Каге но тенши (Темный ангел)

Время в Бюро общественной безопасности не текло — оно сочилось, как густая кровь. С момента формирования группы Аки Хаякавы прошло достаточно месяцев, чтобы Макима смогла увидеть первые плоды своего эксперимента. Она стояла у окна, наблюдая за тем, как вечернее солнце окрашивает Токио в цвет запекшейся раны. В её руках лежал отчет о последних провалах. Команда, которая должна была стать хирургическим инструментом, превратилась в стихийное бедствие. Изначально легкие миссии по зачистке мелких демонов оборачивались хаосом. Пауэр, одержимая поисками своей кошки, едва не сорвала протоколы безопасности, втянув Дэндзи в кровавую бойню с Демоном-Летучей Мышью. Это была катастрофа, которая едва не закончилась смертью её самого ценного актива. Но больше всего Макиму занимал Аки. Его отчеты стали «чище», но в этой чистоте она видела попытку скрыть грязь. Аки начал защищать их. Он, чей разум когда-то был острым и холодным, как его клинок, теперь пытался обмануть её, выдавая их беспредел за досадные случайности. Макима всё чаще задерживалась в Бюро до глубокой ночи. Просторная квартира, которая когда-то казалась верхом совершенства, теперь превратилась в музей воспоминаний. Каждый угол, каждая тень в коридоре беззвучно шептали о тех, кого больше не было рядом. Она почти не бывала там, возвращаясь лишь тогда, когда усталость становилась физически невыносимой. Иногда, сидя за кухонным столом в полнейшей тишине, она ела онигири. Рис казался пресным, но вкус всё равно возвращал её в те далекие дни, когда Итачи впервые угостил её ими. Она тогда была измождена, голод подступал к самому горлу, и та простая еда показалась ей божественным даром. В шкафчиках всё еще стояли банки с сушеными травами и цветами. Этот свежий, чуть терпкий аромат, казалось, въелся в сами стены. Айзен часто пил чай по ночам. Утром его почти невозможно было застать дома — он уходил до рассвета, оставляя после себя лишь идеальный порядок и холодную тишину. Макима часто задавалась вопросом: о чем он думал в те бессонные часы? Что заставляло его сидеть в темноте с чашкой в руках, пока весь мир спал? У неё до сих пор не было ответов, и эта неизвестность жгла её изнутри сильнее, чем любое ранение. Она помнила, как иногда ждала его. После изматывающих тренировок, после кровавых миссий, когда конечности дрожали от усталости, она заставляла себя не спать. Она делала вид, что бодрствует, едва держась на ногах — чтобы он приготовил ей этот успокаивающий чай.Чтобы хоть иногда в таком спокойствии сидеть рядом с ним и не давать ему утонуть в тяжёлых мыслях. Только здесь, в этот момент, он мог быть таким заботливым и просто оставаться рядом. Без притворства и без посторонних. За все годы, проведённые в этом доме, Макиме удавалось лишь несколько раз проводить такие ночи. На тренировочных площадках или во время зачисток Макима видела другого Айзена. Его вежливость с окружающими была настолько совершенной, что граничила с жестокостью. Макиму до сих пор обжигало раздражение, когда она вспоминала тех женщин из других отделов, что вились вокруг него. Теперь она приходила домой только ради трех вещей: смыть с себя дневную пыль, забыться в тяжелом сне без сновидений и пройти утренний ритуал. Гардеробная была её храмом. Полки, заполненные вещами, которые когда-то выбрал для неё Айзен, пахли чистотой и сталью. Строгие костюмы, идеально накрахмаленные белые рубашки, тяжелые пальто. Макима обладала неограниченными ресурсами; она могла бы сменить гардероб на нечто яркое, современное или вызывающее. Но она раз за разом выбирала одно и то же. Проводя кончиками пальцев по жесткому воротнику рубашки, она чувствовала призрачное тепло. Эта одежда была не просто тканью — она была её доспехом. Надевая вещи, подобранные его рукой, Макима надевала на себя частицу его воли. Это давало ей иллюзию тепла. Ей казалось, что, пока на ней этот костюм, он всё