Каге но тенши (Темный ангел)

Это был голос Демона Смерти — сущности, с которой Макима давно не общалась, а точнее, пыталась не дать ему взять над собой контроль. Она заперла его в самой глубокой бездне своей души. И снова этот звук заставил Макиму погрузиться в глубины разума. — Давно не виделись, Макима, — прошептал голос Смерти. Она вошла в ту самую пустоту, где не было даже теней — лишь безграничный вакуум. Это было единственное место, где Макима могла видеть истинную суть вещей. — Ты продолжаешь сопротивляться. В нашем договоре не было пункта о том, что ты будешь мешать моей жизни, появляясь в ненужные моменты. Я знаю, ты искал Бензопилу. Разве я не права? Наш контракт был заключен именно ради него. — Ты глубоко ошибаешься, Макима. Из темноты вышла фигура. Теперь Демон принял облик высокого мужчины с идеально правильными чертами лица. Макима давно не видела человеческих лиц, и её странным образом успокоило это зрелище. Она помнила, что изначально у Демона не было формы — он был лишь черной, бесформенной тварью. После того как он поглотил её глаз, он стал походить на человека, но, видимо, окончательно сформировался только теперь, поглощая частицы её сути. Он обрел завершенную форму после того случая в деревне, во время сражения с Демоном Мести, когда Макима принесла в жертву ребёнка. Но сейчас её интересовало другое: почему он явился именно сейчас? Обычно она сама призывала его, когда ей требовалась помощь. — Ты сейчас пребываешь в плену недопонимания, Макима. Я это чувствую, — голос Демона Смерти прозвучал с вкрадчивой насмешкой. — Но я здесь не только ради Бензопилы. Я здесь, чтобы открыть тебе глаза на правду. Ты ведь уже собираешься идти к Айзену? Хочешь отправить ему весть или наивно веришь, что он сам явится сюда, как только узнает о твоей находке? Макима слушала его, и внутри неё крепла холодная уверенность. Это было именно то подтверждение, которое она искала. — Значит, ты всё равно здесь из-за него, — произнесла она, и её голос полоснул пустоту, как лезвие. — Значит, я не ошиблась. Это тот самый Демон, которого ты жаждал найти. Я с самого начала знала, что ты заключил со мной контракт не из милосердия. Тебе был нужен Бензопила — величайший из демонов, но без физической оболочки ты был бессилен до него дотянуться. Ты использовал меня как мост. Демон Смерти лишь слегка наклонил голову, его идеальное лицо оставалось бесстрастным, но в глазах вспыхнул опасный интерес. — Если в детстве я и была глупа, — продолжила Макима, делая шаг навстречу воплощению конца, — то не надейся, что я осталась такой же сейчас. Теперь я отчетливо вижу твои цели. И я не позволю тебе сорвать планы господина Айзена. Не надейся, что я допущу, чтобы ты перешел мне дорогу. — Говоришь, что не глупая? — Демон Смерти издал тихий, леденящий душу смешок. — На самом деле ты куда слепее, чем я предполагал. Ты не видишь истины, даже когда она стоит прямо перед тобой. Демон начал медленно обходить её по кругу, сокращая дистанцию. — Разве ты забыла условия нашего уговора? Когда придёт время, я заберу твою волю. Всю, до последней капли. И для этого мне не нужно твоё разрешение. Ты всерьёз полагаешь, что сможешь мне помешать? О каком «плане» ты твердишь? О плане человека, который стер твоё прошлое, чтобы написать на чистом листе свою историю? Демон остановился и заглянул ей в глаза, в которых теперь плескалось сомнение. — Почему ты вообще следуешь за ним? Ты ведь понятия не имеешь, какой он человек на самом деле. Чего он хочет, что планирует в тени своих красивых речей? Ты знаешь лишь то, что он позволил тебе знать: сказку о «новом мире», более справедливом и могущественном. Но неужели ты думаешь, что всё это — простая случайность? Он подошёл почти вплотную, его идеальное лицо теперь