Синтетическая грусть

Голова Эндрю гудела, словно внутри нее был осел и методично бил копытом по черепной коробке. Он еле довел свою Мазерати до работы, машинально лавируя в потоке других транспортов. Лицо ныло уже приглушенно, знакомой фоновой болью. Таблетки, которые он глотал горстями каждые несколько часов, делали свое дело — замутняли реальность, превращая острые углы в размытые пятна. Припарковав машину на тесном служебном участке, заставленном таким же потрепанным служебным транспортом, он с усилием выбрался наружу. Плечи были напряжены, движения скованы. Он не стал идти к себе в кабинет — там его ждали только кипы неопознанных дел и взгляд начальника, полный молчаливого укора. Вместо этого он, как зомби, побрел к главному зданию полицейского участка — уродливой бетонной громаде, испещренной вентиляционными трубами и мерцающими рекламными панелями. Пройти через общий зал было испытанием. Копы первого участка, сытые и самодовольные, бросали на него косые взгляды, перешептывались. Эндрю чувствовал их взгляды на своей спине, будто физические уколы. Он не реагировал, просто опустил голову и прошел дальше, к лифту. Его целью были подвалы. Глубоко под землей, куда не доходил шум города и где воздух пах стерильной чистотой, химикатами и озоном, смешанными с легким, едва уловимым ароматом Рене — жасмина и свежеспиленного дерева. Лифт с скрежетом спустился на нужный этаж. Двери разъехались, открыв длинный белый коридор, освещенный холодным голубоватым светом. Здесь было тихо, если не считать ровного гудения серверных стоек и шипения какого-то оборудования за дверями. Он не сбился с пути ни на секунду. Его ноги сами принесли его к массивной двери с табличкой "Криминалистическая лаборатория". Он толкнул дверь и вошел внутрь. Воздух внутри был еще холоднее. Лаборатория напоминала операционную будущего — всюду блестел хром, мерцали голографические экраны с запутанными формулами и трехмерными моделями ДНК, на стеллажах стояли аккуратные ряды стерильных пробирок и сложных аналитических приборов. В центре этого высокотехнологичного хаоса, под светом мощной лампы, склонившись над столом с каким-то электронным компонентом, вскрытым словно труп, сидела она. Рене. В белом лабораторном халате, ее разноцветные пряди были убраны под строгую шапочку, на переносице красовались увеличительные линзы. Она что-то внимательно изучала пинцетом, ее тонкие пальцы были точны и безжалостны. Она не обернулась, услышав скрип двери. Просто произнесла ровным, отстраненным голосом, не отрываясь от работы: — По твоей походке слышно, что у тебя снова раскалывается голова, Миньярд. И пахнешь ты аптекой и тоской. Закрывай дверь, сквозняк. Эндрю хмыкнул, с силой захлопнув тяжелую дверь, отсекая шум коридора. Он плюхнулся на стул напротив Рене, сгорбившись и снова напоминая избитого пса. Рене подняла на него оценивающий взгляд поверх увеличительных линз. Ее глаза, острые и проницательные, мгновенно считали его состояние — тремор рук, затуманенный взгляд, подавленные феромоны, пахнущие усталостью и болью. — Выглядишь немного лучше, чем вчерашние помои, — констатировала она без улыбки, но с легкой искоркой иронии в уголках губ. — По шкале от трупа до функционального инвалида — твердая четверка. — Спасибо, — проворчал он, потирая виски. — Чувствую себя так же. Прямо таки цвету и пахну. Он тяжело вздохнул и разлегся на холодной столешнице, положив голову на руки. Рене сняла очки с глаз и отложила пинцет в сторону. Тихий щелчок инструмента о металл прозвучал невероятно громко в тишине лаборатории. Она сложила руки на столе и уставилась на него, всем своим видом показывая, что теперь ее внимание принадлежит только ему. — Ладно, Миньярд. Отбрось сарказм и самобичевание. А теперь расскажи нормально, что вчера случилось? — ее голос стал мягче, но не потерял своей требовательности. — Зачем тебе понадобилось