ведун

говорить с инспекторами тэхён не любил с детства. кто же был виноват, если всякая бесовщина готова была исполнять любые его приказания, стоило ему предложить свои условия? чаще всего, особенно демоны, банально застревали между тонким планом и реальным миром, неистово раздражая тэхёна своими стонами и криками. он был особенно чувствителен к этой части их мира, не всегда желая взаимодействовать с теми, кто постоянно обитает между мирами. в этом лесу он поселился шесть лет назад, когда получил корочки высшего мага. он мог устроиться в любой отдел даже в министерстве, но выбрал одинокую и спокойную жизнь среди елей и дубов. город он не мог выносить — у него не оставалось времени на собственные исследования и интересы. ему нравилось собирать ягоды, сушить травы и охотиться на селезней. жизнь в городе позволяла расти, как специалист и карьерист, но духовно и душевно он гнил изнутри. у него была животная необходимость просыпаться от пения кукушек и умываться родниковой водой, бегая босыми ногами по росе. в городских квартирах он мог позволить себе только дышать не самым свежим воздухом на балконе. дом он себе построил, пусть это и заняло у него много времени. чтобы его не нашли нежданные гости, он наложил на дом специальные заклинания, которые скрывали его дом от нежелательных глаз. тала он встретил во время одной из вылазок — тогда он был огромным лосём с человеческими глазами и хищными зубами. демоны часто выглядят отталкивающе, когда больны или истощены. тэхён помог ему, и они заключили договор служения. тала охраняет его дом и его самого, а экзорцист обещает при надобности, без малейшего возражения, вернуть его на тонкий план или прямиком к люциферу. лишь бы демонический запах больше не щекотал чужие ноздри. с демонами, бесами и прочими несчастными и неприкаянными нужно было вести себя определённым образом. стоило не забываться от чужих сладостных речей и иметь устойчивость к манящей красоте и не всегда скрываемому эротизму. тала, когда превращался в человеческий облик, мог позволить себе разгуливать обнажённым по чужому дому и не двусмысленно смотреть из-под опущенных ресниц на занятого письменной работой тэхёна. экзорцист только фыркал — демон цыкал и удалялся прочь из кабинета. когда демон доволен своей жизнью, он может позволить себе всякие шалости, но только для того, чтобы как-то реализовывать нерастраченную энергию. этим летом тэхён уже не знал, чем его занять, поэтому наглое создание развлекало себя само — пугало овец, сношалось с ними, а потом растаскивало мясо по всему лесу. экзорцист вздыхал — когда-то эта вольная бесовская жизнь должна была прекратиться, и он даже почти придумал ему занятие, как тут же образовались обстоятельства, которые заняли тала ещё сильнее, чем ожидалось. откуда в этой глухой деревне вообще взялся молодой ведун, тэхёну оставалось только догадываться. особенно ему интересно было, почему демон раньше не привёл его к нему — сидя напротив деревянного стола инспектора он мог думать только о том, что это единственная приятная встреча за столько лет. почему они не пересеклись в академии? что мешало тэхёну оторвать глаза от книжек и разглядеть в толпе чужую макушку? — мы раньше не встречались, господин ким? — чужой голос вырвал его из мыслей. — я редко вижусь с людьми, ещё реже — запоминаю их, — мужчина едва заметно улыбнулся. — какое это имеет значение? как это относится к тому, что вчера случилось? — не переживайте, — он замечает неудобную позу тэхёна и то, как он болтает ногой. — мы обязательно дойдём до вчерашнего инцидента. сейчас мне интересно другое, — он обходит стол сбоку, усаживаясь за него. — о вас крайне мало информации в архивах магической комиссии. последнее, что известно о вас, так это то, что вы проходили повышение квалификации шесть лет назад, — бумаги, достатые из архивов, шуршали в чужих руках. — чем вы занимались после этого? — жил на окраине города, у тётушки, работал в магической лавке, — инспектор едва заметно кивает головой. — я работал там неофициально, поэтому никаких данных в ваших реестрах нет. — что продавали? — тэхён приподнимает брови. — всякую мелочевку, которую тётушка делала своими руками. обереги, талисманы, свечи, — мужчина откладывает бумаги и сцепляет пальцы, укладывая руки на стол. — а зачем вы пошли в лес вчера? — он ловит чужой взгляд — тэхён был уверен, что тот был спокойнее несколько минут назад. — планировал насобирать трав, — зрительный контакт не разрывается — стандартный приём любого допроса. — но что-то