Seven Nights at Eddie's

Первый Национальный Банк Готэма. 10:46 p.m.

Ритмичное трескучее цыканье казалось слишком громким в тишине закрытого банка. Освальд держал фонарик, подсвечивая кодовый замок на двери хранилища. Было так глупо успешно преодолеть предыдущие пункты плана: незаметно пробраться, вырубить охранника до того, как тот успеет вызвать полицию, снять камеры внутреннего наблюдения, закрасить всё зелёной краской, это был отдельный бесполезный перфоманс от Эда. Так вот, всё это споткнулось об обычный кодовый замок. Минута таяла за минутой, а Нигма всё копался, потея и шёпотом проклиная директора банка. - Новая модель, у меня нет готового алгоритма, - пояснил он нервно дрожащему лучу света. Искомое было так близко, только руку протяни, но шестое чувство Пингвина сообщало, что что-то не так. Было неудобно предложить, но.. - Может быть отложим до другого раза? - замявшись, всё-таки спросил он. Эдвард застыл, щёлкающие звуки истаяли в тишине, с еле слышным шелестом рубашечной ткани он повернул голову и вскинул лицо, глядя на Освальда взглядом, не предвещающим ничего хорошего. У Освальда дёрнулось нижнее веко. - Ты смеёшься? - в тёмной глубине зрачков сверкало раздражение на пару с разочарованием. - Я думаю, что скоро приедет полиция, - он осветил раскуроченный в мясо замок. - Или ты предлагаешь тут до утра просидеть и сдаться на милость комиссара Гордона. В этом состоял твой план, Эд? - Чёрт, - Нигма громко цыкнул о верхнюю губу. - Ты прекрасно знаешь, что не в этом. Ты стал настолько труслив.. - В нынешних обстоятельствах нужна доля разумности, - начал заводиться Освальд. - За разум в нашем дуэте отвечаю я, - надавил Эдвард. - В дуэте неудачников! - взвился Пингвин, распалённый дерзким намёком. - Какой основатель, такой и дуэт, - буркнул Эд. - И вообще, хочешь - иди. Я с фонариком и без тебя справлюсь. Освальд громко фыркнул и подумал стукнуть Эда тем же фонариком по голове, тот приятной тяжестью лежал в его пальцах. А что, пусть поваляется до приезда полиции, сам он поедет домой. Но вдруг его пронзила догадка. - О, - громко вздохнул он. - Интересно, где-то здесь сейчас прячется одна из твоих пассий? Поэтому ты пытаешься избавиться от меня, За-га-доч-ник? - по слогам произнёс он глупое прозвище. Эдвард густо покраснел скулами, вмиг растеряв всю надменность. - Это не то.., - начал он и задохнулся воздухом. - Я не собирался тебя обманывать. Да как ты можешь припоминать.. - Да-да, кто старое помянет, тому глаз вон, - ткнул себя в нашлёпку на глазнице Освальд. - Пошёл ты, - злость преодолела все мнимые и не мнимые скорости, и у Эда не осталось больше слов, кроме ругательных. Руки продолжили терзать неподдающийся код. - Именно этим и собирался заняться, - всплеснул руками Освальд и развернулся, упираясь кончиком зонта в пол, но не успел сделать шага, как издали донёсся грохот сносимой с петель двери. Он резко дёрнулся, рот его приоткрылся, глаза расширились, пропустив пару вдохов прохлады в лёгкие. - Полиция, - прозвучало вопросительно и неуверенно. Эдвард уже подскочил на ноги и стоял позади Освальда, схватив его за плечо и глядя туда же, в сторону, где только что грохнуло, а теперь по направлению к ним приближались быстрые шаги. Судя по звуку, людей были двое. - Не похоже, - прохрипел он, на автомате сделав шаг вперёд, чтобы иметь возможность лучше контролировать ситуацию. - Нужно уходить, - бросил Освальд, уже понимая, что никуда они уйти не успеют. Последний оплот защиты, дверь в коридоре ухнула и слетела с петель, и к ним навстречу вышли двое вооружённых до зубов мужчин. Чёрные кожаные лосины, татуировки и засаленные волосы - очевидно, не полицейские. Оба остановились, пытаясь разглядеть, кто прячется в темноте. Два фонарика пересекались друг с другом, воевали лучами, пытаясь выкроить немного видимого