лезть на рожон к какому-то мажору? Эндрю застонал. Он никогда не мог врать Рене. Ее взгляд просверливал насквозь, а логика разбивала любые, даже самые изощренные, оправдания в пух и прах. Да и ему отчаянно нужно было выговориться, проверить — не сошел ли он с ума окончательно. Он не поднимал головы, говоря в столешницу, его голос был приглушенным и хриплым. — Его запах, Рене… — он сглотнул ком в горле. — У этого рыжевого засранца… был запах Даниэля. Он рискнул поднять взгляд. Рене смотрела на него без тени насмешки, но с глубоким, аналитическим интересом. — Ты уверен? — спросила она просто. — Запахи — дело тонкое. Бывают совпадения, подделки… — Нет! — он резко ударил кулаком по столу, заставив звякнуть стеклянные пробирки. — Это был ОН. Его уникальный шлейф. Виски и миндаль… и что-то еще, что ни с чем не спутать. Я бы узнал его из миллиона. Из десяти миллионов. Он снова сгорбился, голова ушла в плечи. — Ты же знаешь, как это работает у омег. Это как… отпечаток пальца души. Его нельзя украсть. Нельзя точно скопировать. Это может быть только его запах. Эндрю замолчал, давая ей время осознать чудовищность услышанного. — Либо я окончательно спятил, — тихо добавил он. Рене молчала несколько секунд, ее пальцы барабанили по столу. — Ладно, — наконец сказала она, и в ее голосе зазвучали стальные нотки. — Допустим, ты не сошел с ума. Допустим, это возможно. Что ты собираешься делать? Эндрю поднял на нее взгляд, и в его глазах, помимо боли и усталости, загорелся знакомый ей огонь — мрачный, одержимый, опасный. — Найти его. Узнать правду. И если этот парень как-то причастен к тому, что случилось с Даниэлем… — он не договорил, но по тому, как сжались его кулаки, все было ясно. Рене тяжело вздохнула. *** Кабинет Эндрю был такой же унылой и серой клеткой, как и его квартира. Заваленный бумагами стол, запотевшая от смога оконная панель, вечный запах старого кофе и одиночества. Он тяжело опустился в кресло, которое жалобно заскрипело, и провел рукой по лицу, ощущая шершавую щетину и уже притупленную боль от синяков. Пальцы сами потянулись к виску. Там, под кожей, чуть выше правой брови, был едва заметный шрам — след вживления. У каждого офицера полиции Нью-Сити был такой чип. "Ангел-хранитель", так его цинично называли копы. Он постоянно записывал все, что видели глаза носителя. Вечный, нерушимый свидетель. Не нужно было полагаться на память, на показания — всегда можно было перемотать и увидеть все заново во всех леденящих душу подробностях. Эндрю нажал на едва заметную точку на виске. Раздался тихий щелчок, и из слота выдвинулся маленький, похожий на серебряную каплю, чип. Он все еще был теплым. Дрожащими от похмелья и нервного напряжения пальцами он вставил его в разъем своего ноутбука — старенькой, но мощной машины, испещренной наклейками и царапинами. Экран ожил, запустилось специализированное ПО. Временная шкала дня, разбитая на миллисекунды. Эндрю прокрутил запись, проматывая утреннюю рутину, поездку на работу, унылые бумаги… Вот он, вечер. Мелькание неона "Райских сумерек", пьяные лица, Рене… Его собственное учащенное дыхание. И вот он. Момент. Эндрю замедлил запись. Сердце заколотилось с новой силой. На экране — дымчатое стекло VIP-ложи. За ним — силуэт. Эндрю пошагово продвигал запись. Кадр за кадром. Вот изображение стало четче. Рыжие волосы. Холодные, насмешливые глаза. Идеально сидящий костюм. Рука Эндрю замерла на паузе. Он сделал несколько скриншотов с разных моментов, ловя самые четкие ракурсы. Лицо. Профиль. Особые приметы — дорогие часы на запястье, странной формы перстень на мизинце. Теперь у него было лицо. Осталось узнать имя этого призрака. Он сохранил изображения и запустил другую программу — массивную базу данных правоохранительных органов Нью-Сити. Система, которая могла найти кого угодно, если этот кто-то хоть раз мелькнул в поле зрения камер или был