мне помешало. — вы — экзорцист, господин ким, я прав? так указано в ваших документах. — да, я имею высшую категорию в этом деле, — он неприятно для себя ставит локти на подлокотники стула, так что его плечи немного приподнимаются. — учитывая специфику вашей деятельности, — тэ моргает. — вам не удалось определить характер этого вмешательства? может, это магическая сущность? тэхён переводит глаза на окно. — я могу лишь предположить, учитывая те шрамы, которые оно мне оставило, — инспектор ухмыляется. — скорее всего, это хранитель леса, потому что оно пыталось отрубить мне ноги. — зачем же это ему? — тэхён снова чувствует непрерывный взгляд на себе. — чтобы не пускать меня дальше в лес. поймите, у каждой сущности, особенно у той, которая вышла с тонкого плана, свой неповторимый характер. не всегда их действиям есть обоснования, мы можем только придумать их, — он позволяет себе растянуть губы в улыбке. инспектор хмыкает. — если вы не против, господин ким, — он достаёт сигарету. — мы бы хотели воспользоваться вашими умениями во время расследования. — а что у вас в комиссии нет ни одного чернокнижника? или хотя бы ведуна? — силы комиссии не сравнятся с вашими, — тэхён вздыхает от явной лести. — вы знакомы с чонгуком? он приходил к вам вчера, — он молчит несколько секунд. — это тот нахал, который залез без спроса в мою голову? — инспектор смеётся. — ничего смешного, для подобных действий предусмотрена статья в магическом кодексе. — не беспокойтесь, у вас будет возможность поговорить с ним. в субботу мы пойдём осматривать северную часть леса, где произошло нападение, — он стряхивает пепел прямо на пол. — если вы согласитесь работать с нами, то комиссия быстрее покинет деревню. поверьте, мне тоже неприятно опрашивать всех ведьм, которые остались без скота. — у меня есть время подумать? — до субботы, конечно, есть. всё-таки, надеюсь, что вы окажите содействие следствию, — тэхён поднимается со стула. — вас переселят к ведьме из верховного ковена. спасибо за честный разговор, тэхён. дверь кажется неимоверно тяжёлой — толкнуть её оказывается проблематично. оказавшись вновь в той комнате, в которой он провёл ночь, тэхён, удостоверившись, что за ним никто не следит, достаёт из тонкого плана ранее полученный цветок. он едва успел его рассмотреть, но теперь позволяет себе вдоволь покрутить его в ладонях. от него пахнет каким-то волнением — на душе теплеет от мысли, что сегодня ночью они вновь увидятся. неимоверно хотелось поставить его в вазу, но он накладывает морок на оцепенение лепестков, чтобы растение не сгнило быстрее, чем тэхён успеет им насладиться. с собой он взял минимальное количество вещей, которые поместились в чемодан. перед тем как спрятать дом и тала на тонкий план, он очистил вещи, потому что прекрасно знал, что их будут осматривать с особым усердием. наработки пришлось спрятать, пригрозив талу — тэхён умел не только подчинять своей воле, но и заставлять методично постанывать от боли. оставшееся время он решил потратить на осмотр деревни, заранее уточнив у инспектора, свободен ли он в перемещениях. мужчина, переговаривающийся со своим помощником с особо тёплой улыбкой, окинул его холодным взглядом и сжал губы. тэхён пообещал, что никуда не денется, потому что «почтить ведьму верховного ковена своим визитом — его долг, как мага». деревня оказывается действительно маленькой — за двадцать минут неспешной ходьбы он оказывается на окраине. носом он чувствует какое-то раздражение, и, повернув голову, замечает на себе взгляд мужчины, смотрящего на него сквозь забор. от всего этого участка, размером едва превышающем большую лесную поляну, веяло одновременно знакомыми магическими энергиями и охранными заклинаниями. от чужих щитов у тэхёна кислило во рту — он морщится. он делает несколько маленьких пробных шагов — слюна начинает раздражать щёки, так что экзорцист решает развернуться и пойти подальше от этого дома. обернувшись, он натыкается глазами на непреклонного наблюдателя. даже ему, работающему в лучшие годы с самыми страшными демонами, становится не по себе от чужого взора. дальше свой путь он держит на другой конец деревни — уходит около сорока минут, прежде чем он утыкается в ту самую берёзовую рощу, про которую ему говорил чонгук. в отличие от обычного леса, за этим местом конкретно ухаживали. возможно, это была одна из достопримечательностей этого места. он решает оставить себе запечатление этого места на ночь, а пока, развернувшись, начинает двигаться обратно в дом старосты.

