Каге но тенши (Темный ангел)

Дэндзи снова вошел в комнату Макимы, и в душе всколыхнулась странная, горькая обида. Ему казалось, что в этот раз он был так близок к цели, что всё наконец начало складываться в его пользу. Парень медленно прижал ладонь к груди, на мгновение уловив еще не утихший, гулкий стук собственного сердца. Он осознавал, насколько сильны его чувства — они захватили его целиком, став чем-то гораздо большим, чем просто увлечение. Теперь его воля была кристально чиста: он во что бы то ни стало уничтожит Демона-Пулю, чтобы устранить любую угрозу, мешающую им быть вместе. В эти часы, проведенные наедине, Макима открылась ему с совершенно иной стороны. Она перестала казаться той холодной, высокомерной фигурой, какой её привыкли видеть в коридорах штаба. Оказалось, за фасадом власти скрывалась на удивление простая и человечная натура. Разве мог бы «демон» спасти столько жизней? Она помогла Аки, она вытащила Пауэр, она дала шанс ему самому, подобрав его в той помойке, где он влачил жалкое существование. Однако шепотки в Бюро рисовали совсем иной образ. Коллеги постоянно твердили, будто высокое положение Макимы — целиком заслуга её лидера, Айзена. Ходили пугающие легенды, что когда-то она погубила всех детей, росших вместе с ней, и за эти злодеяния была приговорена к смерти. Ей прочили казнь, но Айзен лично взял на себя всю ответственность, порекомендовав её как ценного бойца в свою элитную команду. Дэндзи отчаянно сопротивлялся этим слухам. Он видел её силу, её решимость, и знал наверняка: она не нуждалась в милости, чтобы стать той, кем является сейчас. Она была величественна сама по себе, и никакие сплетни не могли запятнать этот образ в его глазах. Внутри Дэндзи зрела новая, амбициозная цель. Теперь он не просто хотел выжить — он стремился стать сильнее самого Айзена, о котором вокруг говорили с таким придыханием. Его решимость превращалась в сталь: он защитит Макиму от всех напастей, став для неё единственной, непоколебимой опорой. Если легендарная команда прошлого вернется, чтобы вновь предъявить на неё права или подчинить её своей воле, он не дрогнет. Если потребуется, он будет готов пойти против любого, даже против самых могущественных союзников, если те встанут на его пути. Он жаждал встречи с этим загадочным лидером. Хотелось увидеть того, кто стоял над всеми, чтобы превзойти его. Дэндзи стоял в полумраке комнаты, сжимая кулаки до побелевших костяшек. В этот миг он перестал быть просто псом на поводке. Он становился охотником, готовым на всё, чтобы оградить Макиму от теней прошлого и подарить ей безопасность, даже ценой собственной жизни. Дверь автомобиля захлопнулась, отсекая шум ночного города и погружая их в уютный полумрак салона. Макима плавно опустилась на заднее сиденье, жестом приглашая Дэндзи занять место рядом. — Вам не обязательно меня провожать, — буркнул парень, стараясь придать голосу оттенок независимости. — Я сам доберусь. Макима повернула голову. Свет уличных фонарей скользнул по её лицу, выхватывая на миг едва заметную усмешку. — Ты уверен? — спросила она серьезным, почти деловым тоном. — Ты ведь даже дорогу от Бюро до дома Аки найти не в состоянии. Постоянно путаешь направления, сворачиваешь не туда и в итоге оказываешься в глухих деревнях, где сражаешься с демонами-летучими мышами, приняв их за серьезных противников. Дэндзи мгновенно замолчал, чувствуя, как уши заливает краской. Ему показалось, что она откровенно насмехается над ним, выставляя нелепым простаком. Он отвернулся к окну, проклиная тот момент, когда решил проявить самостоятельность. Однако Макима, заметив его обиженно надутый профиль, лишь слегка улыбнулась. Её искренне забавляли подобные вспышки его непосредственности. Она уже не раз пыталась нащупать нечто особенное в их физической близости, но всякий раз сталкивалась с необъяснимым внутренним барьером. Она не понимала природы этого чувства. Возможно, причина