Синтетическая грусть

Эндрю открыл глаза. Осознание мира не обрушилось на него сразу — оно приходило медленно, слоями, как утренний туман над болотом. Он не понимал, где находится, пока взгляд не упёрся в знакомую планировку, в огромное окно, в компьютерные столы в углу. Квартира Натаниэля. Воспоминания возвращались по кускам: драка в переулке, кровь, зашивающая игла, разговор о Даниэле, истерика... Истерика. Он устроил истерику. Как ребенок. Как слабак. Эндрю приподнялся на локте и схватился за голову — череп раскалывался, пульсировал болью в такт сердцу. На ногу он даже не смотрел — она приглушенно горела. И только потом он перевел взгляд на другую сторону кровати. Натаниэль спал. Не под одеялом — сверху, поверх покрывала, как будто лег на минуту и так и остался. Он лежал на боку, свернувшись калачиком, подтянув колени к груди. Руки спрятал под подушку. В этой позе, в этом расслабленном, беззащитном сне он выглядел... совсем другим. Не тем ледяным принцем, что смотрел на Эндрю с высоты VIP-ложи. Не тем острым на язык парнем из кафе. Не тем расчетливым стратегом, который манипулировал, но спасал его вопреки всякой логике. Сейчас он выглядел просто парнем. Молодым. Почти подростком. Ресницы вздрагивали во сне, длинные, рыжие, отбрасывающие тени на бледные щёки. Губы были чуть приоткрыты, дыхание — ровное, спокойное. И эти веснушки... россыпь золотистых точек на переносице. Эндрю смотрел слишком долго. Знал, что смотрит слишком долго. Знал, что если бы Натаниэль проснулся, он бы ни за что не признался, что не мог отвести взгляда. Никогда в жизни Эндрю не встречал человека красивее. И это было самое неправильное, самое неуместное, самое опасное осознание в его жизни. Он протянул руку. Пальцы зависли в нескольких сантиметрах от рыжих волос — мягких, рассыпавшихся по подушке. Ему хотелось коснуться. Просто прикоснуться. Убедиться, что это не сон, что этот человек, который вскрыл правду о Даниэле, зашивал его раны и держал в объятиях, пока его трясло в лихорадке, — что он настоящий. Рука дрогнула и опустилась на подушку рядом с головой Натаниэля, так и не коснувшись. Посидев так несколько минут, Эндрю попытался встать с кровати. Мочевой пузырь казалось, сейчас лопнет. Он поднялся, поморщившись от боли, и тут же пошатнулся. Натаниэль вскочил на постели, потирая сонные глаза. Его голос был хриплым, непривычно мягким — спросонья он не успел надеть свою обычную маску. — Ты проснулся? — спросил он, щурясь. Эндрю сглотнул, глядя на него. Волосы растрепаны, на щеке вмятина от подушки, веки тяжелые, ресницы слипаются. Беззащитный. Домашний. Такой, каким его никто не видел. — Я в туалет хотел, — осторожно сказал Эндрю. Натаниэль вскочил в ту же секунду. Подошел близко, но не прикоснулся, словно боясь нарушить какую-то невидимую границу. — Я помогу. Тебе нельзя наступать на ногу — швы разойдутся. Хотя бы сегодня. Рука Натаниэля повисла в воздухе. Эндрю смотрел на неё несколько долгих секунд, прежде чем вложить в чужую ладонь свою. Пальцы сжались — крепко, надежно, так, чтобы можно было опереться. Они двигались медленно, почти в полной тишине, нарушаемой только шарканьем босых ног по полу. У двери ванной Натаниэль выпустил его руку, но остался стоять на пороге. — Пожалуйста, не наступай на ногу, — сказал он тихо. — Хоть как-нибудь. На одной ноге допрыгай. Я здесь. Дверь закрылась, и Эндрю остался один. Он прислонился лбом к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. Этот парень сводил его с ума. Даже после всего, что он узнал о Даниэле, то, что он чувствовал к Натаниэлю, никуда не ушло. Не исчезло. Не рассыпалось в прах вместе с идеализированным прошлым. Он справился с туалетом, подпрыгивая на одной ноге, помыл руки у раковины и открыл дверь. Натаниэль стоял у косяка и клевал носом. Спать ему хотелось невыносимо — это читалось в каждой черточке осунувшегося лица, в мешках под глазами, в том, как он едва