Часть 1. Весна
«Весною – рассвет. Всё белее края гор, вот они слегка озарились светом. Тронутые пурпуром облака тонкими лентами стелются по небу».
— Сэй Сёнагон, «Записки у изголовья», «Весною-рассвет».
Он смотрит на чай, стоящий перед ним. Спокойствие. Безмятежность. Никакого движения, кроме мягкой струйки пара, которая плывёт над чашкой. Аромат чая доносится до носа, и он вдыхает его, закрывая глаза. Он склоняет голову к татами и молится богам. Он молится камням. Он молится деревьям. Он молится существам. Он молится лесам. Когда он поднимает голову, перед ним сидят двое парней.***
Снаружи слышится царапающий звук. Он отрывается от чистки моркови, напрягая слух в сторону окна. Царапанье продолжается, иногда останавливаясь, но через время возобновляясь вновь. Он ждёт, пока оно прекратится (он знает, что в конце концов так и будет), и снова начинает чистить морковь, словно в ритме. Раз, два, раз, два. Блондинистый локон появился и подпрыгнул в окне пред ним. Он слегка вздрогнул, а затем улыбнулся, когда фигура прижимает обе руки к ширме. – Утречка, Кита-сан! – Ацуму, - кивая, отвечает Шинске. – Доброе утро. Он слышит, как открывается дверь в другой комнате, и зевает. Снова улыбается, когда замечает серые волосы; медленный комок тела приветствует его взмахом руки. – Утра, Кита-сан. – Доброе утро, Осаму… – Ленивый Саму! Ты проснулся очень поздно! – Что, прости? Я не могу выспаться, потому что твой тупой храп будит меня посреди ночи! – Что ты сказал?!***
Прошёл месяц с тех пор, как они появились на его балконе. Они сидели так же, как он, – поджав ноги под себя и сложив руки на бедрах, – наблюдая за ним так, что он мог обозначить только как уважение. Он не знает, почему они так смотрят, но никогда не удосуживается спросить их об этом. Он не задаёт вопросов, и они не делают того же. Светловолосый парень – Ацуму, а седовласый – Осаму. Они бессмертные существа с востока Кансая, и утверждают, что у них есть долг, который они должны выполнить в лесах, где живёт Шинске. Самое странное, что он без вопросов принял их в свой дом. Он не знает, о чём молилось его сердце, но предполагает, что близнецы причастны к этому. Если нет, то ничего не меняется. Он позволяет им оставаться в своём доме, так как живёт один, а его бабушка всегда говорила относится с уважением к духовным существам. И они до сих пор не сделали ничего такого, чтобы считать их опасными. (Однажды на его дом чуть не упало дерево, потому что близнецы дрались рядом с лесом. Казалось, что они сожалеют об этом, когда он пристально посмотрел на них и провёл разговор. Тогда он понял, что на самом деле они не хотят причинить ему вреда.) – Что готовишь, Кита-сан? – спрашивает Осаму, подходя к нему и игнорируя брата, кричащего за окном. – Тондзиру. Жареные овощи. И, может быть, жареную рыбу, если Ацуму сможет поймать её, - говорит Шинске, а затем указывает на другие ингредиенты. Он слышит крик снаружи при упоминании имени. – Если хочешь помочь, то действуй. Шинске видит, как Осаму сияет от этого и с нетерпением кивает, берёт несколько овощей и нож. Царапанье за окном продолжается ещё некоторое время, прежде чем Ацуму снова вскакивает (Шинске снова вздрагивает, его сердце…) и машет ему рукой, когда бежит с самодельными копьями в одной руке. Осаму наслаждается простыми вещами в доме, в то время как Ацуму с энтузиазмом относится к жизни снаружи. Вот что узнал Шинске – и продолжает узнавать – о них, наблюдая за ними с тех пор, как они встретились. Ацуму – громкий, а Осаму – тихий. Ацуму, чьи руки покрыты грязью, и Осаму, чьи ноги всегда серые от домашней пыли. Ацуму и Осаму, такие одинаковые, но такие разные. Инь и Ян. Баланс жизни. Шинске отвлекается от мытья посуды, когда Ацуму зовёт его. Он снова машет рукой, смеясь, держа три копья с рыбами на наконечниках. Запах овощей, которые жарил Осаму, доносится до него, пока он напевает. Возможно, его сердце молило о компании, хотя он никогда не был против одиночества. Может быть, он неосознанно просил перемен, и это то, что дали ему божества. В любом случае, боги решили дать ему компанию – такую, которая подходит ему даже тогда, когда он ничего у неё не простит. И всё равно он благодарен.***
– Как ты думаешь, это он?