крылась в том, что в её жизни никогда не было никого, подобного Дэндзи. Детство Макимы прошло в стерильной изоляции, а нынешняя команда — люди, собранные вокруг Айзена, — отличались безупречной выдержкой. Никто из них не позволил бы себе такой вольности в поведении. Даже уроки Годжо не давали ответов: Сатору был слишком умен, его шутки всегда оставались инструментом власти, формой доминирования, а не искренним порывом. Аки и другие приближенные были чересчур спокойны и предсказуемы в своем долге. Дэндзи же был совершенно иным. Он казался ей странно забавным. Макиме нравилось манипулировать им, примеряя на себя роль его спасительницы — единственного человека, которого он любил с таким обезоруживающим безумием. Хотя сама она не знала, каково это — любить, она осознавала главное: такие люди, как Дэндзи, не способны причинить боль тому, к кому привязаны. Он был преданным псом, который пойдет за своим хозяином хоть на край света, хоть в самый ад. И эта верность была самым ценным ресурсом, который она когда-либо держала в своих руках. Машина плавно затормозила у дома, где жил Аки. Макима повернулась к Дэндзи, её взгляд был непроницаем. — Дэндзи, завтра мы устраиваем банкет в честь вашей победы над демоном, поглотившим осколок Пули. У неё вошла в привычку традиция проводить подобные застолья после каждой миссии. Это был способ помочь команде немного расслабиться и почувствовать себя единым целым. Самой Макиме претило шумное скопление людей, но иногда она присутствовала на таких мероприятиях лично. В этот раз она решила сделать исключение. Когда все собрались, помещение наполнилось гамом и гулом голосов. Макима сидела в стороне, наблюдая за происходящим со своей обычной отстраненностью. Её внимание было приковано к Дэндзи: он пил явно слишком много. «Может, стоит забрать его отсюда?» — промелькнуло в её голове. Пока она размышляла об этом, Химено — охотница на демонов из её специального отряда — внезапно предложила Дэндзи тот самый «обещанный» поцелуй. Макима замерла, наблюдая за ситуацией с некоторым недоумением. И тут Дэндзи, еще пару часов назад клявшийся ей в верности, внезапно согласился. «Вот как…» — подумала она. — «Почему для других это так легко? Почему у меня не получается так же просто?» Она впервые в жизни наблюдала за тем, как двое пьяных людей целуются с такой безумной жаждой. Макима привыкла полагаться не на зрение, а на чувства — её «слепота» никогда не мешала ощущать движения тел, исходящую от них энергию и запахи. Однако в этот момент всё пошло не по плану. Она ошибалась, называя этот поцелуй просто «мерзостью» — то, что произошло дальше, было полным кошмаром. Химено стошнило Дэндзи прямо в рот. «Бедный Дэндзи, как же ему сейчас плохо», — подумала Макима. Она знала, что не может оставить всё как есть. Она встала и направилась к ближайшей лавке. Покупать воду было бессмысленно — он наверняка уже пытался смыть этот вкус. Макиме пришла в голову мысль купить что-то сладкое, чтобы перебить приторную горечь и оставить на языке новый, приятный вкус. — Что я вообще творю? — промелькнуло у неё в голове. Это казалось глупостью, но она всё же подошла к продавцу. — Дайте мне что-нибудь, вкус чего остается надолго, — попросила она. Продавец, подумав, предложил леденцы. Вернувшись, она нашла Дэндзи на улице — он выглядел совершенно разочарованным и расстроенным. «Бедный парень, столько потрясений за такой короткий срок», — отметила она. Но где-то в глубине души ей стало спокойнее: он разочаровался во всех, кроме неё. Макима подошла к нему и протянула леденцы. — Это тебе, Дэндзи. Порой жизнь преподносит неприятные сюрпризы. Мы не можем изменить то, что уже случилось, но можем забыть об этом, заменив старое впечатление чем-то новым и хорошим. Бери. Они сладкие. Просто забудь все другие вкусы, кроме этого последнего, который дарю тебе я. Дэндзи взял конфеты, и на его глазах выступили слезы. «Интересно, сколько