***

— а чего это твой бесолюб по деревне без охраны шатается? — чонгук, занимающийся дипломом, аж останавливается писать от такой претензии. — откуда я знаю, дедушка, — он вновь окунает перо в чернила. — он, вообще-то, не мой. инспектор следит за ним, у меня других дел много. — цветочек-то хоть понравился? чонгук разворачивается к тому всем корпусом. на чужом лице только лёгкая ухмылка. — понравился, — собственные покрасневшие щёки он старается игнорировать. — смотри мне, — чонгук слушает его спиной. — бесовщины ещё прыгающей по дому не хватало нам, — дверь комнаты закрывается, а чонгук, оставшийся один, чувствует себя немного потеряно. дедушка типа беспокоится о нём? так не о чем ещё беспокоиться. сегодня ночью он поговорит с ним более откровенно — дедушка всё же сумел поселить в нём семя сомнения, что тэхён может навредить его сознанию. в этом месте пусть и была библиотека, но до неё у него не было банально времени дойти. из книг можно было много узнать про экзорцистов — было бы желание. спросить у тэхёна, смотря ему в глаза, проще — маг никуда не сможет убежать. а время между тем подходило к вечеру. бабушка, не так давно пострадавшая от борьбы с талом, выглядела, несомненно, измотано, но её старания выглядеть красиво, аккуратно и элегантно, оправдывались в любом случае и возрасте. чонгук всегда замечал, что она особенно расцветала рядом со своим любимым магом, который смотрел восхищенными глазами на чужой силуэт в платье. дедушка, некоторое время наблюдающий за тем, как чонгук усердно зачесывал свои немного отросшие волосы и выбирал самую красивую из чистых мантий, всё же позволил себе молча и терпеливо бороться с внутренним возмущением. в конце концов, он ничего не знает точно — да и маг был действительно не самым страшным и отталкивающим. дом минов располагался ближе к центру деревни, так что до него нужно было идти некоторое время. он даже надел фамильный перстень, так нежно и трепетно хранящийся на самом дне чемодана. так хорошо он выглядел в последний раз на академической линейке в честь окончания учебного года, но сегодня и повод есть — встреча с тэхёном, технически, не нужна и может принести ему больше вреда, чем пользы — такая большая вероятность попасться, что дыхание перехватывает от этого азарта. для бабушки он нарядился ради чужой внучки, которая интересна ему так же, как лекции по безопасному применению магических лягушек особой породы. когда они подходят, то видят небольшое волнение на улице — две девушки выносят какие-то тряпки, здесь же сжигают их и морщат носы от пыли. заметив их, они деловито отряхают руки и натягивает приветственную улыбку — чонгук предполагает, что та, что повыше — это сольхи. — добрый вечер! — чонгук кланяется. — извините за небольшой бардак, у нас временно поселился новый житель, приходится разбирать комнату, — чонгук точно слышал голос этой девочки где-то в стенах академии. — ничего, сольхи, не переживай, — бабушка жмёт ей руку и оглядывается на чонгука. — ты знакома с моим младшим внуком? чонгук-и, будь добр, — он оказывается перед ведьмой. — моя бабушка расхваливала тебя весь вечер, — чонгук изгибает бровь. — но я практически не видела тебя в академии. — я занимался учёбой, а не студенческими активностями. — пройдёмте в дом, там и поговорите, молодёжь, — дедушка, желающий как можно скорее сесть на мягкий стул, подталкивает его вперёд. у минов жило много людей, но и дом у них был в два раза больше, чем у чонгука. большая прихожая встречает их мягким светом и запахом ладана — словно дом чистили перед приходом гостей. чонгук предпочитает очищать пространство чертополохом — по запаху приятнее. в большой зале, куда поставили не менее большой стол, уже сидели и две другие читы — паки, которых не особо любили за их постоянное желание вторгнуться в чужие дела, и ли, которые, в свою очередь, всегда приходили раньше всех и занимали самые удобные места. чужие бабушки взяли с собой своих ненаглядных