пространства. Четверо застыли, глядя друг на друга. Один из вошедших ощерился, прежде чем выпалить. - Вы кто и что делаете на нашем месте преступления? - Это вы кто, - крикнул в ответ Освальд, незаметно хватаясь за рукав Эда. - И кто вам сказал, что это ваше место преступления? - Это! У нас разрешение есть, - помахал бумажкой в руке бандит, покопавшись у себя за пазухой. - Пингвин выписал. - Я - Пингвин! - громко сообщил Освальд. - И тебе лично я ничего не выписывал. Что, - он потёр переносицу. - Что это вообще за клочок? Нигма наклонился к его уху, чтобы прояснить ситуацию. - Лицензия на проступок. Ты ими торговал. Брови Освальда удивлённо подскочили, он замер на пару секунд, а затем громогласно и хрипло расхохотался. Смех отскакивал от стен эхом и проносился по коридорам, а Освальд захлёбывался им, как самой забавной вещью, какую когда-либо слышал. Он хлопнул себя по коленям, чуть согнувшись, и с долгим всхлипом, произнёс. - Это было два года назад, ты в своём уме? - он смотрел на бандитов. Те, кажется, немного смутились, но затем первый всё-таки продолжил наступление, потрясая клочком бумажки, как святым граалем. - Мне насрать, сколько времени назад это было. Я заплатил и имею право на содержимое этого банка, - он поднял пистолет. Эдвард плавно подтолкнул Освальда себе за спину и выставил руку вперёд. - Подожди-подожди, - он засунул вторую себе под пиджак, делая вид, что что-то нащупывает во внутреннем кармане. - У меня тоже где-то было.. Сейчас-сейчас. Чирк. Услышал Освальд. БАМ! Его туловище моментально увлекло в сторону, а мир погряз в оглушающем грохоте и дыме. Пол под ногами содрогнулся, уши заложило, Освальд совершенно потерял ориентацию в пространстве. Он закрыл голову руками и нагнулся, краем меркнущего сознания ощущая, как его тащат назад, ноги сами собой перебирали по ставшему вдруг вязким полу. Сквозь тонкое шипение он услышал ещё один звук. Дробная очередь прорвала оборону помутнения. Влажный звук, сдавленный сквозь зубы стон над ухом и хлопок. Всё стихло. Оглушённый, он наконец открыл глаз и проморгался. - Шшц, - голова повернулась на звук. Нигма стоял, прислонившись спиной к двери и прижимал руку к правому плечу, между пальцев просачивались капли крови. - Всё в порядке, - быстро протараторил он, заметив, как расширился в испуге глаз Освальда. - Я не знал, что у них автоматы. Прости, - кровавые пальцы взмахнули в воздухе. Ремень пустой сумки стёк с плеча и повис. Освальд огляделся. Они были в хранилище. Стопки стеллажей и ящиков, наполненные купюрами. Наивно полагать, что так хранить ценности безопасно, но после Падения мостов средств на реорганизацию пространства не было, поэтому только чугунная дверь отделяла богатства от любого, кто захочет их себе присвоить. - Ты ранен, - констатировал Освальд. - Царапина, - снова махнул рукой Эд . - У нас семь минут. - Как ты это сделал? - он схватился за сумку и принялся набивать её купюрами. Нигма не отставал, помогая здоровой рукой. Сумка с каждым движением становилась всё тяжелее. В неё летели слитки золота и пачки купюр, какие-то камушки. Стоило разобраться подробней и взять наиболее ценное, но времени не было, а пальцы дрожали от пережитых нервов. Снаружи доносились глухие удары. Противники пытались вскрыть дверь. - Кусочек тротила и газовая граната, - быстро ответил Эд, а Освальд замер и повернулся к нему. - Ты мог нас убить! - воскликнул он. Эд тяжело дышал, в затуманенных глазах плескалось нечто нечитаемое и очень тёмное. - Это был план "Б", - уточнил он и вдруг придвинулся на недостаточно длинное расстояние, чтобы считать это приличным. Нигму контузило, он потерял много крови и собирается упасть в обморок, решил Пингвин и собрался было выставить руки, чтобы его подхватить. Но его вжало в стеллаж, а чужие пальцы цепко ухватились за жёсткий воротничок. Эдвард