держался на ногах. — Ты плохо спал? — спросил Эндрю. Натаниэль провел рукой по лицу, прогоняя сон, и выдавил усталую, невесомую улыбку. — Нормально. Он снова протянул руку, и Эндрю снова оперся на нее, позволяя провести себя на кухню и усадить на стул у островка. Сам Натаниэль опустился на колени с аптечкой, аккуратно снял старую повязку, осмотрел рану. Пальцы его были прохладными, движения — точными, но удивительно нежными. — Я мог бы сам это сделать, — сказал Эндрю, глядя на рыжую макушку. — Ага. Мог бы, — спокойно ответил Натаниэль и продолжил наносить мазь, не прерываясь. Эндрю смотрел и молчал. Пока Натаниэль заканчивал, перевязывал, вставал с колен, мыл руки, ставил чайник. Его движения были привычными, будничными, словно они жили так уже сто лет. — Завтрак? — спросил Натаниэль, не оборачиваясь. — Сколько времени? — Двенадцать. — Не поздно для завтрака? — В самый раз, — Натаниэль открыл холодильник, доставая продукты. — У тебя есть обезболивающее? — голова все еще раскалывалась, пульсируя болью. Натаниэль замер, обернулся. — Ты в курсе, что твое тело дышит на ладан? Тебе вообще нельзя принимать химию. Никакую. — Откуда ты знаешь, что с моим телом? — Эндрю прищурился. Натаниэль хмыкнул, возвращаясь к готовке. — Прежде чем иметь с тобой дело, я пробил тебя по всем базам. Медицинские карты, служебные записки, личные дела. Все, до чего смог дотянуться. — И как? Что интересного нашел? — Ну, ты тяжелый человек, — Натаниэль резал овощи, не поднимая глаз. — С тяжелым характером. И с кучей проблем, которые ты предпочитаешь заливать таблетками и алкоголем, вместо того чтобы лечить. — Вау. Ты меня удивил, Веснински. Глаза Натаниэля сверкнули холодной сталью, когда он резко обернулся. — Не называй меня по фамилии. Эндрю моргнул. Обычно фамилиями называли чужих. Дальних. Неприятных. А Натаниэль требовал другого. Эндрю кивнул, и напряжение в плечах рыжего чуть спало. — Я пробил вообще все про тебя, — продолжил Натаниэль уже спокойнее. — Твое здоровье в ужасном состоянии. Я бы на твоем месте поберег его. — Ради чего? — Эндрю задал этот вопрос почти в пустоту, не ожидая ответа. — Просто дай мне таблетку. Натаниэль посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом потянулся к аптечке, достал упаковку и швырнул на стол. Блистер проскользил по гладкой поверхности, и Эндрю поймал его на лету. Выдавил одну капсулу, проглотил, даже не запивая. Натаниэль молча поставил перед ним стакан воды и вернулся к готовке. Эндрю смотрел на его спину. На то, как лопатки двигаются под тонкой тканью футболки. Как длинные пальцы ловко управляются с ножом. Как рыжие волосы падают на лицо, и он то и дело отбрасывает их привычным жестом. Через несколько минут Натаниэль поставил перед Эндрю дымящуюся тарелку. Яйца с колбасой и овощами, щедро посыпанные зеленью, аппетитно шипели, пахли чесноком и паприкой. Натаниэль уже заваривал свежемолотый кофе, и кухня наполнялась густыми, уютными ароматами. Желудок Эндрю предательски заурчал. Натаниэль сел напротив, на кухонном островке, и принялся за еду. Эндрю просто сидел, смотрел на него, не притрагиваясь к своей тарелке. — Ешь, — Натаниэль указал вилкой на его порцию. — Задашь все свои вопросы потом. Казалось, рыжий читает его мысли. Эндрю подчинился — взял вилку и начал есть. Таблетки уже начинали действовать, и головная боль постепенно отпускала. В дверь резко постучали. Натаниэль поднялся, пошёл открывать. Эндрю услышал приглушённый разговор, а потом в дверях показался незнакомый парень — темноволосый, с быстрыми глазами и лёгким акцентом, который Эндрю не смог сразу определить. — Нат, дружище, ты чего не отвечаешь на звонки? — спросил парень, влетая в квартиру. — Я уже думал, с тобой что-то случилось! — Я был занят, — коротко ответил Натаниэль, бросив быстрый взгляд в сторону Эндрю. Парень проследил за его взглядом, и его лицо вытянулось от любопытства. — Это что, тот самый