внуков, но те были младше чонгука — с двоюродной сестрой чимина он здоровается, а вот с косящимся на него подростком семьи ли решает даже не перекидываться любезностями. в доме было очень шумно, так шумно, что юнги, который был старше его на десять лет и недавно вернулся из экспедиции, даже хлопает его по плечу, чтобы тот обратил на него внимание. с юнги он любил разговаривать, но, настолько замотавшись с дипломом, не нашёл время на то, чтобы уточнить, дома ли его излюбленный собеседник. юнги был самым спокойным и тихим ведьмаком на его памяти, но всегда рассказывал такие интересные истории, что чонгук заливался смехом. вот и сейчас, убедившись, что бабушка и дедушка заняты разговорами с другими ведьмами и магами, он решает усесться в дальней комнате с юнги. та всегда пустовала и была чем-то вроде чулана, но сейчас дверь в ней была открыта и оттуда постоянно выносились вещи. мысль, проскользнувшая в голове, заставляет его сердце затрепетать. — мы не сможем здесь посидеть? — чонгук опускает уголки губ, смотря на немного смутившегося юнги. — я не хочу сидеть лишний час со стариками. они подходят ближе к комнате и слышат оттуда чей-то разговор, который умудряется долететь до них сквозь шум. — господин ким, вы не будете против, если этот плакат останется здесь? я боюсь, что если сниму его, то он испортится, — чонгук поднимает брови. — нет, всё нормально, — тэхён поворачивает голову и натыкается глазами на удивлённого чонгука. они молча смотрят друг на друга — им нельзя распространять то, что они знакомы. и они оба это понимают. — так это ваш новый жилец? — он поворачивается на юнги, который думал о том, где ещё в этом большом доме они могли бы спокойно посидеть. — да, инспектор привёл его прямо перед приходом госпожи и господина ли, — тэхён не отводит от него взгляда, и чонгуку тоже не хочется переставать рассматривать чужое лицо. — может на чердак пойдём? сестры убирались там неделю назад, ни одной паутинки не оставили, — тэхёна отвлекает всё та же девочка. — да, давай, — когда они удаляются от комнаты, он немного поворачивает голову и несколько секунд смотрит на тэхёна. — а он надолго у вас? — чонгук карабкается по лестнице прямиком за юнги. — сказал, что на две недели, но инспектор сказал, что он нужен им для расследования, так что может и на месяц тут застрянет. верхнее помещение действительно было чистым, но садится в чистой мантии на пусть и вымытый пол, чонгук просто не мог себе позволить. у него ещё планы на вечер, нужно выглядеть презентабельно. юнги находит решение — какой-то ковёр падает смертью храбрых на пол. — лишь бы нас не потеряли, — сидя разговаривать гораздо удобнее, тем более, когда есть, что обсудить. — твоя бабушка с тонкого плана выдернет тебя, если ты ей понадобишься, — чонгук обречённо вздыхает. — моё наличие здесь — это очередная попытка сводничества. — а ты не в курсе? у сольхи есть жених, — он проводит рукой по волосам. — если он не нравится моей бабушке, это не значит, что сольхи так просто откажется от своего выбора. — а они давно вместе? — узнавать такую информацию, оказывается, облегчающе. — прошлым летом она сказала мне, что они уже полгода вместе. уже полтора года, что ли? — юнги чешет за ухом. — а чем он не нравится вам? — мне-то всё равно, не поверишь. бабушка беснуется, что он — ведьмак. ты сам понимаешь, они люди таких нравов, что если ведьма не вышла замуж за мага, то к ней теряется уважение. в её глазах, по крайней мере. — давно ли я магом стал? — чонгук садится чуть удобнее. — ты — внук её подруги. это даже лучше, чем маг, — они смеются. — отстали бы от бедной девочки. мне вот тоже она магов всех мастей и разрядов пихала и что? я всё ещё свободен, как ветер в поле. — не нашёл никого в экспедиции? а чимин? — юнги отводит взгляд на маленькое окно. — чимин не отвечает на мои письма, — ему будто бы требуется усилие для того, чтобы произнести это. чонгук не ожидал такого. — я пишу ему раз в неделю, но, — он