Очередная вечность

      Первым делом, только перемещение закончилось, я увидела белый цвет. Сначала стало беспокойно: неужели уровень не сменился? Однако буквально спустя мгновение я почувствовала, что лежу на чём-то холодном, и это осознание развеяло все подозрения. Всё-таки теперь я была в другом месте.              Поднявшись на ноги, я посмотрела кругом и замерла в удивлении. Повсюду, куда ни глянь, лежали сугробы. И словно их не хватало, с неба тоже падал снег, усыпая голову и плечи маленькими, быстро таявшими снежинками. Наблюдать за этим действом было интересно, ведь я уже давно не видела снегопад. Пожалуй, последний раз был ещё там, на Сцене…              Я оторвала взгляд от снежинок и ещё раз осмотрелась. Насколько я могла видеть, местность была спокойной и нетронутой. Наверху серело небо, внизу трещали сугробы. Где-то вдалеке, чудилось, мигали огни. А ещё оказалось, что я стояла на вытоптанной тропе, что указывало на наличие на уровне какой-никакой инфраструктуры.              — Ого! Это что, зима? — рядом раздался удивлённый возглас. — Моим зрителям это понравится!              Я обернулась и увидела Джона. Он поднимался с земли, уже держа в руках камеру, и смотрел по сторонам. С каким потрясением парень глядел на снегопад! Похлеще, чем я. У бедняги аж глаза округлились от удивления.              — Ну зима и зима, — отозвался скептичный голос — рядом отряхивался от снежинок Каспер. — Я такую каждый год видел, когда на Сцене жил. Да и вы тоже. Сату, вон, вообще северянка. Чему ты дивишься?              Джон не ответил — не смог. Он уже побежал осматриваться, оставляя на снегу глубокие следы и размахивая верной видеокамерой. Ни я, ни Каспер не стали его останавливать, ведь, на первый взгляд, уровень не представлял опасности.              Тем не менее я не расслаблялась. Во-первых, потому что почувствовала холод, а во-вторых, потому что не особо доверяла уровням, которые очень хорошо на первый взгляд пародировали Сцену. Сначала нужно было разобраться, что представляло собой это пространство.              Каспер подошёл поближе и поёжился.              — Так-то тёплая одежда у Джона, — буркнул он.              Мы переглянулись. И, не сговариваясь, поспешили догонять товарища.              Неприметная тропа привела нас в одно определённое место. Ещё издали я увидела, как огни стали ближе, а из-за стены снегопада стали вырисовываться очертания зданий. Сомнений не осталось — здесь имелся городок. Впрочем, впоследствии я назвала это место небольшим районом, ведь здесь имелось от силы полсотни домов, некоторые общественные учреждения и совсем ничего, помимо этого.              Район с каждым шагом становился всё ближе, и вот я и Каспер нагнали Джона у крайнего из домов. Мы увидели множество фонарей, что жёлтым светом разгоняли вечную тьму, а также мигающие гирлянды и цветные лампы, коими украшались здания и улицы вокруг. С самого начала это освещение вызвало ощущение праздника, что подогрело интерес, но мы приостановились, чтобы забрать у Джона одежду и утеплиться.              Особо много подходящих вещей у нас не было, так как такое в Закулисье где попало не отыщешь. В итоге так вышло, что мне достались тёплая красная кофта, шапка и перчатки, Джону — вторая кофта, в клеточку, а Касперу — единственный длинный махровый шарф.              — Так нельзя. Ты замёрзнешь, — попыталась возразить я, когда Каспер вручил мне столько всего, оставив себе мелочь.              — Не ёрничай, — Каспер ткнул меня пальцем в лоб. — Я-то в порядке буду, а ты себе и отморозить что-нибудь можешь. Как я объясню бедняге Джону твою мучительную смерть?              Я неодобрительно покачала головой, но тут подбежал Джон, которому не терпелось осмотреться, и я решила не спорить. Тем более что от домов в этом районе несло теплом. Может, в них удастся согреться, особенно нарисованному принцу.              Мы отправились дальше, вглубь уровня. На глаза стали попадаться самые разные вещи. Примерно так я описала этот уровень в своём дневнике, как только выдалась свободная минутка:              Загадочный уровень был небольшим спальным районом заокеанского нрава. Здесь стояли маленькие уютные дома, украшенные новогодними прикрасами, среди них имелись гаражи, магазины, одна школа и одна больница. В домах имелось электричество, возле некоторых из них стояли машины (нерабочие) и велосипеды (очевидно, тоже). И, опять же, вся округа утопала в праздничном декоре.              На крышах зданий и окнах имелись светящиеся гирлянды, на дверях красовались веночки. На досках объявлений встречались заметки о распродажах и новогодних мероприятиях. Тут и там стояли украшенные ели, брошенные санки и криво слепленные снеговики, до жути улыбчивые.              — М-м-м, вкусный воздух, — прокомментировал Джон, останавливаясь под жёлтым фонарём. — Мандаринами пахнет, да? Чёрт, так давно их не ел!              — Только об еде и думаешь, — фыркнул Каспер, но тоже вдохнул поглубже. — Ну вот, теперь и я тоже…              Я одобрительно хмыкнула, посмотрела по сторонам и заметила, что в одном из домиков не горел свет. Этот факт показался мне привлекательным, поэтому я предложила ребятам попробовать зайти в тот дом.              Совершить задуманное не составило труда — дверь была открыта. Очутившись внутри, мы увидели уютную обстановку, ещё более новогоднюю, чем казалось снаружи. В доме было тепло и светло, здесь пахло теми самыми мандаринами и было совершено тихо. Можно было услышать, как на улице шуршат хлопья снега.              Джон первым делом отправился искать кухню, а когда таковая нашлась, то полез в холодильник и увлёкся воровством чужой еды. Каспер тем временем ушёл изучать остальную часть дома, попутно везде включая свет. Казалось, они оба не видели ничего опасного в окружении.              Мне, однако, было не по себе. Конечно, уровень оказался приветлив и спокоен, но меня не отпускало странное чувство беспокойства, будто что-то было не так. В целом, такое ощущение преследовало всегда и везде в Закулисье многих странников, но сейчас оно стало особенно сильным. Пожалуй, я больше доверяла уровням, далёких от звания «нормальных», чем тем, которые пытались косить под реальность.              Тем не менее ребятам всё понравилось. Мы встретились на кухне, где Джон уже приготовил для всех еду: хлеб и сыр, пряники, горячий чай и, конечно же, мандарины. Мы уселись за стол и стали есть, попутно обсуждая приятный уровень и раздумывая, почему он такой новогодний. Больше всего это место понравилось Джону, естественно, хотя и Каспер выглядел довольным.              Я не могла не спросить Каспера о том, почему он так странно улыбался, помешивая сахар в кружке чёрного чая.              — Знаете, мне это место кое-что напоминает, — Каспер начал рассказ неохотно, избегая смотреть на кого-либо из нас. — Точнее, не просто «кое-что», а мой дом. Сцену.              Мы — я и Джон — одновременно замолчали. Посмотрели друг на друга, а затем — на Каспера. Признаться, как бы давно мы не дружили, но речь о прошлом заходила между нами довольно редко. Это было наше негласное правило: не говорить о Сцене. Я не знала, почему другие его придерживались, но лично я молчала о прошлом, потому что успела привыкнуть к Закулисью и не хотела вскрывать старые раны.              На самом деле, я бы так и промолчала, не желая давить на Каспера, но Джон оказался менее тактичным. Он озарился улыбкой и ткнул товарища в бок, подталкивая продолжить.              — Ну, вы же знаете, что я американец, — Каспер продолжил спустя пару мгновений. Он поднял взгляд, дабы недовольно зыркнуть на Джона. — Так вот. Помнится, я жил вот в подобном месте. У нас был небольшой городок, небольшой райончик, небольшой дом… А главное, зимой становилось так снежно, что можно было по уши провалиться в сугроб сразу с порога!              — Да ну? —Джон украдкой снимал Каспера на камеру. — Наверное, сейчас чувствуешь себя как дома, да?              — Наверное, — Каспер снова опустил взгляд. Я заметила, как его голос упал на пару октав. — Не знаю, как объяснить это чувство, но… Оно не хорошее и не плохое. Просто мне кажется, будто я уже бывал здесь, но при этом я будто бы перерос его. Это как отыскать в шкафу, на самой высокой полке, детскую игрушку: вроде и любишь её до сих пор, но уже вырос, полузабыл её. И как быть в таком случае? Оставить там, где нашёл, или забрать с собой с чувством, что поступаешь неправильно, пытаясь копаться во времени, которого больше нет?..              Каспер говорил, и никто его не перебивал. Даже Джон, перестав улыбаться, опустил камеру на колени. Я же совсем не шевелилась, вслушиваясь в каждое слово. Но если Джон был удивлён, то я — заворожена.              Я не хочу сказать, что услышать от Каспера такие проникновенные вещи было странно. Никто не говорил, что этот парень не способен рассуждать так интересно. Просто, наверное, это было непривычно, вот и всё. Каспер редко делился с нами своими мыслями, о них приходилось лишь догадываться. И теперь он говорил так охотно…              — Интересно, сколько лет прошло с тех пор, — Каспер уткнулся взглядом в чашку — его глаза-изумруды зелёными пятнами отражались на поверхности чая. — Я имею в виду, с моей пропажи. Времени в Закулисье будто бы и нет, и я гадаю иногда, что случилось с теми, кто меня знал… с мамой…              Только после этих слов Каспер осознал, что говорил вслух. Он вздрогнул, резко вскинул голову и посмотрел на меня и Джона так, будто впервые увидел. Никто из нас даже не ойкнул, точно не желая спугнуть внезапную необычную атмосферу.              Каспер смутился. Вообще-то он очень редко смущался, потому что когда это происходило, его природная хмурость, запечатлённая в чертах лица, исчезала. Когда Каспер смущался, его взгляд смягчался, становился почти безобидным. И видеть его таким было очень, очень непривычно. Но не странно, точно нет.              