вбит в систему. Он загрузил самый удачный скриншот. На экране пошел отсчет. Система начала сканировать тысячи, миллионы лиц, ища совпадение. Эндрю откинулся на спинку кресла, не сводя глаз с экрана. В груди клокотала смесь надежды и леденящего ужаса. Сейчас он мог узнать, кто этот человек. Что он будет делать, когда имя появится на экране? Он не знал. Но его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. На экране ноутбука, ярко выделяясь на темном фоне интерфейса, высветилось имя: Натаниэль Веснински. В сознании Эндрю что-то щелкнуло. Знакомая фамилия, выдернутая из глубин памяти, пахнущая пылью архивных дел и коррупцией. Он резко откинулся на спинку кресла, пытаясь поймать ускользающую нить. Веснински. Год назад. Громкое дело о синтетических наркотиках нового поколения и серии исчезновений омег из дешевых ночных клубов. Главным подозреваемым проходил — Натан Веснински, мелкий, но жестокий босс преступного синдиката. Дело было громким, улики — очевидными. А потом… потом все развалилось. Свидетели отказались от показаний, вещественные доказательства таинственным образом испарились из хранилища, а самого Натана выпустили под залог, который он, что удивительно, нашел. Через месяц дело было тихо закрыто "за отсутствием состава преступления", а сам Веснински-старший исчез из города. И вот теперь его сын. Натаниэль. Эндрю углубился в базу. Информации о Натаниэле было до обидного мало: несколько сухих строчек, дата рождения, пара штрафов за нарушение правил левитации. Но в графе "Связи" постоянно мелькала одна и та же примечание: "Замечен в окружении членов клана Морияма". Морияма. Это фамилия била по нервам сильнее, чем удар тока. Они были тенью, нависшей над всем Нью-Сити. Самая влиятельная, самая старая и самая ядовитая семья в городе. Их щупальца проникали во всё: от подпольных борделей и синтетических наркотиков до легальных больниц, банков и муниципалитета. Они были раковой опухолью, которую все боялись называть по фамилии. Пролистывая страницу за страницей, Эндрю нашел то, что искал. Свежее, недавно обновленное фото с одного из закрытых благотворительных вечеров. На снимке — Ичиро и Рико Морияма. Сыновья самого Кенго Морияма, наследники империи. Они стояли в центре, уверенные, холодные, с улыбками, которые никогда не доходили до их глаз. И чуть поодаль, почти в тени, — он. Натаниэль Веснински. Его рыжие волосы казались еще ярче на фоне их идеальных черных костюмов. Но не это привлекло внимание Эндрю. А его поза. Склоненная голова, подобострастный наклон плеч, взгляд, полный не скрываемого благоговения и жажды одобрения, устремленный на братьев. Не просто "замечен в окружении". Он был их шавкой. Прихлебателем. Мелким пешкой в большой игре. В голове у Эндрю все сложилось в единую, ужасающую картину. Дело Веснински замяли Морияма. Они вытащили Натана из тюрьмы, а взамен взяли в долг его сына. Такое может быть? И главное — при чем тут Даниэль? Почему их шавка, этот ничтожный Натаниэль, пахнет именно так? Как его мертвый омега? Ледяная ярость, острая и чистая, сменила смятение и боль. Теперь у него было имя. Фамилия. Он выдернул чип из ноутбука и с силой вдавил его обратно в слот на виске. Холодок побежал по кожи. — Скачать всю доступную информацию по Натаниэлю Веснински. Архивным делам. Финансовым потокам. Всё. Голосовая команда прозвучала хрипло. Эндрю откинулся на стуле, смотря, как на экране его зашифрованного ноутбука пошел прогресс. В голове стучало: «А если это галлюцинация? Срыв? Мозг, отравленный горем и таблетками, просто выдал желаемое за действительное?» Он должен был встретиться с ним снова. Увидеть. Унюхать. Вдвоем, без всей этой толпы и музыки. «Райские Сумерки»... Стоило заехать туда сегодня вечером, проявить удостоверение, пообщаться с охраной или барменами. Узнать, частый ли гость этот рыжий мажор. Но впереди был еще целый рабочий день — проклятая необходимость, которая держала его на плаву и давала доступ к базам данных. Со стоном он потянулся к потрепанному бумажному ежедневнику — анахронизму в этом мире голо-интерфейсов. Он не доверял цифре. Бумагу нельзя взломать. Проведя пальцем по странице, испещренной его же корявым почерком, он нашел сегодняшнюю дату. 12:00 — Выезд на место происшествия. Ул. Индустриальная, 44. Убийство. Прибытие криминалистов. Очередной труп. Очередная чужая трагедия, которая была ему глубоко безразлична. Эндрю был неплохим детективом, особенно на фоне других обитателей участка — оплывших жиром, циничных мразей, предпочитавших отсиживаться в офисе, разгребая бумажки и взимая кредиты с уличного отребья. Но его мотивация не имела ничего общего со службой закону или желанием сделать этот город лучше. Ему было плевать на этот город и его жителей. Его ад и его долг были сконцентрированы на одном-единственном деле. Все остальное — просто фон, белый шум, способ остаться на плаву и сохранить доступ. Доступ к информации. К ресурсам. К правде. Правде о том, кто и зачем убил его возлюбленного. Два года назад. Городская свалка на окраине. Тело Даниэля нашли среди груд ржавого металла и пластика. Официальная версия — контрабанда органов. Банально, цинично, удобно. Подозреваемых не нашли, дело благополучно легло в архив. Но главное, что обнаружил Эндрю, прорвавшись к телу до приезда официальной группы, было не отсутствие органов. Это было... отсутствие запаха. Омеги даже после смерти продолжали пахнуть. Их феромоны, лишенные жизненной силы, могли выветриваться, смешиваться с запахом разложения, но они оставались. Это был последний, прощальный след их сущности. А Даниэль... Даниэль пах только гнилью. Тяжелой, сладковатой и абсолютно безликой. Ни намека на тот уникальный, пьянящий шлейф, который сводил Эндрю с ума. Его ароматическая сигнатура была не просто мертва. Ее стерли. Целиком и полностью. Эндрю пытался говорить об этом, но на него смотрели как на сумасшедшего, одержимого горем альфу, который выдает желаемое за действительное. «Просто выветрилось, Миньярд. Ты не в себе». И тогда он начал свое расследование. Тихое, частное, отчаянное. Два года тупиков. Два года отчаяния. Два года глотания таблеток и попыток забыться. И вот теперь — зацепка. Яркая, рыжая, дышащая зацепка по имени Натаниэль Веснински. Эндрю закрыл ежедневник и поднялся. Взгляд его был твердым и пустым одновременно. Он готов был разорвать этого пацана на куски, вырвать у него правду когтями и зубами, если понадобится. Плевать на последствия. Плевать на Мориям. Плевать на все. В дверь кабинета постучали — сухой, механический звук, нарушивший тишину. Эндрю медленно повернул голову, его взгляд, мутный от усталости и боли, уставился в деревянную панель. Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо молодой девушки в очках с толстой оправой. Стажерка, курьер, клерк? Эндрю даже не удосужился запомнить ее имя. Все эти лица сливались в одно безликое пятно служебного персонала. — Миньярд, вас хочет видеть кэп, — голос у нее был тонким, немного нервным. — Зайдите в его кабинет как можно скорее. С этими словами, не дожидаясь ответа, она ретировалась, словно испуганная мышь. Дверь захлопнулась. Эндрю с глухим стоном провел рукой по лицу, ощущая шершавую щетину и тупую боль в скуле. Он тяжело поднялся с кресла, которое жалобно скрипнуло, словно протестуя. Тело ломило, каждая мышца отзывалась ноющей усталостью. Его путь лежал к кабинету капитана отдела, Дэвида Ваймака. Как человек, Ваймак был, пожалуй, неплох. Честный, уставший от системы, но не сломленный ею до конца. На фоне местных обитателей отдела — продажных, ленивых мразей — он казался почти святым. Но чтобы добраться до него, предстояло пройти через чистилище. Эндрю толкнул дверь и вышел в общий зал. И тут же его накрыла волна оглушительного гула, запаха дешевого