Поймай меня

Почти за всю дорогу до школы Яньцинь и Рен не обменялись ни словом. На удивление Рен крепко держал неугомонного мальчишку, который так и светился от лишней энергии, хотя перед выходом пытался надавить на жалость тем, что не выспался и не хочет идти. Рен отличался от Цзин Юаня, отца года, прямолинейностью и ответственностью, поэтому раз его любовник попросил отвести ребёнка в школу, мужчина соберёт остатки гордости и проводит Яньциня. — А если наесться мороженым, можно заболеть? — спросил мальчик, проходя мимо ещё закрытой лавки с мороженным, нарушая молчание между ними. — Не думаю, — сухо ответил Рен, отвечая на сообщение в телефоне. — Папа сказал, что можно и запрещает много мороженного есть... — Просто твой отец, — Рен скривился в лице и после паузы выговорил, — заботится о тебе. С одной стороны, он завидовал мальчику, ведь у него был хоть и не самый ответственный, но точно любящий отец, даже если приёмный, с другой стороны, Яньцинь обычный ребёнок - громкий, гиперактивный и глупый, такой же как все дети, которые одним своим видом нарушали тишину и спокойствие. Рен остался у ворот школы, смотря что Яньцинь зашёл внутрь. После этого мужчина написал Цзин Юаню и, убрав телефон в карман чёрного пальто, увидел, как к парковке подъехала дорогая чёрная машина, за рулём была женщина с винными волосами в чёрных очках. Она вышла из авто и, опираясь на крышу, сняла очки и улыбнулась Рену. Мужчина подошёл ближе, молча сел за руль, женщина усмехнулась и села на место пассажира. — Уже видел новости? — её голос был спокойным и завораживающим. — Так и знал, что это ты, Кафка. Тринадцать лет назад именно Кафка подобрала как котёнка Рена и привела к “Охотникам за стелларонами”, которые несмотря на романтичное название напоминали секту, занимающуюся самыми аморальными вещами, преследуя цели их лидера Элио. Рен, считая тогда своё существование бессмысленным согласился ради интереса, после он убедился, что вполне легко может убить, за что ненавидит себя. "Охотники” подарили ему свободу, о которой он мечтал тогда, но взамен он стал самым настоящим убийцей, не отрицая этого. — Всё-таки мы должны отводить подозрения друг от друга, мы же не хотим, чтоб твой полицейский догадался. — Он не мой, — в ответ женщина рассмеялась. — Конечно, конечно. Поэтому ты просишь тебя забрать то от его подъезда, то от школы. Рен промолчал и под разговор Кафки вёз их по навигатору к небольшому офису, где почти все были членами организации, для образа обычных сотрудников. Оставив машину на парковке, парочка пошла ко входу и показала пропуски охраннику, в ответ тот смерил их взглядом: привычная лёгкость Кафки, порой пугающая, и без эмоциональность Рена, граничащая с недовольством. Стоило им пройти на второй этаж Кафку тут же увели к Элио. — До вечера, Рен, кто знает, сколько этот выговор займёт времени и в каком он настроении. Мужчина усмехнулся он бы ни за что не поверил, что Кафка готова позволить себе такую наглость как самоуправление и выполнить миссию Рена за него, только чтобы он казался чистым перед полицией. За своим местом он прочитал дальнейший сценарий (именно так Элио называл планы охотников), пока что у Рена не было миссий, не считая той, что за него завершила Кафка. Веки становились тяжелее, а буквы осторожно плыли перед собой рассыпаясь в отдельные несвязанные слова. Всё-таки четыре часа сна, за последние пару дней, давали о себе знать. Обычно всё, что мужчина видел во сне, это были лишь отголоски давно забытого прошлого о его никчёмной матери, которая винила его во всех бедах. Возможно, ей бы не помешала помощь специалистов в области психиатрии, но Цзинлю предпочитала жить затворницей, лечить свои душевные раны в одиночку, отдаваясь воспоминаниям. Он встряхнул головой, пытаясь отогнать это навязчивое желание уснуть... Или воспоминания?.. Кажется, Рен провалился в сон, упав лицом на стол. Снова перед ним стоял образ её худого тела, седых