возвращает немного потерянный взгляд на него. — знаешь, я думаю, всё образумится. всему нужно время. — мне поговорить с ним? — о чём? — юнги смотрит на него. — можешь ответить юнги, пожалуйста? не смеши мои магические шрамы, — он вздыхает. — он тоже пишет диплом, может, просто занят? — я такого мнения, что если тебе действительно хочется что-то построить с кем-то, то ты найдёшь возможность и время даже в самом загруженном графике, чтобы написать три строчки и попросить более свободных одногруппников отнести письмо на почту, — он выпаливает это так быстро, что чонгуку требуется некоторое время, чтобы осознать смысл услышанного. — у тебя-то как? всё так же? возможно, хотелось хотя бы кому-то доверить эту тайну, кроме дедушки, но чонгук думает головой. — я пишу диплом, мне некогда бегать по лесам и сеновалам. всё оставшееся время, до того момента, пока они не проголодаются и не решат выползти на полчаса к общему столу, на языке неприятно горчит от лжи. возможно, юнги прав — всему нужно время. со всеми гостями они могут высидеть максимум два часа и то, при наличие вкусной еды или хорошего вина — отдыхать магическое сообщество тоже умело. сегодня же было только первое, второе либо выпили до них, либо предусмотрительно не выставили изначально — всё же наличие комиссии в деревне, почему-то, держало в рамках всевозможные желания. чем старше были маги и ведьмы, тем хуже они переносили подобные ограничения — некоторые ритуалы, провести которые перед солнцестоянием было запланировано ещё с нового года, могли вызвать подозрения у инспектора. тем более, поговаривают, что комиссия насовала своих ищеек, незаметно вторгнув их в семейный быт. нужно ли уточнять, как относились к тэхёну, при подобных сплетнях? место ему конечно выделили и даже помыли окно в комнате — оно было заставлено шкафом уже не один десяток лет, так что даже пауки не плели там новые паутины, но пригласить к общему столу, наверное, постеснялись. этих стариков можно было понять — любая неурядица воспринимается ими так остро, словно от решения проблемы зависит будущее, если не всей планеты, то государства так точно. чонгука всегда учили с осторожностью относиться к незнакомцам, но ему банально тоскливо без чужого лица на пиршестве. оно было приурочено к нескольким событиям сразу — и сольхи, и чонгук заканчивают академию, господин чон наконец-то вернулся из командировки, а юнги приехал, как оказалось позже, всего на месяц. от всего этого щемило в груди — нужно было радоваться встрече, а не думать о скором расставании с родственниками. тэхёна он не видит большую часть вечера — тот расставляет вещи, самолично моет пол с добавлением каких-то своих зелий и ставит защитные и незаметные заклинания на комнатку. в действительности было неясно, насколько он задержится в таких условиях, так что готовиться к возможным вторжениям стоило у самого берега. юнги, посидев с ним ещё некоторое время, уходит в спальню — ведьмак придерживался чёткого режима из года в год, не нарушая его. чонгук, вдоволь наслушавшись городских и иных сплетен от ведьм и обсудив с сольхи какие-то академические мелочи насчёт диплома, понимает, что на этом празднике жизни ему делать больше нечего. в этом здании находился ещё ровно один человек, общение с которым могло развлечь его и немного приободрить — практически бессонная ночь сказалась на уровне его активности и вовлечённости. перед тем, как попасть в чужую комнату он трижды проверил, что никто не следит за его перемещениями — все были заняты разговорами друг с другом, а некоторые, помоложе, давно уже разбрелись по комнатам — у всех были свои планы на завтрашний день. даже дедушка, так нарочито пытающийся обратить его внимание на сольхи, сейчас доказывал господину ли, что не может инспекция производить дела незаконным образом, на что тот смеялся ему практически в лицо. чонгук морщится — ему ведь когда-то будет столько же лет. неужели их обсуждения с юнги могут скатиться в что-то