Мне нравилось знакомиться с другими гранями Каспера.              — А я жил в большом доме! — внезапно заговорил Джон. Желая разрядить атмосферу, он быстро затараторил: — Я точно помню, что жил в Штутгарте, что у меня было четверо кузенов и пятеро кузин, а ещё — родители, трое братьев и живая утка на заднем дворе! Утка спала в будке и плавала в прудике в тёплое время года. Не помню только, как её звали… Наверное, имя у неё было глупое, ведь её назвала одна из кузин. Ух, как я терпеть не мог развлекать этих девчонок! Все девчонки, чтоб вы знали, настоящие утки!              Джон моргнул и уставился на меня во все глаза. А затем быстро помотал головой.              — Тебя это не касается, Сату! Я тебя за девчонку-то и не считаю, так как…              Он затараторил дальше, перебивая сам себя. Я была уверена, что Каспер как обычно заворчит и прервёт Джона, чтоб тот не «забивал окружающим головы», но этого не произошло. Каспер, как я заметила, слушал Джона, причём с некоторым интересом. А ещё — с благодарностью.              Я не могла не улыбнуться, и Каспер это заметил. Мы мгновение мы пересеклись взглядами, но тут же посмотрели в разные стороны. Касперу не понравилось, что я так легко прочитала его мысли. А мне не понравилось, что он это заметил. Хорошо, что никто так ничего и не сказал.              — …вот поэтому я считаю, что Сату — четвёртый старший брат, которого у меня никогда не было! — закончил свой вдохновлённый рассказ Джон. Затем он залпом опустошил свою кружку и расслабленно улыбнулся. — А вообще, знаете, я не особо волнуюсь о Сцене. Когда я только провалился в Закулисье, один странник, нашедший меня, не только помог разобраться, что случилось, но ещё и поведал кое-что. Он сказал мне: «Чёрт побери, пацан, ты едва говоришь по-английски!» Я ему: «Да, герр. Я учиться в школе очень плохо». Он мне: «Ну это по твоему лицу понятно. А знаешь что? Ты никогда не вернёшься на Сцену, а значит, нечего париться о ней. Зачем заботиться о том, что не можешь изменить?»              Джон замолчал и посмотрел на нас выжидающе, точно уверенный, что услышит одобрение. Однако Каспер лишь натянуто улыбнулся, а я пожала плечами. Признаться, я не считала, что отношение Джона было правильным. Ясное дело, что убиваться из-за Сцены не стоило, но и относится вот так легкомысленно к потери семьи… Разве это правильно?              Я некоторое время смотрела Джону в глаза, пытаясь понять, не скрывалось ли что-то за ними, но парень вскоре посмотрел в сторону. И замолчал, так и не рассказав, чем закончился его первый разговор в Закулисье.              Ребята одновременно и выжидательно уставились на меня. Видимо, решили, что пришла моя очередь ведать о прошлом.              Но я не хотела.              — Плохо помню, — отмахнулась я, что было почти правдой. — Закулисье, кажется, позарилось на мои воспоминания очень сильно. Всё, что могу вспомнить, вы уже про меня знаете. Ну, кроме одной детали.              Я хитро прищурилась. Глаза Джона забавно округлились, а Каспер приподнял бровь, не впечатлённый. Тогда я прокашлялась и заявила на полном серьёзе, что у меня плохое зрение.              — То есть как? — Джон не поверил. — Ты ведь ходишь без очков!              — Ну да. Мои очки разбились в тот день, когда я провалилась в Закулисье. С тех пор я хожу без них, ведь тех, которые мне бы подошли по рецепту, я пока нигде не находила.              Джон и Каспер обменялись удивлёнными взглядами. Затем на лице первого проступило сочувствие и он поднял руку, чтобы показать несколько пальцев.              — Это не смешно, Джонатан, — фыркнула я. — Я не буду… Их три, да?              — Два, — Джон тяжело вздохнул. — Бедняга.              Каспер нахмурился. Он придвинул свой стул к моему, а затем наклонился и оказался так близко ко мне, что я смогла рассмотреть его лицо максимально чётко. Так хорошо я видела его лишь пару раз, в числе которых — первая встреча.              — Могла бы и раньше рассказать, — буркнул Каспер, глядя мне в глаза очень серьёзно. — Значит, во все те разы, когда мы что-то показывали тебе на расстоянии вытянутой руки, ты просто притворялась, что отлично видишь?              Я чуть улыбнулась и пожала плечами. А затем чуть отодвинулась и вернулась к своей чашке чая. Та уже успела остыть.              Этот разговор был странным. Я правда не привыкла обсуждать с друзьями Сцену, мы никогда этим не занимались. Но сегодня… Я особенно удивилась тому, что эту тему поднял Каспер. Каспер! Разве не он больше всех и чаще всех отмахивался от Сцены, утверждая, что есть более важные темы для обсуждений? Да и вообще, узнать чуть больше о нём — это так необычно.              — Знаете, ребят, это похоже на новогодний отпуск, — сказал вдруг Джон, сейчас звучавший задумчиво. — Кажется, именно такое ты задумывала изначально, да, Сату?              — Пожалуй, — согласилась я. — Это место неплохое. Думаю, тут ещё немало мест, которые можно исследовать.              Джона эта идея заинтересовала. Он покончил с едой быстрее всех, бросил в сумку некоторые припасы из холодильника и потащил за собой на улицу. Перед этим я вытащила из шкафа в прихожей куртку для Каспера и шапку для Джона, а также две пары рукавиц. Не могла же я отпустить этих растяп на холод, если в доме нашлась тёплая одежда?!              Едва я уговорила Каспера надеть куртку, как Джон выскочил на крыльцо. С присущим только ему азартом он побежал вперёд, снова принявшись исследовать район. Я и Каспер побрели за ним почти на одной скорости, издали наблюдая за тем, как Джон повсюду, где мог, оставлял остатками краски знак в виде кривого треугольника. Я слышала, как Каспер ворчал себе под нос по этому поводу, и улыбалась.              Дело шло хорошо. Падал снег, тянулась вечная ночь, мигали новогодние огни. Но вот, оказавшись примерно в центре района, мы встретили кое-что неожиданное. Точнее, кое-кого.              На небольшой мощёной площади, где красовалась высокая нарядная ель, стояло двое людей. Это были мужчина и женщина, одетые в яркие тёплые одежды. Они держались за руки и смотрели на звезду на верхушке ели, попутно что-то между собой обсуждая. А главное, выглядели они и звучали, как самые обычные люди!              Мы — все трое — остановились неподалёку, неуверенные, что перед нами не сущности и не миражи. Самым смелым оказался Джон: он первым подошёл и тронул женщину за плечо. Как только та обернулась, немного удивлённая, всё встало на свои места. Это правда были люди.              — Здравствуйте, — заговорила я по-английски, когда подошла и поравнялась с Джоном.              — Привет, — ответил мужчина, глядящий на нас с любопытством. — Не видел вас здесь раньше. Новенькие? Это хорошо. Меня зовут Павел, а это моя супруга, Сандра.              — Вы тоже странники? — решил уточнить Джон. Он с сияющей улыбкой наставил на новых знакомых камеру.              — Да, — ответил Павел, улыбаясь в объектив. — Лично я уже давно живу на этом уровне. С тех самых пор, как наткнулся на него. Здесь очень мило: безопасно, спокойно, всего в достатке… Почти все, кто попадают сюда, в итоге остаются надолго. Кстати, какие языки вы ещё знаете? Английский мне не совсем удобен.              Я перечислила языки, которые знала: английский, финский, немецкий, испанский, шведский. Добавила ещё скромно, что до попадания в Закулисье пыталась говорить на русском в компании носителя, но по понятным причинам не успела закончить это дело.              — Да ты настоящий полиглот, девочка, — похвалила меня женщина, Сандра. Она говорила по-английски без всякого акцента. — В Закулисье этот навык полезен.              Я с неловкой улыбкой потёрла шею. Пожалуй, Сандра были права, хотя я никогда не кичилась своими способностями. Мне просто нравилось, что я могу устанавливать контакт со многими людьми. Именно этот факт однажды помог мне подружиться и с Джоном, и с Каспером, а после наладить связь между ними.              Подошёл Каспер. Он смерил Павла и Сандру недоверчивым взглядом, но вежливо кивнул. После снова заговорил Джон, принявшийся рассказывать о нас троих и о том, что ему очень нравится этот уровень. Когда вклинилась я, то задала вопрос, как много людей жило в округе.              — Около тридцати, — задумавшись, ответил Павел. — Не так уж и много, на уровне 11 явно больше. Но зато мы все здесь друг друга знаем, помогаем один другому, поддерживаем… И всегда рады новым жителям!              — Значит, уровень действительно безопасный? — я чуть нахмурилась.              — Конечно. Здесь нет сущностей, благоприятная погода и праздничное настроение. А ещё — бесконечные запасы еды, воды и лекарств. Здесь не кончаются электричество, тепло и мобильная связь. Это настоящий рай!              — Я и подумать не могла раньше, что Закулисье способно сотворять такие чудеса, — добавила Сандра, взяв мужа за локоть. Она выглядела счастливой.              Павел сказал, что всегда рад, если понадобится помощь, и ушёл вместе с супругой. После Джон повернулся ко мне и Касперу — глаза его горели тем самым огнём, который можно было заметить каждый раз, когда этот парень задумывал что-то невероятное… и несносное.              — Здесь тридцать людей, живущих счастливо и без проблем! — выпалил Джон. — Мы должны пойти и познакомиться со всеми ними! Ну что, двигаем к первому дому? Хотя, наверное, они все сейчас в кафе каком-нибудь или там, где музыка, или…              — Знаешь, Джон… — я перебила, одновременно с тем отводя взгляд; голос мой зазвучал неуверенно. — Я бы не хотела этого. Ну, то есть, не хотела бы к людям…              Я замолчала, поймав удивлённый взгляд Джона. Да, наверное, мои слова прозвучали как гром среди ясного неба, однако в них был смысл. И это смысл был понятен только мне самой.              