спутанных волос и то, как она даже не сопротивлялась и не звала на помощь, как будто даже благодаря за такой исход не только судьбу, но и Рена. Её глаза оставались пустыми даже сейчас – такими же, как всегда, когда она видела его. Это безразличие с её стороны только больше разжигало в нём ненависти, почему она такая? Почему не сопротивляется. Почему?.. Лезвие резко и легко вошло в её живот. Голубое домашнее платье, больше похожее на больничное тут же начало окрашиваться в тёмно-красный, а комнату наполнял резкий металлический запах. Почему? Женщина сползла по стене на пол, и даже не пыталась остановить кровь, принимая свой конец здесь и сейчас. Почему?! С ещё большей ненавистью к её чрезмерному спокойствию Рен полоснул тонкую и бледную шею, из которой брызнуло на его лицо и потекло омерзительным липким ручьём на её ключицы. Почему! Цзинлю инстинктивно подняла руку, наверное, хотела поднести к порезу, но остановилась на пол пути и закрыла свои вечно пустые глаза. Её губы дрогнули, но она лишь уронила голову, как будто смирилась с тем, что заслужила это. ПОЧЕМУ! Парень старательно со всей силой и злобой, накопившейся за девятнадцать лет с каждым новым ударом, впивался ножом, что изредка поблёскивал под светом луны из окна, в её уже почти мёртвое тело до хруста мышц или костей и становился свирепей как голодный зверь, схватившийся за свою жертву. Под её телом была лужа крови, Цзинлю не двигалась и ничего не сказала за всю эту пытку, неужели наконец-то поняла, что совершила ошибку? Нет, не может этого быть. Почему она не такая? Почему не боится, как он? Рен откинул нож в сторону и навалившись сверху сжал шею, как будто хотел задушить уже бездыханное тело или просто пытался убедиться, что она больше никогда не встанет, её кровь неприятно затекала под ногти и прилипала к коже пальцев. В реальности он ни слова не сказал пока методичным быстрым темпом разрушал тело матери, лишь после содеянного с отвращением посмотрел на труп с многочисленными порезами, потом на свои по локоть в её противной крови руки, брюки, ботинки и вышел к Кафке, которая курила за дверью квартиры на лестничной площадке, увидя его она мило улыбнулась и протянула пропуск. Но этот сон закончился на фразе “Лучше бы ты сдохла раньше!” как будто вырвалось то, что мужчина все эти годы хотел ей сказать перед смертью, но тогда в его теле был не он сам, а кто-то кому нет дела до чувств и эмоций, кто-то кто может убить, кого он подавлял в себе. Голова неприятно болела как будто он не спал, а снова пережил тот день. Телефон завибрировал от пришедшего уведомления от Цзин Юаня, который попросил не приходить сегодня. “Как будто я хотел тебя видеть” - пронеслось в голове, пока Рен открывал чат с Кафкой, наоборот хотевшей, чтобы он дождался её, и они уехали вместе. Сами того не замечая, Кафка и Рен стали близки друг другу никак коллеги, но всё ещё были далеки от возлюбленных. Скорее их взаимоотношения можно было описать как временная похоть, обоюдное желание близости. Для Кафки мужчина был игрушкой, секс и ничего более, а Рен просто не умел любить и не был любимым из-за чего не осознанно ищет это чувство в других. Поэтому вечером прямо на парковке возле дома женщины, она своими тонкими элегантными пальчиками растянет его галстук и потянется за поцелуем, сладким, как помада на её губах, но в то же время коротким. Несколько минут спустя она неуклюже перелезла к нему на колени, откидывая спинку сиденья водителя так чтобы им хватило места. Пока её руки расстёгивали его брюки, мужчина жадно целовал её губы, держа её за затылок и прижимая ближе, будто пытался поглотить всю её нежность в такие моменты и заполнить пустоту внутри. Но почему-то самим процессом Рен никогда не наслаждался. Как бы мелодично не перемешивались глухие шлепки тел и звонкие стоны, всё это было грязно и вызывало отвращение. Всё это было гадко. В этом не было и не будет того, чего он ищет. Продолжат они явно в квартире, одного раза будет мало для них, ведь это всегда было похоже на что-то животное, именно это Рен ненавидел в себе, то что он не человек. Кафка равнодушно поправила свою блузку и юбку, после вышла через водительскую дверь, дожидаясь Рена.