Золотые глаза встретились с серебряными.
– Почему ты так думаешь?
– Он один живёт в лесу, который вырос без него. Тем не менее, он такой же спокойный и чистый, как и всегда. Его совсем не беспокоят. Обычно лес добрался бы до человека, живущего в одиночестве на его территории. И всё же… это как будто…
– Как будто…?
Серебряные глаза обращаются к тёмному небу, усеянному звёздами.
– …Я не уверен. Но что-то наблюдает за ним…что-то, что не является один из наших богов. Что-то охраняет его от опасности, которая таится среди деревьев.
– Это плохо?
– Не обязательно. Но намерения непонятные. Зачем оставлять этого человека в живых?
Другой мычит, и ветер дует между ними.
– Тогда хорошо, что мы здесь. У нас есть вся наша жизнь, чтобы увидеть всё самим.
– Но не причиняй ему вреда. Он может привести нас к цели нашего поиска.
Золотые глаза закрываются от удивления и смех разносится по воздуху. – Зачем мне причинять ему вред? Он, честно говоря, интересный человек. Я с нетерпением жду, когда увижу, куда нас приведут наши молитвы.
***
Он снова потерялся. Он клянётся, что проходил мимо этого дерева и до сих пор слышит шум реки, так что он не ходил кругами. Или ему послышалось? Что, если это не река, а просто шелест листвы, имитирующий реку? Если это так, то леса жестоки. Они знают его слабость. Но играют с его разумом. Он пристально осматривается вокруг, пытаясь найти знак, но безуспешно. Вздыхает и поворачивается обратно. Может быть сегодня не тот день, когда ему стоило идти в город. Он, конечно, не так уж и далеко, но всё же. Если он вернётся поздно, близнецы могут поужинать позже, чем обычно. Осаму умеет готовить, но он отказывается делать что-либо на кухне без Шинске. – Кита-сан? Он останавливается и поднимает взгляд. Ацуму стоит поблизости с кроликом в руках. Было довольно забавно видеть его в таком состоянии. Он взволновано приближается к нему, пока не оказывается прямо перед ним. Шинске чувствует аромат деревьев, исходящий от него. – Ты это ешь? – спрашивает Кита, указывая на животное. – Ем чт– его?! Я не ем кроликов, Кита-сан! – Ацуму отворачивает кролика от Шинске, как будто он собирался его съесть. Уголок губ Шинске дёргается. – Зачем бы тебе– Ни за что… ты ешь кроликов, Кита-сан? От ужаса, с которым он смотрел на Шинске, тот чуть ли не сдался и ответил «да». – Нет, – говорит Шинске, качая головой. – Я никогда не ел их и не собираюсь. Выражение облегчения, которое ему дарит Ацуму, почти компенсирует ужас, который он испытал несколько секунд назад. – Хорошо! Я никогда не верил в поедание кроликов – они не заслуживают того, чтобы их ели. – Он показывает кролика Шинске. – Посмотри на него! Тебе не кажется, что это жестоко – есть что-то настолько милое? Маленькое серое существо, чей нос продолжает дёргаться, пока Шинске на него смотрит. Он понимает, что кролик что-то ел, когда Ацуму дает ему кусочек овоща, и подрагивание носа продолжается быстрее. Он нежно гладит его по голове и посмеивается, когда одно из ушей касается его руки, будто от удивления. – Он? – спрашивает Кита, глядя на Ацуму. – Ага! Он сказал мне, пока мы шли вместе. Я нашёл его около реки, оторванного от семьи, поэтому пошёл их искать! Возможно, сегодня я вернусь позже обычного, так как не чувствую здесь их запаха… Шинске оглядывается, видя всё то же самое, что видел в течении последнего часа. Если бы у него было обоняние Ацуму, он мог бы легко добраться до города. – Здесь… это где? – Мы на противоположной стороне реки от твоего дома. Разве ты не переходил мост? – нахмурился Ацуму. Из-за молчания Шинске он нервно спросил: – Кита-сан, ты заблуди… Неожиданно из дальнего куста раздаётся шорох, и Ацуму повернулся в ту сторону. Шинске слышит от него такое тихое рычание, что даже кролик настороженно опустил уши. Некоторое время они настороженно наблюдают за шелестящими кустами, пока из них не выскакивает что-то маленькое и жёлтое, заставляя Ацуму и кролика подпрыгнуть. Оно беззвучно приземляется на лапы и трясёт головой, прежде чем