A Hard Row to Hoe | Дорогу осилит идущий

11 октября 2008 года

Бьюкенен,

Вирджиния

             Несмотря на все то дерьмо, которое Драко приходилось выслушивать от Виггинса по поводу богатства, тот ни разу не упомянул, что его родители жили в каменном особняке с одиннадцатью спальнями, расположенном на холмах Вирджинии, со своим озером (Драко прекрасно помнил, как он насмехался над прудом в мэноре) на восьмистах акрах живописного леса.              Вот же придурок.              — Ты уверен, что делал это раньше, Малфой? — заныл Поттер с заднего сиденья арендованного внедорожника, где сидел бок о бок с Уизли. Судя по тому, как он вцепился в коричневую кожаную обивку сиденья, он явно чувствовал себя крайне некомфортно.              Это доставляло Драко удовольствие.              Гермиона расположилась на переднем сиденье, держа в правой руке мобильный, а в левой — тыквенный спайс-латте.              Драко не любил кофе со вкусом овощей. Не был он и большим поклонником тыквенного сока, но воздерживался от подобных высказываний, чтобы его не лишили статуса волшебника.              — Здесь налево, дорогой, — произнесла она, делая глоток. Он положил руку на её бедро и оставил там, словно Гермиона была его якорем.              — Чёрт, что это за жизнь, если людям требуется карта, чтобы найти твой проклятый дом? — пробормотал Рон, высунув голову из окна, в то время как они медленно ехали по подъездной аллее, усаженной деревьями.              — Не думай об этом втуне, Уизелби... Полагаю, тебе вообще не придётся с таким столкнуться, учитывая, что ты... это ты, — заметил Драко. Его чёрные солнцезащитные очки Persol 714 затеняли и без того тёмную аллею. Над ними виднелся вечнозелёный навес, подъездная дорога тянулась бесконечно долго.              Аллея на пути к роскошному дому была очень важна, она задавала тон всему будущему визиту. Замок прямо у дороги? Смешно. Небезопасно.              Замок в конце извилистой аллеи длиной в пару километров? Ооо. Интригующе.              Драко радовало, что Виггинсы серьёзно относились к таким вещам.              — Я же говорил, что они до жути подходят друг другу, — прошептал Уизли Поттеру, глаза которого метались в страхе. — Втуне? Годрик!              — Поттер, ты же вырос среди маглов. Почему ты так боишься машин? — спросил Драко, глядя на него в зеркало заднего вида. Яйца Салазара, он даже вспотел.              — Мне страшно, когда именно ты ведёшь машину, Малфой. Я видел тебя на метле. Ты принимаешь опрометчивые решения.              — А, — кивнул Драко, проведя руками по волосам.              — Руки на руль, Малфой! — Поттер схватился за Уизли в поисках поддержки.              — Зачем им ставить антиаппарационный барьер на территории? — спросил Уизли, отрывая руки Поттера от своей мантии. — Особенно если они организуют грёбаные похороны известного волшебника.              Гермиона обернулась назад.              — Они и не ставили.              — Что? — одновременно воскликнули Поттер и Уизли.              — Драко... — Гермиона посмотрела на Драко, приподняв бровь, и покачала головой. Она сделала ещё один глоток и повернулась обратно к тупицам на заднем сиденье. — Я думаю, Драко подшутил над вами обоими. Но я считаю, что вы сами виноваты в том, что внимательно не прочитали приглашение на похороны.              Драко за рулём с трудом сдержал ухмылку. Она так любила следовать правилам. За исключением тех случаев, когда она их не соблюдала. Возрадуемся.              — Я умею водить машину только в Америке, — объяснил он, — и в последнее время у меня практически не было такой возможности. Поэтому я... ввёл вас в заблуждение.              — Мы чуть не погибли на автостраде! — возмутился Гарри, что было абсолютным преувеличением.              Хотя Драко действительно немного перестарался и чуть не угодил в подозрительный участок аппалачской тропы.              — У меня была мысль уговорить вас обоих полететь на самолёте, а уже потом доехать до места на машине. Радуйтесь, что я передумал.              Они подъехали к поместью и остановились у каретного сарая. Вернее, у одного из каретных сараев.              Там уже стояло несколько машин, но в основном вокруг раздавались звуки аппарации, и во дворе появлялись люди в мантиях; аккуратно подстриженный газон простирался на целые акры. На востоке виднелось озеро, укрытое среди деревьев, а на западе — холмы.              Великолепные владения.              Он сожалел, что не посетил их раньше.              Драко заметил его сразу, жмущего руки ведьмам и волшебникам в небольшой группе возле дома. Осмотрев территорию в поисках людей, которых он хотел бы избежать, Драко остановил взгляд на небольшой сцене, установленной перед рядами стульев, и огромной фотографии Виггинса с его любимой собакой Кольтом. Кольт подпрыгивал, облизывая лицо хозяина, снова и снова.              — Что ж, теперь понятно, почему у него такой Патронус, — сказала Гермиона, схватив Драко за руку, когда они направились к увеличивающейся толпе.              Драко запер машину и сунул ключи в карман, при этом резкий звуковой сигнал заставил Уизли подпрыгнуть.              Смахнув пыль со своего чëрного-пречëрного костюма, Драко поцеловал тыльную сторону ладони Гермионы и повёл их прямо к Джеймсу Вашингтону.                     