еще стоит за её спиной, молчаливо одобряя каждый её шаг. Но теперь, когда она знала больше, чем должна, у неё появились сомнения насчёт всего, что она прожила за всё это время. Вся её жизнь была посвящена мечте Айзена, его идеальному будущему , в которое она верила всем сердцем. Ей не хотелось верить, что это была лишь искусно выстроенная декорация. Но то, что показал ей Демон Смерти, невозможно было просто забыть. Макима не была глупой девчонкой, готовой верить любой иллюзии. Она видела ту силу, ту ледяную манеру убийства в своих видениях... И этот почерк был пугающе знаком. «Если это правда... если всё это было враньем...» — мысль обрывалась, не доходя до финала. Макима не привыкла действовать на эмоциях. Ей нужны были доказательства, а не видения демона. Она должна была узнать, кем на самом деле были её родители, почему их убили и почему из всех миров Айзен выбрал именно её. Макима приняла решение: она не будет торопиться со сделкой. Демон Смерти предложил ей союз, но она понимала — любая сделка с ним может стать ловушкой. Пока она не уточнит все детали, пока не поймет, откуда пришел Айзен и как связаны между собой врата миров, она останется в тени. Впервые в жизни она начала скрывать информацию от своего мастера. Она не рассказала Айзену о встрече с Демоном Смерти и о том, что увидела в своих воспоминаниях. Это была опасная игра — скрывать что-то от человека, который видит мир насквозь. Но сейчас это был единственный способ сохранить пространство для собственного решения. Она всё еще подчинялась, всё еще выполняла приказы, но внутри неё уже росла холодная дистанция. Главной фигурой в её новой партии стал Дэндзи. Человек-бензопила был нужен и Айзену, и Демону Смерти. Но насколько он действительно силен? Сможет ли это существо, которое ест дешевый тост и мечтает о прикосновениях, стать той силой, которая перевернет порядок вещей? Макима решила использовать поимку Демона Пули как величайший тест. Этот демон был не просто угрозой для государства; он был связан с «Павшими» — теми, кто знал об истинных планах Айзена гораздо больше, чем она сама. Её план был предельно ясен: отправить Бензопилу на охоту за Демона Пули. Если Дэндзи справится, она увидит предел его истинного могущества. Если он захватит Демона Пули, она получит доступ к информации, которую Айзен так тщательно скрывал годами. Двери бюро разошлись перед Макимой с тяжелым вздохом. Она вошла в свой кабинет, где воздух всегда казался гуще и холоднее, чем в коридорах. Первым делом она вызвала Дэндзи. Ей нужно было закрепить его преданность перед тем, как бросить его на амбразуру миссии с Демоном-Пулей. Когда парень вошел, его лицо было бледнее обычного, а взгляд — совершенно пустым. Он подошел к столу Макимы так, словно его вели на плаху. Она сразу считала его состояние. Для Дэндзи мир рушился не из-за войн или демонов, а из-за того, что его примитивные мечты не принесли ожидаемого счастья. Макима медленно встала, её движения были полны той хищной грации. Она знала: чтобы полностью подчинить существо, нужно проявить «заботу» именно в момент его глубочайшего разочарования. Интерес к чужой боли — лучший способ сделать человека зависимым. — Садись, Дэндзи. Расскажи мне, что случилось, — она указала на своё кресло. Парень неуверенно опустился в кресло госпожи, чувствуя себя в нём крошечным. Макима же села на край стола, возвышаясь над ним, создавая ауру абсолютного доминирования. — Знаете... я так долго мечтал об этом. Думал, потрогать грудь — это финал игры, — Дэндзи смотрел на свои ладони с отвращением. — Но когда это случилось с Пауэр... я почти ничего не почувствовал. Я ждал, что мир перевернется, а на деле — пустота. Макима смотрела на него сверху вниз. В её глазах-спиралях не было жалости, только холодное любопытство экспериментатора. Она вспомнила поцелуй Айзена. Тогда ей тоже казалось, что мир должен измениться, но Айзен лишь оставил на