Миньярд? — Заткнись, — прошипел Натаниэль, но гость уже двигался к кухонному островку, разглядывая Эндрю во все глаза. — Ах, вот он какой, — протянул он, усаживаясь напротив. — Привет. — Мы не знакомы, — буркнул Эндрю, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Эндрю, это Жан, — представил Натаниэль, подходя к ним. — Жан, это Эндрю. — И откуда он меня знает? — Эндрю перевёл взгляд на Натаниэля. Тот пожал плечами с невозмутимым видом, возвращаясь к плите. — Благодаря ему я узнал много информации о тебе. Жан — мой хакер. — Ты будешь завтракать? — спросил Натаниэль у Жана, не дожидаясь реакции Эндрю. — Ещё бы, я просто умираю с голода! — Жан просиял и тут же устроился за столом, рядом со стулом Натаниэля. — Ты что здесь ночевал, Эндрю? — спросил он, когда Натаниэль отвернулся к плите. — А если и да, то что? — Эндрю скрестил руки на груди. — Нет, ничего, — Жан поднял ладони, но в его глазах горело неподдельное любопытство. — Просто я ни разу в жизни не видел, чтобы Натаниэль сюда кого-то приводил. Мне кажется, кроме меня, в этой квартире никто и не был. — Это и не нужно, чтобы здесь кто-то был, — ровно сказал Натаниэль, садясь за стол и придвигая тарелку Жану. — Боже, как ты готовишь, — Жан накинулся на еду с таким энтузиазмом, будто не ел несколько дней. Он положил руку Натаниэлю на плечо, и Эндрю заметил, что рыжий не отдёрнул её. — Настоящий шедевр. Я бы женился на тебе, честное слово. — Ага, — Натаниэль усмехнулся, отодвигая его руку, но без раздражения. — Ты родился на этот свет, чтобы объедать меня. — Я ничего не могу с собой поделать, чувак, ты слишком вкусно готовишь. Эндрю смотрел на них и чувствовал, как внутри закипает глухое, незнакомое чувство. Он не притронулся к еде с тех пор, как Жан появился в квартире, просто наблюдал за их лёгкой, непринуждённой близостью. — Нат, а тебе комфортно, когда он так на нас пялится? — спросил Жан, придвигаясь к уху Натаниэля и понижая голос до театрального шёпота. — Я вообще-то всё слышу, — процедил Эндрю, сверля Жана взглядом. — Да я шучу, расслабься, — Жан улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то оценивающее. Он вернулся к еде, оставив повисшую в воздухе напряжённую тишину. Натаниэль поднял взгляд на Эндрю. В его глазах не было ни раздражения, ни насмешки — только спокойное, выжидательное выражение. Он взял свою чашку с кофе и сделал глоток. — Ешь. Тебе нужно восстанавливаться. Эндрю взял вилку, но аппетит пропал. Он ковырял яичницу, чувствуя, как чужое присутствие давит на плечи, и пытался понять, почему вид Жана, так легко касающегося Натаниэля, вызывает в нём такую глухую, нерациональную злость. Буквально через пять минут Жан опустошил тарелку, допил кофе и откинулся на стуле с видом сытого кота. — Любовь моя, у тебя есть что-нибудь сладенькое для меня? — он практически заглядывал в лицо Натаниэлю, и в его голосе звучала такая неприкрытая нежность, что Эндрю стиснул челюсть. — Для тебя — нет, — Натаниэль даже бровью не повёл, убирая пустую тарелку. — Ты поел? — Да. — А теперь будь другом, вали к себе. У меня сегодня очень много дел. — Ну нет, — Жан картинно надул губы. — Я только закончил работу, сдал проект, я хочу отдохнуть! Ты же обещал провести со мной день. Натаниэль провёл ладонью по своему лицу, и Эндрю заметил, как устало проступили тени под его глазами. — Сегодня точно не получится. И тем более я планировал вернуться в центр. Ичиро меня уже сутки не видел. — Грёбаный мудак, — Жан поморщился, и в его голосе впервые за всё время прозвучала настоящая злость. — Ненавижу его. Ладно, пойду, поработаю над тем делом, что ты просил. — Да, спасибо, — Натаниэль кивнул, уже направляясь к выходу. Жан повернулся к Эндрю, и на его лице снова заиграла улыбка. — Ладно, Миньярд, был рад наконец-то увидеть тебя вживую. — Не могу ответить тем же. Жан рассмеялся, глядя на Натаниэля, и в его глазах заплясали искры. — Он действительно такой же, как