Хочу. Хочу. Хочу.

Марк Бегу как угорелый на автобус. Егор сказал, что я уже опаздываю на работу, и как же я рад, что на смене сегодня Верка. Она меня прикроет, если что, а вот Лёшик бы не стал. Он у нас ещё тот жлоб. На остановке сидит только одна бабулька с огромной сумкой. Я не знаю точного времени, поэтому спрашиваю у неё: — Извините, а вы не подскажете, сколько времени? Бабулька подозрительно осматривает мою новенькую зипку и медленно достаёт кнопочный телефон. Прячет его экранчик от меня. — А ты у меня часом мобильник мой не упрёшь? Я миролюбиво качаю головой. — 06:13. — В смысле? Не понял. Как 06:13? Мне сказали, что… Вот сука. — Бабулька шугается меня и спешит спрятать свой телефон куда-то под пальто. Пальто в августе. — Извините, это я не вам. Спасибо вам большое. Меня друг просто разыграл, видимо. Иду домой, чуть ли не задыхаясь от жажды. Магазины все закрыты, ничего не купишь. Вот сука, а! А я ещё думал, что смех после того, как я взбежал по ступеням, мне померещился. Потому что, кроме Егора, никто так мерзко посмеиваться не может. Там никого не было! Нормальные люди спят, а меня развели как лопуха какого-то залётного. Я такой злой, пиздец. Шутки, значит, вздумал шутить. Ну я тебе пошучу, блядь, вместе посмеёмся. Торобанюсь в квартиру, потому что нахрен забыл ключи с этой спешкой. Он же меня тряпкой ещё какой-то периодически хуярил, чтобы я быстрее был. Волновался о моей работе. Актёр, блядь, погорелого театра. — Ой, а ты уже наработался что ли? — наигранный тонкий голосок и выпячивание нижней губы. Смотрю секунд тридцать ему в глаза с самым страшным взглядом и мрачно молчу. Отодвигаю его в сторону, спокойно снимаю кроссы, прохожу в комнату, скидываю на комод зипку и валюсь на постель. Егорочка наш следует за мной. Стоит над душой, наверное, минут пять, прежде чем спросить нетерпеливо: — И что, даже ничего не скажешь и не спросишь? — И я прямо в этот же момент хватаю его за шкирку и валю на кровать.— Ааа! Отпусти! — Смешно тебе было да Егорочка? Может вместе посмеёмся? — почти профессионально заламываю ему руки, и сажусь в районе поясницы. — Вот, что с тобой делать а? Может тебя как расшалившую пятилетку выпороть по жопе? Мм... — Егор чёто там пиздит, но замолкает сразу же как я начинаю опускаться ниже. Он в своих безразмерных серых штанах, которые скрывают и его стройные ножки и его попу, которую я ещё не видел. А хочется. Вообще-то. — Отпусти! — Зачем? Ты разве не хочешь чтоб тебя отшлёпали? У тебя же даже для этого Егорочка и трусишки правильные есть. Подсказать где они лежат или может ты сам вспомнишь? — Не могу остановиться. Хочу его трахнуть. Хочу увидеть его жопку. — Это какие? — тихо так шепчет. Ебать. И голосок такой. Блядь. Хочу. Хочу. Хочу. — Ну такие знаешь с открытой жопой. Они ещё держатся на честном слове и двух ремешках резиновых. — Егор перестаёт вертеться смотрит на меня сворачивая себе шею и... ебанный стыд. Облизывает губы. Как-будто даже демонстративно. — Маарк? А ты что гей? — И смотрит на меня так, что член в штанах подрагивает. — Хуй знает. На тебя встаёт по щелчку блядь. — держу совсем не крепко его запястья одной рукой потому что второй веду по бёдрам забираясь под беленькую майку. Сука. Я щас кончу от этого его взгляда и от того как он закусывает свою губу. — Постонешь для меня так как тогда стонал?Как сучка. — Ну не знааю. Вообще-то я приличный мальчик.— Я окончательно отпускаю ему руки и лезу под штаны. Мне надо знать стоит у него или нет. Может он мне щас торшером по башке ёбнет и свалит вызывать ментов. — Мм... Сожми так ещё Он мокрый и твёрдый. Сучонок. И ведь реально постанывает от моих изучающих движений. Глазки зажмурил, упал на руки и лежит, как на массаже. Массаж только его горячего члена. Вытаскиваю руку и срываю с него штаны вместе с синими боксерами одним движением. Был бы он в кружевах… — Хочу тебя, — шепчу ему куда-то в макушку, почти ложась на него. Дрочу ему, как себе, а сам приспускаю с себя штаны, и мой член почти ровненько ложится в ложбинку между его ягодиц. Он сразу перестаёт чертовски горячо стонать и заинтересованно ведёт головой. — Не вздумай пихать только. Так поводи. — Сам же перебивает себя громким протяжным "А". — Ещё так пальцем по головке покружи. Мм… хорошо. Я кончаю быстро. Мне достаточно чуть-чуть притронуться к себе рукой, и я спускаю на его зад. Как же это… приятно. Наконец-то, бля, я увидел его жопку. Жамкаю его полупопия одновременно с быстрым темпом дрочки. И он тоже вскоре пачкает мой кулак. — Фу. Я в твоей сперме, — лениво посматривая на меня, шепчет Егор. А я не знаю, куда себя деть. Засовываю член обратно в джинсы и слезаю с Егора. — А теперь неси меня в душ. А то я устал. Приказным тоном говорит Егор, немного поднимаясь с постели. И я без вопросов беру его расслабленное тело в одной майке на руки и утаскиваю к душевой кабинке. Жду, когда он сполоснётся, и иду сам. Мне ведь ещё на работу скоро ебашить… опять. — В холодильнике курица с пюре, иди разогрей нам. — Егор успевает одеться, пока я торчу в душе. На нём обычные шорты и футболка. И снова этот приказной тон, но мне так пофиг. Мне так хорошо. Я иду разогреваю нам по крылу курицы с картохой. Мы спокойненько едим, попивая горячий чай. А после я отправляюсь на работу, потому что часы уже показывают половину восьмого. — Телефон в моей комнате на зарядке. — Ни хуя ты всё продумал, конечно, — недовольно щурюсь. — Ой, не пизди. Набросился на меня, как голодная собака на кость. Это вообще-то я тут бедный и несчастный. — Я ухожу за своим телефоном, который действительно стоит на зарядке. — Иди уже, а то реально опоздаешь. И купи мне роллов потом, запечённых. — А ты не прихуел? Ты меня в соседи взял, чтоб я тебе еду в клювике таскал что ли? — Ну, нет, почему, ты оказывается ещё и трахаться умеешь, — Егор поднимается и усмехается почти мне в губы, легко оставляя на мне влажный след.