ней свою печать и ему казалось, что он не почувствовал то, что чувствовала тогда Макима. «Неужели я тогда тоже была недостаточно хороша для него?» — эта мысль тенью промелькнула в её сознании. Она решила проверить, насколько её собственная притягательность эффективна. — Я понимаю, — её голос стал вкрадчивым, почти шелковым. — Разочарование приходит, когда ты делаешь это бездумно. Чтобы что-то почувствовать, нужна связь. Ты выбрал не того человека, Дэндзи. Она взяла его руку. Её пальцы были прохладными, как мрамор. Она медленно вела его ладонь по своему лицу, заставляя его чувствовать текстуру своей кожи. — Почувствуй это... — прошептала она. Дэндзи замер, его дыхание стало рваным, тяжелым. — Запомни тепло моего тела. Запомни каждый мой изгиб. Она поднесла его пальцы к своим губам. Глядя ему прямо в душу своим немигающим взглядом, Макима приоткрыла рот и резко, до боли, укусила его за палец. Дэндзи вскрикнул, но не отдернул руку. — Запомни этот укус, Дэндзи, — произнесла она, не выпуская его пальца. — Боль помогает отличить реальность от фантазии. Никогда не забывай вкус этого укуса. Пока ты помнишь его, ты принадлежишь мне. Макима чувствовала, как расширились его зрачки, как бешено забилась жилка на его шее. Он был на пределе. Но ей этого было мало — она хотела понять, почувствует ли она сама хоть что-то. Почувствует ли она от чужих рук то, что чувствовала от одного лишь взгляда Айзена. Она медленно направила его руку к своей груди. Дэндзи ухватился за неё с отчаянием утопающего. Его длинные, подрагивающие пальцы сжали плоть, пытаясь охватить всё, до чего могли дотянуться. Ладонь парня была горячей и грубой. Макима замерла, прислушиваясь к внутреннему отклику. Ничего. Никакого восхищения, никакой дрожи в коленях. Прикосновение Дэндзи было просто физическим фактом. Это лишь подтвердило её догадку: никто в этом мире не сможет заменить ей его. Она плавно, но решительно перехватила его запястье и убрала руку. — Достаточно, — её голос мгновенно стал стальным, аура соблазна испарилась, оставив лишь ледяной холод Лидера. — Теперь ты в порядке? Нам нужно обсудить миссию. Она развернула на столе карту, полностью игнорируя то, как Дэндзи пытается прийти в себя. — Твоя цель — Демон-Пуля. Если победишь его, я исполню любое твоё желание. Одно. Любое. Макима посмотрела на него с хищной улыбкой. Она знала, что теперь он пойдет за ней даже в пасть к самому Королю Ада. Она создала идеального пса, используя методы своего учителя, и теперь была готова начать главную охоту в своей жизни. Утреннее солнце пробивалось сквозь жалюзи конференц-зала, разрезая пространство на правильные полосы света и тени. В центре этого геометрического порядка стояла Макима. Воздух в зале был спертым, пропитанным нервным напряжением новичков и холодным профессионализмом ветеранов. Аки Хаякава застыл по левую руку от неё, словно статуя, высеченная из темного гранита. Его взгляд был устремлен в пустоту — для него имя «Демон-Пуля» было личным адом, единственной причиной, по которой он всё еще дышал. Дэндзи и Пауэр сидели напротив. Дэндзи, всё еще не отошедший от вчерашнего «урока» в кабинете, сидел необычайно прямо, его пальцы то и дело касались места укуса. — Благодарю, что собрались так быстро, — начала Макима. Её голос, ровный и мелодичный, обладал странным свойством: он не перекрывал шум, он заставлял его исчезнуть. — Ситуация с Демоном-Пулей вышла за рамки обычного сдерживания. Мы зашли в тупик, который длится годами. Макима медленно, с почти ритуальной осторожностью, выложила на стол сверток в стерильной ткани. Когда края разошлись, присутствующие невольно подались назад. На ткани лежал предмет, напоминающий деформированную, изъеденную ржавчиной пулю крупного калибра. Но он не был куском металла. Осколок едва заметно вздрагивал, испуская слабое, лихорадочное тепло. — Несколько лет назад, — Макима обвела взглядом зал, и её глаза-спирали