казалось маской, за которой скрывалась бездна. — То, что он нашёл тебя именно в тот момент, когда ты слилась со мной... Твои родители, исчезнувшие бесследно... Ты никогда не задумывалась, почему о них нет ни единой крупицы информации? Никаких зацепок, никакого прошлого. Тебе не приходило в голову, что это дело рук кого-то очень могущественного? Кого-то, кто спланировал твою жизнь ещё до того, как ты научилась дышать? Макима изо всех сил старалась не поддаваться манипуляциям Демона. Каждое его слово было ядом, призванным отравить её преданность. Она отчаянно цеплялась за образ Айзена как своего единственного спасителя. — Если всё это правда, то почему ты заговорил именно сейчас? — Макима прищурилась, её голос звучал ровно, несмотря на бурю внутри. — Ты был рядом с самого начала, прятался в моей тени, забирал частицы моей жизни, скрепляя наш контракт. Но ты молчал. А теперь ты внезапно решил объявить себя моим союзником? Макима внимательно изучала его идеальное, холодное лицо. Она понимала, что почти ничего не знает о сущности, живущей внутри неё. Смерть всегда давал ей силу дозировано, крошечными порциями, но даже эта малая часть была неописуемо могущественной. На что же он будет способен, когда решит проявить себя полностью? — Я хочу знать, почему ты явился именно сейчас и говоришь всё это, — продолжила она холодным тоном. — Мне нужно доложить Айзену о нашей находке, а тебе... тебе стоит просто утонуть в глубинах моего сознания, пока не настанет твой миг. Демон Смерти издал низкий, вибрирующий смешок. В его взгляде читалась насмешка над «маленькой девочкой», которая возомнила себя хозяйкой положения. — Ты правда веришь, что стала сильнее, Макима? — Ты окружила себя стенами, которые построил Айзен, и веришь, что это твоя крепость, — Демон Смерти подошел так близко, что его ледяное дыхание коснулось её шеи. — Но что ты будешь делать, Макима, когда поймешь, что эти стены — твоя клетка? Я — единственная правда, которая у тебя осталась. — Тебе стоит послушать меня хотя бы раз. Если, конечно, не хочешь до конца своих дней оставаться такой же глупой и наивной, какой ты являешься на самом деле. — Нет... давай лучше ты увидишь всё своими глазами, Макима. Демон медленно подошёл к ней со спины. Макима кожей почувствовала странное, почти живое тепло, исходящее от него. Его широкие плечи и грудь словно окутали её, создавая иллюзию защиты и объятий. Смерть медленно протянул руку к лицу Макимы и, осторожно коснувшись пальцами её подбородка, повернул её голову в сторону. Другой рукой он указал вглубь густого, молочно-белого тумана, который начал клубиться посреди пустоты. Сквозь пелену стали проступать неясные тени деревьев и очертания домов. Туманная ночь... Макима сделала шаг навстречу этой иллюзии, и внезапно пустота под её ногами сменилась твердой землей. Она оказалась в какой-то деревне. Темные улицы, покосившиеся заборы. Демон следовал за ней тенью, его присутствие за спиной ощущалось как тяжелый плащ. — Это твоё прошлое, Макима. То, что скрыто за пеленой твоей памяти, — тихо объяснял он, ведя её по странным тропам. — Настало время посмотреть на правду своими глазами. Они остановились перед небольшим домом. Макима почувствовала, как её сердце пропустило удар. Они шагнули внутрь. Дом был окутан густыми вечерними сумерками, а за окнами клубился тяжелый, липкий туман, отрезающий это место от остального мира. В комнате, на старом диване, лежала женщина. Макима медленно сокращала дистанцию, пока не оказалась почти вплотную к паре, застывшей в этом кошмарном фрагменте прошлого. Первое, что её поразило — это красота женщины.У неё были такие же алые, пылающие волосы, разметавшиеся по подушке яркими прядями.