3 января 2000 года

Штаб-квартира ВИ-У

Чикаго, штат Иллинойс

             — Ладно, ладно, вот и он... — Виггинс провёл Драко в плохо освещëнную комнату (в которой практически не было дневного света, правда, солнце в Чикаго отсутствовало с тех пор, как Драко прибыл сюда два дня назад) с унылой плиткой в крапинку и странными плакатами на стенах.              На одном из них был изображён пёс в плаще и шляпе с инструкциями, как сообщить о преступлении по телефону.              — Ага, — Виггинс кивнул на плакат. — Провальная инициатива девяностых годов, пытавшаяся привлечь детей-немагов для получения информации о беглых волшебниках.              — И почему же этот Пëс МакГрафф не имел успеха? — протянул Драко, игнорируя пристальные взгляды сорока с лишним волшебников и ведьм в свитерах и брюках, выданных ВИ-У, которые рассредоточились по всему помещению. Некоторые читали газеты, другие просматривали записи в папках.              Драко слышал, что сотрудники ВИ-У предпочитают довольно неформальный стиль, но это было ужасно. Свитера?              На нём был чёрный костюм.              Он всегда предпочтёт чёрный костюм.              — Да, он не имел успеха, зато у него была довольно запоминающаяся песенка в телевизионной рекламе.              Драко изо всех сил старался не усмехнуться.              — Внимание, сюда идёт военный преступник, — громко произнёс Виггинс, и в его голосе прозвучал смех. Он направил палочку в лицо ничуть не смущённого человека с песочно-каштановыми волосами, стоящего со скрещенными на груди руками. Тот не сдвинулся с места и даже глазом не моргнул. — Держи себя в руках, Нильсон. — Виггинс повернулся к Драко и прошептал: — У него либо лучшие рефлексы, которые я когда-либо видел, либо он совершенно не осознаёт, что происходит, я ещё не разобрался.              Поднявшись на трибуну, Виггинс жестом пригласил Драко встать рядом с ним. Тот стиснул челюсти, сцепил руки за спиной и стоял, выпрямившись, пока присутствующие изучали его с ног до головы.              — Как вам уже сообщили, на ближайшее время к ВИ-У присоединяется новый агент — мистер Драко Малфой из... — Виггинс замолчал, глядя на Драко, и цокнул языком. — Я могу просто сказать «Лондон»? Уилтшир нам ни о чём не говорит.              — Пусть будет так, — разрешил Драко, всё ещё сжимая челюсти.              — Из старого доброго Лондона, — жизнерадостно воскликнул Виггинс с самым ужасным английским акцентом, который Драко когда-либо слышал. — Агент Малфой прошёл специальную подготовку за границей и решил продолжить обучение и оперативную работу с нами. У кого-нибудь есть к нему вопросы, прежде чем я распределю обязанности?              Тут же в конце зала взметнулась рука.              — Карсон, — кивнул Виггинс.              Высокая блондинка встала, скрестив руки на груди.              — Малфой... тот самый, который принадлежит семье чистокровных, поддерживавших Волдеморта, пока тот бесчинствовал по всей Европе?              Виггинс взглянул на Драко.              — Ответишь?              Драко раздул ноздри.              — Да. Тот самый.              Её рот приоткрылся от удивления, когда он не стал продолжать и даже не попытался оправдать себя.              Поднялась ещё одна рука. Виггинс кивнул.              — Макмахон.              — Ты воевал на стороне фашистского диктатора?              Драко медленно моргнул. Чего они хотели, нотариально заверенного извинения?              — Да, именно так.              Макмахон нахмурился.              — Понятно... — пробормотал он себе под нос.              — Я думаю, они все пытаются аккуратно обойти вопрос о том... — произнёс крепкий рыжий мужчина с всклокоченной бородой справа от Драко, — почему мы должны принять в наши ряды известного террориста, у которого даже не хватило здравого смысла не ввязываться в неприятности? Это какая-то шутка?              — Если да, то это была настоящая трата международного портключа, — проворчал Драко, хотя многие этого не услышали. Женщина слева от него, в конце первого ряда, вскинула бровь.              — Прайдер, — другой мужчина поднялся, жестом попросив Виггингса покинуть трибуну. Тот без колебаний подчинился и сел рядом с женщиной, расположившейся в первом ряду с всё ещё поднятой бровью. — Я и не знал, что ты сменил военную форму на работу в отделе кадров. Может, мы скорректируем твою зарплату, учитывая такое количество обязанностей?              — Сэр, я просто...              — Полагаю, это не в твоей компетенции, — отрезал мужчина, ухватившись за края кафедры руками, которые были больше, чем у Драко... что заставило его задуматься. Драко изо всех сил старался не рассматривать его, но ничего не мог с собой поделать: мужчина был выше Драко на несколько сантиметров, а весил как минимум на двадцать килограмм больше. Он тоже носил костюм вместо свитера, имел аккуратно подстриженные чёрные усы, короткие вьющиеся тёмные волосы, густо покрывающие голову, и тёплые глаза того же оттенка, что и его кожа.              Джеймс Вашингтон. Глава ВИ-У.              Драко более внимательно оглядел зал, обнаружив ещё одного человека. Тот откинулся на спинку кресла в последнем ряду, сцепив руки за головой. Его изначально бледная кожа, загоревшая на протяжении десятилетий пребывания на солнце, приобрела блеск кожаной сумки. Его седеющие волосы были разделены на пробор, а тёмно-синий костюмный пиджак расстёгнут.              Улисс Ф. П. Грейвз, глава МАКУСА.              — Большая часть нашей работы основана на доверии к коллегам-агентам. Мы должны быть уверены, что стоим плечом к плечу, иначе потерпим поражение, — продолжал Вашингтон. — Вы не знаете этого человека, но вы знаете меня... и поэтому я прошу вас поверить, что я лично тщательно проверил каждого агента в этой комнате, в том числе и агента Малфоя.              Никто не ворчал и не спорил, и Драко почувствовал, что агент Вашингтон держит всё под строгим контролем.              — Тем не менее я также считаю, что доверие нужно заслужить, и уважаю естественный ход вещей. Вы научились доверять друг другу, так что со временем научитесь доверять и агенту Малфою.              В комнате воцарилась гробовая тишина, все ждали, когда Вашингтон закончит собрание. Драко нравились такие многозначительные паузы.              — Пожалуйста, обратитесь к руководителям ваших подразделений за назначениями, — произнёс Вашингтон через мгновение, и агенты, кивнув, зашевелились, перетасовывая бумаги, и стали выходить из комнаты.              Грейвз исчез, Драко даже не видел, как он ушёл.              — Малфой, подожди, — Вашингтон протянул руку, чтобы удержать Драко. — Моник? Алекс? Подойдите сюда.              Виггинс стоял рядом с женщиной с бровью. По всей видимости, это и есть Моник.              Вашингтон повернулся к Драко, указывая на двух других агентов.              — В связи с особыми обстоятельствами, касающимися вашего появления здесь, перед вашим прибытием я спросил, есть ли добровольцы, чтобы сформировать подразделение.              — Так вы заранее знали, что мне будут не рады? — спросил Драко и тут же почувствовал, что его вопрос прозвучал как-то слишком дерзко. Или, возможно, произвёл впечатление, что ему небезразлично, как к нему отнесётся кучка незнакомых американцев.              Но это было не так. Он точно знал.              — Конечно, — отозвался Вашингтон, как будто это было само собой разумеющимся. — Виггинс, которого вы уже знаете, и Моник Вашингтон вызвались присоединиться к вам.              — Привет, — Драко кивнул Моник, которая молча ответила ему тем же жестом.              Виггинс и... Вашингтон. Драко задумался, есть ли здесь какие-то родственные связи.              — Малфой. — Вашингтон грубо хлопнул Драко по спине, выходя из комнаты, и повернулся, чтобы добавить: — Когда Директор связался со мной по поводу вашего интереса к ВИ-У, я вспомнил одну фразу, которую часто повторяла моя мать... она услышала её от своей подруги много лет назад.              Драко ожидал какую-нибудь басню американского происхождения; скорее всего, что-то украденное у британских волшебников...              — Мы не выбираем то, кем мы являемся. Мы не можем изменить то, как нас воспитали наши родители. Но когда открываются пути и спадают оковы, мы сами определяем, куда идти. Ты заслуживаешь быть здесь, если сам этого хочешь. — Он засунул руки в карманы и направился к двери. — Ты талантливый волшебник, но именно наш выбор показывает, кем мы являемся на самом деле, гораздо больше, чем наши способности.              Драко смотрел ему вслед, пока дверь не закрылась, оставив его наедине с новой командой.              — Клянусь тебе, эта цитата написана на каждой поздравительной открытке, которую он когда-либо мне дарил, — простонала Моник.              — Я велел выгравировать для него эту фразу на табличке, ты её видела? Он повесил её прямо под фотографией, где он изображён с Альбусом Дамблдором, — засмеялся Виггинс, поворачиваясь к Драко. — В любом случае, мне этого достаточно. Ну что, пойдём? Там какой-то чувак с кальмаром достаёт ведомство на западном побережье.              