на мгновение остановились на Аки, — этот демон за пять минут стер с лица земли миллионы жизней. Его скорость была такова, что человечество не успело даже осознать начало атаки. С тех пор он — главная причина, по которой люди боятся всего, что связано с оружием. И этот страх питает его каждую секунду. Она указала на пульсирующую плоть. — Это фрагмент его тела. Демон-Пуля настолько огромен и могущественен, что его части, разбросанные по континентам, обладают собственной волей. Они стремятся к воссоединению. Чем больше кусков мы соберем в одном месте, тем сильнее будет их тяга к основному телу. Это наш единственный компас в этом мире хаоса. — Разведка зафиксировала аномальную активность в заброшенном гостиничном комплексе в районе Морини. У нас есть все основания полагать, что один из демонов, обитающих там, поглотил осколок Пули. Она сделала паузу, позволяя тяжести задания осесть в их умах. — Ваша задача — зачистить здание и извлечь фрагмент. Помните: демон, поглотивший даже крошечную часть Пули, становится в десятки раз сильнее обычного. Это не просто охота. Это тест вашей способности работать как единый механизм под моим руководством. Макима знала то, чего не знали они. В «Морини» их ждал не просто сильный противник, а Демон Вечности — ловушка, из которой нельзя выйти силой, только волей. Она хотела увидеть, на что готов пойти Дэндзи ради её одобрения, и как далеко зайдет Аки в своей ненависти. — Аки Хаякава, ты назначаешься старшим группы, — скомандовала она, и её голос стал стальным. — Выдвигайтесь немедленно. Когда спецотдел покинул зал, Макима осталась одна. Она подошла к окну и посмотрела на небо, которое казалось слишком мирным для мира, стоящего на пороге катастрофы. Три дня томительного, густого ожидания. Для любого другого это была бы вечность, полная тревоги, но для Макимы время текло иначе. Она не сомневалась. Глубоко внутри, там, где человеческие чувства сменялись холодным расчетом, она знала: Дэндзи не проиграет. Когда на исходе третьих суток пришло сообщение об успешном завершении операции, Макима не стала дожидаться рапорта в кабинете. Она решила лично забрать свой трофей. Воздух у отеля «Морини» был пропитан металлическим запахом крови и едким ароматом жженого бензина. Макима вышла из машины, и её взгляд сразу нашел фигуру Дэндзи. Он выглядел так, словно прошел через мясорубку. Одежда превратилась в пропитанное кровью рваньё, кожа была покрыта слоем пыли и копоти, а дыхание вырывалось из груди хриплыми, рваными толчками. Он едва стоял на ногах, удерживаемый лишь остатками той сверхъестественной воли, которую она сама в нем взрастила. Макима начала медленно приближаться. Её шаги были бесшумными, а лицо — непроницаемым, как маска из тончайшего фарфора. Она видела изможденность Аки и ступор новичков, но всё её внимание было приковано только к одному человеку. Увидев её, Дэндзи вскинул голову. Его глаза, затуманенные болью и крайним истощением, на мгновение прояснились. Он протянул вперед дрожащую руку. На ладони, среди запекшейся крови и грязи, лежал пульсирующий осколок Демона-Пули — маленький кусок плоти, за который они чуть не заплатили жизнями. — Макима-сан… — его голос сорвался на едва слышный шепот, больше похожий на выдох. — Я… я справился. Как вы и просили. Он произнес это так, словно выполнение её приказа было единственным, что удерживало его душу в теле все эти три дня. В этом хрипе была не гордость героя, а отчаянная жажда признания — преданность пса, который готов разорвать себе горло, лишь бы хозяин был доволен. Макима остановилась в шаге от него. Она чувствовала исходящий от него жар и запах смерти, но это не вызывало у неё отвращения. Напротив, она ощущала странное удовлетворение. Этот парень действительно рискнул всем. Не ради спасения человечества и не ради долга перед Бюро. А ради неё. Она медленно протянула руку и накрыла его ладонь своей — чистой, прохладной и