повернуться к Шинске, которого прикрыл Ацуму, прежде чем существо успело его атаковать. – Рин, – радостно приветствует Шинске, приседая, когда лис крадётся к нему. После того, как он погладил его по голове, лис поворачивается к Ацуму и злобно рычит. – Это… это самый уродливый лис, которого я когда-либо видел! – комментирует Ацуму, на что Рин снова на него рычит. – Почему он так смотрит на меня?! Шинске легонько бьёт его по голени. – Ацуму, будь вежлив. Ацуму морщится. – Но Кита-сан! Это буквально- Лиса прыгает на его лицо, и будто по случайному совпадению кролик тоже выпрыгивает и падает на руки к Шинске. Они вместе наблюдают, как Ацуму и Рин дерутся на земле, и у Киты возникло смутное воспоминание, как всего несколько недель назад Осаму и Ацуму были в такой же ситуации. Рин – самое спокойное животное, которое когда-либо встречал Шинске. Возможно, ни он, ни Осаму не являются причиной их… агрессии. После нескольких минут ругани и мольб, Рин спокойно садится у ног Шинске, пока Ацуму всхлипывает в мех кролика. Кролик, благословите его сердце, кажется, предлагает своё утешение, трётся о щёки Ацуму. – Кита-сан жесток! Ты позволил этой твари напасть на меня! – Ты был груб с ним, Ацуму. Ацуму тупит взгляд в пол, когда Шинске смотрит на него, приподняв бровь. Он молчит, но одного взгляда достаточно, чтобы Ацуму переосмыслил свои действия (и жизненные решения). Это очень похоже на то, как его и Осаму ругали, но с меньшей интенсивностью, чем тогда. Шинске опускается на землю, пока его глаза не оказываются на уровне глаз лиса. – Рин, всё в порядке, – тихо говорит Шинске, поглаживая его макушку. Рин, кажется, успокаивается и смотрит на него осуждающим взглядом. – Он гость в этом лесу и в моём доме. Он не опасен. Всё в порядке. Лис на мгновение прикрывает глаза, как будто размышляя, и снова открывая их с ещё более осуждающим взглядом. Он поворачивается к Ацуму, сидящему на земле с кроликом в руках, рыча. – Прости, прости! – взвизгивает Ацуму, когда Шинске тоже смотрит на него. Он прижимает кролика ближе к себе и надувает губы. – Я перестану быть грубым! Только… перестань так смотреть на кролика! Кита-сан! Шинске усмехается и подталкивает лиса. – Ты не можешь съесть этого кролика, Рин. Лис резко поворачивает голову в его сторону с выражением, которое, кажется, говорит: «Как ты мог подумать, что я его съем?!» Чуть позже, убедив Ацуму, что Рин не собирается есть кролика, и продолжая наблюдать, как два животных сближаются, в воздухе внезапно раздаётся звенящий звук монет, ударяющихся друг о друга. Ацуму встревоженно поднимает глаза, но Шинске лишь спокойно смотрит на Рина. – Кто-то пришёл? Лис опускает голову, словно подтверждая слова. Шинске снова гладит его по голове и подталкивает в сторону. – Ладно. Иди тогда. Ещё увидимся. – Откуда взялся этот лис? И откуда у него имя? Это ты его назвал? Что это был за звук только что? Кролик подпрыгивает на вытянутых руках Ацуму и тычется в него. Шинске улыбается этому, забавляясь, и тянется вперёд, чтобы погладить его по голове пальцем. – Его зовут Рин. Имя ему дали жители города. Он живёт в лесу и среди горожан. Он часто навещал их, когда был моложе, как видишь, пока они не привыкли друг к другу, – тихо объясняет Шинске, наблюдая, как маленькое животное медленно засыпает. – Совсем как наш любимый хранитель. Когда он поднимает взгляд на Ацуму, он замечает, что щёки того слегка покраснели. – Ацуму? Ты в порядке? Ацуму качает головой, затем кивает, затем кивает ещё сильнее. – Я в порядке! Пойдём домой – я умираю с голоду! – Кролик, казалось, проснулся от этого, так как его усы начали торопливо трястись. – Ай! Не ты, малыш! Не ты! Кита-сан! Давайте поспешим домой! Ну же… Пока Ацуму уходит, бормоча что-то себе под нос, Шинске смотрит в сторону, куда убежал Рин, вспоминая звуки монет. Прошло много времени с тех пор, как он слышал этот звук. – Кто-то наконец посетил…***
Братья сидели на балконе, глядя на тёмное безоблачное небо, а деревья вокруг них разговаривали.