† † †

             — Сэр, — склонил голову Драко, протягивая руку. Другой он крепко держался за Гермиону, а Уизли и Поттер плелись где-то позади.              Небольшая толпа отступила от Джеймса Вашингтона, оставив его на террасе в одиночестве. Он повернулся к Драко, его плечи расслабились на выдохе.              Мужчина покачал головой, схватив Драко за руку и притянув к себе для объятия.              Согласно правилу, которого, как раньше считал Драко, они оба придерживались, они никогда не обнимались. Единственный раз это произошло, когда в августе Драко появился на пороге дома Вашингтонов в слезах.              И то скорее потому, что ему было трудно удержаться на ногах после эмоционального аппарирования через весь грёбаный Средний Запад в попытке разыскать Вашингтона... который всё это время просто находился дома.              Драко расслабился в объятиях, притянув Вашингтона за спину одной рукой, а другой всё ещё сжимая ладонь Гермионы.              — Это Джеймс Вашингтон, — услышал он шёпот Поттера позади них.              Вашингтон дважды хлопнул Драко по плечу, отпустив, и посмотрел на остальных.              — А, Золотое Трио, — произнёс он низким, звучным голосом. — Алекс восторженно отзывался о вас, когда звонил домой в ВИ-У.              — Совершенно уверен, что он считал нас по большей части некомпетентными, — Уизли протянул руку, — но я очень рад познакомиться с вами, сэр. Рон Уизли.              — Гарри Поттер, — представился Поттер, что было совершенно необязательно, и Драко закатил глаза. Даже американцы слышали о Мальчике-Который-Отказался-Умирать. Поттер сиял, пожимая руку Вашингтона. — Рад познакомиться.              — Я тоже, — кивнул Вашингтон, поворачиваясь к Гермионе. — И Гермиона Грейнджер.              Она энергично пожала ему руку.              — Драко так много хорошего рассказывал мне о вас и вашей семье, сэр, что я рада наконец познакомиться с вами.              — Взаимно, — откликнулся Вашингтон, доставая из кармана пиджака мобильный телефон. — Он постоянно отправляет мне сообщения о вас.              — Правда? — Гермиона посмотрела на Драко.              — Правда, — кивнул Драко.              После Эванджелин... после Виггинса, после ухода из ВИ-7, Драко решил, что в его жизни есть несколько людей, без которых он не сможет прожить её правильно.              Эти люди должны играть в ней важную роль.              И Джеймс Вашингтон был одним из них.              — Думаю, сейчас начнётся.              Вашингтон схватил Драко за шею и притянул к себе, спускаясь по ступеням террасы. Они направились к проходу, минуя толпы ведьм и волшебников, желающих поздороваться.              — Патриция оставила нам места в первом ряду.              Драко тянул Гермиону за собой, стиснув зубы, пока они проходили мимо одного, двух, шести, двенадцати рядов стульев.              Он никогда не встречался с семьёй Виггинса лично. Его раздражало, что это произойдёт именно сегодня.              Церемонию в основном вёл младший брат Виггинса, Джейсон, который подробно рассказывал, кем был Виггинс и каково было расти рядом с ним. Солнце спускалось всё ниже, в то время как один из товарищей Виггинса по общежитию в Ильверморни говорил об их школьных годах, целитель, у которого он учился после школы, упоминал о природных способностях Виггинса к оказанию помощи на поле боя и наконец Джеймс Вашингтон поведал собравшимся о том, что Алекс Виггинс значил для ВИ-У.              Джейсон сохранял самообладание на протяжении всего мероприятия, хотя его сходство с братом тяготило Драко.              — Наша семья, выбирая, как провести эту церемонию поминовения, хотела, чтобы об Алексе рассказывали самые разные люди. Нам хотелось, чтобы все получили представление о том, как мы росли, как он учился в школе, как страстно любил целительство и как использовал его в ВИ-У. Мы хотели, чтобы вы увидели, как работа на благо нашего общества сформировала его и сделала величайшим человеком, которого я когда-либо знал. И, э-э, чтобы подвести итог... его давний... коллега, Драко Малфой.              Гермиона ахнула, её глаза округлились, когда Драко встал.              Он тайно репетировал уже несколько дней, пока она спала.              Поскольку он долго не мог уснуть, заучивание прощальной речи казалось ему отличным времяпрепровождением.              Заняв своё место на сцене, Драко не смотрел на собравшихся. Он не мог вспомнить слова, которые написал и повторял снова и снова.              Дом перед ним сиял в лучах великолепного заката.              Золотой час.              Некоторое время он рассматривал фотографию Виггинса и Кольта, затем прочистил горло и заговорил.              — Алекс Виггинс был засранцем, — объявил он, — вдобавок к этому он ужасно имитировал английский акцент.              Вокруг воцарилась тишина, и только Уизли тихонько усмехнулся.              — Я впервые встретил Виггинса в один из худших и одновременно лучших дней моей жизни. Мне было восемнадцать лет, и я катился по скользкой дорожке, которая непременно привела бы меня в тюрьму, а затем, что весьма вероятно, к смерти. Моя жизнь закончилась бы в лучшем случае быстро, бесславно и трусливо. Виггинс был старше, и у него имелось преимущество, заключавшееся в том, что во время учебы в школе-интернате он не участвовал в войне на стороне зла — я обычно именно это советую всем, кто спрашивает. Его голова была на месте, и он являлся той версией меня, которая могла бы стать реальностью, если бы я сделал правильный выбор. Мы оба знали это — ужасно очевидное решение, но он никогда не попрекал меня этим. — Драко сделал паузу, его глаза скользнули вниз, к пустой кафедре.              — В конце концов, я начал тренироваться у Виггинса, а потом, когда передо мной встал выбор: вернуться домой, где я никогда не делал того, что было правильно... или отправиться в Америку, чтобы начать всё с чистого листа... Я решил, что Америка — это то, что мне нужно. Ведь здесь был Виггинс, — Драко кивнул, — и это давало уверенность, что у меня всё будет хорошо.              Он сделал несколько вдохов, стараясь успокоиться. Плакать перед толпой незнакомых людей — это самое неприятное, что он мог себе представить. А потому он упорно сопротивлялся.              — По какой причине Виггинс мне доверял, я не знаю до сих пор. Он не стал осуждать меня, несмотря на то, что я этого заслуживал, и заботился обо мне так, будто я стал важным ему человеком. Я и по сей день задаюсь вопросом, почему он так себя вёл, почему относился ко мне так, будто я что-то значил. Я думаю, это просто то, кем он являлся. — Голос Драко дрогнул, и он попытался взять себя в руки. — Он был ужасно надоедливым и громким. Он говорил нелепые и грубые вещи. Он славился своей невоспитанностью и открывал рот ещё до того, как успевал подумать, что сказать, и все знали об этом. Мне было бы так легко его возненавидеть.              Он пожевал внутреннюю сторону щеки.              — Но вместо этого я любил его. — Драко сжал челюсти, кивнув самому себе. — Я благодарен за то, что знал Алекса Виггинса. Он помог мне не стать бесполезным человеком. Я никогда его не забуду. Он сделал наш мир лучше, и без него нам придётся работать гораздо усерднее, чтобы компенсировать эту потерю. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы восполнить эту утрату.              Драко дважды стукнул по трибуне и кивнул Джейсону Виггинсу, возвращаясь на своё место.              Правда, он смотрел только на неё.              Гермиона сидела, держа Гарри за руку, слёзы текли по её болезненно притворно-стойкому лицу. Она поджала губы, когда Драко сел рядом с ней.              Отпустив руку Гарри (тот поморщился), она обняла Драко за талию и крепко прижалась к нему.              — Я так рада, что тебе наконец удалось рассказать о человеке, который так много для тебя значил, — прошептала она, её подбородок дрожал. — Ты смог сказать всё это вслух, и все могли это услышать.              Драко улыбнулся ей и поцеловал в макушку.                     После нескольких разговоров со всеми членами семьи Виггинсов, которые были такими же невыносимыми, как и сам виновник торжества, но не имели преимущества являться людьми, на которых Драко было не наплевать (и, следовательно, вызывали неприязнь), он оказался в очереди в буфет, чего он обычно избегал, равно как и синтетических тканей, дешёвых одеколонов или светских бесед.              На самом деле, буфетные очереди как раз и предполагали светские беседы, так как приходилось вынужденно взаимодействовать с массой людей, стоящих по бокам, пока они накладывали еду себе на тарелки.              Но миссис Вашингтон (Детка, зови меня Патрицией. Хватит уже этих «миссис») приготовила салат из клубники с претцелями. Так Драко и оказался в очереди в буфет.              — Я ещё испекла лимонный меренговый пирог, смотри, вот он. О... о... хорошо, — кивнула она, когда Драко наложил себе на тарелку три порции.              — Я уже усвоил, что, если вы что-то готовите, оно мне обязательно понравится, — с важным видом заметил Драко. — Уизли, ты должен попробовать это.              Уизли широко раскрыл глаза, увидев многослойный жёлто-белый десерт, похожий на трайфл, хотя его тарелка была уже переполнена.              — Ничего страшного, можешь положить немного на мою, — проворчала Гермиона.              — Обожаю Америку, — проговорил Уизли с набитым ртом. Видимо, еда была так хороша, что он не мог дождаться, пока они сядут за стол. Поттер, с не столь непристойной тарелкой, шёл впереди миссис Вашин... Патриции, болтая с Вашингтоном.              — Я бы с удовольствием изучил некоторые из ваших Стандартных операционных процедур — честно, всё, чем вы готовы поделиться. Виггинс оставил мне кучу материала для работы, но у меня есть несколько вопросов и...              — Звучит неплохо, Гарри, — Вашингтон оглянулся на Драко. — На самом деле, Драко пригласил Пэт и меня на грандиозный Рождественский бал в доме его матери.              — Прекрасно, — кивнул Поттер, — мы же пойдём в этом году, правда, Гермиона?              Гермиона, застигнутая врасплох, как только что вырванная из земли мандрагора, кивнула:              — Да, я думаю, мы пойдем.              — Отлично, — снова кивнул Гарри.              В этот момент к буфету подбежал огромный чёрный лабрадор-ретривер. Разные Виггинсы с криками «КОЛЬТ!» бросились за ним, но это уже не имело значения. Кольт собирался сделать то, что задумал... и ничто, никто не мог встать у него на пути.              — Проклятая собака, — проворчал отец Виггинса через несколько минут, когда ему наконец удалось отогнать пса с большим куском сыра, зажатым между его слюнявыми челюстями, — о, Мерлин, помилуй, а вот и вся банда.              Девять желтых, коричневых и чёрных щенков вышли из главного дома, следуя за Кольтом, а жёлтый лабрадор с усталым видом замыкал колонну.              Драко посмотрел на Гермиону, приподняв бровь.              