Я уже упоминала как-то, что не против всякого рода скопления людей в Закулисье, ведь стадность помогает выживать, внушает надежду и убивает одиночество. Большинству странников это необходимо. Однако лично я никогда не любила находиться в обществе большого количества людей. Ни тогда, когда жила на Сцене, ни теперь, когда у меня была возможность выбирать, быть с людьми или нет.              И дело было не в страхе перед ними, не в неуверенности в себе и даже не в какой-нибудь укоренившейся мизантропии. Просто я провела в Закулисье десять циклов и поняла, что я любила чувство одиночества.              Мне нравилось бродить по уровням, рассматривая каждый уголок и гадая, что Закулисье хотело вылепить из этого очередного неудачного эксперимента. Мне нравилось самой решать, когда мне есть, когда спать, а когда — бежать вперёд и слышать свист ветра в ушах. Мне нравилось, что хотя бы в этом мире в меня не тыкали правилами, установками и законами, которыми люди сами себя ограничивали.              Я чувствовала свободу, когда не слышала человеческого голоса. И тот факт, что я путешествовала с двумя шумными спорщиками, не противоречил моим убеждениям. Джон и Каспер — это другое. Я их любила. Они были частью моего не-совсем-одиночества во всём разнообразии этой реальности…              Но как объяснить всё это Джону, который сейчас смотрел на меня во все глаза со смесью недоверия, удивления и разочарования? Разве я смогу выразить все свои чувства так, чтобы меня поняли? И стоило ли вообще пытаться?              Мне казалось иногда, что при всей своей открытости, несмотря на всю дружбу с этими ребятами, я хранила большой пласт своего «Я» внутри, никому его не показывая и ни с кем им не делясь. Пожалуй, просто из-за страха быть непонятой.              Я не хотела рушить беспечность и лёгкость нашей давней дружбы, поэтому просто пожала плечами и сказала первое, что пришло в голову:              — Наверное, мне просто хочется прогуляться вне района. Вам двоим вовсе не обязательно идти со мной.              Джон промолчал, зато заговорил Каспер, вдруг шагнувший ко мне:              — Нет уж, мы идём с тобой. Лучше не разделяться, Сату, ты сама нас этому учила. Помнится мне один случай, когда мы всё-таки пошли в разные стороны…              — Даже не напоминай, — согласилась я и вздрогнула. — Мне до сих пор в кошмарах снятся те улыбающиеся разноцветные монстры…              Снова молчание. В этот раз — ещё более тяжёлое. В его волнах мне стало не по себе настолько, что я отвернулась и скрестила руки на груди. Со стороны могло показаться, что я раздосадована или даже зла, но это было не так, совсем не так. Жаль, что я не успела — да и не смогла бы — объяснить друзьям свои чувства.              — Но там люди… — начал Джон. О боже, он звучал так растерянно! — Мне нравятся люди. С ними не так часто поболтаешь, и… Сату…              Я бросила через плечо быстрый взгляд и заметила, как на лице Джона проступила тень чего-то, что я раньше никогда за ним не замечала. Это открытие так меня поразило, что я опустила скрещённые руки и повернулась, чтобы посмотреть получше. Может, просто показалось?              Нет, не показалось. Джон и правда выглядел таким потерянным, будто я только что ударила его по лицу. Он даже отвернул голову, когда я посмотрела на него. Нельзя было не заметить, как пальцы Джона сами собой сжимались и разжимались, и то, как его взгляд забегал из стороны в сторону в почти нервном жесте. Это было похоже на какую-то разновидность страха, с которой я никогда не сталкивалась в лице Джона.              Никогда.              Разве этот парень мог так выглядеть? Возможно ли вообще так быстро сменить обычную жизнерадостность на то, что так сильно напоминало тревогу? И почему Джон не смотрел на меня — чего боялся?              Я открыла было рот, желая извиниться, ведь боялась, что случайно задела друга, сама того не ведая, но не успела вымолвить ни слова.              — Да, наверное! — выпалил Джон и отступил назад. Он очень крепко сжал в руках камеру. Слишком крепко… — Этот уровень кажется безопасным. Ничего страшного, если мы разделимся. Я, знаете… Чёрт. Я думаю, мне хочется прогуляться одному.              Так ничего и не добавив, Джон развернулся и убежал. Снегопад очень скоро растворил его фигуру в себе, а снег укрыл его шаги почти сразу. Мы с Каспером остались одни в повисшей неловкой тишине.              — Что это было? — спросил Каспер, бросив на меня взгляд. — Джон, он…              — Не знаю, — вздохнула я. — Никогда не видела его таким. Неужели он обиделся?              — Этот парень — и обидеться на своего «четвёртого старшего брата»? Нет, Сату. Он бы не стал. Но я не знаю, что, в таком случае, это было…              Мы немного помолчали, не шевелясь, и думали о только что случившимся. Я прочитала на хмуром лице Каспера обеспокоенность и поняла, что и сама выглядела взволнованной. Однако я решила, что не стоило идти за Джоном прямо сейчас. С ним ничего не случится, а общество других людей наверняка поможет ему прийти в себя. К тому же я правда очень не хотела идти знакомиться со странниками…              Так и не обсудив сцену, я и Каспер отправились в противоположную сторону. Мы шли молча до того момента, пока не покинули обжитую область, пока не закончились сияющие окнами домишки. Уже после, бредя по заснеженной тропе в сторону от района, заговорил Каспер.              — Думаю, это путешествие всё же было хорошей идеей, — сказал он, держа руки в карманах и глядя себе под ноги. — Может, нам всем давно пора в отпуск. Да и праздник никому не помешает, даже маленький.              — Я о том же, — отозвалась я. — Наверное, я немного устала от привычных уровней. Захотелось разнообразия. К тому же я догадывалась, что смена обстановки заставит тебя и Джона уменьшить количество перепалок в час. И я оказалась права.              — Ерунда, — Каспер нахохлился и повыше натянул шарф. — Я бы с удовольствием сейчас ругался с этим мальчишкой, просто, ну… Как бы сказать… В общем, я решил, что приоритетная задача: проследить, чтобы с тобой ничего не приключилось.              Каспер замолчал и, подняв взгляд, остановился. Я встала рядом и обратила на него взгляд, не особо-то скрываясь.              Рассматривать нарисованного принца всегда было интересно. Особенно в те моменты, когда он не проявлял привычные эмоции, а давал увидеть себя немного иным. Каждый раз это выглядело для меня, как вызов. Я старалась запомнить каждую деталь, чтобы позже вывести её на страницах своего дневника: в нём уже хранилось очень много подобных портретов, которые я никогда никому не показывала.              Каспер всегда был для меня зелёным цветом. Насыщенным, временами почти ядовитым, но всегда — живым и подвижным. То, как сейчас холодный ветер трепал его волосы, заставляя убирать пряди по лба, и то, как он щурился, пытаясь укрыть изумрудные глаза от снежинок, казалось мне очень продуманной, очень тонкой театральной игрой. И не потому, что я считала Каспера неискренним — как раз наоборот. В нём бушевало столько разнообразных чувств, что время от времени они выражались так сказочно и цветасто, что походили на картину.              Или на фреску. Или на застывшую сцену из театральной поставки. Я бы не удивилась, если бы Каспер, не попав в Закулисье, во взрослой жизни стал актёром.              Зелёное пятно на фоне белого снега — ну красота же?              — Знаешь, Сату, я тут подумал… — пятно вдруг заговорило, и мои мысли рассеялись; я снова увидела перед собой юношу с растрёпанными светлыми волосами.              — Что? — спросила я, пару раз моргнув, дабы избавиться от наваждения.              — Почему бы не задержаться здесь? Знаю, обычно я не люблю такое, но… Тут так спокойно. И Джону нравится. Да и припасов навалом, так что…              Я тронула Каспера за плечо, чем заставила его замолчать, и коротко улыбнулась.              — Тебя не отпускает чувство, будто ты нашёл детскую игрушку на самой высокой полке?              Каспер на мгновение отвёл взгляд, но почти тут же посмотрел мне в глаза и кивнул. Разве не это было актом чистой искренности?              — Ага. Это странно, но я пока не хочу возвращать эту игрушку на место…              Я не ответила, но понимающе кивнула. Мне не нужны были длинные объяснения, чтобы понять, что значило это чувство. В какой-то мере, но однажды и меня оно схватило так крепко, что я едва не осталась на одном уровне навсегда. На том самом уровне, на котором меня впервые нашли глаза-изумруды, уставившиеся мне в душу…              — Возвращаемся? — спросил Каспер, губы которого тронула мимолётная улыбка.              Я кивнула в третий раз. Мы отправились назад, снова ничего не говоря друг другу.              Трудно сказать, сколько времени мы провели на этом загадочном уровне, ведь здесь всегда было темно, а часы работали как попало. У местных имелось своё исчисление времени, и по их расчётам, наша команда пробыла на уровне около пяти дней.              Это был настоящий отпуск. Я, Каспер и Джон (последний оказался в полном порядке) неплохо проводили время. Нас увлекли и вкусная еда, и праздничная атмосфера, и возможность отдохнуть как следует. На протяжении всех дней мы ели пряники и пили какао, лепили снеговиков и слушали музыку на главной площади. Иногда со стороны удавалось понаблюдать за рутиной местных жителей, а Джон с ними даже общался. Я и Каспер предпочитали держаться на расстоянии. Я — из-за своего смысла, Каспер — за компанию.              Жили мы в том самом домике, который заняли в первый день. Никто нам не помешал. Но даже хотя у нас был отпуск, каждый заранее подумал об уходе, который точно должен был состояться. Джон, например, собирал припасы в дорогу и просил у местных миндальную воду.              