подобное? тэхён уже закрыл дверь, так что приходится аккуратно постучаться. маг явно был чем-то занят, потому что около минуты не открывал дверь — чонгук успел придумать, как начнёт разговор. — так это ты, — чужая голова выглядывает из проёма. — я думал это те девочки, поэтому не открывал, извини, — тэхён приоткрывает дверь настолько, чтобы чонгук смог протиснуться в комнату. — я не буду заходить, — маг держит дверь и удивлённо смотрит на него. — до полуночи осталось полчаса, ты не забыл про нашу встречу? — я как раз собираюсь, — тэ отходит от двери к столу, на котором чонгук видит разложенные амулеты. расстояние между дверью и стеной ровно такое, чтобы чонгук мог видеть его, при этом не заходя в помещение. наблюдать за тем, как маг расчёсывает свои волосы чонгук находит медитативным — он уверен, что те мягкие и струятся между пальцев, как шёлк. — я почти готов, — он закрепляет брошь на мантии, в последний раз посмотревшись в маленькое настольное зеркало. — я выглядывал на улицу, там полная луна, так что светоносный камень нет смысла брать. — дедушка видел, как ты ходил по деревне. изучал местность? — тэхён запирает дверь заклинанием и скрывает их фигуры — лишняя подстраховка ещё никогда не подводила его. — а мне можно передвигаться только в сопровождении? — он ухмыляется. — твоё появление — это фурор в деревне. за пределами дома действительно не так темно, как обычно. лунный свет прокладывает им дорогу до той самой рощи, про которую говорил чонгук. дорожка между деревьев была неширокой — их локти едва не касаются друг друга. чонгук был бы не против такого контакта. — ты просто хотел поговорить со мной или есть какой-то повод? — тэхён старается максимально замедлиться. — есть, — он смотрит на него. — мне хотелось спросить у тебя кое-что, — маг заинтересованно смотрит ему в глаза. — почему тала подчиняется тебе? — мы заключили договор с ним. — ты продал ему свою душу? — он видит, как тот растерянно улыбается. — нет, демоны не имеют таких полномочий. они не так страшны и ужасны, как вам кажется. заключать с ними сделки — милое дело. поверь, они сделают что угодно, лишь бы вновь попасть на тонкий план, — чонгук моргает. — я воспринимаю их как детей. те тоже беспомощны, в большинстве своём, — он облизывает губы. — значит ты не подчинял его своей воле? — тала сам выбрал меня, как своего хозяина. если тебе так будет понятнее, он сам подчинился мне, так же, как маги выбирают тех, кому они будут подчиняться, — чонгук слышал что-то такое от дедушки, но не предавал этому особого значения. — кто поставляет тебе такую информацию о экзорцистах, что у тебя возникают такие страшные предположения? — дедушка сказал, что ты можешь подчинить меня своей воле, — тэхён удивлённо вскидывает брови. чонгук чувствует себя тревожно — а вдруг это ловушка? — он всю жизнь охраняет границы, поэтому к экзорцистам у него особое отношение. — ты рассказал про меня своему дедушке? — в глазах чонгука здесь же пробегает страх. — я рассказал ему, почему комиссия поселилась в деревне, — тэхён слышно выдыхает. — ты ведь не скрываешь своих способностей? — это не так то просто, — они медленно наступают на остывшую землю. — ты веришь своему дедушке? чонгук останавливается. тэхён встаёт напротив него и смотрит ему в глаза. — я хочу верить тебе, — маг едва заметно улыбается. — мы врём об одном и том же инспектору. я хотел бы понимать, что ты не врёшь мне и не используешь меня для своих целей, — этот разговор даётся ему гораздо тяжелее, чем он рассчитывал. — всё это произошло только потому что я не смог ничем занять тала, — чонгук поджимает губы. — я чувствую некоторую вину за то, что так случилось, но у меня вообще нет никаких целей. может быть, ты думаешь, что я пытаюсь максимально избежать очевидной ответственности и скрыть своё участие, но я уверен, что инспектор уже всё знает, — чонгук чувствует, как от тревоги не может спокойно вдыхать. — я вру ему, потому что не хочу, чтобы у