† † †

      

ТАЙНАЯ ЖИЗНЬ КОРОЛЯ И КОРОЛЕВЫ СОХО

      

Аппетитный фрагмент насыщенной и прекрасной жизни Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер

СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ЕЖЕДНЕВНОГО ПРОРОКА

ТЕОДОР ВЕЛИКОЛЕПНИУС НОТТ

20 декабря 2009 г.

              Драко начинает утро, готовя оладьи для своей миссис.              — Тео, мы не женаты, ты не можешь называть её миссис... — Драко отложил газету, сжимая пальцами переносицу.              — Если ты уже придираешься к фактам, Драко, то не дойдёшь даже до конца первого абзаца, — сказал Тео, сложив руки за головой и закинув ноги на обеденный стол Драко и Гермионы, рядом с небольшой тарелкой закусок, которыми он угостился сразу же после того, как сам себя пригласил в дом.              — И твоё второе имя не Великолепниус. — Драко взмахнул рукой, насильно убирая ноги Тео со стола.              Отвратительно, блядь!              Он наложил Скорджифай, чтобы очистить поверхность стола.              — Могло быть, — пожал плечами Тео.              Драко продолжил читать.              Драко начинает утро, готовя оладьи для своей миссис. С пахтой, если она в настроении, и черничные, если она сердится.              — О, во имя Ле Фей, — простонал Драко, прервав чтение, — как ты это узнал?              Тео сунул в рот виноградину, освещённый серым декабрьским днём на площади Сохо.              — Я провёл исследование.              — Ммм, — Гермиона присоединилась к ним за столом, ставя невероятно аппетитный сэндвич перед Драко и ещё один бокал гимлета перед Тео. — Ты уже дошёл до части про наши похотливые взгляды через весь зал, когда мы делали финальную презентацию для совета?              Она наклонилась к Драко, её волосы окутали его, пока она искала нужное место. Он проследил за одним локоном, идущим от макушки, спиралью спускающимся к плечу и лежащим на груди. Она села прямо, постукивая по странице, чтобы привлечь внимание, но он продолжал смотреть на локон, лениво поднимая глаза к её лицу.              Её великолепному лицу.              Он никогда не устанет от него.              Он жаждал видеть его каждый день.              Гермиона наклонила голову, улыбка коснулась её губ. Глаза метнулись к его рту и обратно, когда она прикусила внутреннюю часть щеки, чтобы не улыбнуться.              Хруст особенно спелого винограда донёсся до ушей Драко.              — Это и есть тот похотливый взгляд, о котором я писал, если хотите знать, — заметил Тео.              — Тео, — Драко вдохнул через нос, не отрывая глаз от Гермионы.              — Да, я всё ещё здесь, если ты ослеп от возбуждения.              С трудом отводя глаза от Гермионы, Драко перевёл их на Тео. Самодовольный, невоспитанный, третье колесо Тео.              — Мы разрешили тебе написать статью о нас, потому что хотели немного публичности для нашего проекта по Исцелению Разума, который стартует уже весной. Ты должен был рассказать о новых факультативах в Хогвартсе для студентов, которые хотят заняться целительством. О новых требованиях к действующим целителям, которые скоро вступят в силу. О новой учебной программе для всех, кто изучает целительство, которая началась летом! Ты должен был упомянуть о крыле Золотого Трио в больнице Святого Мунго...              — Оно так не называется, — Гермиона хлопнула его по предплечью, но не убрала руку, а начала поглаживать его вверх-вниз.              — Извини, крыло Патронуса, но в предоставленных тобой материалах в качестве патронусов упоминались выдра, олень и грёбаный джек-рассел, так что, по-моему, вывод очевиден. — Драко прислонился к её руке, расслабленно выдохнув.              — Вы двое даже не можете спокойно поговорить, не вызвав у него полуэрекцию, просто потому что ты погладила его руку, — сказал Тео, указывая в их сторону, — так что я не хочу слышать ни слова о моей добросовестности как журналиста. Я называю вещи своими именами, мои дорогие. А вы двое постоянно трахаетесь. Глазами, интимными частями... словами. Всем, чем угодно, никакой разницы.              Гермиона убрала руку, к большому разочарованию Драко. Тео не был неправ... просто всё, что она делала, было потрясающе, и он постоянно испытывал трепет.              И, возможно, немного возбуждение.              Драко взял её за руку, переплетая их пальцы.              — Дело в том, что этот Проект уже существует и скоро появится в этом мире, и единственная причина, по которой мы допустили такое вторжение в частную жизнь, — это его общественная польза. Мы, как Гермиона и Драко, определённо не нуждаемся в ещё большем внимании прессы. Буквально на прошлой неделе в «Ведьмополитен» попала наша фотография на Косой аллее, где я засовываю руку в…              — Мы все её видели, — вздохнула Гермиона.              — Да, — Тео хищно усмехнулся, — да, видели. Она висит у меня в спальне на стене.              — Надеюсь, это неправда, — сузила глаза Гермиона.              — Это же не так? — повторила она, и это прозвучало более вопросительно, чем первоначальное утверждение.              — ТЕО! — раздался раздражённый голос с лестницы. В кухне показалась голова Джеммы. — Что это за хрень?              Она держала в руке Пророк и сердито размахивала им, подходя к столу.              — Я не пониманию, что ты имеешь в виду...              Джемма громко откашлялась.              — Одной из основных функций Проекта является устранение пробелов в целительстве, когда речь идет о психических проблемах. Грейнджер и Малфой ввели новую программу обучения целителей, которая включает два модуля по исцелению разума в общий курс подготовки целителей, тогда как прошлые стандарты не требовали какого-либо знания в этой области. Кроме того, недавно был введён совершенно новый набор стандартов для студентов, с более эффективным и строгим уровнем обучения.              — Мне кажется, здесь всё довольно понятно, Джемма, — начал Тео.              — Я уже подхожу к этому, ты, полный придурок, — прорычала она. — Новые стандарты вступили в силу в июне 2009 года, и уже сейчас они начинают приносить реальную пользу нашему сообществу. Одной из первых студенток, подавших заявку на участие в специализированной программе Целителей Разума, была Джемма Слоан-Кейтс, бывшая сотрудница и знакомая Драко Малфоя.              Она бросила газету Тео, попав ему в грудь.              — И я не изменю своего мнения. — Тео аккуратно свернул газету и положил её рядом со своей тарелкой.              — Я считаю, что это неуместное описание моих отношений с Драко! Твои формулировки и пунктуация...              — Ты всё ещё работаешь на него?              Гермиона и Драко поворачивали головы, глядя то на одного, то на другого.              — Нет.              — Тогда в чём дело?              — Я его лучший друг, и ты это знаешь. А то, как ты это сформулировал, создало впечатление, что я не только им больше не являюсь, но и никогда не была.              — Драко, скажи ей, — попросил Тео, указывая на Джемму, — скажи ей, что я твой лучший друг.              Джемма невежливо расхохоталась. Тео покачал головой.              — Нет, она должна это услышать, ведь она слишком долго узурпировала эту роль, потому что только она знала о твоей проклятой работе...              — Тео, мои родители получают «Пророк», потому что им нравится знать, что происходит в нашем мире, и даже они были в недоумении...              — О, да заткнитесь уже, — простонал Драко, качая головой. — Вы оба.              Они начали спорить, перебивая друг друга.              — Ты намеренно ввёл всех в заблуждение!              — Я настаиваю на своëм!              — В любом случае, — громко заявил Драко, — очевидно, что мой лучший друг — это Гермиона.              — О, — Гермиона сжала его руку, и на её лице появилась улыбка, граничащая с самодовольной.              — Знаешь что... — Тео покачал головой, забирая со стола тарелку с закусками и коктейль. — Это так, блядь, раздражает.              — Что? — уточнил Драко.              — Согласна, — выдохнула Джемма, забирая кусок сыра с тарелки Тео. — Просто невыносимо.              — Джемм, — позвал Тео, направляясь к лестнице, — у тебя остались ещё эпизоды «Обмена жёнами»?              — Конечно, даже несколько. Давай оставим этих двух лучших подружек наедине, — ехидно произнесла Джемма, спускаясь за ним по лестнице.              — Ты это серьёзно? — спросила Гермиона, как только они скрылись, и поцеловала его в щёку.              — Абсолютно, дорогая. Ну... Может, ещё Тунец. И, конечно, Хамфри.              — Который ведёт себя подозрительно тихо... — Гермиона заглянула под стол. — О, нет.              Драко наклонился и увидел, что их золотистый лабрадор яростно жуёт что-то... кожаное.              — Хамфри!              Вздрогнув, собака на мгновение остановилась, а затем вернулась к жеванию... но уже медленнее.              — Хамфри, мы тебя видим!              Драко щёлкнул пальцами, и ботинок вылетел из мохнатых лап в протянутую руку Гермионы. Драко заметил только его часть, и то мельком... но он узнал обувь, которую уничтожал Хамфри. Живоглот был прав, этот пёс — грëбаная заноза в заднице!              Драко сердито откинул волосы назад и закрыл глаза, делая глубокие, размеренные вдохи.              — Скажи мне, что это не серые Берлути из аллигатора, Гермиона. Скажи мне, потому что чары Непроницаемости на них не действуют, а эти тупые аллигаторы повымирали на хуй!              — Это не серые Берлути, — ответила она, хотя было очевидно, что она лжёт. — Ладно, прости, это они. Но я думаю, их ещё можно восстановить! Ты даже не заметишь разницы!              Он провёл рукой по лицу и опустился обратно на стул. Эти туфли практически не имели аналогов, а кожа аллигатора не восстанавливалась магией так, как многие виды кожи...              Для Гермионы лучшими кожаными изделиями были «Док Мартенс», что она, блядь, вообще могла понимать.              — Ну, полагаю, теперь я номер один, верно? — сказала она, взяв в руку палочку, чтобы восстановить обувь.              Драко издал поистине жалобный стон, а Хамфри подполз к нему и положил голову на колени.              

