Seven Nights at Eddie's

Район Сити-Холл, Ратуша Готэм-Сити. 11:00 a.m.

Вереница награждаемых вытянулась по струночке, как стойкие оловянные солдатики - каждый из разного игрового набора. В воздухе витала смесь запахов парфюмов и торжественного лицемерия. Освальд вспоминал, как провёл здесь месяцы сытой жизни, когда чувствовал себя королём по сравнению с бедняками, разгуливающими по улицам разрушенного Готэма, как легко насмехался над Гордоном и его Убежищем, как зарвался и был спущен с небес на землю. Он фыркнул и метнул взгляд за окно. У реки щерился бетонными обломками разрушенный мост. Напоминание о бесплодных месяцах, проведённых на Карантине. Вытянутые грузовики свозили к мосту стройинструменты, но тот всё ещё скалился облезлой улыбкой топорщившейся арматуры, обломков камней и металла. На восстановление уйдёт не один месяц, мысленно подсчитал урон городу Пингвин. Тепло плеча Эдварда рядом, невесомо долетающее до него, было приятным дополнением к неприятному процессу. Он хотя бы не был один. Потешно, как в один ряд поставили преступников и тех, кто называет себя героями. Барбара гордо высилась по левую руку, ритмично покачивая розовую коляску со спящим младенцем. От неё Освальд ощущал едкий холод, а секундно взглянув на улыбку, почувствовал дрожь, настолько натянутой та была. - В преддверии объединения и восстановления мостов, я счастлива наградить капитана Джеймса Гордона званием комиссара, - вернул его в реальность женский голос свежеиспечённого мэра. Дураку понятно, пройдёт без году неделя, и её скинут с должности, так было всегда. Мэр Джеймс был самой удобной кандидатурой для всех, кто держал город в своих в руках. Скоро он, позорно сбежавший в ряду первых, вернётся и сядет в своё продавленное задницей кресло. Зал наполнился шелестом аплодисментов. - Спасибо, - дежурно улыбнулся Джеймс, получив на шею тяжёлую медаль. - Спасибо всем, кто помог вернуть спокойствие этому городу. Всем, кто встал за него на Стене. Освальд услышал, как Эдвард издал гортанный звук и лихорадочно вздрогнул, попытавшись сдержать смех. Его и самого разбирало на хохот от нелепости происходящего, но он мужественно изображал торжественное выражение и даже послал комиссару дружелюбную улыбку. Как только аплодисменты стихли, Барбара отпрянула и поспешила отойти от Пингвина как можно дальше, утягивая за собой коляску. Нигма наклонился к его уху. - Поздравишь комиссара лично от нас двоих? Я хочу послушать, о чём говорят все эти придурки, - Освальд незаметно мотнул головой. Эд смешался с толпой, исчезая из поля зрения. А Освальд прихрамывая, направился к Гордону, который уже обнимал Ли и пожимал руки всем желающим притронуться к героическому герою. - Поздравляю с повышением, старый друг, - он протянул ему открытую ладонь, тот на секунду замешкался, но всё-таки не отказался от рукопожатия, хотя на лице была написана неприязнь. - Ты славно потрудился. - Да, - коротко ответил Гордон и прищурился. - Я спрошу у Барбары, не нужна ли ей помощь, - Лесли поспешила оставить мужчин наедине. Джим тоскливо посмотрел ей вслед. Освальд снова улыбнулся. - Будь осторожней, теперь ты в среде хищников. В самом её центре, - он вознёс глаза к потолку. - Ничего не поменялось, - буркнул Джим. - Если вдруг понадобится моя помощь, как в старые-добрые.. - Нет. Мне надо идти, Пингвин, - сквозь зубы процедил Джим, пряча взгляд, и ушёл за Лесли. - Ты это заслужил, Джим, - повторил Освальд, глядя ему в спину и понимая, что такое поведение - дурной знак. Джеймс Гордон уже затеял что-то против него, просто пытается скрыть. Глупый-глупый Джим, ты совершенно не умеешь лгать, нервно усмехнулся про себя Освальд и почувствовал жгучее желание выпить.

Район Сити-Холл, Ратуша Готэм-Сити. 11:20 a.m.