тебя были проблемы. зачем врёшь ему ты — ты сам должен найти ответ в себе. ты прав, к нам особое отношение у всех этих комиссий и охран, — он видит чужое выражение лица. — не сказал ли тебе твой дедушка, что мы работаем по принципу обратной связи? можешь молчать, я и так это знаю. вот только это мы применяем к тем, кому хотим причинить боль. пользоваться чужой силой — это насилие, как для того, кто эту энергию жертвует, так и для того, кто её принимает. если бы мне нужно было пользоваться твоей силой, то я довёл бы тебя до безумия ещё при первой встрече. ты очень сильный, чонгук, — он чувствует, как лёгкий ветер колышет собственные волосы. — и я знаю, как превратить твоё существование в пытку, но, — он укладывает свою ладонь ему на предплечье. — у меня другие планы на тебя. — планы? — он весь замирает от такой искренности. тэхён молча смотрит на него. — я точно не хочу убивать тебя. в субботу у тебя будет возможность посмотреть, как я работаю с тонким планом. надеюсь, твои сомнения станут меньших размеров. — ты тоже участвуешь в расследовании? — естественно, тебе одному нечего делать в лесу, — руку он всё-таки убирает. — я не хочу, чтобы ты пострадал от моей халатности. — мне спокойнее от мысли, что ты правда так думаешь, — тэхён поправляет свои волосы. обратно они идут практически в тишине — холодный свет указывает им дорогу до жёлтых окон чужого дома. стоя у порога, они понимают, что нужно попрощаться здесь — в доме любое их взаимодействие будет расценено неправильным образом. — до субботы? — тэхён берёт его руку и аккуратно жмёт её. — а если я приду до субботы? — маг улыбается. — я же говорил, приходи, когда хочешь. — подумай над тем, что я сказал тебе сегодня, чонгук, — ведун кивает. экзорцист пропадает в доме, оставляя его одного на деревянном пороге. сейчас размышлять над своими выборами не было физических сил — нужно было забирать стариков домой и падать головой на подушку.

***

утром он проснётся гораздо позже, чем вчера. его так вымотали допросы, укрывания, взаимодействия с не самыми нужными и приятными людьми, что здоровый сон без одного сновидения прекратится только ближе к одиннадцати утра. и остальные жители дома не упустят возможность, чтобы напомнить ему о том, что «много спать — вредно». чонгук, потирая глаза и выпивая чашку кофе, не обратит внимания на чужой бубнёж. сегодня у него было много бытовых дел, которые накопились за это время. нужно было перестелить постель, протереть пыль в комнате и пополнить запасы чернил. за последним нужно было выбраться в город, так что он откладывает это до последнего — буквально до последней капли последнего бутылька. — куда намылился? — бабушка мыла посуду на кухне и уловила чужую тень в коридоре. — в город, вам что-нибудь надо домой? — у тебя же работы непочатый край, — она ставит чистую кружку на полотенце. — ты сама говорила, что мне нужно больше отдыхать, — он уже зашнуровывал сапоги. — какой же это отдых — по городу пылюку собирать? — а дедушка где? — мага он не видел с того момента, как пошёл заниматься своими делами. — на рыбалку с минами пошёл. ты знал, что сольхи в том году выловила трехкилограммового карпа из нашей речки? — он поднимает глаза на неё. — нет, я к рыбалке равнодушен. — лучше бы так отдохнул, чем энергию лишний раз колебать, — он цыкает. — комиссия бдит. — да пусть хоть бздит, бабушка, — он поправляет сумку и почти выходит из дома. — точно ничего не надо? — зубочистки купи, раз уж собрался. а то генерал наш только на других язык точит, а сам орехи вчера полночи выковыривал, — она провожает его. — помнишь хоть, как порталы делать? — разберусь. путь он держал к тэхёну — мало ли, экзорцисту нужно что-то, а он практически невыездной. чонгук очень сомневается, что инспектор с барского плеча жалует главной тёмной лошадке разрешение на свободное перемещение. и всё же в голове с самого утра зудит вчерашний разговор. для чего чонгук врёт? ох, он не может ответить так