кофе, жареных пончиков и пота. Воздух был густым и спертым. Он проходил между столами, как корабль сквозь гнилые льды. Повсюду сидели копы — оплывшие, циничные, в расстегнутых мундирах. Они упивались своим всевластием и бездельем. Кто-то громко хохотал, разглядывая на экране что-то непристойное, кто-то, откинувшись на стуле, увлеченно поедал пончик, крошки с которого осыпались на засаленный галстук. Один из детективов, с красными от бессонницы глазами, что-то яростно доказывал по телефону, размахивая сигарой. Эндрю упорно смотрел под ноги, вырисовывая на грязном линолеуме траекторию к кабинету капитана. Поднимать взгляд было чревато. Каждая встреча глазами могла быть расценена как вызов, а у него не было ни сил, ни желания ввязываться в очередную дурацкую драку. Он был гранатой с выдернутой чекой, и все это чувствовали. Внезапно чья-то тень загородила путь. Эндрю медленно, с преувеличенной скукой поднял взгляд. Перед ним стоял тот самый новичок, о котором вчера с таким смехом рассказывала Рене. "Он готовится пригласить тебя на свидание". Оказывается, Эндрю и впрямь кому-то приглянулся, и этот «кто-то» теперь стоял перед ним, молодой, улыбчивый и до глупости бесстрашный. — Чего тебе? — голос Эндрю прозвучал низко и с откровенным вызовом. Парень улыбнулся еще шире, будто не замечая исходящей от детектива волны негатива. —Привет, Эндрю. Мы не знакомы. Меня зовут Роланд. Я тут новенький. Эндрю тяжело выдохнул, выпуская струю воздуха, пропитанную раздражением и усталостью. — И что? Мне теперь станцевать перед тобой? Или спеть? Роланд на секунду замолчал, сбитый с толку, но затем снова рассмеялся, пытаясь свести все к шутке. — Хочешь пончик? — предложил он, протягивая картонную коробку с парой засахаренных десертов. Это была последняя капля. Рука Эндрю молнией рванулась вперед, не к пончику, а к воротнику рубашки Роланда. Он с силой схватил парня и притянул к своему лицу, так близко, что тот мог разглядеть каждую пору на лице и почувствовать запах мыла и сахара . — Я скажу тебе только один раз, — прошипел Эндрю, и его голос стал тихим и по-настоящему опасным. — Не подходи ко мне. И не говори со мной. Если подойдешь еще раз — просто ударю тебя в твое смазливое ебало. Ты меня понял? Глаза Роланда расширились от шока и страха. Он замотал головой, пытаясь кивнуть. Эндрю с силой оттолкнул его. Парень, не говоря ни слова, пятясь, быстрыми шагами ретировался в сторону кулера. — Миньярд, ну зачем ты кошмаришь новеньких? — раздался ленивый голос сбоку. Эндрю повернул голову. Джереми Нокс, сидя за своим идеально чистым столом, смотрел на него, попивая кофе из керамической кружки. Его поражало, как Нокс всегда умудрялся выглядеть так, будто только что сошел со страниц журнала — свежий, выбритый, в отглаженной рубашке. Явный контраст с окружающим бардаком. — Плевать я хотел на ваших новеньких, — буркнул Эндрю, отряхивая ладонь, будто стряхивая прикосновение к Роланду. — Не ваших, а наших, — мягко, но настойчиво поправил Нокс. — Ты тоже тут работаешь, не забывай, дружище. Эндрю лишь закатил глаза и, не удостоив коллегу ответом, направился дальше, к заветной двери с табличкой «Капитан Д. Ваймак». Ему было не до командного духа. Не до пончиков. Не до улыбчивых новичков. В его голове стучала только одна мысль: «Рыжий. Зацепка. Правда». Все остальное было белым шумом, который нужно было игнорировать, чтобы не сойти с ума. Постучавшись коротко и без особого энтузиазма, Эндрю вошел в кабинет. Воздух здесь был другим — пахло старым деревом и дорогим табаком. Капитан Дэвид Ваймак сидел за массивным столом, уставившись в голографический монитор, на котором бежали строки какого-то отчета. Он поднял глаза, и на его лице мелькнула знакомая смесь усталости и легкого раздражения. — Миньярд, присаживайся, — он указал рукой на стул перед столом, голос был ровным, но без приветливости. Эндрю тяжело