– Выходи, выходи, – игриво пропевает старший, глядя в темноту. Младший брат с любопытством наблюдает за ним. – Я знаю, что ты там.
Прошло несколько минут, пока из темноты не появилась фигура. Это был человек, одетый в традиционную одежду жрецов храмов и верующих прошлого, и он с чистой ненавистью смотрел на братьев перед собой. Золотые и серебряные глаза смотрят на него в ответ, совершенно не беспокоясь.
– Боже. Ты выглядишь иначе, чем в своём животном обличии, – говорит Ацуму, ухмыляясь. – И это действительно редкость, что оборотень всё ещё живёт среди нас. Разве тебя не должны были уничтожить столетие назад?
– Кто вы? – рычит он, и его голос мягче, чем то рычание, которое слышал Ацуму, когда они сражались. – Зачем вы здесь? Что вам нужно от Киты-сана?
– Полегче, зверь. У нас нет плохих намерений. – усмехается Ацуму. – У нас есть миссия, которую нам нужно выполнить, а Кита-сан просто предложил свой дом. И ничего больше. Верно, Саму?
Но когда он смотрит на брата, Осаму смотрит на зверя широко раскрытыми глазами. Глаза Ацуму дёргаются от раздражения.
– Я тебе не верю.
– А мне это и не нужно, – говорит Ацуму, закатывая глаза. – То, что мы делаем, тебя не касается. Это не твоё дело, так же, как и не наше дело, что выглядишь так, будто всё ещё живёшь в раннем периоде Эдо.
Ещё один рык. – Почему ты…
– Тогда просвети меня, зверь. И, может быть, я удовлетворю твоё любопытство в ответ, – отвечает Ацуму, сверкая глазами на парня. – Генно Шинсё стёр твоё существование, когда изгнал камень твоей матери, убив её. Каким образом ты всё ещё здесь? Ты её потомок?
Зверь сердито смотрит на них, но не отвечает. Ацуму слишком легко вывести из себя, поэтому он раздражённо щёлкнул языком всего через несколько секунд ожидания.
– Уф, скучно. Саму, пошли спать. – он толкает ноги Осаму, который смотрит на него. Ацуму смотрит в ответ.
– Если вы причините боль Ките-сану, я убью вас нахрен. Мне всё равно, бессмертны вы или нет. Если не можете умереть, то я сделаю что угодно, чтобы ваша жизнь стала для вас пыткой.
Ацуму смеётся.
– А, так ты страж. Ну и по какой причине ты его охраняешь?
На это зверь ухмыляется. Ацуму слышит, как кто-то хрипит рядом с ним.
– Почему же я не удивлён такому вопросу от тебя? Только вы, существа, способны защищать из скрытых побуждений или взамен на что-то. Поистине отвратительно.
Ацуму хмурится.
– Ты…
– Попробуйте испытать моё терпение, убийцы, и вы увидите свой конец, – рычит зверь, сверкая глазами. – Он может быть к вам добр, но не я. Я знаю, чем зарабатывает ваш род на жизнь. Желаю вам жить и умереть в страданиях.
Ацуму хихикает.
– Какая для тебя честь знать нашу историю. Поверь мне. Тебе даже не нужно больше приходить, потому что я защищаю Киту-сана. – Но когда он оборачивается, то зверя уже нет. Почему-то это раздражает сильнее, чем видеть влюблённого Осаму.
– Это было самое прекрасное существо, которое я когда-либо видел, – бормочет он позади него, всё ещё находясь в оцепенении.
Ацуму стиснул зубы.
– Подожди, пока не увидишь его звериную форму, глупый Саму.