- Держись от коротышки подальше, - проникновенно шепнула Барбара. - Мой тебе совет, по старой дружбе. Мисс Кин стояла на ступенях ратуши, куда вышел и Эдвард, следуя за личным и очень таинственным приглашением. Лесли осталась ворковать над дочерью. Солнце слепило, отражаясь от покатых крыш, даже не пытаясь прогреть воздух, продуваемый безжалостным северным ветром. Журналисты лениво курили у входа в мэрию, изредка стрекоча затворами, когда делали пару пробных кадров. Не глядя на Барбару, Эд уточнил. - Ты пригласила меня выйти на воздух, чтобы раздавать советы? - Никто не скажет тебе спасибо за помощь на Стене, а я думаю, что ты заслужил, - она махнула короткими иглами причёски. - Каждый был важен. - Освальду спасибо сказать не хочешь? - он припомнил недавний бесславный поход Пингвина в "Сирены". - Его проступки непростительны, - прошипела она. - Он убил Табиту. - Табита убила его мать. По-моему, всё справедливо. Барбара глубоко вдохнула, набирая лёгкими воздух, в попытке успокоить нервы. Она знала: убийство Табиты было справедливым завершением противостояния Пингвина с семейством Галаван. Но согласиться вслух с этим она не могла, слишком свежа была боль потери. После рождения ребёнка она продолжала, как назвал это когда-то Нигма, "светиться", и то была не метафора - лёгкий румянец не сходил с её щёк, а ледяной взгляд немного смягчился. На бескомпромиссность суждений эти перемены не распространялись. - Уже не важно, - голос её стал тише. - Джим не собирается спускать глаз с вас обоих, особенно, с Пингвина. Он не хочет нового мэра, короля или как там он привык себя называть. - Ближе к делу. - Будешь с ним таскаться, попадёшь за решётку, - выбросила Барбара. - Так что лучше займись чем попроще. Устройся в полицию. - Серая хламида мне больше не к лицу, - ответил на колкость Эдвард. - Не боишься, что Гордон и до тебя дотянется? - Не боюсь, - она покачала головой, глядя куда-то вдаль. - Правда, держись от него подальше, - впервые посмотрела ему в лицо. Улыбка Эдварда больше напоминала оскал. - Сам решу, - медленно произнёс он и повернулся спиной, стремясь как можно быстрее сбежать от этого натужного диалога. - Подумай об этом как следует. Сам решу, повторил он уже мысленно и плотно прикрыл за собой тяжёлую дверь. Через наружное стекло было видно, как с Барбары спала тень, она повернулась к солнцу и с глубоким удовлетворением подставила лицо лучам, растягивая на губах блаженную улыбку.

Район Сити-Холл, Ратуша Готэм-Сити. 11:45 a.m.

Слух Эдварда вычленял из шумного гомона толпы отдельные фразы, но ни о чём стоящем здесь не трепались. Взмахом руки он подозвал официанта, который тут же подоспел с подносом, косо на него поглядывая. Официант был с Эдвардом особенно учтив, и не потому, что тот сегодня получил награду за спасение Готэма. Он его боялся. Загадочника помнили, и слава о нём стала особенно дурно пахнуть после того, как он взорвал Убежище. Нигма же светился самодовольством, ему было наплевать на хорошую или плохую репутацию, лишь бы она ассоциировалась со страхом. - Какая пуля летит вечно? - он подхватил два бокала с шампанским и подмигнул вмиг побледневшему официанту. - Пуля, застрявшая в желе, - усмехнулся и оставил того растерянно моргать, застыв на месте. Оглядывая присутствующих, Эдвард скользнул в толпу, ища взглядом Освальда. Тот обнаружился в самом тихом углу, у большого окна. Он упирался рукой о подоконник, и солнечный свет очерчивал лучами его напудренное лицо, взбитые колючим ёжиком вверх волосы и острый профиль. Элегантная повязка на глазу довершала торжественный образ. - Ну как? - благодарно кивнул Пингвин, выхватывая у него из пальцев бокал. - Болтают о всякой ерунде, - холодно ответил Эд. - Все поздравляют Гордона. - Он у нас как всегда - герой вечера, - усмехнулся Освальд, изящно поднося край бокала ко рту. Эд остановил его и протянул свой, чтобы чокнуться, получив в ответ тихую улыбку заговорщика. - Нельзя, чтобы он узнал о наших планах на субмарину.., - пробормотал Нигма. - Её остатки, - поправил сам себя он. Как всегда дотошный до мельчайших деталей, двумя пальцами стряхнул пылинку с плеча Освальда. - Очевидно, - Освальд первым начал движение вперёд, слегка дёргающейся походкой. Эд, как привязанный, зашагал следом. - Сейчас он становится для нас более опасным противником. Я ни секунды не верю в отпущение грехов, - театрально задирал голову Пингвин, выделяя слова ударениями. - Нужно быть особенно осторожными, - он повернулся к Эду с улыбкой, которая говорила о том, что он счастлив очередному вызову судьбы, и сам чокнулся своим бокалом об его. Эдвард улыбнулся в ответ, и они одновременно допили последние капли шампанского.

