Дочь Лесоруба

Леса Канады. Альберта.

2010 год.

      Это был один из немногих дней, когда Тони поехала на лесоповал вместе с отцом. Артур должен был уехать в командировку на довольно долгий срок, поэтому ещё несовершеннолетнюю дочь пришлось брать с собой. Нортвуды заранее всё обговорили: кто и где будет спать, сколько дней займет работа, с кем можно, а с кем не следует разговаривать. Они оставили Джо в доме за главного, а сами уехали к месту проведения лесоповала.       Уже будучи там, Тони сразу не понравилось выбранное властями место. Никому не было бы удобно рубить деревья на склоне, а потом тащить их к дороге, так как машины нельзя было оставлять на возвышенности. Не в её праве было возмущаться, поэтому она бросила свои вещи в комнату отца и вышла на улицу, долго и нудно наблюдать за рабочими.       Каждый день с самого утра лесорубы срубали, пилили, рубили и толкали деревья. Бензопилы жужжали днями и ночами, а запах древесины разносился на километры вокруг. Несмотря на то, что был конец лета, в горах, глубоко в лесах, было ужасно холодно. Снег приносило ветром с морозных гор, а ветер сносил людей с ног.       Несмотря на сложную и рутинную работу, в конце дня все рабочие собирались вместе и отдыхали, устраивая совместный ужин. Лесорубы выстраивали круг из бревен и садились на них, выпивая, смеясь и громко рассказывая друг другу истории.       — Хочешь сказать, у тебя удар сильнее, чем у меня, девчонка? — Один из лесорубов вскочил со своего места и широко распахнул руки.       Тони сделала глоток холодного пива из жестяной банки и бросила её на землю.       — Да я уверена в этом на все двести процентов! — Усмехнулась она.       Мужчина напротив неё был, наверное, вдвое больше её. С пышными серыми усами и лысой головой. Только одна из его рук была размером с голову Тони, но девушку это не останавливало. Она смеялась со всеми остальными, время от времени поглядывая на довольного отца.       — Генри, смотри не лопни! А то покраснел уже весь, придурок! — Крикнул кто-то за костром.       — Нихрена я не красный! На себя посмотри, тварь ты пьяная! — Огрызнулся Генри и вновь повернулся к девушке. — Предлагаю пари. Так уж и быть, дам тебе выбрать жертву.       — Выбираю своего отца. — Резко сказала Тони и указала на Артура.       Толпа мужиков сначала замолчала, но через секунду громко закричала и завопила в предвкушении крепкой драки.       — Тони, это подло! — Засмеялся Артур, поднимаясь со своего места.       В глазах Генри сначала показалось сомнение, даже страх, но алкоголь в крови придал ему уверенности.       — Дамы вперёд. — Тони ладонью указала на своего отца и ухмыльнулась.       Пробубнив себе что-то под нос, седой мужчина хрустнул костяшками пальцев и двинулся в сторону огромного Артура. Правила пари заключались в сравнении силы одного удара в челюсть. От какого удара сильнее пошатнётся Артур, тот и выиграл.       От удара Генри Артур даже не шелохнулся. Его рука даже если и дотянулась до лица крупного мужчины, то едва ли. Тем не менее, почему-то все уже считали, что Генри выиграл. Видимо, все забыли, что Тони — дочь Артура.       После удара дочери отец наиграно схватился за челюсть и сделал несколько неправдоподобных шагов назад. Мужчины вокруг запротестовали, начались дебаты. Кто-то смеялся, кто-то кричал и возмущался. Но Нортвудам было всё равно. Они усмехнулись друг другу и продолжили пить холодное пиво, поглядывая на ночное небо.

***

Неделю спустя.