и ты. Это меня безумно смешит. — Давай, потом спишемся, — Натаниэль уже практически выпихивал его в коридор. — Давай, я уже скучаю, — пропел Жан, переступая порог. — Да иди ты на хер, — Натаниэль улыбнулся, закрывая за ним дверь. Щелчок замка отозвался в тишине. Натаниэль прислонился лбом к двери на секунду, собираясь с мыслями, потом развернулся и встретился взглядом с Эндрю. — Я чувствую, у тебя всё больше и больше вопросов появляется, да? — тихо спросил Натаниэль. Эндрю только кивнул. Рыжий действительно выглядел очень уставшим. Он подошёл к морозилке, достал остатки мороженого, положил в тарелку и протянул Эндрю, параллельно убирая со стола. — Ты же дружку своему сказал, что у тебя нет ничего сладкого, — Эндрю взял ложку, отправляя в рот первую порцию. — Для него у меня не было сладкого, — спокойно ответил Натаниэль. Эндрю замер на секунду, потом сделал вид, что не услышал двусмысленности, и продолжил есть. — Я не понимаю, что ты хочешь от меня. Твои поступки выбивают меня из колеи. Чем я должен буду отплатить тебе за всё, что ты для меня сделал? — Ты хочешь, чтобы я сказал это сейчас? — Натаниэль сел напротив, положив локти на стол. Эндрю поднял палец. — Подожди, я доем мороженое. Натаниэль улыбнулся. Коротко, уголками губ, но в этой улыбке было что-то тёплое, почти невесомое. Эндрю прикончил мороженое, отодвинул тарелку и поднял взгляд. Натаниэль тяжело выдохнул, собираясь с мыслями. — Я хочу, чтобы ты помог мне уничтожить клан Морияма, — сказал он медленно, чётко выговаривая каждое слово. — Я собирал информацию по крупицам годами. Компромат на всех, кто связан с этой семьёй, на их сделки, на убийства, на наркотики. Мне нужно больше. Мне нужен кто-то из системы, кто имеет доступ к тому, до чего я не могу добраться. Мне нужен ты. Он замолчал, глядя в глаза Эндрю. — Я знаю, что ты тоже хочешь мести. Ты ещё хочешь этого, Эндрю? Эндрю задумался. Спроси его об этом сутки назад — он бы ответил не раздумывая. Да. Только этим он жил. Ради этого он готов был отдать жизнь. Но правда о Даниэле перевернула всё. Любовь, которой он жил два года, оказалась ложью. Ненависть, которая его двигала, рассыпалась в прах. И теперь в душе осталась только пустота. Но это не значило, что он не хотел остановить Морияма. Он знал, что за смертями омег стоят они. Знал, что за наркотиками, убивающими детей в Котле, стоят они. Если он сможет избавить город от этой язвы — ему станет легче. И дело было уже не в Даниэле. Не в его смерти. Он мог бы уничтожить их всех и уйти. Неважно куда. Он больше не хотел работать детективом, не хотел жить в этом городе. Но уничтожить Морияма он хотел до сих пор. — Ты должен мне всё рассказать, — наконец сказал он. — Должен, — согласился Натаниэль. — И ты мне настолько доверяешь? — У меня нет выбора. У меня нет сторонников в этом городе. Есть несколько друзей, но я не хочу втягивать их в это дело. Это слишком опасно. — А меня втянуть хочешь? — Ты сам себя втянул, — голос Натаниэля стал твёрже. — Причём давно. Поэтому не строй из себя недотрогу. Ты хочешь этого не меньше, чем я. Эндрю молчал, переваривая услышанное. — Тогда, во-первых, я хочу знать про Даниэля. Всю правду. С доказательствами. — Я знал, что ты попросишь, — Натаниэль взял телефон, сделал несколько движений и протянул Эндрю. На экране открылись файлы. Пять видеозаписей. Разные даты, растянутые на несколько месяцев. И на каждой — Даниэль в клубе, где он работал. В вип-комнате, в зале, у бара. И везде он был с Ичиро. Обнимался, прижимался, смеялся. Не скрывался. Не прятался. Эндрю смотрел, и внутри медленно умирало всё, что он считал правдой. При всей своей работе детектива, при всей своей ненависти к лжи — в том, что касалось Даниэля, он был слеп. Он закрывал глаза. Потому что любил. Потому что не мог представить, что его омега, его свет, его надежда — может быть таким. От этой любви больше ничего не осталось. Даже ненависти. Только