опустился на стул, откинулся на спинку и уставился на начальника с вызывающим, почти скучающим видом. — И зачем я здесь, кэп? У меня дело ждет. Ваймак снял очки и потер переносицу, оставляя на ней красноватый след. — Эндрю, до меня дошли слухи, что ты вчера отметился в «Райских сумерках». Причем не в качестве посетителя. Что ты на это скажешь? — Кэп, да когда бы я успел подраться? — Эндрю развел руками, изображая наигранное недоумение. — Я человек мирный. — Ты свое лицо в зеркале видел? — Ваймак пристально посмотрел на него. — Откуда синяки? — Я спасал кошку с дерева, — без тени улыбки ответил Эндрю и еще глубже ушел в спинку стула, демонстрируя полнейшее отсутствие раскаяния. — Прекращай позёрничать! — голос Ваймака набрал резкости. — На тебя и так жалоб выше крыши. Детектив нашего участка ночами дерется в клубах. Представь, как это влияет на имидж всего отдела! — Кэп, — Эндрю фыркнул. — Остальные работники нашего отдела в клубах и не такое творят. И наркоту принимают, и взятки берут. Им-то ничего? — Меня не волнует, что творят другие! — Ваймак ударил ладонью по столу, заставив вздрогнуть ручку в стакане. — Меня волнуешь ты! Такой потенциал... а ты его транжиришь на алкоголь и бессмысленные драки. Когда ты уже, черт возьми, за голову возьмешься? — Прям сейчас, — тут же парировал Эндрю. — Выйду из кабинета и сразу за нее возьмусь. Крепко-крепко. Ваймак раздраженно выдохнул, отводя взгляд к окну, за которым клубился вечный смог. Он понимал, что сегодня ничего не добьется. — Иди с глаз моих долой. Зла на тебя не хватает. — Так точно, кэп. Меня уже здесь нет, — Эндрю поднялся и направился к выходу, уже предвкушая глоток относительно свежего воздуха в коридоре. — Миньярд! — голос капитана остановил его на пороге. Эндрю замер, не оборачиваясь. — Возьми Кевина с собой на сегодняшнее дело. Пускай помогает. А то он засиделся в своем кабинете, пора и ему окунуться в реальную работу. Эндрю сжал кулаки, но спорить было бесполезно, и он это знал. Ваймак не просил, он приказывал. Значит, придется тащить с собой этого мажорного сынка, этого Кевина Дэя. И без того паршивый день обещал стать еще хуже. Не говоря ни слова, он вышел, прикрыв за собой дверь. Кабинет Кевина находился в самом престижном крыле, по соседству с кабинетом отца. Лакированная табличка гласила: «Детектив Кевин Дэй». Эндрю хмыкнул. Этот засранец взял фамилию матери, чтобы все думали, будто его заслуги — это его заслуги, а не подарок по блату. Но каждый в участке знал: только благодаря отцу этот слизняк дышит здесь кондиционированным воздухом. Эндрю без стука распахнул дверь. Кевин, дремавший в своем кожаном кресле, от неожиданности вздрогнул, перевалился через подлокотник и с глухим стуком грохнулся на пол. — Ну, кланяться не стоило, — прокомментировал Эндрю, оглядывая кабинет с презрением. — Мать твою, Миньярд! Какого хуя ты врываешься ко мне без спроса?! — просипел Кевин, потирая ушибленный бок и поднимаясь с ковра. Эндрю невозмутимо уселся на край его идеально чистого стола, сдвинув пару дорогих канцелярских принадлежностей. — Твой папочка велел взять тебя на настоящую работу. Говорит, ты засидел свои накрахмаленные брюки в этой консервной банке. Так что поднимай свою королевскую задницу и поехали. — Но я… не хочу! — запротестовал Кевин, выпрямляя пиджак. — У меня тут бумаги… — Тогда иди к отцу и сам ему это скажи, — Эндрю спрыгнул со стола и, не оглядываясь, вышел из кабинета. Он уже миновал общий зал и выходил на улицу, зажимая между зубов сигарету, когда услышал за собой торопливые шаги и отчаянное сопение. Без таблеток, все еще циркулирующих в крови и притупляющих острые углы его ярости, он бы, возможно, вышвырнул Дэя в окно прямо из кабинета. Химическое спокойствие было его спасением и проклятием одновременно. — Я не поеду на этом… монстре! — фыркнул Кевин, с опаской оглядывая «машину», чей кузов