Женщина была покрыта потом, её дыхание было прерывистым, а взгляд — затравленным, но полным решимости но она была совершенно измотана. Рядом, почти не дыша, сидел мужчина. Он мертвой хваткой вцепился в её руку, и оба они, затаив дыхание, смотрели в одну точку. Макима, обладая инстинктами хищника, мгновенно считала контекст: женщина только что родила. Ребенок — был где-то здесь, в опасности. Макима заглянула им в глаза. Там пылало тепло и жертвенность — эмоции настолько чуждые ей, что она наклонила голову, пытаясь расшифровать их смысл. Она знала, что это её родители. Теперь у неё были образы, лица, черты. Но внутри не дрогнула ни одна струна. Никакой нежности. Только сухой, академический интерес к тем, кто дал ей жизнь. В глазах мужчине метались отчаяние и безумная надежда. Он не просто смотрел в пустоту — он пытался кого-то уговорить. В густой тени, куда был устремлен их испуганный взгляд, стоял некто. Макима пыталась рассмотреть его лицо, но тень была неестественно плотной. Это был не демон — она чувствовала человеческую природу этой угрозы. Слишком тонко, слишком методично для монстра. Даже подойдя вплотную к этой тени, она не увидела лица. Она была лишь призраком в собственной памяти, безмолвной тенью, запертой в истории, которую нельзя переписать. Медленно, затаив дыхание, она потянула руку к лицу женщины, из-за непонятных чувств. Но в последний момент её пальцы дрогнули. Она перевела взгляд в сторону того, кто стоял в углу. Макима медленно поднялась с колен, намереваясь подойти вплотную к этому воплощению ужаса. Хотела увидеть врага. Хотела понять, чего именно её родители боялись так сильно, что их молитвы превратились в едва слышный хрип. — Пожалуйста... — шептал отец, сжимая руку матери. Но Тень не отвечала. Тишина в углу была мертвой. Мать, израсходовав последние силы, пыталась приподняться, чтобы заслонить собой колыбель, но её тело, измученное родами, не слушалось. Она лишь смотрела в ту сторону — смотрела в пустоту, которая пришла забрать её дитя. — Ты же знаешь, что в этот раз у меня всё получится! — голос отца дрожал от сдерживаемых рыданий, но он старался говорить твердо, глядя прямо в безликую тьму. Я стану тем, кем ты пожелаешь! Молю... только оставь мою жену и дочь. Дай им шанс. Дай мне шанс всё исправить! Внезапно атмосфера в комнате изменилась. Воздух стал тяжелым, как свинец. Мать и отец Макимы одновременно схватились за горло, их лица начали синеть. Они отчаянно забились на кровати, пытаясь сделать хотя бы один вдох, но невидимая хватка сжималась всё сильнее. — Что с ними? — её голос прозвучал как шелест сухих листьев. Она посмотрела на Демона Смерти, стоявшего поодаль. — Их кто-то душит, — бесстрастно отозвался Демон. — Они в плену иллюзии. Из них пытаются вытянуть информацию, ломая разум прежде плоти. Макима продолжала смотреть. Она понимала, что бессильна вмешаться, и это понимание избавляло её от лишних порывов. Если нельзя помочь, остается лишь одно — запечатлеть каждую деталь. Она изучала их муки так, будто читала сложный чертеж. Спустя мгновение пространство пронзила вспышка стали. Невидимый клинок прочертил дугу, и тела тех, кто дал ей жизнь, были разрублены с пугающей легкостью. Кровь брызнула во все стороны, пачкая пол и одежду, но лицо Макимы не дрогнуло. Она смотрела на останки, и единственным чувством в её груди было раздражение от того, что она так и не увидела убийцу. Кто держал этот меч? Чья воля стояла за этим актом? Мир вокруг начал растворяться. Красный цвет крови смешивался с серым туманом. Они снова стояли в бесконечной, лишенной звуков пустоте. Демон Смерти возвышался над ней, его аура давила на сознание, пытаясь сломить волю Макимы, но она стояла прямо, не отводя взгляда. — Даже сейчас ты хранишь это ледяное молчание? — раздался рокочущий голос Смерти, в котором слышалось явное