честно, как тэхён. у него не возникает недоумения или недопонимания, когда требуется играть по чужим правилам. ему не стыдно, потому что концепция стыда ему в принципе не особо приятна. что он чувствует, стоит ему в очередной раз соврать, что экзорциста он увидел впервые два дня назад? тревогу, что ему не поверят. и это копошение крови по сердцу и желудку иногда просто нестерпимо, но ведь верят — отпускают домой, в город, не пытают и не угрожают. а для чего врёт? желание защитить экзорциста — первичное, а теперь оно превратилось в желание защитить того, кто защищает тебя и кто боится потерять твоё доверие — во вторичное. это как чупа чупс с шипучкой внутри — он сладкий и это первичное, но шипучки бьют по мозгам — это вторичное, и в сумме чупа чупс вкусный. так и здесь — сам факт таких признаний — это само себе разумеющееся, но в купе с тем, что такая откровенность в душе у чонгука взаимна превращает всю эту ситуацию в очень приятное и вкусное убеждение. что-то начинало наклёвываться, но оно было пока настолько эфемерным, что чонгук терялся в том, чтобы отличить его мысли и желания от той действительности, в которой они есть. в доме минов вновь образовалась уборка — теперь уже после вчерашнего веселья. сегодня голова была гораздо свежее, а ум яснее, чем вчера, так что и повод и аргументы для того, чтобы попасть в дом юнги появились в разы быстрее. — госпожа мин! — он окрикивает её у самого порога — она уже почти скрылась за дверями. — чего тебе, чонгук? — она, пусть и начинала приближаться к нему, всё равно говорила громко — это была особенность её голоса. — тэхён дома? — он дёргает ручку от сумки. — а что случилось? — она подошла к нему с какими-то стопками вещей в руках. — инспектор послал меня, чтобы удостовериться, что наш гость не чувствует себя плохо, и ему всего хватает. я как раз собираюсь в город по его поручению, так что мне нужно узнать не нужно ли ему каких-то вещей, — ведьма несколько раз моргает. — проходи, спрашивай, не стесняйся, — она разворачивается, и через минуту он уже оказывается напротив чужой комнаты. тэхён, почувствовавший появление ещё одного человека в доме, невольно высунул голову, чтобы посмотреть — увидев чонгука в походной одежде в середине дня, он немного напрягся. — привет, как спалось? — первое, о чем он спрашивает ведуна, стоит ему оказаться за закрытой дверью. — сегодня гораздо лучше, чем вчера, — чонгук неуверенно мнётся у входа. — я в город собрался, тебе ничего не надо? — что мне может быть нужно из города? — чонгук пожимает плечами. — или это вопрос — что я хочу из города? — ладно, этот вопрос лучше подходит под то, о чём я думал, когда шёл сюда, — тэхён мягко смеётся и располагается на стуле чуть удобнее. — так что ты хочешь из города? — фиников и восковых полотен для свечей, — чонгук удивлён — тэхён будто бы не думал и секунды над ответом. — если тебе не сложно. — было бы сложно, я не пришёл бы, — маг улыбается на расстоянии двух метров от него. — как куплю — сразу принесу тебе. чонгук уже собирался открыть дверь и уйти из чужого дома, как тэхён снижает громкость голоса: — подумал над вчерашним? повернувшись, он видит серьёзного мага. он делает пару шагов ему навстречу. — подумал, — пряча глаза, произносит чонгук. — я вру, потому что хочу защитить тебя, который хочет защитить меня. если мне нужно врать инспектору для того, чтобы поддерживать доверие с тобой, то я не вижу в этом ничего страшного, — маг пытается поймать его взгляд, а когда ловит, то улыбается. чонгук, почему-то, запоминает его именно в этой позе — сидящий и улыбающийся чужим словам, в лучах полуденного солнца и коконе из свежих запахов от влажной уборки. привлекательный настолько, что страшно от самого возникшего желания прикоснуться — вдруг сломает. — хорошо ты подумал, — тэхён вырывает его из мыслей. — запомни эти мысли, на случай кризисных ситуаций. — хорошо, — тихо произносит чонгук и уходит из комнаты. город кипит — чужая душа тоже.