ещё разочарований мне придется прикрывать вместо тебя?» — подумала она с долей иронии. — А теперь пошли внутрь, — она протянула ему руку. Глаза Дэндзи, словно у щенка, вмиг просияли от счастья, стоило ей проявить хоть капельку внимания. Утро встретило Дэндзи жуткой головной болью и липким чувством стыда. Стоило вспомнить лицо Химено и то, что произошло на банкете, как к горлу подступала тошнота. Он сидел на крыльце штаба Бюро Общественной Безопасности, тупо уставившись на свои кеды. В кармане брюк лежала пачка леденцов. Дэндзи достал один, развернул шуршащую обертку и отправил конфету в рот. Сладкий, приторный вкус мгновенно растекся по языку, заглушая все неприятные воспоминания. Ему нужно было срочно совершить подвиг, чтобы она снова похвалила его. Шанс подвернулся быстрее, чем он думал. Макима вызвала его вместе с Аки и Химено. Ситуация в городе накалялась: союзы демонов вокруг Демона-Пули крепли. Им поручили проверить один из подозрительных переулков в торговом квартале, где была замечена подозрительная активность остатков якудза. Дэндзи вызвался первым — он был готов рвать врагов зубами, чтобы доказать Макиме свою полезность после позора на банкете. Они разделились, чтобы прочесать район. Дэндзи уверенно шагал по узкому, зажатому между высотками переулку. Солнце уже клонилось к закату, заливая бетонные стены зловещим, багровым светом. — Эй, парень, — раздался глухой, хриплый голос впереди. Из тени здания вышел мужчина в длинном темном пальто и старинной кепке. Его лицо скрывала тень, но взгляд, направленный на Дэндзи, буквально горел ледяной, животной ненавистью. — Ты ведь Дэндзи, верно? — незнакомец остановился в нескольких шагах. — Тот самый ублюдок, который разрезал моего деда бензопилой на том заброшенном складе. Дэндзи нахмурился, вскинув голову: — Чего? Какого еще деда? Я столько уродов порешил, что всех дедов мира не упомню! Если ты из тех коллекторов, то я вам ничего не должен, ясно?! — Ты забрал у него жизнь. Ты отнял у нашей семьи всё, — мужчина медленно опустил руку к своей левой ладони, из которой внезапно начала сочиться кровь. — Мой дед был хорошим человеком. А ты — просто бешеная псина Бюро. Я заключил контракт с Демоном-Катаной и принял силу Пули не ради мирового господства. Я сделал это, чтобы лично содрать с тебя шкуру. Дэндзи почувствовал, как воздух вокруг стал тяжелым и холодным. Опасность была осязаемой. Он потянулся рукой к стартеру на своей груди. — Да мне плевать на твоего деда! Макима-сан велела мне уничтожить всех, кто связан с Пулей. Так что ты просто еще один кусок мяса! Мужчина в пальто лишь зловеще усмехнулся. В его правой руке, прямо из кисти, с влажным хрустом начала прорастать длинная, сверкающая сталью катана. Его голова дернулась, и вместо человеческого лица под кепкой показался жуткий, вытянутый черный череп с огромным лезвием, торчащим прямо изо лба. Из его локтей тоже вырвались острые клинки. Это был Человек-Катана. — Посмотрим, чье лезвие острее, Человек-Бензопила, — прорычал гибрид. Дэндзи резко дернул за шнур на груди. Двигатель внутри него взревел, лицо разорвалось в безумном оскале, и три пилы с визгом завертелись, разбрызгивая искры. Он бросился вперед, готовый разнеси врага на куски. Но Человек-Катана двигался с неестественной, пугающей скоростью. Вспышка — и он исчез из поля зрения Дэндзи. Воздух со свистом рассек клинок. Ловушка, созданная Саватори и остатками якудза, сработала идеально: они выманили Дэндзи одного, отрезав его от Аки и Химено, чтобы устроить над ним жестокую расправу. Битва за выживание и за то, чтобы остаться опорой для Макимы, началась прямо здесь, под кровавыми лучами заходящего солнца. Звук работающих бензопил заполнил узкий переулок оглушительным, яростным ревом. Дэндзи рванул вперед, ломая подошвами старых кед потрескавшийся асфальт. — Я сделаю из тебя фарш, ублюдок! — прорычал Дэндзи, занося правое предплечье для сокрушительного