      Радио прекратило свое вещание уже как несколько дней назад. Никаких сообщений от правительства и руководства по продолжению работы на лесоповале. Всеобщее непонимание и сомнение стало неприкрыто заметно, когда люди стали говорить об отмене работ.       Никто не мог дозвониться до своих семей, никто не знал, что творится в мире, ведь связь в лесу отсутствовала. Рабочие обсуждали слухи и недавние новости о вспышке какой-то заразы. Они гадали и придумывали, обвиняя правительство и органы здравоохранения.       Глядя на них, Тони хотела поглубже спрятаться в свою книгу и продолжить читать о красивых парнях, влюбленных в школьниц, но не могла не думать о слухах. Происходящее за стенами комнаты отца казалось слишком пугающим, чтобы быть правдой. Ещё совсем недавно она смеялась и шутила со всеми, но теперь никто не способен был натянуть на себя улыбку. Все ходили хмурые и напуганные. Лесорубы бросили свою работу, пытаясь связаться с внешним миром за пределами леса и гор. Даже Артур однажды начал разговор, предлагая Тони бросить работу здесь, в лесу, и вернуться к Джону. Так они могли бы знать и мониторить ситуацию в стране, если случилось что-то действительно страшное. У них почти не было медикаментов, и они не знали, как передаётся вирус, если он каким-то образом проберётся в лагерь.       Оставаясь здесь, они все подвергали себя ещё большей опасности.       За день до того, как лесорубы собирались покинуть место вырубки леса, случилась драка между рабочими. Какой-то обезумевший молодой парень бегал по лагерю и кричал страшные вещи, пугая и сильнее раздражая остальных своими выходками.       — Вы не понимаете? Мы не можем уехать! Там нас ждёт смерть! Там мы и умрём! Мы все умрём! Как умерли все остальные! Ваши семьи, ваши дети, ваши родители! — Кричал он, окружённый агрессивной толпой лесорубов. — Они уже мертвы! Мы должны остаться. Так никто из них не доберётся до нас! Вы не понимаете?!       Артур схватил пацана за ворот рубашки и сильно ударил ладонью по лицу, отчего тот, ошеломленный, упал на землю.       — Какого хрена ты делаешь? — Крикнул кто-то из толпы.       Артур не отвечал. Своим грозным взглядом он только и делал, что смотрел на заблёванного в своей же крови пацана, валяющегося у него в ногах. Тот выглядел на вид не старше Тони, с таким же испуганным взглядом, на который Артур не мог смотреть без чувства вины. В голову приходили самые ненавистные ему воспоминания, о том, как он, будучи пьяным и разъярённый пустыми разговорами, поднимал руку на Тони. Он ненавидел себя за это и знал, что ему нельзя было пить, но продолжал догоняться и срываться на свою семью.       Мужчина не нашёл в себе силы избить пацана.       — Он псих, ты слышал, что он сказал про мою семью? — В ответ кричал ему совершенно другой, хриплый голос. — Да я сам его изобью!       — Ты придурок, мы не бьём своих! Вдруг он прав?       — Ты с ним заодно?       — Даже если так, тебя это как касается?       Мужики набрасывались друг на друга, словно дикие животные. Они валялись в грязи, били и кричали ужасные вещи, сильнее рассоривая рабочих между собой. Никакой больше команды, что сносила многометровые ситхинские ели, западные красные кедры и деревья-великаны, что сидела вечерами и играла в глупые игры, что помогала друг другу и выручала много лет назад. Теперь была просто группа людей, готовых сожрать друг друга, лишь бы вернуться домой к семьям и во внешний мир.       Тони всё видела. Она сидела на лестнице, ведущей к личным комнатам рабочих, и смотрела на драку. Её пугал не сам акт избиения, который она видела слишком часто, чтобы удивиться, а слова, что говорили люди. Она не хотела казаться параноиком, но что, если слова парня окажутся правдой? Что, если это конец? Они так и останутся здесь гнить, забытые и никому не нужные.       Когда мужчины разошлись, мёртвое тело напуганного парня осталось лежать на земле. На его шее остались синяки от удушения, а глаза остались широко раскрыты. Остекленевший взгляд мертвеца, смотрящий в никуда, пугал, но, кажется, никому не было дело до трупа мёртвого парня. Всех волновал только будущий день. День, когда они все уедут отсюда.