властной. Её пальцы коснулись израненной кожи Дэндзи, принимая кровавый дар. — Молодец, Дэндзи, — тихо произнесла она, и в её голосе прозвучали те самые нотки, которые заставляли его сердце биться быстрее. — Ты сделал именно то, что я от тебя ждала. В этот момент она видела не просто избитого юношу. Она видела совершенный инструмент, который прошел закалку в огне Вечности. Её расчет оказался верным: жажда близости в Дэндзи была сильнее любого страха перед смертью. Он был готов превратить мир в пепел, если она просто улыбнется ему в ответ. Макима приняла решение мгновенно. Она приказала везти Дэндзи не в медицинский блок Бюро, а к себе. Если это место, застывшее в холодном величии, всё еще можно было назвать домом. Она решила, что будет заботиться о нём сама. Дэндзи лежал на её широкой кровати — изломанный, едва дышащий, его душа казалась тонкой нитью, готовой оборваться. Несмотря на то, что кровь демона даровала ему регенерацию, позволяя восстанавливать даже отрубленные конечности, этот процесс не давал ему сил. Напротив, он выпивал его досуха, оставляя лишь пустую оболочку. Макима опустилась на край постели. Её ладони засияли мягким, призрачным светом. Она начала плести потоки энергии, используя Каидо — высшее искусство исцеления, которому её обучал сам Айзен. Она медленно передавала частицы своей собственной силы в его тело, латая не только плоть, но и само истощенное естество парня. Под её неусыпным присмотром он восстанавливался несколько дней, пока смерть окончательно не отступила. Когда Дэндзи наконец пришел в себя, первое, что он увидел, была Макима. Она сидела рядом, тихая и неподвижная. — Где я?.. — прохрипел он, пытаясь осознать обстановку. Взгляд метался по комнате: высокие потолки, дорогая мебель, изысканный декор. Он слишком часто бывал в медпунктах корпорации и знал их облик наизусть — это место было совсем другим. — Ты проснулся, — голос Макимы был спокойным, окутывающим, как теплый шелк. — Макима-сан... где мы? — он всё еще не понимал, почему вокруг так роскошно и тихо. — Ты в моем доме, Дэндзи. Ты здесь, чтобы получить свою обещанную награду. Макима легко улыбнулась, заметив, как парень мгновенно вспыхнул, заливаясь густой краской. Глядя на него, она чувствовала странный отголосок собственной боли. Она хотела дать ему то, что сама годами мечтала получить от другого человека — признание. Все эти годы Макима грезила о том, чтобы её просто заметили, и теперь она видела это же отчаянное желание в глазах Дэндзи. Он так сильно хотел, чтобы она оценила его старания. — Ты уже можешь встать. Ты полностью здоров, а слабость — лишь от голода. Иди, умойся и выходи на кухню. Я приготовлю тебе что-нибудь. Она поднялась и пошла к выходу, но у самой двери обернулась: — Выходи быстрее, Дэндзи. Войдя в кухню, Макима замерла в нерешительности. Глядя на блестящие поверхности и современную плиту, она вдруг с отчетливостью осознала: она совершенно не умеет готовить. Память услужливо подкинула образы из прошлого. В их команде за еду всегда отвечал Юта, потому что кроме него никто не смыслил в кулинарии. Единственное, что делал сам Айзен в этом доме — это варил чай. И всё. Она стояла у плиты, раздумывая, не заказать ли что-то из ресторана. Когда она в последний раз ела дома? Она не могла вспомнить. Пока она пребывала в задумчивости, дверь скрипнула. Дэндзи вошел на кухню с мокрыми волосами, обернутый лишь одним полотенцем на бедрах. Полуголый и совершенно не смущенный своим видом, он с детским любопытством начал оглядывать каждый уголок. — А у вас очень красивый дом, Макима-сан! — восхищенно выдохнул он. — Такой роскошный... Так вот как живут главы Бюро? У Аки вечно места мало, да еще эта грязная Пауэр постоянно мешается под ногами. Макима скрестила руки на груди, хитро прищурившись. — Хочешь жить со мной? — спросила она тихим, вкрадчивым голосом. Дэндзи замер, его глаза расширились от надежды: — А... а