† † †

      

5 июня 2011 года

Сохо, Лондон

             Драко сидел в углу террасы на крыше, наблюдая, как ночь становится всё темнее, а сверкающие огни мерцают над ним под пологом тусклых, пыльных звёзд. Музыка стала тише — она гремела большую часть ночи, хотя звук заглушался десятком одновременно ведущихся разговоров. Теперь всё закончилось. Он улыбнулся.              Ему исполнился тридцать один год.              На свой день рождения он попросил Гермиону только об одном маленьком одолжении: пусть она спланирует этот день так, чтобы он был посвящён исключительно его капризам. Как и следовало ожидать, она прекрасно справилась с этой задачей — с огромным энтузиазмом и без каких-либо указаний.              И не то чтобы она не баловала его каждый день, но они были занятыми людьми. После того как Гермиона ушла из Министерства, чтобы управлять Фондом Восстановления, у неё практически не осталось свободного времени.              И, хотя Драко достаточно часто бывал на распродажах недвижимости с Блейзом, или на дегустации вин с Тео и Пэнси, или доставал Поттера и Уизли в Министерстве, или помогал Тунцу в драконьем заповеднике... он становился немного капризным, если Гермиона слишком много работала.              Итак, день начался с того, что Гермиона оказалась на нём сверху, что, честно говоря, было единственным видом по-настоящему божественного пробуждения, хотя, следует признать, что проснуться у неё во рту тоже было бы неплохо.              Они продолжили в душе, где она позволила ему намылить её волосы шампунем... интимность этого процесса неизменно возбуждала. Он массировал ей кожу головы, его пальцы совершали медленные круговые движения, её глаза были закрыты, а мыло стекало вниз... вниз по шее, груди и ниже, ниже.              Она стонала, прикусив губу, по мере того как пена становилась белой и пышной. Он провёл двумя пальцами по её горлу, по ключицам, по изгибу груди, скользнул тыльной стороной ладони по её телу, просунул палец, потом два, между её ног и прижал её к мраморной стене, стоны продолжались с каждым толчком, пока шампунь капал в слив.              Они позавтракали в «У Тэма», а после этого навестили Драко.              Недавно Драко стал дядей. За неделю до этого Фатима высидела двух драконов, и ему не терпелось их показать.              Драко (человек) считал, что они выглядят довольно склизкими и мерзкими, но держал подобные наблюдения при себе, подальше от зорких когтей Драко, которого Тунец называл «самым своенравным сукиным сыном в мире».              Что вполне соответствовало действительности.              Ужин состоял из быстрого перекуса в любимом фалафельном киоске Драко в Париже, ну а выпить они отправились в самый модный бар города.              На их крыше.              Пока они проводили день вместе, Гермиона поручила Пэнси (среди прочих) превратить их обычно пустующую террасу на крыше в полноценный бар, куда для этого случая собрались их друзья и родственники.              К тому времени, когда Драко и Гермиона прибыли, вечеринка шла полным ходом. Над головой висели фонарики, диваны и кресла стояли вокруг костровых ям, высокие столы выстроились вдоль перил, выходящих на площадь.              Тео и Блейз, а также новая жена Блейза (то есть его вторая жена...) расположились за бильярдным столом. Пэнси порхала вокруг, переставляя диваны и с помощью чар настраивая бар на автоподачу напитков.              Поттер и Уизли сидели у перил с Уизли и очень беременной близняшкой Патил... которую Драко теперь звал Парвати, потому что узнал, что именно так её и зовут. Её сестра Падма (кстати, первая жена Блейза) тоже сидела с ними, а Джордж и его жена Анджелина, Тунец, Билл и Флёр занимали соседний столик.              Драко знал, что существует ещё один Уизли, но он так и не появился.              Понси?              Понси Уизли.              Да. Вроде бы верно.              Тётя Драко, Андромеда, и его двоюродный брат Тедди сидели с его матерью за высоким столом и пили вино. Тедди оглядывал комнату в поисках кого-нибудь моложе двадцати, но, к несчастью для него, Драко не имел привычки дружить с подростками, за исключением детей Уизли, что не переставало шокировать его до глубины души.              Дядя Малфой — так они его называли.              Они слишком сильно привязались к нему, но он решил, что это, скорее всего, потому, что он был единственным взрослым, которого они знали, имеющим хороший вкус. Он покупал им роскошные подарки и давал отличные советы. Как его можно было не любить?              Больше всего ему нравилась старшая, та, которая из вейл. Виктуар. При других они разговаривали по-французски, что позволяло им без последствий отпускать грубые шутки. Иногда к ним присоединялась и Флёр.              Вашингтоны занимали другой стол, рядом с Кингсли Шеклболтом и Улиссом Ф. П. Грейвзом... и Драко не мог понять, почему кому-то пришло в голову их пригласить или почему они вообще пришли. Вашингтоны, конечно, были желанными гостями. Драко и Гермиона виделись с ними примерно раз в два месяца.              Джемма пришла с двумя своими друзьями-целителями, Офелией и Мартином, и сейчас они пили шоты в баре.              Драко был уверен, что Джемма и Офелия встречаются, но она ещё не представила её Драко формально как свою девушку.              Драко было (немного) обидно, и поэтому он сказал, что, вполне вероятно, Офелия тоже испытывает всепоглощающую одержимость им и в конце концов попытается убить их всех... На что Гермиона ответила, что такие мысли он ни в коем случае не должен высказывать:       а) вслух       б) Джемме              Но тем не менее Драко был счастлив за Джемму.              На самом деле, он был невероятно счастлив за неё и очень гордился тем, что она сделала, чтобы преодолеть произошедшее с ней.              После Эванджелин Джемма переживала, что вполне понятно, тяжёлый период. По какой-то причине она не хотела, чтобы Драко удалял воспоминания из её памяти, чего он до сих пор, честно говоря, не понимал.              В конце концов под мягким давлением Драко (он похитил её и заставил) Джемма пошла к целителю разума. Это не только помогло ей понять жестокость, совершённую Эванджелин, — а именно тот факт, что некоторые люди безумны и причиняют вред всем, кто попадает на их орбиту, — но и вдохновило её саму стать целителем разума.              В прошлом году она переехала.              Не то чтобы Драко был убит горем...              Просто Джемма долгое время являлась для него единственным другом.              И он скучал по ней.              Свой двадцать восьмой день рождения Драко провёл, притворяясь пьяным в компании Тео, Блейза и Пэнси, перед тем как его вызвали для ликвидации одного из приверженцев чистоты крови в Кентербери.              Когда ему исполнилось двадцать девять, он отправился в Грецию вместе с Гермионой — поистине великолепная поездка.              В день своего тридцатилетия он находился в мэноре в окружении трёхсот ближайших друзей своей матери.              А в тридцать один он произнёс тост в компании двух дюжин своих.              — Я же попросила приходить без подарков, — жаловалась Гермиона, левитируя из бара одну блестящую коробку за другой и отправляя их вниз по лестнице.              — Да кто же прислушается к таким буржуазным наставлениям, дорогая? — спросила Нарцисса, осматривая принесённые подарки с бокалом мартини в руке.              — Нарцисса, — рассмеялась Гермиона, — ты же знаешь, что твой сын ни в чём не нуждается.              Драко встал со своего места в углу и подошёл к Гермионе, обняв её за талию и поцеловав в щёку.              — Целительница Лита говорит, что, если тебе ничего не нужно, тебе всё будет безразлично, а мне кажется, что это не похоже на меня.              — О, как там Гвендолин?              Драко сморщил лицо в задумчивости — он выпил четыре коктейля с момента прибытия домой — бар с автоналивом стал и даром, и проклятием.              — Кто такая Гвендолин?              Гермиона повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.              — Это имя целительницы Литы, Драко. Ты серьёзно?              — Ну, я догадывался, что у неё есть имя, просто не знал какое... — пояснил Драко. — Мама, откуда ты знаешь целительницу Литу?              — Она была лучшей подругой моей сестры, когда мы росли, хотя, став постарше, переехала во Францию, — объяснила Нарцисса, как будто это общеизвестный факт, хотя это не так. Она сняла оливку со шпажки и медленно прожевала её. — Она всегда хорошо ко мне относилась. Друзья Беллы были ужасны, зато Андромеда общалась с милыми девушками. В том числе и с Гвен.              — Гвен? — Драко покачал головой. — Мне это не нравится. Пожалуйста, называйте её исключительно целительница Лита.              — Она когда-нибудь упоминала твою тётю? — спросила Гермиона.              Драко задумался, пытаясь привести в порядок затуманенный коктейлями разум.              — Нет. По-моему, она никогда не упоминала о своей личной жизни...              — Кстати о твоей тёте, она оставила для тебя вот это, — сказала Нарцисса, левитируя большую прямоугольную коробку в подарочной упаковке по направлению к Драко.              Тот отстранился от Гермионы и, снова поцеловав её, поймал коробку в воздухе. Он вытащил открытку, которая торчала под лентой.              