удара. Но Человек-Катана даже не шелохнулся. Он лишь слегка согнул колени, принимая классическую стойку для быстрого извлечения меча — иаидо. Воздух вокруг него словно застыл, а в следующий миг реальность взорвалась. Опережая мысли Дэндзи не успел заметить движение. Вспышка багрового заката на полированной стали — это всё, что зафиксировали его глаза. Прогремел резкий хлопок, похожий на преодоление звукового барьера. Гибрид Катаны исчез с траектории атаки и оказался далеко за спиной Дэндзи. Секунду царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным вращением цепей на руках Бензопилы. А затем грудь Дэндзи с влажным треском разошлась по диагонали. Из глубокой ровной раны брызнула темная кровь, мгновенно залив чистую рубашку, которую ему купила Макима. — Ч-что?.. — Дэндзи покачнулся, его пилы на мгновение замедлили ход. Скорость врага была за гранью его понимания. Демон Вечности был огромным и неповоротливым, но этот противник двигался как молния. — Мой дед всегда говорил, что диких псов нужно усыплять быстро, — глухо раздался голос Человека-Катаны из-под стального шлема. Он медленно повернулся, удерживая окровавленное лезвие на весу. — Ты слишком медленный. Твои пилы годятся только для валки леса, но не для настоящей войны. Дэндзи яростно оскалился, игнорируя жгучую боль в груди. Двигатель в его сердце снова взревел. — Заткнись! Я еще даже не начинал! Он развернулся и совершил дикий прыжок, пытаясь достать врага лезвием, торчащим изо лобной кости. Но Катана снова присел, занося руку за спину. Еще один хлопок, еще один невидимый росчерк стали в воздухе — и левая нога Дэндзи выше колена оказалась отсечена ровным, хирургическим срезом. Парень с грохотом рухнул на асфальт, теряя равновесие и захлебываясь собственной кровью. В этот же момент на другом конце торгового квартала Аки Хаякава резко остановился. Его обостренные чувства охотника уловили далекий, но отчетливый гул бензопилы, который внезапно оборвался хрипом. — Химено! — крикнул Аки, срываясь на бег. — Это Дэндзи. Он ввязался в бой. Химено, шедшая чуть позади, мгновенно посерьезнела. Её привычная расслабленность исчезла, уступив место собранности ветерана Бюро. Она прижала пальцы к своей глазной повязке, активируя контракт с Демоном-Призраком. — Сигнал сильный, но там что-то еще… Излучение силы Демона-Пули зашкаливает. Аки, это ловушка! Они ворвались в багровый переулок как раз в тот момент, когда Человек-Катана заносил свое массивное лезвие над головой распластанного, истекающего кровью Дэндзи. Парень пытался отползти, цепляясь уцелевшей пилой за выступы стен, но силы стремительно покидали его — без свежей крови его двигатель глох. — Отошел от него! — рявкнул Аки. Не теряя ни секунды, Хаякава схватился за рукоять своего проклятого меча, готовый призвать Демона-Проклятия (Проклятие Гвоздя), несмотря на цену, которую придется заплатить собственной жизнью. Из тени за его спиной соткалась огромная, полупрозрачная рука Демона-Призрака Химено, устремившись прямо к шее гибрида. Человек-Катана слегка повернул голову, оценивая новых противников. Под его стальной маской послышался сухой, безжалостный смешок: — Охотники Макимы… Пришли умереть за своего питомца? Что ж, я пущу вас на ремни вместе с ним. Воздух в переулке накалился до предела. Ловушка якудза сработала идеально, но они не учли одного: Четвертый спецотдел никогда не сдавал своих без боя. Пока в багровом переулке Токио разворачивалась кровавая драма, за сотни километров оттуда разыгрывалась другая часть этой масштабной, зловещей партии. Нападение было спланировано с пугающей, математической точностью. В этот день Макима не находилась в штабе Бюро — она ехала на важные дипломатические переговоры в Киото для встречи с высокопоставленными чиновниками из других регионов. Её целью было укрепить влияние Четвертого спецотдела и стянуть под свое руководство еще больше ресурсов Бюро. Безусловно, она