***
– Позвольте мне научить вас, как не потеряться в лесу. Они стоят посреди леса, окружённые деревьями, деревьями и ещё деревьями. Шинске только смотрит на него, нахмурившись. – Я вижу деревья. – Отлично! Было бы странно и страшно, если мы их не видели. А теперь начнём! Они проводят весь день, гуляя по лесу, и Ацуму указывает то на одно, то на другое. Он научил его различать листья, определённые растения, чтобы не потеряться, и внимательно прислушиваться к реке. Шинске, конечно, следует за ним. Он цепляется за каждое слово и урок, храня их в своём сердце. С тех пор, как умерла его бабушка, он не особо выбирался в лес. И вместе с этим, тот рос без него, пока не стал чем-то почти неузнаваемым. Он ходит в город только вместе с Рином, но даже это случается не так часто, так как у Рина есть свои обязанности. В общем, у Шинске не было никого, кто мог бы научить его жить в новом лесу. Но здесь Ацуму, мастер дикой природы. Тот, кто более чем готов его учить, особенно с тех пор, как в последний раз, когда они встретились в лесу, Шинске был не в самом лучшем… положении, если так можно выразиться. Во всяком случае, Шинске чувствует, что Ацуму тоже делает это из-за беспокойства. – Ты на днях упомянул, что горожане навестили зверя. Это где-то поблизости? Ты тоже туда ходишь? – спрашивает Ацуму, прыгая между камней время от времени. Шинске осторожно идёт за ним. – Так и есть. И да, ходил, по крайней мере, раньше. Просто… как видишь, я не привык ходить один. Обычно я с Рином. Ацуму появляется перед Шинске, как раз, чтобы удержать его от потери равновесия. На его лице появляется широкая улыбка. – Тогда пойдём! Идеальное время, пока я прямо здесь.***
Прежде чем они ушли, Кита проверил все замки в доме. Он попросил Рина время от времени проверять дом, если тот что-то почувствует, и лисёнок склонил голову, будто соглашаясь. – Не беспокойся о доме и кролике, Кита-сан. Ленивая задница Саму всё равно будет здесь, – крикнул ему Ацуму, когда Шинске унёс кролика внутрь. Шинске бросает взгляд на близнецов, которые пинают друг друга. – Я беспокоюсь не о доме, – просто говорит он. Последовала долгая пауза, прежде чем Осаму весь покраснел, и Ацуму дал ему затрещину. Всё это время он ныл: «тупой Саму, почему ты краснеешь?!» и «не беспокойся об этой занозе Кита-сан, лучше переживай о доме», на что получил ещё один удар ногой в голень.***
– Кита-сан, мы почти в городе! – сообщает ему Ацуму, привлекая внимание к тропинке перед ними. И, действительно, через несколько минут, пробираясь сквозь густые заросли, они натыкаются на лестницу, ведущую к тории. – Интересно, – выдыхает Шинске, глядя на зелень позади себя. – Я не думал, что это будет за густой листвой. Обычно Рин водит меня по более открытым пространствам. Ацуму щёлкает языком. – Ну что за зверь, а? Он, наверное… В любом случае, вот почему стоит знать, как различать растения. Кажется, листья здесь переросли, как будто их забыли. Они медленно спускаются по каменным ступеням к тории. Поскольку, похоже, за ними не так часто ухаживают, по углам порос мох. В какой-то момент Ацуму хватает Шинске за руку, чтобы поддержать его, и Шинске осознаёт это только тогда, когда они наконец добираются до ворот. Шинске моргает. – Спасибо. Ацуму улыбается, а его глаза сверкают. – Будь осторожен, Кита-сан. – Он замолкает, глядя на лестницу и разросшиеся растения. – Может я попрошу Осаму помочь мне убраться завтра. – бормочет он больше для себя, чем для Шинске. Они идут по широким и пустым улицам, пока, наконец, не замечают здания с несколькими людьми поблизости. С этого момента для Шинске всё становится знакомым, и Рин обычно оставляет его одного бродить по городу, пока не наступает время возвращаться. Маленький лис всегда эффективно использует время обоих. Когда это было в последний раз? Несколько месяцев назад? Знакомый запах готовящихся крокет и рубленного мяса проникает в его нос, и он невольно улыбается. Ему действительно стоит чаще бывать в городе. Вид толпы людей и торговцев доставляет ему столько счастья, что он почти лопается. Он даже замечает знакомые лица, которые давно знали его и его бабушку, и сердце снова наполняется радостью. – Шин-чан? – удивлённо окликает его один из продавцов магазина. Когда он