искушение. — Неужели ты не хочешь узнать всё до конца? Может быть, пришло время довериться мне, Макима? Она начала медленно приближаться к нему. Шаг за шагом, её каблуки бесшумно опускались на несуществующую поверхность. На её лице появилась легкая, едва уловимая хитрая улыбка — та самая, которая предвещала начало самой опасной игры. — Ты и правда знаешь больше, чем я ожидала, — произнесла она холодным, уверенным голосом. — Но прежде чем мы перейдем к моим родителям, давай поговорим о тебе. Я хочу знать о твоей силе всё. Насколько ты действительно могуществен? Она остановилась в нескольких шагах от демона, и в её глазах-спиралях вспыхнул опасный блеск. — Ты — Смерть. Значит ли это, что ты можешь вернуть меня к жизни, если я паду? Или ты способен даровать мне ту мощь, которая позволит найти убийцу моих родителей и уничтожить каждого, кто стоит за этим заговором? Я поверю тебе только в одном случае: если ты докажешь, что ты сильнее Айзена. Не здесь, в мире теней и иллюзий, а в реальности. Покажи мне, что путь, по которому он меня ведет — ложный. Внутри неё бушевал шторм растерянности, но лицо оставалось маской безупречного контроля. Демон Смерти замер, и по пустоте пронесся низкий, вибрирующий смех. В его осанке было не меньше гордости и высокомерия, чем в самой Макиме. — Удивляешь, Макима. Ты торгуешься со Смертью так, будто у тебя есть выбор, — он склонил голову, и его присутствие стало почти осязаемым. — Хорошо, дорогая. Ты скоро сама всё увидишь. Если я понадоблюсь тебе — просто позови, не стесняйся. Ты ведь знаешь, что в конце концов все приходят ко мне. Его фигура начала медленно растворяться, превращаясь в густую, маслянистую тень. — А пока... мне пора. До скорой встречи, Макима. Мир вокруг вздрогнул и рассыпался на осколки. Холод пустаты сменился гулом мотора и запахом дешевого освежителя воздуха. Макима открыла глаза. Она всё еще сидела на заднем сиденье машины. За окном проносились серые пейзажи Токио, ритмично стучали шины по асфальту. Рядом, привалившись плечом к двери, сидел Дэндзи. Он что-то увлеченно разглядывал в окне, не замечая, что его госпожа только что вернулась из самого сердца преисподней. Тишину в салоне прервал странный звук. Макима вздрогнула, возвращаясь в «здесь и сейчас». Это было громкое, бесцеремонное урчание в животе её спутника. Денджи сидел рядом, скорчившись на сиденье, и выглядел так, будто не ел несколько веков. Этот приземленный, почти комичный звук заставил Макиму невольно отвлечься от тяжелых мыслей. Холод внутри неё немного отступил, вытесненный нелепостью момента. — Остановись у ближайшей лавки, — негромко приказала она водителю. Они вышли у небольшого придорожного магазинчика. — Что ты хочешь, Денджи? — спросила она, глядя на парня затуманенным взглядом. Тот, недолго думая, набрал целую гору еды и уселся за столик, готовый поглотить всё это в один присест. Макима села напротив. В её голове промелькнула мысль: «Стоит ли сообщать Айзену о нём прямо сейчас?» Нет. Сначала она должна была разобраться со всеми. Пока она тонула в своих мыслях, Денджи замер и посмотрел на неё — преданно и немного нелепо, точь-в-точь как пес, ожидающий команды хозяина. — Денджи, ты можешь поесть сам? — спросила она, заметив, что он не притрагивается к еде. — Не-а, не думаю, — протянул он, скорчив жалобную гримасу. — Я же только что слился с Пачитой, да еще и сражался... О-ой, я даже руку поднять не могу, такая слабость! Макима едва заметно улыбнулась. Она прекрасно понимала, что он немного подыгрывает, но именно это ей сейчас и было нужно. Ей хотелось переключить внимание на что-то простое, подконтрольное и понятное. — Хочешь, я покормлю тебя? — предложила она. Забота о своем «псе» помогала ей заглушить недопонимании , доносящийся из самой глубины её