задержался взглядом на его лице. Сиреневые подтяжки, крахмальная рубашка, пиджак и бабочка, он изучал прикид Освальда, который принарядился на ограбление, как на праздник. Это было очаровательно. - Ты в порядке? - настороженно уточнил Освальд. - У нас шесть минут, - прошептал Эдвард, чувствуя пьяное наслаждение от ломкого взгляда напротив. Хрупкого, как две разных по своему составу, колючих снежинки. Освальд выглядел озадаченным, даже напуганным, но по привычке задирал подбородок, всё больше походя на птицу. Нигма наклонился и прижался губами к его лицу. Проложил дорожку по нижней челюсти. Освальду, задохнувшемуся в неожиданной спонтанности, показалось, что это длилось вечность. Руки Эда всё ещё держались за края воротника, большие пальцы поглаживали кожу его шеи. Губы Эда зависли развратно близко, он смотрел только на них, хотел их, несмотря на пережитый стресс и помутнение рассудка. Это и было помутнением, контузией, но он наслаждался каждым мгновением. - Пять, - и Эд его поцеловал в губы, положив ладонь ему на затылок. Пронзённый непреодолимой алчностью, Освальд ответил на поцелуй и вцепился зубами в его нижнюю губу, когда ему показалось, что Эд собирается отстраниться. Руками он схватился за его лицо, чувствуя под пальцами скулы, челюсти, ласково бархатную кожу. Эд положил свои ладони поверх и прижал Освальда к стеллажам ещё сильнее. Время тянулось и вместе с этим таяло, как песок просачивалось сквозь пальцы. Сердце под грудной клеткой билось, будто небольшое животное, яростно прожирающее себе выход наружу. - Три минуты, Освальд, - ему всё-таки удалось оторваться, когда рёбра тихо хрустнули от слишком требовательных объятий. Лишение в глазах Освальда было искренним, они выражали жгучую обиду и, спустя мгновение, понимание. Эд считал в голове секунды, ни на миг не останавливаясь, и жалел только о том, что должен контролировать ситуацию, а вот Освальд, кажется, окончательно потерялся и забыл, где они находятся. - Да, - прижал к его груди ладони Освальд, чуть сжал, мягко отстраняя. - Пойдём? - Да, сейчас, - Эд подхватил сумку и повернулся к нему лицом, смущённый и пылающий, и увидел такой голод, что не сдержался. Проклиная всё, он бросил сокровища на пол и снова прижался к Освальду, получая несдержанный стон в ответ. - Ещё минута, - улыбнулся он, а Освальд лукаво дёрнул бровью и позволил себе погладить кисти Эдварда, которые тот положил на его шею. Путаясь в спешке, Нигма расцеловал единичные веснушки на доверчиво подставленной шее, остальное было скрыто любовью к пудре во впадинах щёк. И где только Освальд успел её раздобыть, думал он, с глубоким наслаждением стирая пальцами эту пудру. - Теперь пора, - плавно отстранился он и тут же откуда-то издалека послышались полицейские гудки. - Они уйдут, и мы успеем выскользнуть, - напоследок коснулся кончиком пальца переносицы Освальда, тот вдруг вспомнил где они находятся и запаниковал. - Джим Гордон! - крикнул он, шаря взглядом по помещению и ища какую-нибудь потайную дверь или свободный выход, куда им можно было бы спрятаться. Но ничего не было. - Пойдём, - Эд распахнул дверь хранилища. Противников уже не было, части здания тоже, коридоры посыпались бетонной стружкой, кое-где красуясь рытвинами и вмятинами. Эд потащил за собой Освальда, держа его здоровой рукой за предплечье, боясь отпустить. А Освальд нёс на плече большую тяжёлую сумку, наспех набитую украденным. Впереди по коридору, прямо навстречу им послышался дробный грохот ног, переговоры и знакомый голос, заметались светом фонарики. Эд резко изменил маршрут, пробираясь по пыли и камням в сторону офисов. Развинченной, подпрыгивающей походкой, Пингвин спешил следом, пока они не достигли чёрного хода и вывалились в сверкающий воздух ночи.

Район Готэм-Сити, точное местоположение неизвестно. 11:59 p.m.