поворачивается в ту сторону, продавщица сияет и хлопает в ладоши. – О боже, это Шин-чан! Аран! Шин-чан здесь! – Кто они? – спрашивает Ацуму, когда к ним подходят четверо с улыбками на лице. Шинске может поспорить, что у него такое же выражение лица. – Мои лучшие друзья, – усмехается он. Ацуму встречает Арана, Гинджиму, Омими и Акаги, которых Шинске знает с детства. Он легко находит с ними общий язык, чего Кита и ожидал, но остаётся в восторге. Ацуму кажется добродушным человеком, когда знает, что у собеседника добрые намерения. Ну а друзья Шинске из тех, кто может взять на попечение такого беззаботного человека, как Ацуму. Шинске продолжает улыбаться, наблюдая за тем, как они взаимодействуют, а затем позволяет всем им захватить себя в объятия. В следующий раз он обязательно возьмёт с собой Осаму и Рина. Они провели весь день, гуляя по городу и навещая нескольких людей, которые долго знали Шинске. Друзья Киты водят их по всем магазинам по пути, иногда даже угощая их, хотя Шинске требует этого не делать. – Говядина… – бормочет Ацуму в изумлении, а его глаза блестят. Шинске смеётся и покупает столько, чтобы хватило на неделю. – Это не то же самое, что рыба и свинина, – соглашается Кита, пока Ацуму берёт у продавца пакет. – Но то, что ловишь ты, не менее вкусно. Ацуму смеётся во весь голос. – Я достаю для тебя только самое лучшее, Кита-сан! Поверь, никто не сможет достать тебе такую же вкусную рыбу и свиней, на которых я охочусь. А вот говядина… это как-то больше по части Осаму. Да и диких сейчас найти сложнее. Они продолжают бродить по городу с закусками в руках, смеясь. Шинске чаще всего замечает, как много Ацуму смеётся с Гинджимой и цепляется за Арана, и его сердце согревается от привязанности. Он почти всегда отводит взгляд, когда Ацуму отворачивается, притворяясь, что он сосредоточен исключительно на том, о чём говорят Омими и Акаги. Когда солнце начинает садиться, Шинске подталкивает Ацуму и предлагает им вернуться домой, пока оно полностью не скрылось за горизонтом. Ацуму смотрит на него, надув губы, пока Гинджима хнычет и говорит Шинске, что ещё слишком рано, но всё равно соглашается. – Шинске, – зовёт Аран, когда они начинают уходить. Кита слегка оборачивается, чтобы увидеть нежные улыбки на лицах друзей. – Навещай нас почаще. Гинджима шмыгает носом и машет рукой. – Кита-сан! Поклянись, пожалуйста. Он дарит им улыбку, такую же нежную, как и их. На мгновение он почти пообещал им. Всё что угодно, чтобы вернуть любовь, которую они дарят. Всё что угодно, лишь бы компенсировать печаль, которая скрывается за их улыбками. – Я постараюсь, – говорит он, вместо этого, потому что он реалист. Он никогда не сможет притворяться ради любезности, как бы он ни пытался. Что-то меняется в выражении их лиц. Но когда Шинске повернулся обратно, тяжесть чувств на его сердце стала легче, чем раньше. Когда они пошли обратно, только Ацуму что-то говорил. Пластиковые пакеты, заполненные продуктами и сувенирами, заполняют их тишину, когда Ацуму останавливался. Шинске спокойно его слушает, время от времени давая какие-то комментарии и мыча что-то, позволяя Ацуму контролировать их разговоры. Время от времени он пытается отобрать один из пакетов у Ацуму, который всегда отказывается от этого и отстраняется. – Сегодня было так весело! Я не думал, что посещение города будет таким замечательным. Нам стоит сходить ещё раз, Кита-сан! Как насчёт завтра? На мгновение сердце Шинске воодушевляется. – Мы не можем. – Почему бы и нет? Подожди, ты прав. Я обещал кролику, что мы снова поищем его семью. А как насчёт следующего дня? Подожди, воробьи сказали, что в этот день будет дождь, наверное, плохая идея идти по горам в дождь… – Ацуму… – Интересно, будет ли дождь идти всю неделю… Шинске слегка тянет его, чтобы привлечь его внимание. – А как насчёт Осаму? Разве у вас нет… Ацуму фыркает. – Ты тоже хочешь взять этого придурка? Отлично. Я хочу, чтобы он познакомился с остальными, особенно с Аран-куном. Я знаю, что он отлично проведёт время. Я ещё раз спрошу у зверей о погоде. Это прекрасно, Кита-сан! Мы снова сможем попрактиковаться в ориентировании в лесу. Кажется, нет смысла заставлять Ацуму сосредоточиться, когда он взволнован, и Шинске нравится видеть