«Всё включено»

Тэкджу Сербия встретила его жарой. Это был не просто знойный август, а адское пекло, чересчур жаркое для этих широт. Воздух пропитался запахом горелого масла и выхлопа от дешевого бензина. Белград гудел, как улей: бесконечные бетонные коробки, гул кондиционеров, стены в граффити и похабных надписях. Город казался раскалённым до предела — несмотря на холодный нрав и угрюмые, ничего не выражающие лица прохожих. Квон Тэкджу прибыл сюда с секретной миссией. Задание неофициальное, грязное: перехватить флешку, которую северокорейские перебежчики по цепочке передали сербским посредникам. Южнокорейское правительство хотело вернуть носитель информации тихо, чтобы не скомпрометировать двойную игру разведки. Если флешка попадет не в те руки — полетят головы. А этого штаб не мог допустить. Тэкджу шёл по следу этой грёбаной флешки уже четыре дня. Его чёрный мотоцикл был весь в пыли от бесконечных разъездов по городу. Он собирал информацию, прочёсывал друг за другом одинаковые спальные районы, совал свой нос в злачные подворотни, передёргивая плечами от находок под белыми кроссовками. Жара плавила тело под чёрным спортивным костюмом с тремя полосками, но в этом был смысл — он не выделялся, и так к корейцу было гораздо меньше вопросов. Гаражные кооперативы, заброшенные здания едва ли не в центре города, подпольные бары, где круглосуточно разливали алкоголь низкого качества; знание русского помогало: проще втереться, проще слушать, проще казаться «своим». Но всё было впустую — ровно до сегодняшнего дня, когда он почти догнал курьера. Молодой, с татуировками на лице, бритый налысо, парень то и дело оглядывался через плечо. Тэкджу держался на расстоянии, не приближался вплотную — не хватало только спугнуть. Но курьер резко свернул в подъезд. Мужчина вытащил пистолет из-под полы ветровки и, не теряя ни секунды, шагнул за ним. Дальше — всё пошло по классике. Курьер точно заметил его. Раздались крики, была заблокированная на крышу дверь, бег по лестнице через две ступеньки, выстрел — в воздух, просто чтобы спугнуть, не убивать. Но в ответ стреляют в него. И это точно не курьер. Сраная засада, он так и знал. Курьер мчится по крышам с неожиданной ловкостью — щуплый, быстрый, будто только вчера устраивал здесь паркур-забег. Он прыгал через вентиляционные шахты с лёгкостью лесной лани, петляя между преградами. Тэкджу следовал за ним, уворачиваясь от пуль. Он движется следом — точнее, несётся, лавируя между антеннами, укрываясь за ржавыми воздуховодами, уводя корпус от пуль, которые уже летят в спину. Где-то позади стрекочет автомат — сухо, с металлическим звоном. Пуля чиркает по стене всего в полуметре от головы. Курьер перед ним ногой вышибает металлическую дверь, ведущую в очередной подъезд. Она распахивается с грохотом, и пацан исчезает внутри. Тэкджу не тормозит: он пролетает через проём, сбивая кусок штукатурки плечом, и влетает следом. Стены внутри узкие, лестница старая, с заляпанными перилами; пахнет пылью, мочой и кислыми тряпками. Курьер почти кубарем катится вниз по ступеням, а Тэкджу, не теряя темпа, спрыгивает на перила и скользит вниз, стараясь одновременно сохранить равновесие и прицелиться. Он стреляет — пуля рикошетит от металла, врезаясь в бетон. Мимо. За спиной тут же раздаётся короткая очередь. «Тра-та-та-та-та». Автоматический режим пистолета-пулемёта. Звук — звонкий, быстрый, как стрекот у очень злой швейной машинки. Чёрт дери, кажется, его преследователи — не просто хулиганы с игрушками. На фоне этого хаоса проскальзывает ленивая мысль: Женя точно бы угадал это оружие лишь по звуку. Да ещё и год выпуска назвал бы, зараза. Жаль, что сейчас не до него. После пулемётной очереди где-то внизу начинает визжать сигнализация. За дверью на площадке кто-то орёт по-сербски — хрипло, громко. Вот вам и славянское гостеприимство. Спрыгнув по перилам почти до первого этажа, Тэкджу по инерции влетает в курьера и сбивает его с ног. Они падают вглубь грязного подъезда, в узкий угол у стены, и он вжимает пацана в бетон всей тяжестью своего тела. Тот дёргается, сучит ногами, пытается вырваться — и в какой-то момент из внутреннего кармана вылетает что-то блестящее. Серебристый прямоугольник отскакивает от стены и падает на пол с глухим стуком. — Блядь, — выдыхает Тэкджу и бросается за флешкой. Пальцы крепко сжимают корпус — лёгкий, пластиковый, совершенно обыденный. Совсем не похож на то, из-за чего в него стреляли. Тэкджу уже собирается подняться, когда со стороны лестницы раздаются крики. Преследователи приближаются быстро. Решение приходит мгновенно: бежать. Сейчас. Он срывается с места, вжимая флешку в ладонь так сильно, что немеют пальцы. Выбегает во двор — пыльный, жаркий, с выгоревшими на солнце качелями и использованными покрышками, которые зачем-то зарыли в землю и покрасили. Солнце в зените сейчас жарит просто нещадно. Майка неуютно липнет к спине. Тэкджу петляет между дворами, сворачивает в проулок, ещё один — и узнаёт место: всего несколько поворотов вправо, за гаражи, и всё становится ясно — он был тут три дня назад. Обходил район. Тогда — на всякий случай — оставил здесь машину. На самом деле, в автомобиле не было необходимости. Просто оставил, если с мотоциклом что-то случится, или если кому-то примелькается его лицо. И вот теперь — этот запасной план оказывается спасением. Где-то слева сзади он слышит громкую сербскую речь и гулкий звук шагов. Тэкджу достаёт из кармана ключи. Всё, что ему сейчас нужно, — пара секунд и замок зажигания.