ожидала, что враги, сплотившиеся вокруг Демона-Пули, нанесут удар. Тонкое чутье подсказывало ей, что тучи сгущаются. Но она не предполагала, что они осмелятся действовать именно сейчас, так открыто и дерзко. Ловушка захлопнулась одновременно по всей стране. Стук колес поезда «Синкансэн» действовал умиротворяюще. Макима сидела у окна в VIP-вагоне, глядя на стремительно проносящиеся мимо пейзажи. Вокруг неё находились сопровождающие — молодые охотники из региональных отделений, чьи лица выражали крайнюю степень напряжения и гордости от того, что им доверили охрану самой влиятельной женщины в Бюро. Внезапно атмосфера в вагоне изменилась. Проводник, зашедший для проверки билетов, замер на середине прохода. Его глаза остекленели, а рука медленно скользнула под форменный пиджак. Одновременно с этим двое мужчин, сидевших в конце вагона, резко поднялись со своих мест. Макима даже не повернула головы. Она всё поняла за долю секунды до того, как оглушительный грохот пистолетных выстрелов разорвал тишину поезда. Несколько пуль, выпущенных в упор, пробили её череп и грудную клетку. Кровь брызнула на светлую обивку кресла и стекло окна. Сопровождающие охотники даже не успели выхватить оружие — их тела рухнули на пол следом за ней, изрешеченные пулями нападавших, которые действовали как бездушные автоматы. Обычный человек умер бы мгновенно. Макима тоже упала навзничь, её дыхание остановилось, а золотистые глаза подернулись мутной пеленой. Физической оболочке требовалось время, чтобы запустить процесс восстановления и перенаправить смертельный урон на случайных граждан страны согласно её секретному контракту. Пока её тело лежало неподвижно в залитом кровью вагоне, сознание Макимы стремительно провалилось в глубокую, ледяную бездну подсознания. Там было абсолютно черное пространство, где вместо пола была зеркальная гладь темной воды. В воздухе пахло сухими цветами и мокрой землей — первобытный, ни с чем не сравнимый запах конца. Это был тот самый день, о котором её предупреждали. В самом центре этого безмолвия, на старом деревянном стуле, сидел силуэт. Его очертания были, как и в прошлый раз, идеальными, словно сотканными из самого мрака, но исходящее от него давление могло бы раздавить любого демона высшего порядка. — Я уже заждался тебя, Макима, — раздался голос, от которого по зеркальной воде пошли тяжелые круги. Этот звук вибрировал прямо в её мыслях, холодный и неотвратимый. Макима медленно ступила по воде, её подсознательный образ был безупречен — ни следа от пуль, ни капли крови. Она остановилась в нескольких шагах от фигуры. — Демон Смерти, — её голос прозвучал ровно, хотя внутри неё всё сильнее крепла уверенность: эта атака в поезде и засада на Дэндзи в Токио были частями одного глобального плана. — Твое пророчество сбылось быстрее, чем я думала. — Время — относительное понятие для тех, кто забирает жизни, — силуэт Смерти слегка качнулся вперед, и Макима почувствовала, как тьма вокруг них начинает сгущаться, отрезая её от реальности еще сильнее. — Я говорил тебе, что наступит день, который заставит тебя изменить свои решения. Твой маленький ручной пес сейчас исходит кровью в Токио. Твоё Бюро горит. Твоё тело мертво. Ты всё еще веришь, что твой великий Айзен спасет тебя от того, что предначертано? Макима молчала, в упор глядя на первородный ужас перед собой. Она понимала, что каждая секунда, проведенная здесь, отдаляет её от Дэндзи, который прямо сейчас находился в смертельной ловушке Человека-Катаны. Ей нужно было вернуться. Но Смерть не собирался отпускать её так просто. Тьма в чертогах Смерти стала ещё гуще, словно заменяя собой сам воздух. Зеркальная гладь воды под ногами Макимы подернулась ледяной коркой. Изначальный Демон медленно поднялся со своего стула, и его силуэт разросся до невероятных размеров, заполняя всё пространство надломленной реальности. — Не торопись, Макима, — выдохнул Демон Смерти, и от его