Глупому мальчишке, который вырос хорошим человеком.

Лучше поздно, чем никогда.

С любовью, тётя Андромеда

             Драко уставился на открытку, затем с трудом оторвал взгляд, чтобы посмотреть на мать, которая рассматривала другие подарки, и на Гермиону, терпеливо улыбающуюся ему терпеливой улыбкой, а её лицо освещал отблеск фонаря.              Развязав ленточку, он развернул упаковку, внутри которой оказалась картина с надписью «MOTHERFUCKERS NEVER DIE» и именами всех, кого он когда-либо убил, начиная с Амикуса Кэрроу и заканчивая Эванджелин Герулус.              Список ошеломил Драко настолько, что он протрезвел. Его пульс учащался с каждым вздохом.              — Какое прекрасное зеркало, — произнесла Гермиона, разглядывая предмет и, очевидно, ничего не замечая. — Семейная реликвия?              Нарцисса перевела взгляд в их сторону, допивая свой напиток.              — Мне оно не очень знакомо, но кто знает, многое из имущества Блэков я уже не могу вспомнить.              — Тебе нравится? — спросила Гермиона, отходя, чтобы налить себе выпить.              — Если нет, я уверена, что Блейз сможет найти ему применение, — рассмеялась Нарцисса, а затем помахала им рукой. — Я отправляюсь в мэнор, дорогие. Увидимся в воскресенье на бранче. С днём рождения, Драко.              — До свидания, Нарцисса, спасибо, что пришла! — попрощалась Гермиона, глядя на Драко, не проронившего ни слова, пока Нарцисса исчезала из виду. Она сделала глоток своего напитка, похожего на Маргариту. — В чём дело?              — Что? — Он поднял голову.              — Если только ты не стал подменяющим актёром в постановке «Дориан Грей», премьера которой состоится в следующем месяце, я полагаю, что ты так пристально разглядываешь вовсе не зеркало.              Блядь, она такая наблюдательная.              Ему это нравилось.              — Я думаю, что моя тётя — Директор, — ответил он, глядя ей прямо в глаза.              Гермиона уронила Маргариту, и бокал разбился вдребезги об бетонный пол.              

† † †

             