души. Когда они вернулись в Бюро, Макима первым делом ввела Денджи в курс местных правил. Аки Хаякава уже ждал её в бюро — он вернулся с задания раньше, так как после появления Макимы на месте происшествия его поддержка больше не требовалась. В душе Аки кипела глухая, болезненная ревность. Он видел издалека, как Макима держала Денджи, как заботливо ждала, пока тот придет в себя. Для Хаякавы она была богиней, недосягаемым идеалом, и то, что какой-то неотесанный парень удостоился такой близости, жутко его раздражало. Когда Денджи вошел в комнату, Аки лишь хмуро кивнул. — Макима-сан, я здесь, — произнес он, стараясь сохранять невозмутимость. — Я вызвала тебя, чтобы сообщить: отныне Денджи — твой напарник. Присмотри за ним. И еще... он поселится у тебя. Аки замер, не веря своим ушам. — Макима-сан, при всем уважении... я не работаю в команде. Я отказываюсь. — Это не просьба, Аки. Это приказ, — ответила она, и её взгляд стал холодным, как лезвие ножа. Аки не просто замер. Макима заметила, как его рука непроизвольно легла на рукоять меча, а челюсти сжались так сильно, что на щеках выступили желваки. Он смотрел на Денджи как на пятно грязи на безупречном мундире Денджи, до этого молчавший, громко фыркнул: — Что?! Я не хочу с ним жить! Он же хотел убить Почиту! Мы враги, и всё тут! — Денджи... — Макима медленно перевела взгляд на него. — Неужели ты ослушаешься меня? Этого короткого вопроса было достаточно. Денджи тут же сдулся, его запал исчез, сменившись покорностью. — Да... слушаюсь, — недовольно, но громко буркнул он. — Хорошо. На сегодня всё. Можете идти. Решение объединить Аки и Дэнджи в одну группу не было случайным порывом. Макиме требовался надежный исполнитель — кто-то, кто сможет стать живым щитом между секретом Дэнджи и остальным миром. В Бюро не осталось ни одного отдела, который не был бы пронизан влиянием Айзена. Каждое подразделение, каждый офицер так или иначе были вплетены в его глобальную сеть контроля. Аки Хаякава был уникальной фигурой. С одной стороны, он был идеальным продуктом системы Айзена, полностью разделяя его дисциплину. С другой — его преданность Макиме была абсолютной. Сделав его напарником Дэнджи, она получала идеального надзирателя: Аки будет следовать её приказам, не подозревая, что его главная задача — не давать «истинному Бензопиле» проявиться раньше времени. Экспериментальный маневр Макима понимала: чтобы скрыть нечто столь масштабное, как Дэнджи, нужно создать для него отдельное, изолированное пространство. Команда из двух человек выглядела бы подозрительно и привлекала бы лишнее внимание ревизоров Бюро. Ей требовалось создать полноценный отряд, но брать в него кого-то из действующих охотников было слишком рискованно — любой из них мог оказаться глазами и ушами Айзена. Тогда она пошла на хитрость. В официальном докладе правительству Дэнджи был представлен лишь как «одержимый» (зависимый) — демон в человеческом теле, полезный, но предсказуемый инструмент. Чтобы легализовать его статус, Макима предложила смелый проект: создание экспериментального отряда, состоящего исключительно из подобных ему существ. Для чиновников это выглядело как попытка использовать «мусор» ради блага страны, для Макимы же это был способ окружить Дэнджи теми, кто не имеет никакого отношения к старой гвардии Айзена. Как только Аки и Дэнджи покинули её кабинет, Макима вернулась к изучению секретных архивов. Среди десятков личных дел она нашла ту, кто идеально подходила для её целей. Пауэр. Одержимая Кровью. Макима медленно перелистывала страницы, вчитываясь в данные о её поведении и способностях. Дикая, импульсивная и абсолютно не лояльная системным идеалам — Пауэр была именно тем хаотичным элементом, который требовался для завершения картины. Рядом с такой