шёпота задрожали сами основы её подсознания. — Пришло время узнать обо всём. Разве тебе не интересно, откуда пришли твои товарищи и кем они были на самом деле? Если ты готова, я покажу тебе истину. Он сделал шаг вперед, и его невидимый взгляд прожёг её насквозь. — Айзен… Он просто использует вас всех. Сосуке не из тех, кто способен проявлять жалость к окружающим. И к тебе тоже, Макима. Хочешь, я расскажу тебе о его настоящих планах? Макима даже не дрогнула. Она выпрямила спину, и её золотистые глаза хищно блеснули во тьме подсознания. — Он собирается пожертвовать тобой. Убить тебя, чтобы поглотить твою суть и получить энергию разрушающихся миров. Ты ведь куда сильнее, чем сама думаешь, Макима. Твоя концепция Контроля — ключ к связыванию реальностей, и он заберёт её. Макима промолчала, но внутри неё шевельнулось едва заметное облако сомнения. Не в Айзене — в самой безупречности его плана, частью которого она являлась. — Ну что ж, раз ты так уверена в своём Боге, ты готова увидеть, что будет дальше? — Смерть протянул к ней длинную, сотканную из праха руку. — В этот раз я покажу тебе не прошлое. Я покажу то, что скрывается за этим миром, и что с твоей командой происходит именно сейчас. Черная вода под их ногами внезапно вспыхнула багровым и фиолетовым светом. — Ты думаешь, нападение Павших, заключивших контракт с Пулей, произошло только у вас, в Токио? — Демон Смерти зловеще наклонился к ней. — Они атаковали одновременно. И тот мир, откуда пришли твои товарищи, где сейчас находятся они все — он тоже горит. Макима впервые за весь разговор на мгновение потеряла самообладание. Её дыхание перехватило. Нападение на два мира одновременно? Это ломало все её представления о границах демонических сил. — Как ты это сделаешь? — спросила она, и в её обычно ледяном тоне промелькнуло искреннее потрясение. — Разве это возможно? Проекция сквозь миры… — Раньше — нет, — глухо ответил Смерть, и пространство вокруг них начало трескаться, как разбивающееся стекло. — Но сейчас, — да. Я не могу открывать барьеры и перемещаться между ними так свободно, как твой учитель. Но я могу видеть. Мой взор проникает туда, где есть умирающие души. Смотри, Макима. Смотри на изнанку их вселенной. Тьма в чертогах Смерти стала ещё плотнее, превращаясь в осязаемое, удушающее марево. Зеркальная гладь воды под ногами Макимы окончательно застыла, покрывшись сеткой ледяных трещин. Макима смотрела на открывшуюся её разуму изнанку чужого мира, и внутри неё крепло редкое, почти забытое чувство — подсознательный трепет. Внешне эта вселенная до боли напоминала высотки Токио, но сила, источаемая ею, была в корне иной. Она была густой, жуткой, тяжелой и несоизмеримо более разрушительной, чем всё, с чем Общественной безопасности приходилось сталкиваться. Её буквально ошеломил масштаб бушующей там энергии. Неужели где-то в поднебесье могли существовать настолько могущественные эманации? В своём мире Макима давно привыкла полагаться на уникальное восприятие. Физическая слепота никогда не мешала ей. Но здесь, в этой чужой реальности, её хваленые способности дали сокрушительный сбой. Проклятая аура пахла иначе и вибрировала на совершенно недоступных частотах. Если бы она не находилась сейчас в сознании Смерти и не смотрела на происходящее его глазами, она, при всём своём величии, очутилась бы в абсолютной, глухой темноте. Без этого посредничества она не смогла бы почувствовать ровным счётом ничего. — Ты всё еще думаешь, что мир, в котором ты росла, силён? — ледяной, насмешливый голос Демона Смерти прозвучал прямо над её ухом. — Думаешь, те враги, с которыми ты сталкивалась в Бюро, были настоящими угрозами? Если хочешь увидеть, что такое настоящий бой и истинная опасность, я покажу тебе. Тьма раздалась в стороны, обнажая грандиозную панораму разрушенного до основания района Синдзюку. —Макима, ибо законы этой реальности отличаются от твоих, — глухо произнес Демон, протягивая