его таким легкомысленным, поэтому он просто позволяет ему говорить. В конце концов, думает Шинске, это мило, что ему настолько понравился город, что он захотел вернуться. Он просто заставит Ацуму переосмыслить свои маленькие планы во время ужина и напомнит ему о его обязанностях и приоритетах. Это нормально, не стоит его слишком обнадёживать. – У меня есть блестящая идея, – внезапно говорит Ацуму, подходя почти вплотную к нему и позволяя пакетам ударить по его ногам. Шинске снова почти попробовал взять один из них. – Я буду водить тебя в город каждый день, пока ты не привыкнешь к лесу! Это была бы хорошая тренировка и для меня. Шинске пристально смотрит на него. – Тебе… тебе не нужно этого делать. От внимания Киты не ускользнуло, как улыбка Ацуму слегка дрогнула, и это немного разбило ему сердце. – Кита-сан, если бы ты мог увидеть себя несколько часов назад… – он замолкает, затем вздыхает, качая головой. – Ты выглядел таким счастливым, когда встретил своих друзей. Настолько же счастливым, как и когда ты был с тем лисом. Тебе стоит почаще приходить в город, я чувствую, что они тоже рады тебя видеть. Шинске поджимает губы, отводя взгляд. Это действительно заманчивое предложение, и Ацуму, кажется, действительно готов его сделать, но – – Разве у тебя нет важных дел? Твои обязанности? Я не могу отнимать у тебя время таким образом. – Оу. Шинске снова поднимает свой взгляд и видит выражение лица Ацуму, которое может обозначать, что он действительно забыл, зачем он вообще здесь. Он чешет затылок, хмурится, пытаясь придумать ещё что-то. Кита тронут тем, насколько решительным он казался по отношению к нему. – Ацуму, тебе действительно не нужно… – Как насчёт этого, – перебивает его Ацуму, и на его лице снова появляется широкая улыбка. – Пять раз в неделю, два выходных дня, которые не обязательно выходные. Саму и я можем выполнить свои обязанности утром или днём, но в остальное время мы будем гулять! Шинске хмурит брови. – Я… Но Ацуму продолжает. – Мы могли бы даже запастить продуктами! Ты сам сказал, что было бы неплохо иногда есть что-то другое, а не только рыбу и свинину. – Ацу… – Кита-сан, я не принимаю ответ «нет». Особенно, если это потому, что ты считаешь себя обузой. Это не так. Не для меня. – Ацуму резко останавливается, чтобы повернуться к нему. – Если это причина твоего отказа, то это неразумно. И он прав. По какой ещё причине Шинске должен отказаться, если не из-за чувства вины за причинение неудобств? Но, с другой стороны, Ацуму сам предлагает это. Как он может отказаться от чего-то столь хорошего? Ацуму приближается ещё, пока расстояние между ними не становится нулевым, и всё, что может чувствовать Шинске, – это его. Он не может поднять глаз. – Пожалуйста, Кита-сан. Просто прими моё предложение. Если бы Шинске придвинулся, Ацуму, несомненно, смог бы услышать его сильное сердцебиение. – Слишком близко. – Я… о, да, извини, – говорит другой, его лицо краснеет, когда он делает шаг назад. Почти сразу же Шинске жалеет, что он отошёл, и хмурится на себя за такие мысли. Ацуму прикрывает рот рукой, но его глаза продолжают так пристально смотреть на Киту, что ему приходится отвести взгляд. Теперь больше нет Омими или Акаги, которые могли бы его отвлечь. Шинске вздыхает, храбрясь посмотреть Ацуму в глаза. Даже когда тень падает на Ацуму, затемняя всё вокруг них, Шинске может видеть его глаза всё так же ясно. Яркие, выразительные глаза, которые всегда смотрят на него с блеском и оживлённостью. Этот момент не исключение, и Ацуму, раскрасневшись, смотрит на него с нежнейшей улыбкой. – Тогда я приму твоё предложение.***
– С Омими-саном и Акаги-саном было очень весело общаться! Хотя мне показалось, будто они со мной нянчатся… напоминает мне того старика, который дома. Гинджима-кун всего на год младше остальных, но я клянусь, у него в душе живёт старик. И Аран-кун! Боги, он лучший! В следующий раз тебе лучше пойти с нами, Саму, я знаю, тебе понравится.
Осаму, который прислонился к противоположной стороне прохода с книгой в руке, фыркнул от смеха.
– Ну, разве тебе не весело с людьми? После того, как ты клеветал их все эти столетия?
Ацуму останавливается, его руки замерли в воздухе. Он их опускает и смотрит на брата, что-то бормоча.