Нижний Вест-Сайд, Уотер-стрит. 6:45 p.m.

Вечерние огни вовсю освещали улицы Готэма, а Освальд стоял, грустно прижавшись к углу тёмного шкафа, и готовился к важному разговору. Завтра могло случиться, что угодно, выяснения откладывать было некуда. Скопившееся напряжение гуляло по разуму, как по высоковольтным проводам, рвалось с пугающей настойчивостью наружу. Он больше не мог выносить подвешенности, это как он себя убеждал, попирало его собственную гордость. Нигма суетился у дивана, перестилая постельное. Педантично разглаживал складочки на свежем пододеяльнике, поправлял подушки, словно через какие-то несколько часов всё снова не превратится в потный и скрученный комок, став полем ночных баталий. А что это произойдёт снова, Освальд не сомневался ни секунды. - Эд, - тихо произнёс он, когда тот наконец-то закончил наглаживать постель и выпрямился, всё ещё стоя к нему спиной. - Нам нужно поговорить. Спина выразительно вытянулась, мышцы лопаток слабо перекатились под рубашкой. Голова медленно повернулась, и свет из окна кинул всполох на напряжённый силуэт. - Да, - Эд спрятал нервные руки у живота и дёрнулся к столу, сжал кисти, но не нашёл на что отвлечься, поэтому протараторил. - Кое-что есть. Я переговорил с Барбарой. Точнее, она сама обратилась ко мне. - Что? - Освальд вмиг потерял разорванную нить разговора, к которому так долго готовился. - Я про другое.. Хотел. Что, - ещё раз уточнил он. - Что сказала Барбара? Эдвард обернулся к нему, губа закушена, брови сведены к переносице. Руки он всё-таки опустил и усилием воли расслабил. - Не хотел затевать разговор там, где были уши, - серьёзно продолжил он. - Гордон хочет упечь тебя за решётку. - Чёрт, - Освальд хлопнул себя ладонью по лбу и сгорбился. Все подозрения подтвердились. - Барбара посоветовала держаться от тебя подальше, - сделал шаг вперёд Эдвард. - Потому что в таком случае, Гордон и меня загребёт, - ноги сами несли его вперёд, и остановился он только прямо перед испуганным лицом Освальда. - Я ему не позволю. - Но банк, Эд, - глаз Освальда заслезился, он перевёл взгляд на его губы. - Нужно придумать что-то другое. Ограбление - больше не выход. - Другого выхода нет. Завтра всё в силе, - жёстко отмёл сомнения Нигма. - Я всё досконально продумал. - Ты уверен? - Освальд искал в его глазах искры безумия. Но их там было не больше, чем обычно. - Что общего у Пингвина, Загадочника, Джима Гордона и йо-йо? - возбуждённо улыбаясь спросил Эд. Пингвин на загадку только закатил глаза. - Отсутствие усов? - Они всегда возвращаются. Закон Готэма. - Идиотский закон, стану мэром - обязательно перепишу. Но то, что ты поставил моё имя в один ряд с этим изувером, унижает моё достоинство, - наигранно нахмурился Пингвин и послал взгляд, полный лукавого вызова. - Хорошо, - издал хмыкающий звук Эд и, выпрямившись, очень гордо продекламировал. - Тогда что общего у Джима Гордона и каната? - Сколь верёвочке не виться, а конец всегда найдётся, - ответил наблюдательный Освальд. Эд прикрыл глаза с выражением нескрываемого удовольствия на лице. И всё-таки отступил назад, давая Освальду больше кислорода. Тот глубоко вдохнул. Попытка продолжить так и не начатый диалог прервалась резкой трелью дверного звонка. Эдвард ринулся к двери и распахнул её. Пингвин же метнулся в сторону, неловко прячась за высоким торшером, который не был способен скрыть его даже наполовину. Бросив кому-то пару слов, Нигма хлопнул дверью, а когда обернулся, то рассмеялся. Освальд вышел из позорного укрытия, на его лицо плеснуло огорчение. - Китайская еда, - соблазнительно потряс Эдвард пакетом в воздухе. У Освальда отлегло от сердца. - Неплохо, - выдавил кислую улыбку он. - В честь награждения? - В честь былого, - просиял Эд. - К тому же, ты ничего не ел на фуршете. Нам нужны силы. Следующая пара десятков минут была полностью посвящена трапезе. Нигма сосредоточенно и внимательно жевал, мечтательным взглядом гуляя где-то в закромах своей памяти. Освальд тоже поддался атмосфере, царившей когда-то между ними в их первое, самое важное знакомство. В этот раз не было вина, к сожалению. Кого-то вроде Леонарда не было тоже. Теперь Пингвин повзрослел, стал спокойней, но по старой памяти, он бы не отказался отобрать у кого-нибудь жизнь, и если тогда это казалось важным ритуалом в