руку к полыхающим руинам. — В твоём мире сила рождается из коллективного человеческого страха перед именами и понятиями. Здесь же всё живое и мертвое пропитано проклятой энергией. Это концентрат повседневной грязи, злобы, зависти и страха, которые источают обычные люди. Те, кто научился не выпускать эту энергию впустую, а сжимать внутри себя и использовать как топливо — называют себя магами. Те же эмоции, что бесконтрольно вырываются наружу, обретают плоть и становятся проклятиями. Макима внимательно слушала, впитывая каждое слово, пока Смерть продолжал раскрывать изнанку: — В данный момент твой напарник — Сатору Годжо — сражается с истинной катастрофой этого мира. Королем Проклятий, Двуликим Сукуной. Но Сатору вовсе не хочет убивать его. Наоборот, он отчаянно пытается этого избежать. — Почему? — спокойно спросила Макима, не отрывая взгляда от руин, хотя внутри неё всё сильнее натягивались струны напряжения. — Сукуна — сильнейшее проклятое существо в истории, — ответил Демон Смерти, и его голос завибрировал от первородной тяжести. — Если Годжо уничтожит его физическую оболочку, его душа рухнет в Ад. Мощь Ада возрастет до критической отметки, и баланс между всеми существующими мирами будет окончательно разрушен. Тогда падут все барьеры, и хаос поглотит и твою реальность. — А как тогда победить его, если смерть недопустима? — спросила она. — Запечатать, — ответил Демон, в упор глядя на неё. В этот момент в памяти Макимы отчетливо всплыло воспоминание из штаба. Она вспомнила, как Сатору Годжо лично докладывал Айзену о результатах своих поисков в параллельных пластах. Он говорил, что наконец-то нашел идеальную, «оболочку», способную выдержать и навечно запечатать в себе проклятую сущность колоссальной, божественной мощи. Сатору искал сосуд для Сукуны, и Айзен одобрил этот план. — По этой причине я тоже не могу просто прийти и забрать его душу, даже если бы сильно захотел, — добавил Смерть. — Он должен быть заперт внутри предначертанного сосуда. С этими словами Демон Смерти взмахнул рукой, и их общее сознание перенеслось в самую гущу багрового дыма Синдзюку. Земля здесь содрогалась от непрерывных пространственных ударов. Там, посреди стертых в серую пыль небоскребов, Макима увидела Сатору Годжо. Его белые волосы были взъерошены и покрыты пеплом, одежда разорвана, а на лице читались следы предельного, изнуряющего истощения. Но даже будучи измотанным, он оставался нерушимой стеной. От его фигуры исходила настолько мощная, чистая и плотная энергия, что само пространство вокруг него плавилось и искажалось, не позволяя ни одной пылинке коснуться его кожи. — Вот, значит, какая твоя настоящая сила… — прошептала Макима, впервые соприкоснувшись с подлинной, необузданной аурой своего учителя. Её пробил холодный пот. До этого дня, находясь в её мире и обучая Четвертый отдел, Сатору из всей своей колоссальной, божественной мощи не показывал даже десяти процентов. Всё это время он сознательно сдерживал себя, чтобы его техники «Безграничности» — пассивное деление пространства на ноль, притяжение «Синего» и отталкивание «Красного» — просто не разорвали хрупкую и тонкую ткань чужой реальности. Он играл роль беспечного шутника, скрывая под повязкой силу, способную стирать города. Макима, используя абсолютные глаза Смерти, начала лихорадочно сканировать поле боя. Она искала другие ориентиры, пыталась зацепиться за знакомые следы, выстроить логику этой ловушки, в которую попало Бюро. Но как бы внимательно она ни всматривалась в разверзшиеся кратеры, вокруг не было никого, кроме двух бьющихся титанов. Самое странное и пугающее заключалось в другом — она абсолютно не чувствовала присутствия Айзена. Сосуке, который направлял Сатору, который принимал его доклады и выстраивал эту глобальную шахматную партию, полностью отсутствовал на поле боя. Его колоссальная энергия словно растворилась, оставив Годжо один на один с катастрофой.