можно?! Макима внезапно рассмеялась — искренне и чисто. — Нет, конечно. Я живу здесь не одна, и этот дом официально не мой. Дэндзи растерялся, его энтузиазм немного угас. — Правда? Значит, вам тоже приходится жить с командой? И где они сейчас? Подождите... значит, этот дом принадлежит тому самому господину Айзену, на которого Аки вечно ворчит? — Да, — кратко ответила она, и в её голосе снова прорезалась та холодная дистанция, которая была присуща ей всегда. — Именно так и есть — А где еда? — Дэндзи разочарованно захлопал глазами, переводя взгляд с пустых столешниц на Макиму. — Я так торопился, хотел поесть прямо из ваших рук… Ну стойте, только не говорите мне, что вы не умеете готовить! Он прищурился, и в его голосе прорезались дерзкие, дразнящие нотки. — Ну вы даете, Макима-сан! Как так вышло? Такая великая женщина — и не умеет обращаться с плитой? Макима лишь слегка приподняла бровь, глядя на его мокрые волосы и нахальную улыбку. — А ты думал, я всемогущая? — парировала она. — Да я так и думал! — выпалил Дэндзи прежде, чем она успела закончить фразу. Макима тихо хмыкнула, чувствуя странную, непривычную легкость. — Вот теперь ты узнал мою слабость, — произнесла она, и в её глазах на миг мелькнуло нечто человеческое. Ладно, всё. Я сам для вас что-нибудь приготовлю! — Ты умеешь? — Макима посмотрела на него с сомнением, её губы тронула едва заметная улыбка. — Да мне кажется… — он замялся, но тут же бодро добавил: — Посмотрим, что тут есть по продуктам! Дэндзи решительно зашагал к шкафам. — О, тут рис! — громко объявил он, выуживая пачку. Но заглянув глубже, его тон резко сменился на разочарованный: — И… больше ничего. Совсем. Он подошел к огромному, сияющему холодильнику и распахнул его дверцы. Внутри, в холодном белом свете, стояли лишь бутылки с водой и дорогой алкоголь. Пустота была почти звенящей. — Ну вот, приехали… — он выдохнул это так, словно его только что лишили смысла жизни. — Может, сбегаем за продуктами? — предложил он, с надеждой глядя на Макиму. — Не стоит, Дэндзи. Я уже заказала доставку. — Макима-сан! Когда вы успели? Я же мог сам для вас… — он замолчал, поникнув. — В другой раз, Дэндзи. В другой раз. Они сели за широкий кухонный стол, ожидая курьера. Макима молча заварила чай — единственную вещь, которую она действительно научилась делать в этом доме. Она поставила чашку перед парнем. — Попробуй. Дэндзи сделал глоток и его глаза расширились. — О-о-о! Очень вкусно! Вы мастер по чаю, госпожа! — Ну… да. Единственная вещь, которой я владею на кухне, — тихо пробормотала она. В памяти внезапно всплыл образ Годжо Сатору. Она вспомнила тот день, когда он впервые привел её в этот дом, когда она была еще совсем маленькой. «Когда вырастешь, Макима, научись готовить нам что-нибудь вкусненькое», — смеясь, просил он тогда. Макима смотрела в свою чашку. Ей так и не было суждено приготовить еду для них. Когда пришла доставка, Макима не притронулась к своей порции. Тишина кухни, прерываемая лишь мерным стуком дождя за окном и звуками активного поглощения еды, казалась Макиме почти уютной. Она наблюдала за Дэндзи, который ел так, словно это был его последний ужин перед казнью. — Дэндзи, — её голос, тихий и ровный, заставил парня замереть с забитым ртом. — Ты уверен, что без колебаний отдашь за меня жизнь? Дэндзи проглотил огромный кусок мяса и, даже не вытирая соуса с подбородка, кивнул с абсолютной серьезностью: — Да. Вообще без вопросов. — И почему? — Макима чуть наклонила голову, изучая его. — Только потому, что я предложила тебе помощь? Или потому, что угрожала убить, если не подчинишься? Неужели ты думаешь, что я сама избавлюсь от тебя при первом же неповиновении? Дэндзи на мгновение задумался, глядя в свою тарелку. — Знаете… изначально это правда была просто благодарность. Из-за вас я живу так, как даже мечтать не смел. Раньше я о куске мяса грезил, а уж о том, чтобы меня кто-то полюбил… это