Уходя с места преступления, они слышали погоню. И бежали, как могли. Всё мелькало, проносилось мимо, как в лихорадочном сне. Ноги заплетались, давление в ушах грохотало так громко, будто планировало разорвать вену на виске и выплеснуться с горячей кровью. Беглецы петляли и меняли направление. Освальду было особенно тяжко, он уже не чувствовал ничего, кроме боли. С каждым новым шагом казалось, что увечная лодыжка, когда-то давно сросшаяся неправильно, подломится, и он упадёт. Сумка оттягивала плечо, пока Нигма сам не выхватил её из рук - бежать стало немного легче. Протащившись по переулкам и сквозным подъездам, которые казались бесконечной вереницей городских джунглей, они остановились только когда сил уже еле хватало на судорожные вдохи. Тёмный закуток между домами заканчивался тупиком, рядом зеленели мусорные баки. Жирная крыса, завидев незваных гостей, лениво подняла продолговатую морду, дёрнула единственным усиком и шмыгнула в узкую щель подвала. Звёзды рассыпались перед глазами Освальда, он прикрыл веки, привалившись спиной к стене, слушая тяжёлое дыхание рядом. Слух пытался различить звуки погони, но, кажется, им удалось оторваться. Он смог разлепить веки, когда в голове перестал плясать головокружительный хоровод усталости, и первым делом увидел весёлое лицо Эда. Тот сквозь улыбку слегка морщился, рукав пропитался кровью, но было видно, что ранение прошло по касательной. Сумка лежала на земле рядом. Весёлый и заведённый, как птенец галки, раскрасневшийся от бега, Эдвард, выглядел очаровательно. С тупым удивлением Освальд глазел на него, пытаясь переварить всё, что произошло за последний час. Противоречивые чувства рвали разум в клочки. На адреналине он позволил Эдварду слишком много, он позволил ему.. Освальд горестно застонал, колени задрожали и подломились, он почти скатился спиной по стене, но был подхвачен чужими руками за талию. Ему только и осталось, что уронить голову на подставленное плечо. - Ты ранен? - обеспокоенно потряс его Эд. Всё лицо его светилось неподдельным беспокойством, а нижняя, чуть более пухлая губа, подрагивала. Освальд не смог сдержать мрачного смешка, глядя на это почти детское выражение. - Н-нет, о господи, нет, Эдвард, я не ранен, - еле выдавил он сквозь истерический смех-хныканье. - У меня просто шок, - он снова прикрыл глаз. Поцелуй обжёг его щёку и ухо. - Прости меня, - в спешке протараторил Эдвард. - Тогда я просто застыл, не знаю, как так получилось, - он шептал это и продолжал целовать иступлённо и мокро. - Я всё исправлю, обещаю, я правда хочу всё исправить. Ты мне нужен, Освальд. Всегда был нужен, - ладонь прикрыла его рот, когда он снова попытался вцепиться в губы, не реагируя на то, как Освальд мотает головой и пытается этого избежать. - Освальд, - простонал он, быстро стащил с него пиджак и опустил руку за пояс брюк, пытаясь поймать и сжать внизу, чувствуя непереносимую пульсацию нервов. - Посмотри на меня, - услышав тихую просьбу, он открыл глаза. Свободной рукой Освальд схватил его кисть поверх одежды, не позволяя себя трогать. Эд понял, что на время потерял связь с реальностью и нёс какую-то околесицу. Они смотрели друг другу в глаза, с которых наконец спала пелена шока. Оба онемели. Они пережили взрыв и побег. Они добыли средства. Они были вместе, и они целовались. Только шок смог вытрясти из Эдварда признание. Но было незавершённое дело, без которого события не могли сдвинуться дальше. - Я больше не буду молчать, - сказал Освальд, всё ещё прижимая ладонь ко рту Эда. - Мы должны всё обсудить. Это необходимо. Эдвард с печальной мольбой смотрел ему в глаза. И там было всё. Вся жизнь. Страх разрывал грудную клетку, очередной договор, сделка с дьяволом, без которого не обходится ничего, когда дело касается их с Освальдом. Почему так сложно. Разве нельзя просто пустить всё на самотёк. Почему каждый шаг - договорённость, ритуал, подпись и метка кровью. Нигма хмурил брови, сквозил щемящей тоской, но взгляд напротив оставался холодным. Тогда он принял решение. Мягко отвёл чужую кисть от своего рта. - Давай обсудим, - сказал Эд и снова поцеловал его в губы. Адреналин гнал кровь во все органы. Поцелуй успокаивал, как тёплое море, ночной всплеск тёмных вод, разливавшихся вокруг, льющихся из глаз Освальда, смешивающихся с венозной кровью. Бедные маленькие пингвинята никогда не умели избежать встречи с хищником и падали ничком, когда тот настигал их, отдавались пожирающей пасти. Море смывало истерзанные тушки со льдин. Они рождались и умирали, скатываясь по спирали пищевой цепи. Но не могли ничего изменить. Один такой пингвинёнок набрался храбрости и засунул свой язык в зубастый рот хищника. - Обязательно, - оторвался от него Эд и опустился на колени, заглядывая снизу вверх доверчиво и уязвимо. - Мы всё обсудим, Освальд, я готов. Готэмская беспокойная ночь утопила в своей прохладе горячий стон, раздавшийся следом. Люди из соседних домов могли что-то слышать. Чайка стенает, думали они. Грабят кого-то. Убивают. Люди частично ошибались. Стенал Освальд, потому что был незаслуженно ограблен, убит и воскрешён заново. Стенала новая жизнь, сжимаемая пальцами и губами, жестокого Эдварда. Стенала целая ночь, а будущее так и оставалось туманным. Раз в год и палка стреляет. Раз в десятилетие кто-то падает в реку с простреленным пузом и выживает. Раз в вечность - маленький пингвинёнок одерживает победу над хищником, приручает его к ноге и становится почти бессмертным. Ночь стенала голосом Освальда и светилась звёздами глаз Эдварда.