цепочке мести, то теперь виделось просто бессмысленным, пусть и нагоняло на душу приятные ностальгические нотки. - И всё-таки.., - возможно, стоило отбросить это, но он просто не мог. Когда лапши в коробочках уменьшилось на две трети, он заново завёл не оконченный разговор. Эдвард, понимая, что неизбежного не избежать, перекрестил свои палочки и приготовился. Освальд облизал губы, прежде чем продолжить, но не стал на этот раз прятать взгляд. Нужно было перестать прятаться. - Ты как-то анализировал то, что происходит между нами? - голос не дрогнул, а синий в комнатном освещении глаз уставился прямо на Эда. Судорога пробежалась по лёгким и осела в животе, пока он ждал ответа и искал реакцию в осунувшемся лице. Эдвард медлительно, как в патоке, ответил. - Я думал.., - он сделал паузу, было видно, как тяжело ему это даётся. - С моей стороны, это реакция на стресс, возможно, чувство благодарности. Разве это важно? Освальда ответ расстроил больше, чем он мог ожидать. - Ну, а с моей стороны? - Ты лучше знаешь, - махнул головой Эд. Пара китайских палочек сделали полукруг по воздуху следом. - На что ты намекаешь? - тон стал арктически холодным. Он предполагал, что сейчас скажет Эдвард, и был готов выпотрошить его китайской палочкой. Эд сначала сгорбился под его гневным взглядом, но быстро выпрямился и растянулся в оскале. - Это очевидно. Освальд посмотрел в сверкающую улыбку и быстро сократил расстояние между ними, нагнувшись через стол, притягивая Эда к себе за ворот и яростно сопя ему в лицо. Стул сокрушённо скрипнул ножками. - Ты глубоко ошибаешься, если считаешь, что можешь.., - он потерял слова, которые собирался выплюнуть дальше, когда почувствовал руку у себя на бедре. Эд улыбался ещё шире и улыбка его не дрожала, он смотрел надменно, игнорируя, что ворот рубашки сдавливал его горло, лишая возможности дышать. - У меня деловое предложение, - с лёгкой хрипотцой произнёс он. Освальд ослабил хватку, чувствуя горячую ладонь, которая тягуче поползла к его ширинке. В лёгких вдруг стало слишком мало места. Эд продолжил. - Никаких поцелуев. Никакого тесного контакта. Всё остаётся, как было. - О, - Освальд резко отпрянул и откинулся на стуле. - Тебе не кажется, что это слишком для простого чувства благодарности? Внутри полыхала смесь возбуждения и ярости. Он всё ещё видел Эдварда, он всё ещё ему нравился, и Эдвард сам это видел, и нагло отказывался признавать очевидную взаимность, хотя сам же упрекал в этом Освальда. Нигма сосредоточенно пилил его взглядом. - Ты сам начал этот разговор. - А ты начал, - Освальд взмахнул руками в воздухе, пытаясь подобрать приличное слово. - Это. - И не планировал заканчивать, - расслабился Эд, буравя его своими грешными глазами. Кончик языка соблазнительно высунулся, чтобы смочить нижнюю губу. Ещё бы, обвинял Освальда в жадности, а сам то не лучше. Стоит сладким калачом перед носом помахать, так за уши не оттянешь. Освальд, итак густо покрасневший от всего происходящего, накинул ещё пару оттенков сверху, представив в какой ситуации мог бы тянуть его за уши. - ..И предлагаю продолжить, - не обращая никакого внимания на смущение визави, заключил Эд. - На обговоренных условиях. Тем более, будет полезно снять напряжение перед завтрашним днём. - Как это, - он снова не смог произнести вслух. Что произнести? Мастурбация о другого человека? Взаимная дрочка? Парное рукоблудие? - ..Поможет нам завтра ограбить банк? - Буду меньше нервничать, буду лучше думать, - бесстыже парировал зелёный прелюбодей. Освальд красноречиво закатил глаза и спрятал кисти в подмышках. - Мне снова сделать маникюр? - предположил он, бросая догадку, до которой дошёл прошлой ночью. Эдвард усмехнулся. - Достаточно просто принять душ, - он поднялся, как ни в чём не бывало, достал из шкафа свежее полотенце и швырнул им в Освальда. - Сделка? Пингвин протолкнул горячую слюну в горло. Разговор пришёл не туда, куда он рассчитывал, но отказываться от удовольствия было не в его стиле. Это у них с Эдвардом было общее. Получать желаемое любым путём - честным или нечестным. Чаще выходило нечестным, так что отступаться от привычки в угоду собственного снобизма не имело смысла. Поэтому он поднялся и раздражённо хлопнул дверью ванной, чувствуя сгорбленной спиной внимательный и насмешливый взгляд.

