склонение тебя к гомосексуальным контактам. Как там Линкольн, кстати?       — Ой, да пошла ты.       Лиллиан звонко засмеялась, и Ксено подавил желание воткнуть ей в глаз вилку.       Когда-нибудь его точно доведут до ручки.       Дома (если это проклятое место можно называть так) с разрешения Стэнли откупорил бутылку вина, это было чертовски не элегантно, но в данный момент ему было всё равно. С них сыпался песок, ведь они только вернулись с пляжа. Они вновь пили средь бела дня и оживлённо обсуждали службу в армии. Стэнли убеждённо твердил, что это — лучшее, что с ним случалось в жизни, а Ксено лишь неодобрительно качал головой и доказывал, что нет большего счастья, чем написать дражайшему студенту «хуйня, переделывай». В подтверждение даже показал свою переписку с Луной, и, кажется, Стэнли всё же немного был согласен с ним по итогу.       В какой-то момент они перебрались с кухни в спальню, и Ксено впервые был в этой комнате. Она была лишена каких-либо изысков, обычная двухспальная кровать, тумбочка и письменный стол. Он ударился о напольную вешалку с кучей одежды, боги, там было с десяток кожаных костюмов, у Стэнли явно бзик на такое. На стене висело несколько фотографий, в основном, там были изображены, очевидно, его сослуживцы.       И лишь один маленький снимок ютился в огромной куче, на нём счастливо улыбалась Лиллиан.       Они сели прямо на пол и продолжили пить, Стэнли показывал ему свою коллекцию патронов, а Ксено лишь едко шутил и кивал головой с таким видом, словно разбирался в оружии. Он был пьяным, довольным и достаточно разнеженным, чтобы оставить свои глупые принципы позади, когда бесстыдно касался ладонью чужого бедра. Стэнли, казалось, вообще не замечал этого, он всё говорил и говорил, его ореховые (или всё же медовые?) глаза смотрели на него с невыносимым теплом, и Ксено млел под его взглядом.       — Ты в курсе, что ты не умеешь пить? — раздался шёпот у него прямо над ухом.       — Я пьян в той степени, которую считаю нужной. Я себя контролирую? Контролирую. Соображаю? Да. Ну вот и всё.       Стэнли рассмеялся. Через пару мгновений Ксено почувствовал невесомый поцелуй за ухом, и его бедные целомудренные (ну, тут он, конечно, переборщил с самомнением) щёки залились краской.       У Стэнли была горячая кожа на шее, он чувствовал его пульс языком, а дыхание веяло алкоголем и табаком. Его золотистые волосы на ощупь оказались удивительно шелковистыми, почти такими же, как у Лиллиан, и пахли сигаретным дымом и лакрицей.       Его стоны были хриплыми, протяжными и мурчащими.       Ну точно кот.       У Ксено не было секса очень долго, просто неприличное количество времени, и сейчас всё скопившееся напряжение грозилось вызвать преждевременную эякуляцию просто от одних вздохов Стэнли, от вида его дрожащих ресниц и потемневших глаз, узкого таза и эрегированного члена, сжатого в ладони Ксено.       В комнате витал запах сигарет, вина, мускуса и грейпфрутового диффузора. Стэнли тихо стонал, подаваясь навстречу Ксено, и это было так невероятно правильно и горячо, что тому просто сносило голову.

***

      — Я была права!!! — возопила Лиллиан, когда они летели домой. — С тебя тысяча, не забудь. А ты всё противился. Горячее южное солнце, морской воздух и хороший алкоголь всегда располагают к интрижкам. Я так с Бьякуей сошлась, — со знанием дела закончила Лиллиан, широко ухмыляясь.       Ксено вообще не рассчитывал, что его маленькая шалость на отдыхе к чему-то приведёт, но через два дня ему внезапно написал Стэнли и позвал ещё как-нибудь приехать в Майами.       И он согласился.