25 декабря, 2015 года

Нора

             — Потому что это традиция, а традиции в семье очень важны, — возразил Драко. — Сейчас вас пятнадцать. Некоторые ещё слишком молоды, чтобы летать, а многие такие рыжие, что я едва могу вас различить.              — Дядя Малфой... — простонал один из рыжеволосых.              — Нет, нет. Мы рассчитаемся на команды. Это единственный справедливый вариант. Одни попадут в мою команду, а другие — в команду проигравших, — возглас слева заставил Драко поднять руку. — Я имею в виду команду дяди Чарли. На раз-два рассчитайтесь! Раз, два, раз, два!              Счёт, зазвучавший в исполнении высоких писков и визгов, разнёсся по огромной зачарованной палатке на заднем дворе Норы, где всегда проводился ежегодный рождественский матч по квиддичу.              Драко не раз предлагал использовать для этого мэнор, но с этими людьми невозможно было договариваться.              На его квиддичном поле даже имелась система климат-контроля, Мерлин их подери.              Но нет. Вместо этого они настаивали на том, чтобы играть под сенью дома, который, как Драко с сожалением должен был отметить, буквально разваливался на глазах.              Тем не менее в Норе было что-то почти... милое.              — Так, ладно, все номера одины идут ко мне, — Драко подозвал часть детей, а сам тем временем присел на корточки перед милой рыжей девочкой, дерзкой маленькой брюнеткой, двумя мальчиками с прекрасными глазами и (очаровательным) тираном, сосущим большой палец.              — А вы, детки, идите и найдите своих мам. Вы не сможете участвовать в Турнире, пока вам не исполнится четыре года. — Драко оставил их нытье без внимания. — Мы это уже обсуждали, мне очень жаль, но правила есть правила.              Он хлопнул в ладоши, глядя на оставшихся пятерых.              С точки зрения состава у него всё было в порядке, попадались и похуже.              Джеймс во многом походил на своего отца, а Драко мог признать (скрепя сердце), что тот был опытным ловцом.              Молли, одна из дочерей Понси, не отличалась особым умом, а значит, стала загонщицей.              Доминик — не самая его любимая из вейл, но определённо наиболее агрессивная из всех троих... что делало её довольно искусной охотницей.              Рави, сын Рона, был абсолютно бесполезен. Уизли-Наш-Король младший. Хотя он довольно забавный... Но на поле не до смеха, поэтому станет ещё одним загонщиком.              Роксана, младшая Джорджа, отличалась идеальной точностью. Вратарь.              Тунцу придётся выложиться на полную, чтобы справиться с остальными вейлами, Виктуар и Луи, Люси (младшей Понси), Альбусом и Фредом (мальчиком Джорджа).              После короткой тренировки команды были готовы к стартовому свистку.              Взрослые вышли на поле, и Драко поправил свой свитер с буквой «Д» на груди и повесил на шею свисток.              Несколько лет назад он купил Молли Уизли сорок цветов (нескончаемой) пряжи, объяснив, что у него аллергия на большинство тканей и что если она ожидает, что он будет носить такой свитер, то ей придётся пойти на некоторые уступки.              Сочетаться со всей рыжей ордой стало куда приятнее в кашемирово-шёлковой смеси.              Оказалось, что новая ткань понравилась всем. Какой сюрприз, блядь (на самом деле нет. Кто не любит грёбаный кашемир!).              — Где моя жена? — громко спросил Драко, дунув в свисток, чтобы успокоить толпу. Он нигде не видел её, в то время как остальные члены семьи уже поднимались на небольшие трибуны, установленные неподалеку от палатки.              Салазар, эти люди знают, как размножаться.              — Когда я видела её в последний раз, она надевала свитера на Ориона и Келума, пока малышка носилась по кухне, — ответила Уизлетта.              — Звучит правдоподобно, — кивнул Драко.              — Внимание, — хлопнула в ладоши Уизлетта, — дети, подойдите поближе и выслушайте правила.              — Они уже знают эти долбаные правила, Джин, — возмутился Тунец, скрестив руки на груди.              — Следи за языком! — предупредил кто-то с трибун.              — Я сейчас только... — голос Драко прервался, и он помчался внутрь в поисках Гермионы.              Он обнаружил её сразу (напомним, что это не мэнор): она стояла к нему спиной, локоны были заколоты на макушке и спадали на плечи.              — Итак, мои маленькие, — произнесла Гермиона, опускаясь на колени перед тремя малышами в одежде разных оттенков зелёного, младший из которых был одет только в свитер и подгузник. Двое старших, прекрасные мальчики с великолепными волнистыми тёмно-русыми волосами и веснушками на носу, раздували щёки и издавали грубые звуки, которые приводили в восторг их младшую сестру.              У Кассиопеи, как и у её мамы, волосы завивались кольцами вокруг ушей, сверкая самым потрясающим оттенком платины.              Вредная маленькая девчонка.              Драко был одержим ею.              Гермиона поцеловала каждого из них, прежде чем встать.              — Мы сейчас пойдём на улицу, сядем в первом ряду и будем болеть за папу!              Забавно, как это произошло... как весь его мир мог находиться здесь, прямо здесь, посреди уютной, но хаотичной кухни.              В одинаковых свитерах.              — О, — она улыбнулась, обернувшись и уловив его взгляд, — ну, привет.              

† † †

             

1 сентября 2025 года

Офис Лита, Делойт, Банч и Слоан-Кейтс

Целители разума, тела и души

Косой Переулок

             — Давно я не видела вас в своём расписании, мистер Малфой, — сказала целительница Лита, волосы которой стали более серебристыми, чем когда он видел её в последний раз. А это было, скорее всего... ох, он и сам не знал. Много лет назад. Ещё до рождения детей. — Чем я обязана такому удовольствию?              — Ну, Гермиона и я только что отвезли детей на платформу, всех троих, впервые, и теперь, когда у меня появилось свободное время и дом опустел, я подумал, что мог бы вернуться к старой команде, — объяснил он и откинулся в кресле. — Я бы хотел снова вступить в ВИ-7. Не могли бы вы связаться с Директором от моего имени? Мой нож уничтожили, когда я уходил в отставку, и как бы я ни старался, я не могу заставить тетю Андромеду выйти из образа на семейных праздниках. И можете мне поверить, я пытался.              Целительница Лита смотрела на него поверх очков, раскрытый блокнот лежал у неё на коленях, в руке она держала перо.              — Мне так не хватало вашего искромётного остроумия, — сухо заметила она. — Серьёзно. Зачем вы здесь?              Драко упёр локти в колени, глядя мимо неё на кактус, растущий на подоконнике.              — Целительница Лита, — он покачал головой, — я сижу перед вами, сорокапятилетний мужчина. Я женат на любимой женщине уже тринадцать лет. У меня трое здоровых детей, которые, без сомнения и предубеждения, являются самыми чудесными людьми, которые когда-либо существовали на свете. У меня есть друзья, с которыми я еженедельно встречаюсь за обедом, и я строю питомник для драконов в нашем поместье, чтобы перевезти одного своего отпрыска в Великобританию. Моя мать здорова, и с каждым днём она всё больше и больше любит моих детей и мою жену. Более того, она даже пригрозила стать волонтёром в их школе, чтобы видеть их каждую неделю. Семья бывшего парня моей жены считает меня своим, поэтому у моих детей больше двоюродных братьев, чем можно себе представить. Рождество, дни рождения и воскресное жаркое превращаются в полный хаос.              Целительница Лита кивнула, ожидая продолжения.              — О, и я всё ещё невероятно богат. Не говоря уже о том, что со временем я стал выглядеть лучше, думаю, вы согласитесь, — сказал он, и несколько тонких морщинок пролегли от его глаз, словно солнце вспыхивало каждый раз, когда он улыбался. По крайней мере, так ему всегда говорила Гермиона.              К тому же он и сам не слепой, так что, конечно, тоже это видел.              — Звучит как интересная жизнь, мистер Малфой, — произнесла она. — Так в чём же проблема?              Он покачал головой.              — Я люблю свою жизнь, целительница Лита. Я испытываю радость. Где-то в течение последних... семнадцати лет — наконец-то до меня дошло. И я в полном порядке.              Она ждала.              — Я просто хотел сказать... — он пожал плечами, поймав её взгляд. На мгновение его охватили эмоции, он сжал челюсти, и глаза блеснули. — Спасибо.              Целительница Лита коротко выдохнула. Удивлённо.              Затем она сглотнула и кивнула, прочищая горло, прежде чем снова посмотреть на него.              — Это... это приятно слышать, мистер Малфой. Я так рада за вас.              — Спасибо, — повторил он. — И ещё...              — О, начинается, — простонала она.              — Кто эта женщина в красной мантии с фиолетовыми узорами?