Нижний Вест-Сайд, Уотер-стрит. 10:50 p.m.

- Мне снова молчать? - уточнил у темноты Пингвин, облизывая вмиг пересохшие губы. Они устроились друг напротив друг друга, сердце ухало где-то пониже живота, наполняя пижамные брюки тяжестью. Темнота сверкнула огоньком улыбки. - Хотел бы вести диалог в процессе? - Эд понизил голос и придвинулся ближе, ожидая ответа. Мятное от зубной пасты дыхание доносилось тёплыми облачками. Освальд несколько секунд помолчал, раздумывая. - Нет, спасибо, - и потянулся руками к его талии, придвигаясь вплотную. Волосы защекотали щёку, когда Эд, поднырнув вперёд прижался губами к его шее. Прикосновения к бокам, предплечьям и бёдрам, становились всё тяжелее. Освальд ловил крохи кислорода раскрытым ртом, пытаясь ориентироваться в этой жаркой мгле, но с какой-то внезапной дёрганностью вдруг понял, что не может понять где потолок, а где пол. Он чувствовал только волнительное давление и твёрдость, которая упиралась ему в живот, пока Эд беззастенчиво терзал его тело. Нащупав плечо, Освальд рванул с него рубашку, ткань хрустнула и порвалась. Эд в ответ что-то невнятно пробурчал и сам, чуть приподнявшись, стянул с себя остатки одежды и также быстро расстегнул, вырывая пуговицы с мясом, рубашку Освальда. И навис сверху, оседлав его бёдра с лёгкостью акробата, тут же засовывая руку ему под бельё. Сильное, сухое прикосновение пальцев к чувствительной плоти заставило подавиться стоном. Но тут же всё прекратилось, и он открыл глаза. Эд с недовольным лицом плюнул на ладонь и вернул руку на место, сдвигая кожицу вниз. Остановился, чуть наклонив голову вбок. Освальд понял, чего тот ожидает и поступил аналогично: сплюнул в ладонь и опустил её к паху, хватаясь за чужую эрекцию. Эд как-то тихо всхлипнул и прогнулся в спине, тут же падая над Освальдом на согнутый локоть. Важные дела, ограбления, Гордоны с усами и без, Барбары с младенцами и затонувшие субмарины - всё резко потеряло значение. Эдвард дрожал стройным телом, твёрдый и бархатный в его руке. Близко были полураскрытые влажные губы, с которых так часто срывались жестокие фразы. Сейчас их хотелось целовать и лизать. Прикрытые ресницами веки трепетали и жмурились. Искренние, чертовски честные стоны говорили обо всём больше, чем лживые слова и недомолвки. Освальд откинул голову на подушку и прикрыл глаза, обрывая стук сердца с каждым движением. Лёгкие объяло пламенем рваного дыхания, пульс отдавался часовым боем под черепной коробкой. Острый запах свежего пота, одеколона после бритья, горячей кожи, смерти, страсти, постельного белья. Всё сводило с ума и толкало из тела. - Эд! - не сдержавшись, крикнул он потолку, когда почувствовал, как тот запульсировал в его руке и подстрелено упал ему в шею. Сладко приторное, как марципан, чувство накатывало мелкими волнами, каждая из которых становилась объёмней, пока цунами не обрушило тело, содрагая судорогой последнего стона. Щекотная слеза стекла из уголка глаза, а в голове стало тупо и неповоротливо, всё затмило кричащим облегчением. Глубокое блаженство стекало до кончиков пальцев ног. Освальд силился вынырнуть в реальный мир, чувствуя мокрое дыхание Эдварда и его остаточный жар на своей шее. Обрывисто и мелко, он чуть встряхнулся, поднимаясь на дрожащей руке, медленно слез и улёгся сбоку. Завтра их ждал долгий день. Если Нигма хотел снять напряжение, то ему удалось это с излишком. Освальд чувствовал, как сильно будет ломить завтра его тело, как странно будет смотреть друг другу в глаза, ещё страньше, чем раньше. Это была особенная ночь, и она уносила его в сон со скоростью бумеранга так, что он даже не успел вытереть измаранную ладонь и вернуть на плечи рубашку. Рядом также тихо и глубоко проваливался в небытие Эд.