был покрыт шрамами сварки и ржавчины. Эндрю сделал затяжку, выпуская дым в закопченное небо. — У меня нет времени на твои капризы. Иди и скажи своему отцу, что ты бесполезный кусок дерьма, а не детектив. Сэкономишь всем время. С этими словами он швырнул окурок под ноги Кевину и направился к машине. Рывком открыв дверь, он устроился на месте водителя и быстрым, отработанным движением вставил ключ в зажигание. Двигатель взревел, вибрируя всем корпусом. Кевин, помедлив секунду, все же юркнул на пассажирское сиденье. Его руки засуетились, ощупывая потрепанную обивку в поисках ремней. — Миньярд, где ремни?! — в его голосе прозвучал неподдельный ужас. — В моей машине ремни тебе не помогут, — отрезал Эндрю, одним движением джойстика поднимая мазеррати в воздух. — Если что, они только помешают быстро выпрыгнуть. Машина рванула вперед, врезаясь в поток левитирующего транспорта. Кевин вжался в кресло, его пальцы впились в потрепанный пластик двери. На каждом вираже, когда город виднелся за стеклом под неестественным углом, он издавал приглушенный вопль. — Ты нас убьешь, ебаный психопат! — выкрикнул он, когда они пронеслись в сантиметрах от билбордов с рекламой. — Было бы неплохо, — безразлично ответил Эндрю, одной рукой ловко управляя джойстиком, а другой прикуривая новую сигарету. Наконец мазератти с визгом приземлился в полуметре от тротуара, нарушая все мыслимые правила парковки. Кевин вылетел из машины, словно из катапульты, и добежав до первого же чахлого куста, принялся выблевывать свой дорогой, вероятно, органический завтрак. Эндрю неспешно вышел, щелкнул брелоком, запирая машину, и подошел к Дэю, с холодным любопытством наблюдая за его конвульсиями. — Мне тоже от тебя тошно, — констатировал он без тени сочувствия. — Бери себя в руки,принцесса. Пошли, посмотрим, как выглядит настоящая работа, а не перекладывание бумажек. Кевин, бледный как полотно, достал из внутреннего кармана пиджака идеально отглаженный шелковый платок и вытер губы. Его взгляд, полный ненависти и унижения, уперся в Эндрю. — Тебя должны были давно отстранить от вождения, психопат. Так водить нельзя! — Ага, — односложно бросил Эндрю, уже разворачиваясь к месту преступления. Территория была оцеплена желтой лентой с мерцающей надписью «НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ». Внутри периметра уже кипела работа. Двое криминалистов в стерильных комбинезонах с ловкостью хирургов собирали улики, их сканеры пищали, фиксируя каждую пылинку. Неподалеку несколько патрульных в полной амуниции о чем-то тихо беседовали. И в центре всего этого — тело, лежащее в неестественной, сломанной позе. Эндрю подошел к группе полицейских, механически доставая свой жетон. — Детектив Миньярд, первый отдел, — он показал бляху. — Мы с напарником, — Эндрю мотнул головой в сторону Кевина, который замер в нескольких шагах, с брезгливым ужасом разглядывая труп, — хотели бы поговорить со свидетелем. — Здравия желаю, детектив, — козырнул один из патрульных. — Вот она, свидетельница, — он указал на женщину, сидевшую на бордюре за лентой. Она смотрела в пустоту, обхватив колени руками, ее плечи мелко тряслись. — Дэй, сюда! — рявкнул Эндрю, не повышая особо голоса, но с такой интонацией, что Кевин вздрогнул и нехотя подошел. — Смотри и учись, как надо работать. Или ты в академии только для галочки присутствовал? — Я знаю, как брать показания! — попытался парировать Кевин, но его голос дрогнул. — Хочешь показать класс? — Эндрю приподнял бровь, глядя на него ледяным взглядом. — Давай, первый допрос в твоей карьере. Я посмотрю. Кевин на секунду замер, его взгляд скользнул по бледному, испуганному лицу женщины, потом по трупу, и снова вернулся к Эндрю. — Нет, я… я лучше просто послушаю, — сдался он, опустив голову. — Так и думал, — безразлично бросил Эндрю, окинув его презрительным взглядом с головы до ног. Он развернулся