Осаму подносит руку к уху.
– Что-что?
– Я сказал, что, скорее всего, это потому, что они друзья Киты-сана, – резко отвечает Ацуму, затем снова понижая голос. – Вероятно, потому что… они все… связаны с Китой-саном…
Он вспоминает о первом продавце, владелице кондитерской, которая узнала Киту издалека, даже после нескольких месяцев. Думает о продавце мяса, который от души смеялся, вспоминая, как юный Кита пялился на свиные головы. О продавце рыбы, который дал им бесплатных сырых креветок. О продавце шляп, который до сих пор носит шляпу, сделанную молодым Китой.
Целый город людей, которые любят Киту всем сердцем.
– Я думаю…нет, я чувствую, что у всех, кто связан с Китой-саном, добрые сердца. У них самые лучшие намерения, – говорит Ацуму. – У всех, кроме этого, чёртова лиса.
– Лиса? Что за лис?
– Его друзья, они просили его приходить почаще, – продолжает Ацуму, игнорируя брата. – Он не обещал, но сказал, что постарается.
– Это был тот лис, которого я видел сегодня днём неподалёку, это красивое существо…
– И поэтому я предложил ему идею. Чтобы загладить тот факт, что мы остаёмся у него дома. – Ацуму поворачивается к брату, который злобно смотрит на него за то, что его игнорируют, но ему всё равно. – Я буду водить его в город по пять раз за неделю. Нам придётся сменить обязанности, и в эти дни у нас будет всего по половине дня, но я знаю, что ты не будешь против.
Несмотря на раздражение, Осаму только закатывает глаза и хмыкает, не выражая никакого несогласия. На самом деле, у Ацуму есть ощущение, что его брату просто нравится слоняться по дому Киты, поэтому он согласиться на что угодно, лишь бы не оставаться в своём собственном комфортном пространстве.
– Тогда решено. Расскажу ему об этом завтра, – Удивительно, потому что Ацуму обычно действует по своей воле, не спрашивая ни у кого мнения. Осаму с интересом разглядывает брата, замечая, как у него на лице появляется лёгкая хмурость.
– Ты, кажется, не cлишком счастлив, – саркастически замечает Осаму, снова заглядывая в книгу и переворачивая страницу, потому что он никогда не был тактичен со своим братом. И Ацуму тоже.
Ацуму искоса посмотрел на Осаму, затем снова перевёл взгляд на небо. Он поднимает одну ногу, а вторую оставляет свисать с балкона.
– Он выглядел таким счастливым, Саму, – тихо произносит он, вращая чашку с чаем, пока лёд не звякнул о поверхность. – Выглядел таким счастливым, но чуть не отказался от моего предложения.
Осаму фыркнул.
– В твоём крошечном мозгу мелькала мысль, что он хотел бы, чтобы это был не ты?
– Ты…! – начинает Ацуму, но замолкает. Его сердце разрывается от мысли, что это вполне возможно. Он падает обратно на место, где сидел, с побеждённым видом. – Возможно, ты прав…
Осаму отрывается от книги, услышав голос брата, который смотрел на него широко раскрытыми глазами.
– Что за… я ведь просто пошутил…чёрт возьми, Цуму? Ты серьёзно плачешь из-за этого?
– Г-глупый Саму! Не говори подобной херни, которая ранит! – огрызается Ацуму, утирая уголки глаз. – Представь, что Ките-сану некомфортно с тобой. Это не очень приятно!
Осаму на самом деле раздумывает об этом, а потом вздыхает.
– Ты прав, мне это тоже не понравится. Но Цуму… до такой степени, чтобы плакать…
– У-умолкни, – ворчит Ацуму.
– Это, как если бы…
– Саму, заткнись нах…
– Ты так влюблён.
– Я сказал тебе заткну… – но он замолкает, когда смотрит на брата и на то, как нежно тот смотрит на него. Он садиться обратно, покраснев, но он знает, что означает это выражение. Это одна из многих замечательных вещей, доставшихся Осаму от их покойной матери.
– И что с того? – бормочет Ацуму. – Я знаю, что это слишком быстро, и вероятно это простая влюблённость, но…
Осаму прерывает его своим радостным смехом и смеётся еще громче, когда Ацуму смотрит на него со всё ещё красным лицом. Даже когда он успокаивается, на его лице всё ещё остаётся выражение лица их матери.
– Что ж, хвала небесам, Цуму. Наконец-то ты снова учишься любить.
