Круговерть.

— Да, всё верно, — в очередной раз устало повторил Кингсли Бруствер, глядя на стоящих перед ним маглов. — Здесь будет очень большой съезд… эээ… любителей спорта. Потребуются все места на данной площади. И, разумеется, мы внесём полную предоплату. Маглы, среди которых он успел запомнить только самых любопытных — Робертса и Пэйна — согласно кивали. Всё обговорено не раз и не два, все предоставленные Бруствером бумаги были в полном порядке — не даром же он проходил практику в магловском Министерстве, готовясь сотрудничать в будущем с их премьер-министром по вопросам соблюдения Статута Секретности, как уполномоченное лицо министра Фаджа… Но то и дело маглы проявляли нездоровое, по мнению Кингсли, любопытство: то поинтересуются, что это за спорт такой, что его проводят не на специальных стадионах или дворцах спорта, а арендуют кемпинговые площадки в глуши, то спросят, какой национальности будут приезжие, не требуется ли подучить язык, то озаботятся обеспечением безопасности, требуя согласовать всё с полицией и медслужбами… Чары Забвения, которыми он поначалу пытался решить проблему, давали очень кратковременный эффект, а вскоре и вовсе стали приносить больше вреда, чем пользы: вместе со своим ненужным интересом маглы забывали и данные Бруствером ответы на их вопросы, а потому начинали расспрашивать снова и снова. Поэтому отвечать приходилось строго словами, логично и по-магловски. Что создавало для волшебника, пусть даже и довольно плотно общавшегося с маглами по долгу службы, определённые трудности. Людо Бэгмен, являвшийся, вообще-то, главой Департамента магических игр и спорта, вообще никак не помогал. Ему важнее было азартно обсуждать где-то в пабах возможные исходы матча, делать ставки, какие именно команды встретятся в финале, и перебирать достоинства и недостатки игроков, чем следить за строительством стадиона или выкупать у маглов площади для размещения болельщиков — которых, на минуточку, должно было приехать около сотни тысяч! Антимагловские чары на место строительства, бесконечные договоры с содержателями площадок для кемпинга… Кингсли и правда не понимал, каким образом все эти обязанности свалились на него. Однако точно понимал, что просто перестать всем этим заниматься, оставив всё на Бэгмена — значит, опозорить Англию перед всем миром. Потому что тому совершенно не хотелось вникать в подготовку к Чемпионату мира по квиддичу… зато очень хотелось на нём присутствовать и, как он сам, никого не стесняясь, откровенничал, «подзаработать галлеончиков на ставках». …Однако всё рано или поздно подходит к концу, подошло и это страшное испытание организаторских способностей и терпения Кингсли Бруствера. К моменту, когда первые гости чемпионата прибыли, он уже был сыт по горло и любопытными сторожами-маглами, и рассуждениями Бэгмена о достоинствах и недостатках игроков Болгарии и Ирландии, которым и предстояло сразиться в финале. А потому Кингсли совершенно не желал присутствовать на этом историческом событии, завершив своё участие в нём на размещении игроков обеих команд в симпатичных — и, опять же, магловских! — гостиницах неподалёку. потому что любому ясно: спортивных звёзд нельзя селить в палаточном лагере рядом с их фанатами. Впрочем, нет, это было не последним. Самым последним из списка его дел стала проверка расположившегося на условленных местах кемпинга… И, увидев поставленные палатки, Кингсли понял, что память маглам всё-таки придётся стирать. Возможно, и не раз. Потому что никакие антимагловские чары и положения Статута не могли заставить волшебников поумерить свой гонор и желание пустить окружающим пыль в глаза. А потому в раскинутом возле леса палаточном городке — да что там городке, целом городище! — было очень мало таких палаток, которые могли бы сойти за действительно магловское жилище. Ну разве у маглов бывают палатки с печными трубами? Может, во Вторую Мировую, на фронте, такие кто-то и ставил в зимние холода, но не летом в мирной Англии! А флюгеры… Зачем они на палатках? Да ещё кукарекающие при каждой смене направления ветра! И, уж конечно, не бывало у маглов палаток в несколько этажей, а также в виде средневековых замков с башенками… Про украсивших свои временные жилища трилистниками так, что в глазах рябило от зелени, ирландцев, Кингсли предпочёл молчать даже в мыслях. «Надо было выпустить какую-нибудь брошюрку с рекомендациями по внешнему виду палаток, — мрачно подумал он. — И с примерами магловской моды, — проводив взглядом волшебника в сомбреро и фраке покроя позапрошлого века, горестно вздохнул он. — Хотя едва ли это бы сильно помогло». Чем ближе к началу матча, чем больше иностранных гостей — организовывавший порталы Крауч тоже едва держался на ногах, однако пропускать матч, в отличие от Кингсли, был не намерен — тем яснее становилось, что антимагловские меры провалены чуть менее чем полностью: привратникам приходилось стирать память едва ли не после каждого прибывшего. Но вот, наконец, последние гости разместились на отведённом им месте, Бэгмен убежал готовиться к комментированию матча, и Кингсли, мрачно оглядев «всё-как-у-маглов-мы-старались» кемпинг, отправился в гостиницы, проверить, как разместили звёзд спорта. Там, к счастью, никаких казусов не случилось: всех магловских сотрудников просто отправили в оплачиваемый отпуск, а их места заняли маги, в том числе, обученные мракоборцы — охрана почётных гостей должна быть на высшем уровне, не хватало опозориться ещё и в этом! Завидев шныряющую неподалёку Риту Скитер и её напарника-колдографа, Кингсли и сам плюнул на все антимагловские предосторожности и спешно трансгрессировал домой: встречаться с ушлой дамочкой ему не хотелось. Зато очень хотелось расслабиться после нескольких месяцев напряжённой работы и, наконец, выкинуть из головы и Чемпионат, и кемпинг, и маглов… Ровно в полночь, поднятый по спешной тревоге, он вновь трансгрессировал обратно к злополучному кемпингу, над которым зловеще светилась в небе Чёрная Метка. Волшебники, не разбирая дороги, удирали куда глаза глядят, даже не думая хотя бы выхватить палочки; палатки, красивые и не очень, были опрокинуты и бесстыдно выставляли на всеобщее обозрение свои внутренности — от кроватей и столов со стульями, до резных гардеробов, тяжёлых зеркал и настоящих серебряных сервизов… Маглы висели в воздухе, подчиняясь заклятьям кучки разряженных в балахоны и скрывших лица масками, несомненно, пьяных волшебников. «Да, и полное отсутствие мер безопасности в палаточном лагере нам тоже припомнят», — обречённо подумал Кингсли, искренне надеясь, что в гостиницах спортивных звёзд никаких безобразий не творится. Выхватив палочку, он бросился наперерез ближайшему типу в маске, перевернувшему в воздухе вверх ногами жену привратника Робертса и теперь с глумливым хохотом натягивающему юбку ей на голову, являя своим дружкам панталоны несчастной женщины. …Разумеется, газеты не упустили возможности расписать скандал на чемпионате во всех красках. Кингсли Брустверу повезло лишь в одном: все его заслуги по организаторству Чемпионата приписали себе Фадж, Бэгмен и Крауч, а потому «Ежедневный Пророк» полоскал, в основном, их имена. Однако Кингсли всё равно надеялся, что Британия никогда больше — или, хотя бы, пока он работает в Министерстве — не будет принимать международные турниры. А потом вспомнил о намеченном в Хогвартсе Турнире Трёх Волшебников… и решил, что уж к этому-то мероприятию он не приблизится и на пушечный выстрел. Что бы это магловское выражение ни означало.