Каспер, в свою очередь, позаботился о тёплой одежде, а попутно сунул в свою личную сумку несколько мелочей, которые нашёл на уровне. Ими стали, если не ошибаюсь, следующие вещи: отобранная у снеговика зелёная пуговица; маленький игрушечный шар, снятый с главной ели; лампочка, которую Каспер самолично выкрутил из неработающей гирлянды.              Я же решила заглянуть в библиотеку, которая на уровне тоже имелась. Здесь я взяла себе несколько книг, преимущественно магический реализм, а уже уходя отыскала настоящий бриллиант — сборник «Муми-троллей»! Я даже не поверила сначала, когда увидела эту книгу на полке. Если мне не изменяла память, примерно такая же имелась у меня, когда я ещё жила на Сцене…              Но вот прошло пять дней, как утверждало местное время, и все мы, не сговариваясь, решили, что пора выдвигаться в путь. И не потому, что не терпелось наткнуться на опасности. Просто, пожалуй, отдых стал наскучивать.              Вот ещё одна причина, по которой я не хотела жить на каком-то определённом уровне или сближаться с людьми, которые таким занимались: мне быстро наскучивала однотипность.              Однако перед тем, как уйти, мы решили посидеть на площади под большой елью. Как раз тогда Джон, встав с вдохновлённым видом, вручил мне и Касперу неаккуратно завязанные свёртки.              — С Новым годом! — воскликнул Джон и тут же направил камеру на два удивлённых лица. — Я думаю, раз мы никогда не праздновали Новый год, то пора бы сделать это! Когда ещё подвернутся такие обстоятельства?              Я не могла не улыбнуться. Всё-таки Джон был отличным другом. Я бы на его месте даже не подумала о чём-то таком, а ведь это была гениальная идея! А ещё так выходило, что Джон подарков не получил…              — Если это будет какая-то шутка, я тебе врежу, — пообещал Каспер, разворачивая свой свёрток.              Джону повезло: это оказалась не шутка, а занимательная штучка. При близком рассмотрении я поняла, что это было маленькое стеклянное яблочко, чьи грани искрились на свету, переливаясь красно-оранжевыми оттенками. Милая вещица. И как раз то, что ценил Каспер.              Каспер, казалось, надулся. Расстроился, должно быть, что у него нет причины как следует отругать товарища.              — Спасибо, — Каспер сказал это нехотя, но все видели, с каким рвением он сунул подарок в сумку, к остальным мелочам.              Джон шутливо отдал честь и перевёл взгляд на меня. Под его пристальным взором я развернула свой свёрток…              И тут же вскрикнула, в страхе подскочила на ноги и замахала руками, пытаясь отогнать от себя только что увиденный ужас: змею, плюхнувшуюся мне на колени!              Я была готова задохнуться от страха, но тут услышала смех Джона. Открыв глаза, я осторожно посмотрела вниз, в сугроб, куда упала жуткая штуковина. И только тогда я осознала, что змея была игрушечной. Игрушечная зелёная змейка…              Вот тебе и детство, затерянное в шкафу…              — Ну ты даёшь! — воскликнул Каспер, у которого тоже перехватило дыхание в моменте. — Джон! Что за глупости?!              — Простите! — в ответ раздался сдавленный хохот. — Я просто как нашёл эту штуку, так сразу подумал про Сату и… Ха-ха, я не смог удержаться!              Я тихо выдохнула и осторожно, стараясь не коснуться игрушечной змеи, села обратно под ёлку. Я не могла не бросить на друга осуждающий взгляд. Он ведь знал, как я боялась змей! Обязательно было так сильно пугать?              Джон перестал смеяться, а вместо этого застенчиво улыбнулся. Потерев затылок, он сказал:              — Ладно, es tut mir Leid. Я не со зла… Всё нормально?              — Да, — ответила я уже спокойно. — Но больше так не делай. Я чуть сердце своё не проглотила!              — Ну ты поосторожнее там, — Джон снова захихикал. — Я уже боюсь бессердечную Сату.              Я не сдержалась и рассмеялась. Джон, просияв, вторил мне. Даже Каспер, всё ещё недовольный, позволил себе небольшую улыбку.              Как только с этим было покончено, я упомянула скорый уход с уровня. Я уже знала, как это можно было сделать: всего-то требовалось покинуть район и под одной старой елью отыскать тёмный тоннель. Об этом мне рассказала девушка, работавшая на уровне библиотекаршей.              Когда речь зашла об уходе, радость Джона потускнела. Я своими глазами увидела, как его весёлость резко сменилась на озабоченность и тут же распереживалась в мыслях: а если он снова станет таким же, каким был тогда, когда речь зашла о людях и моём нежелании с ними общаться?              Возможно, волновалась я зря. Джон не выглядел таким же страшно потерянным, как в тот раз, но мне всё равно не понравилось, какой натянутой стала его улыбка. Это смотрелось неестественно. Мне не хотелось думать, что Джон подавлял какие-то переживания. Это совсем на него не походило…              — Тебе не хочется покидать уровень? — напрямую спросила я, глядя другу в глаза. — Но, Джон, мы должны…              — Почему должны? Почему не можем остаться? Разве это не тот отдых, о котором ты хотела, Сату?              