пустота. Он мог бы прямо сейчас уехать. Оставить этот город, забыть о существовании Морияма, начать новую жизнь. Забыть о существовании Натаниэля. Смог бы он забыть о нём? Эндрю сам себе не мог ответить на этот вопрос. Натаниэль был слишком притягательным. Даже без феромонов Даниэля — которые он, кстати, больше не использовал. С того званого вечера Эндрю ни разу не чувствовал от него того запаха. И всё равно его тянуло к нему. Сильнее, чем когда-либо тянуло к кому-либо. Натаниэль был не похож ни на одного человека, которого Эндрю встречал в своей жизни. И он не мог просто оставить всё как есть. Он должен уничтожить Морияма. Освободить себя. Освободить Натаниэля. — Я с тобой, — сказал он, поднимая взгляд. — Ты серьёзно? — Эндрю показалось, что глаза Натаниэля засверкали, как два огромных голубых алмаза. — Разумеется. Мне нужна вся информация, которую ты смог нарыть. Я должен изучить всё, чтобы понимать, в какую сторону нам двигаться дальше. — Хорошо, — кивнул Натаниэль. — Но я не смогу отдать всё тебе. Ты должен будешь приходить сюда и изучать её здесь. — Почему? Я мог бы дома всё изучить. — Нет. К тебе домой может забраться кто угодно и когда угодно. Ты даже дверь не закрываешь — настолько ты отбитый. Я не могу позволить утечки этой информации. Если кто-то узнает, нас просто грохнут, я тебе серьёзно говорю. Наши тела даже никогда не найдут. Мне нужно больше доказательств того, что они творят, добывать их невероятно тяжело. Поэтому если ты хочешь изучить что-то — ты должен писать мне на тот номер, который я тебе дал, и мы будем встречаться в этой квартире. Только так, Эндрю. Это самое безопасное место. Эндрю не хотел признавать, но Натаниэль был прав. Даже полицейский участок не был полностью безопасен, чтобы вести такое дело. — Хорошо, — наконец выдохнул он. — Я тоже кое-что накопал на Морияма. — Что именно? — Я принесу в следующий раз. — Разумно, — кивнул Натаниэль. — Мне нужно ехать в центр. Сегодня надо встретиться с Ичиро. — Ты это обязан делать? — голос Эндрю прозвучал обеспокоенее, чем ему хотелось. — Что именно? — Всё, что прикажет тебе Ичиро. — Да. Только благодаря этому я до сих пор дышу. Как только я перестану быть нужным Ичиро, он от меня избавится. Эндрю почему-то не хотелось отпускать Натаниэля. Тем более отпускать его в логово этих змей. Он давно понял, чем именно Ичиро заставляет его заниматься, ещё в тот вечер в особняке. Знал, что Натаниэль ненавидит это. И теперь у него была ещё одна причина, чтобы быстрее уничтожить их всех. — С твоей ногой за руль твоей машины нельзя, — сказал Натаниэль, обходя кухонный стол. — Почему? — Тебе нельзя даже на педаль нажимать. Я два раза перешивал твою рану. Дай ей затянуться сегодня. Я мог бы оставить тебе свою машину — у неё автопилот. На завтра возьми ещё один отгул на работе и побудь дома. Двое суток, я думаю, хватит, чтобы рана затянулась и ты смог приехать. Тогда заберёшь свою машину и оставишь мою. И вот опять. Натаниэль вновь делает всё для Эндрю, а Эндрю ещё ни разу не сделал ничего для Натаниэля. — И не отказывайся, — добавил Натаниэль, словно вновь прочитав его мысли. — Просто делай то, о чём я тебя прошу, и всё. Мы в одной лодке, и я не попрошу у тебя благодарностей. Я это делаю и для себя. Пока ты жив и цел, у меня есть шанс на будущее. Эндрю так ничего и не ответил. Он не знал, что можно сказать. Натаниэль прошёл в другой конец квартиры, порылся в шкафу, достал две пары джинсов и две футболки, подошёл и кинул одну пару Эндрю. — Твои джинсы я выкинул. Они уже ни на что не годны. Рост у нас почти одинаковый, так что забирай эти. — Зря ты их выбросил. Я бы постирал и зашил, — Эндрю попытался слезть со стула. — Ага. Максимум, на что старые джинсы годились — помыть полы в общественном туалете. Натаниэль начал переодеваться прямо напротив Эндрю. Стянул домашнюю майку и шорты, остался в одних чёрных боксерах. Эндрю смотрел во все глаза. Не