шумной и проблемной напарницей Дэнджи окончательно затеряется, превратившись в глазах Бюро в обычного, ничем не примечательного охотника. Нити контроля Айзена всё еще тянулись повсюду, но здесь, в этом маленьком «экспериментальном» кругу, Макима начала плести свою собственную паутину. Утро в квартире Аки Хаякавы всегда пахло одинаково: крепкий кофе, едва уловимый аромат свежего табака и стерильная чистота. Аки ценил этот ритуал. Для него порядок был единственным способом удержать рассудок в мире, где демоны пожирали реальность. Как помощник Макимы, он привык нести ответственность за каждую деталь — от чистоты в отчетах до чистоты на собственной кухне. Но сегодня гармония была разрушена. На кухонном столе, среди крошек и пятен дешевого джема, сидел Дэндзи. Он ел так, будто это был его последний обед в жизни — жадно, шумно, игнорируя столовые приборы. Глядя на него, Аки чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Этот парень был полной противоположностью всему, что Аки считал достойным звания охотника на демонов. — Ты пролил сок на пол, — холодно заметил Аки, не отрываясь от своей чашки. — Вытри. Сейчас же. — А? Да ладно тебе, Хаякава, не будь занудой, — прошамкал Дэндзи с набитым ртом. — Макима-сан сказала, что мы теперь одна команда. Дружбаны, сечешь? Аки медленно поставил чашку. «Дружбаны». Само слово в стенах этого дома, где каждый сантиметр подчинялся строгому регламенту, звучало как кощунство. По пути в Бюро Аки свернул в узкий, пропахший сыростью переулок между серыми бетонными высотками. Дэндзи, ничего не подозревая, шел следом, рассматривая витрины. — Слышь, а мы не туда свернули... — начал было он, но закончить не успел. Аки резко развернулся и прижал Дэндзи к кирпичной стене. Хватка была профессиональной — жесткой, выверенной годами службы под началом Макимы. В глазах Хаякавы не было злобы, только ледяное пренебрежение. — Послушай меня, мусор, — прошипел Аки. — Бюро — это не приют для бездомных. Я годами помогал Макиме-сан выстраивать здесь дисциплину. Она — элита, и она заслуживает тех, кто готов отдать жизнь за её идеалы, а не тех, кто пускает слюни при виде её лица. Ты — ошибка. Слабое звено, которое подставит её под удар. — Да что ты заладил... — Дэндзи попытался вырваться, но Аки ударил его под дых, заставляя согнуться. — Мне плевать на твои правила. Я просто хочу, чтобы Макима-сан была довольна. — Вот именно. Ты работаешь ради похоти, — Аки оттолкнул его. — Макима-сан слишком добра к тебе, раз позволила такому, как ты, быть рядом. Но я буду следить за каждым твоим вздохом. Оступишься — и я сам тебя вышвырну. Дэндзи выпрямился, вытирая кровь с губы. Его взгляд на мгновение стал другим — острым и опасным. — Она меня не жалеет, — тихо сказал он. — Она меня выбрала. А ты просто боишься, что твой «порядок» рассыплется, когда появится кто-то, кто готов драться по-настоящему. В кабинете Макимы царила тишина. Она наблюдала за вошедшими Аки и Дэндзи. Сбитые костяшки пальцев Хаякавы говорили сами за себя — её верный помощник снова пытался «навести порядок» своими методами. Она не стала его винить; преданность Аки была её самым надежным инструментом. — Присаживайтесь, — её голос был мягким. — Раз вы обменялись «приветствиями», пора переходить к делу. Она нажала кнопку селектора. В комнату ввалилась девушка с короткими рожками и диким блеском в глазах. — Я здесь! Высшая сущность прибыла! — прокричала она, закидывая ноги на стол. — Это Пауэр, Одержимая Кровью, — спокойно представила её Макима. — Проект по использованию зависимых был одобрен еще при бывшем главе, Айзене. Теперь, когда я руковожу отделом, эта группа — ваша общая ответственность. Аки побледнел. Для него, как для профессионала, это трио выглядело как издевательство над здравым смыслом.