Она закурила и стряхивала пепел куда-то в сторону лишь бы он не осыпался на её ботинки и не испортил внешний вид. *** В школу мальчик пришёл слишком рано. Обычно, когда его отводит папа, то он просит прощения, что опоздал, а когда его провожает папин друг, то он одиноко сидит возле класса в надежде, что хоть кто-то сегодня придёт по раньше на полчаса. И вправду для Цзин Юаня жизнь текла быстро, ведь он хотел наслаждаться каждым мгновением и беречь его в памяти, а Рен мечтал чтоб этот кошмар закончился как можно быстрее, поэтому всегда спешит в объятия смерти. В конце коридора показалась тёмноволосая голова Юньли, которую Яньцинь ненавидел с самого её первого дня. Она тоже как и он с друзьями читала популярный комикс про самураев из-за чего слишком быстро влилась в их мальчиковую группу. Но самым настоящим ударом оказалось то, что она тоже как Яньцинь занималась в секции, только она увлекалась карате, а он фехтованием из-за чего они часто выясняли чей спорт лучше. — Эй, ты чего так рано? Ты же всегда опаздываешь? — с хитрой ухмылкой спросила девочка. — Тебя это не касается, — буркнул Яньцинь и закатил глаза. — Тоже мне, подумаешь, — из всех свободных диванчиков Юньли решила сесть именно рядом с ним. Яньцинь покапался в рюкзаке и достал свой любимый комикс, чтобы дочитать главу, ведь вчера вечером отец подозрительно быстро отправил его спать, странно, обычно он спокойно мог сидеть до одиннадцати вечеров. Да и вообще вчера Юань подозрительно себя вёл, а из отцовской спальни почему-то доносились странные звуки и сам папа приговаривал «тише, тише». — На какой ты главе? Или это уже новый том? — снова начала разговор Юньли, но Яньцинь её проигнорировал, — ну ладно, не хочешь говорить, молчи, молчун. Девочка играла в телефоне, пока потихоньку подходили одноклассники, она коротко здоровалась, но не отходила от Яньциня, даже когда пришли её подружки. Вовремя длинной обеденной перемены фанклуб самураев снова обсуждали прочитанное. Это уже стало традицией со второго класса и продолжалась в этом году. Теперь даже их скромный фанклуб вырос к ним прибавилось двое новых вместе с Юньли. — Я думаю, что они победят Доктора Зло, только потому что они хорошие, а он плохой. Папа всегда говорит, что зло должно быть наказано, – сказал Яньцинь. — Да, только сейчас твой дорогой папочка почему-то всё ещё не поймал преступника… - остановила его Юньли. От этих слов почему-то внутри всё закипело, неужели его так задели слова об отце? Думая, об этом Яньцинь потерял связь с реальностью и погрузился в воспоминания как в новостях показывали отца. Как же он был горд за Цзин Юань, и всегда был рад, что у него такой крутой папа. Так почему сейчас кто-то может позволять себе плохо о нём судить? — Эй! Смотри не заплачь тут, — добавила искры Юньли. Мальчик сжал кулаки. — Вообще-то мой папа лучше твоего! Ах, прости ты же с дедушкой живёшь, — Яньцинь самодовольно улыбнулся. Юньли зло шикнула и бросила в его сторону ластиком. Оскорблённый этим, Яньцинь поднял ластик с пола и бросил обратно в Юньли и в отличие от неё попал девочке в щёку. Она дала ему пощёчину и толкнула. Он слегка толкнул её в ответ, но она всё равно пошатнулась и, не упав, начала демонстрировать все свои навыки с тренировок. Когда в класс зашёл учитель он увидел как вокруг стоят дети и кричат, подбадривая фаворит, а в центре на полу лежит Яньцинь, который тянет Юньли за волосы, пока она сидит сверху и пытается освободиться. Не удивительно, что они задержаны после уроков, а Цзин Юань получил письмо от классного руководителя с просьбой навестить директора. Видимо планы мужчины провести вечер с возлюбленным должны измениться и лучше Рену не приходить.