было за гранью реальности. Почита дал мне душу для второй жизни, а вы — шанс прожить её иначе. Он внезапно замолчал и покраснел, избегая её взгляда. — Но когда вы тогда… были так близко… — он замялся, вспоминая их интимный момент в кабинете. — Мне это дико понравилось. И теперь у меня есть мечта. Я хочу переспать с вами, Макима-сан! Последнюю фразу он выкрикнул, резко вскочив со стула и ударив себя кулаком в грудь. Стул с грохотом отлетел назад. — Сядь на место, Дэндзи, — холодный, командный тон Макимы мгновенно осадил его. — Не забывай, что мы здесь одни. Орать совсем не обязательно. Дэндзи, как послушный щенок, тут же поднял стул и сел, виновато втянув голову в плечи. — Да, госпожа… извините. — Тебе не кажется, что ты просто путаешь чувства? — Макима задумчиво вертела в руках чашку с чаем. — Ты уверен, что это не обычная благодарность или уважение к сильному лидеру? Может, это вовсе не любовь? — Макима-сан, о чём вы вообще? — Дэндзи посмотрел на неё с искренним недоумением. — Если бы это была просто благодарность, вы бы не торчали у меня в голове круглыми сутками. Где бы я ни был, что бы ни делал… Знаете, когда я сражался с тем уродом, Демоном Вечности, я думал только о вас. Я убил его, чтобы снова увидеть ваше лицо. Ну… и потому что мне чертовски не хочется подыхать, пока я с вами не пересплю. К концу фразы его голос стал тише, утратив прежнюю уверенность. — Вот как, — спокойно отозвалась Макима, но внутри неё зашевелились странные мысли. Она анализировала его слова, примеряя их на себя. «Значит, когда любишь, хочется быть рядом всегда и везде?» . — Если ты не можешь четко определить, что у тебя внутри, — это еще не любовь. — произнесла она, скорее убеждая саму себя. — Нет, Макима-сан, — Дэндзи упрямо качнул головой. — Честно, я сам во многом не разберусь. Но я точно знаю одно: вы мне нравитесь. Макима хитро прищурилась. В её золотистых глазах со спиралями вспыхнул опасный, дразнящий блеск. Она подалась вперед, сокращая дистанцию. — Да? Значит, ты просто хочешь переспать со мной? — прошептала она, глядя на него как на своего самого любимого и преданного щеночка. Её взгляд был холодным и сверкающим одновременно, и Дэндзи почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он был пойман в её сети, и, кажется, это было именно то место, где он хотел находиться больше всего на свете. Она медленно сократила расстояние между ними, её шаги были почти бесшумными на дорогом паркете. Макима протянула руку и кончиком указательного пальца приподняла подбородок Дэндзи, заставляя его смотреть прямо в её немигающие, золотистые глаза. — Дэндзи… — прошептала она, склонившись так близко, что их губы разделяли считанные миллиметры. — Будь всегда таким послушным, и я сохраню тебе жизнь. Дэндзи замер. Он всё еще стоял в одном полотенце, и его ноги предательски дрожали от тепла её дыхания, обжигающего кожу. В этом жесте было столько власти и обещания, что его рассудок начал туманиться. Не выдержав, он медленно поднялся и, набравшись невиданной смелости, обхватил её за талию, притягивая к себе почти вплотную. — Да, моя госпожа… — выдохнул он, и его глаза были очень голодными. Он начал медленно наклоняться к её губам, его сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Макима не двигалась. Она всегда считала себя достаточно взрослой, достаточно опытной и холодной для подобных игр. Но в тот момент, когда дыхание Дэндзи коснулось её лица, внутри неё поднялась холодная, незнакомая волна страха. Она поняла, что не готова. — Остановись, — её голос прозвучал как удар хлыста. Дэндзи замер на месте, его лицо исказилось от разочарования и подавляемой ярости, но он не мог не подчиниться. Приказ был абсолютным. Он медленно отпустил её талию, тяжело дыша. Дэндзи посмотрел на неё с непониманием. Ситуация на кухне оставалась напряженной — они оба стояли перед столом, и воздух между ними, казалось, можно было резать ножом.