Наступило молчание. Что-то во мне сжалось, отчего к горлу подступил ком. Я не смотрела на Джона, боясь увидеть на его лице ту самую тень, которую не могла понять, которая меня пугала. Этот уровень, всё наше пребывание на нём, стало чем-то, что выплеснуло из Джона нечто такое, о чём я никогда не подозревала.              Или просто не замечала? В любом случае, с Джоном что-то было не так, это точно. Этот его непонятный страх, который возникал уже второй раз… С чем он мог быть связан? Разве я или Каспер чем-то обижали Джона? Разве что-то плохо?              Я осмелилась посмотреть Джону в глаза, надеясь, что там увижу ответы, но заметила, что парень на меня не смотрел. Плохой знак.              — Да что с тобой не так?!              Внезапно и негаданно у Каспера случился очередной приступ неконтролируемого гнева. Он вскочил на ноги, шагнул к Джону и схватил его за плечи, чтобы как следует встряхнуть. Тотчас поднялась и я, спеша вмешаться. Никаких драк мне здесь не нужно было!              В моменты гнева Каспер одновременно и перестал походить на себя, и становился пугающе знакомым. Он держал Джона крепко, почти до боли крепко, и восклицал ему прямо в лицо, нисколько не фильтруя слова:              — Ты издеваешься над нами или что? Что за глупое выражение лица? Так сложно объяснить, что тебе не нравится?! Мы вообще-то друзья, если ты забыл, балда!              Джон не отвечал. Он смотрел словно бы сквозь пространство, и с каждым мгновением раскисал всё сильнее. Мне стало по-настоящему страшно.              — Эй, я с тобой разговариваю! — рявкнул Каспер. В этот момент что-то дёрнуло его поднять руку, но, к счастью, я оказалась быстрее.              Я схватила Каспера за локоть и резко дёрнула на себя, оттаскивая в сторону. Поначалу парень сопротивлялся: его лицо горело, глаза были широко распахнуты, а с уст срывались такие слова, о которых мне после не хотелось вспоминать. Но я вытерпела всё это, не моргнув и глазом, крепко держа друга до тех пор, пока он не остыл.              На несколько мгновений между всеми тремя повисло мрачное молчание. Джон стоял в стороне, отведя взгляд, и выглядел совсем никаким. Почти вся краска сошла с его лица, обычно яркого и веснушчато-жизнерадостного.              Каспер уже пришёл в себя. Он сидел на снегу, смотрел вниз и молчал. Его пальцы были сжаты в кулаки, словно в прежнем гневе, но в глазах отражалась растерянность. И Каспер не посмотрел на меня, даже когда моя рука отпустила его.              Я не могу сказать, что испытала в этот момент гнев или обиду. Кто-то на моём месте, наверное, посчитал бы Каспера идиотом, а Джона — странным, но я — не «кто-то». Я знала этих двоих достаточно долго, чтобы привыкнуть к подобным инцидентам. Хотя, конечно, эта сцена стала чем-то новым.              Я не злилась на то, что Каспер снова взорвался. У него и правда было всё очень сложно с контролем гнева, и я старалась принимать Каспера таким, каким он был. Иногда было тяжело остужать его пыл и попутно игнорировать всё, что срывалось с его уст в этот момент, но я держала в голове тот факт, что Каспер не контролировал свои эмоции.              И я не обижалась на Джона. Что уж там, я за него беспокоилась. Что-то мне подсказывало, что то, что он испытывал сейчас, было тем, о чём он никогда не рассказывал.              — Я не хотел, — первым заговорил Каспер. Как же часто он извинялся… «Я не хотел» давно стало его вторым именем. Или личным девизом.              Не глядя ни на кого, Каспер встал на ноги, отряхнул одежду от снега и снова замер. Он выглядел так, словно ожидал негативной реакции, почти что удара. То, как Каспер косился на Джона, едва сдерживаясь, чтобы не начать заламывать себе пальцы… Неужели до сих пор не понимал, что никто его гнев не воспринимал всерьёз?              — Всё нормально, — заявила я таким тоном, что моментально отрезала случившееся от текущего. — Я предлагаю немного передохнуть, а затем двинуться в путь. Все согласны?              Меня не удовлетворили бы кивки, поэтому ребята один за другим ответили вслух.              — Да, — сказал Джон и поднял неуверенный взгляд. — Вообще мне жаль…              — Ага, — перебил его Каспер и тут же закрыл рот. Он больше ничего не сказал.              Атмосфера явно испортилась, но я старалась об этом не думать. Некоторое время наша троица сидела под елью, занимаясь тем, что молчала, а затем пошла прочь. До самой ели, под которой нашёлся тоннель, никто ничего не говорил.              Я подтолкнула Джона и Каспера первыми покинуть уровень, спрыгнув в тоннель. Мне просто хотелось убедиться, что они сделают это. Только после них я шагнула в тоннель, оставляя мирный и приятный уровень позади.              Мне чудилось, или это путешествие, задуманное как отдых, превращалось в ковыряние неизвестных ранее ран?