и направился к женщине, его движения были спокойными и несуетливыми, полными уверенности, которой так не хватало его «напарнику». Для Эндрю это была рутина. Для Кевина — первое столкновение с грязной реальностью, от которой его так тщательно оберегали. Эндрю медленно присел на корточки перед женщиной, стараясь оказаться с ней на одном уровне. Его поза была неестественно скованной — он не был создан для утешений. — Мэм, я детектив Миньярд, — его голос прозвучал тише и ровнее, чем обычно. — Позвольте задать вам несколько вопросов? Женщина подняла на него заплаканные, полные бездонного ужаса глаза и лишь кивнула, не в силах вымолвить слова. — Как вы обнаружили тело? — спросил он мягко. — Это… это моя жена, — женщина сглотнула ком в горле. — Её не было дома несколько дней. Я обыскала весь район… и вот… сегодня… — её голос сорвался в рыдания. — Она вела себя странно в последнее время? Может, у нее были враги? Кто-то, кто ей угрожал? — Нет! — женщина покачала головой, сжимая руки в кулаки. — Она была прекрасным человеком. Все ее любили… Эндрю кивнул, делая в блокноте беглую пометку. Затем он на секунду замер, его взгляд стал пристальным. — Извините за личный вопрос. Вы — альфа? Женщина, удивленная, кивнула. — А ваша супруга была омегой? — Да… но к чему этот вопрос? — в ее голосе послышалась тревога. — Сейчас объясню. Посидите, пожалуйста, здесь. Я сейчас вернусь. Он поднялся и направился к криминалистам, склонившимся над телом. Его шаги были быстрыми и решительными. — Здравия, детектив Миньярд, первый отдел, — он мельком показал жетон. — Какая предварительная причина смерти? Один из криминалистов, не отрываясь от своего сканера, пожал плечами. — Пока точно не скажем. Но посмотрите — тут аккуратные разрезы. Не хватает нескольких внутренних органов. Почти хирургическая точность. Сердце Эндрю пропустило удар, а в ушах зазвенело. Точно так же. Словно в его голове включили запись двухлетней давности. Та же картина. Та же бесчеловечная жестокость. Он развернулся и быстрыми шагами вернулся к женщине, в глазах его горела странная, почти нездоровая решимость. — Извините, — он снова присел перед ней. — Мне нужно задать еще один, очень странный вопрос. Это может быть жизненно важно для расследования. Она смотрела на него с опаской. — Ваша супруга… она пахла собой? — О чем вы? — она отшатнулась. — Пожалуйста, это крайне важно, — его голос стал настойчивым, почти жестким. — Омеги продолжают источать свой уникальный аромат даже после смерти. Это научный факт. Подойдите к телу. Понюхайте. И скажите мне, чувствуете ли вы ее запах. Женщина смотрела на него как на сумасшедшего, но в его глазах она увидела не безумие, а отчаянную, серьезную настойчивость. — Хорошо, детектив, — тихо сказала она. Она попыталась встать, но ноги ее подкосились. Эндрю молча подхватил ее под локоть и, не обращая внимания на осуждающие взгляды патрульных, помог ей дойти до самого края периметра, к тому месту, где воздух был гуще всего. Женщина закрыла глаза, сделала глубокий, прерывистый вдох, вбирая воздух, который должен был быть пропитан знакомым, любимым ароматом. Затем второй. Ее лицо исказилось от изумления и нового, леденящего страха. Она отшатнулась и уставилась на Эндрю. — Его… его нет, — прошептала она, и в ее голосе звучал леденящий душу ужас. — Запаха нет. Он просто… исчез. Как будто его стерли. В глазах Эндрю, помимо профессиональной собранности, вспыхнула дикая, почти нечеловеческая надежда. Это была не случайность. Не единичный случай. Это был почерк. Почерк. Он не спятил. Он не выдумал. Кто-то охотился на омег. Кто-то не просто убивал их и забирал органы. Кто-то стирал саму их сущность, их уникальную душу, заключенную в аромате. И теперь у него была зацепка. Свежая. И он знал, что это как-то связано с Натаниэлем Веснински и могущественными Мориямами. Охота, наконец, выходила на верный след.