мог позволить себе отвернуться от этого зрелища, успокаивая себя тем, что он просто смотрит. Он же не трогает. Тело Натаниэля было прекрасным. Рельеф мышц — идеальный, цвет кожи — розовато-бледный. И Эндрю точно знал, что торс Натаниэля на ощупь будет как бархат. Он не спеша натянул джинсы, медленно застегнул молнию и пуговицу. Затем майка, облегающая мышцы торса и рук. Натаниэль посмотрел на Эндрю. — Мне тебе помочь одеться? Или предпочитаешь ехать в этих шортах и домашней майке? — Может, ты мне ещё и зад будешь подтирать? — с вызовом спросил Эндрю, наконец очнувшись. Он стянул шорты и, оставаясь в майке, аккуратно натянул джинсы — благо они были широкими и почти не задевали рану. Натаниэль, слава всем богам, отвернулся и пошёл в ванную. Эндрю быстро стянул майку — спина всё ещё болела после вчерашнего удара ногой. Когда он оделся, Натаниэль подошёл к нему. — Давай ключи от твоей машины, — он протянул ладонь. Эндрю никогда в жизни не давал никому ключи от своей машины. Выдохнув, он полез в карман куртки, достал ключи и протянул их в открытую ладонь. — Я отгоню её в гараж, чтобы никто здесь не видел. Через несколько дней, когда тебе станет легче, просто приедешь и заберёшь. А это — ключи от моей, — Натаниэль протянул ему другой ключ. — Она обычная, не та, на которой я езжу по делам Морияма. Более практичная. Натаниэль снова протянул руку, чтобы помочь ему дойти. Нога действительно болела, и помощь оказалась кстати. Рыжий подхватил Эндрю, и они вышли из квартиры. Лифт спустил их на самый нижний этаж, где была парковка. Эндрю чуть не упал, когда они выходили из лифта, — сильные руки Натаниэля подхватили его за талию в сантиметрах от пола. — Осторожнее, — прошептал Натаниэль. Его лицо было слишком близко. Эндрю чувствовал его дыхание, его запах — чистый, свежий, ничем не перебитый. — Ты меня убиваешь, — сквозь зубы процедил Эндрю. Натаниэль улыбнулся. — Что, за тобой никогда не ухаживали, принцесса? — Иди на хуй, — Эндрю оттолкнул его, чувствуя, как по телу разливается жар. За ним действительно никогда никто так не ухаживал. Никто в жизни. Чтобы не потерять остатки достоинства, Эндрю на одной ноге поскакал на парковку, нажал на брелок, и машина, стоявшая ближе всех к выходу, отозвалась писком. — Эта машина на автопилоте. Нажимать ничего не надо — просто адрес, и она сама довезёт. Наслаждайся, кури сигареты, пей кофе. Удобно. — Ага, мажорам только такие машины и подавай. Ручками и ножками совсем не любите поработать. — Это практично и удобно. Посиди немного в машине, пока я загоню твою тачку сюда. Сразу отдам ключи, чтобы в любой момент мог за ней вернуться. Натаниэль ушёл к выходу. Эндрю забрался в машину — удобное сиденье, салон пахнет свежестью, а не маслом и бензином. Всё такое чистое, новое, прямо как сам Натаниэль. Но Эндрю слишком любил свою старуху, чтобы променять её на что-то другое. Пока она совсем не сдохнет. Через несколько минут машина Эндрю въехала на парковку — её действительно профессионально припарковали на свободное место. Натаниэль вышел и подошёл к нему. — Не знал, что ты умеешь водить механику, — Эндрю действительно удивился. — Я умею работать ручками и ножками, как ты сказал, — Натаниэль обнажил белые зубы. Эта чёртова улыбка каждый раз будоражила Эндрю. — За машиной можешь приехать в любой момент. Встретимся через несколько дней, когда нога чуть заживёт. Обязательно привези всё, что нарыл на Морияма. А я покажу, что есть у меня. Договорились? — Договорились, — ответил Эндрю и вставил ключ в зажигание. Натаниэль кивнул и пошёл к своей машине — той, на которой обычно ездил. Первым с парковки выехал Эндрю. Было непривычно сидеть в машине, которой ты не управляешь. Он откинул голову на подголовник и уставился в окно. Нужно было позвонить Ваймаку, отпроситься. Скажет, что заболел. Что невероятно болен. В каком-то смысле это была правда. Сегодняшний день стал самым странным в его жизни.