***

      Ночью было тихо.       Слишком тихо, чтобы быть правдой. Тони знала, в этой мертвой тишине нет ничего хорошего. Мужчины устроили разборки днём, наверняка устроили бы и вечером или ночью, но ничего подобного.       Когда девушка вышла из комнаты отца, под предлогом отойти в кусты, она долго смотрела на пустой лагерь. Свет во всех палатках и комнатах был выключен. Никто не ходил и не охранял территории. Каждому была важна только их жизнь.       Спускаясь по лестнице вниз, девушка вспоминает дневной инцидент между рабочими. Она метнула взгляд на то место, где лежал труп парня, но уже не заметила его там. Наверняка кто-то убрал его, чтобы закопать или чтобы не светил перед глазами. Для Тони было сложно понять, что парень умер, просто переживая за свою и жизнь окружающих. Его убили за то, что был слишком громким в своих высказываниях.       — Твою мать! — Завопил голос на весь лагерь.       Тони подняла голову и посмотрела на палатку, из которой исходил звук. Она видела, как люди дрались внутри палатки, разрушая её, но не могла ничего поделать. Лезть молодой девушке в драку мужчин — не лучшая идея. Но в то же время, если кто-то напал на беззащитного, то нужно было немедленно помочь.       — Иди на хрен! Что ты делаешь? — Злость моментально пропала из голоса, и теперь была похожа на панику, страх. — Помогите!       Голоса стали разноситься с разных сторон лагеря. В каких-то палатках люди стали включать лампы, а люди, живущие в личных комнатах, повылетали на улицу.       — Тони! — Артур выбежал в одних шортах на лестницу и звал девушку. — Тони! Где ты?       Но Энтони была уже у одной из палаток. Она видела, как ноги нападавшего выглядывают из маленькой треугольной палатки, и поэтому подбежала ближе, перед этим схватив тяжелую металлическую лопату. Девушка замахнулась и плоской частью лопаты ударила мужчину по ногам, лишь бы тот прекратил то, что он делал. К счастью, это помогло, он остановился, но тут же стал вылезать, показываясь в полный рост.       — Какого черта вы делаете? Утром уже уезжаем, нахрена опять... — Тони не успела договорить, замечая на лице рабочего кровь. Это был не просто рабочий, это был Генри. Тот самый, с которым они смеялись и вместе били Артура.       Его шея была изуродована укусами, кожа висела на маленьком клочке чего-то склизкого и болталась при каждом шаге. Тони видела его испачканные в крови руки, а из-под ногтей сочилось что-то необъяснимое и дурно пахнущее. Девушка подняла взгляд и встретилась с теми самыми глазами — мёртвыми.       — Нет! Нет! Фрэнк, нет! — Из лагеря продолжали доноситься крики рабочих.       Люди замечали своих мертвых, разорванных друзей и коллег, так же, как и Тони, сталкиваясь с их убийцами. Почему-то в эту ночь все вдруг набросились друг на друга, словно дикие бешеные звери, вгрызаясь в глотки и отрывая куски плоти. Это не было похоже на массовый психоз. Тони поняла, этот мертвый взгляд — кажется, и есть новая зараза, распространяющаяся в мире.       — Тони! Не стой, бей! — Послышался голос Артура где-то очень далеко.       Девушка не знала, кричал ли на самом деле её отец или это всего-лишь голос в голове, но она послушалась его. Она замахнулась лопатой и ударила ею медленно шагающего к ней Генри. После удара тяжелой лопатой по голове заражённый не остановился. Он упал на землю и продолжил ползти к девушке.       Тони пришлось повторно ударить мужчину, но тот всё не сдавался. Его голова смялась, а на месте удара раскололся череп. Кровь сочилась и стекала ему на лицо, но Генри только и делал, что рычал и щёлкал челюстью. Девушка не знала, что ещё делать. Она слушала инстинкт самосохранения, что подсказал ей перевернуть лопату и вонзить её в голову мужчины.       То, что когда-то было Генри, остановилось и упало на землю, раскидывая руки в разные стороны.       Внезапно на плечи Энтони ложатся чьи-то руки, и девушка вскрикивает, пытаясь отбиться. Вовремя её успокаивает Артур, извиняясь за такое резкое появление. Он хватает её лицо и поднимает его на себя, заглядывая ей в глаза.       — Тони. Спокойно, это я. — Строго, но медленно звучит его голос прямо у самого уха.       — Я убила его... — Тони тяжело дышит и трясётся, не в силах пошевелиться или сделать хотя бы нормальный глубокий вдох.       — Правильно сделала! Разбираться будем потом, нужно собираться и уезжать отсюда.       Оставшиеся после атаки заражённых люди собрались в небольшую группу. Они окружили один из трупов и стали разглядывать его, прикрывая руками нос и рот. Никто не знал, как передаётся зараза, быть может, через кровь или прикосновения, но если воздушно-капельным путем, то они все здесь уже заражены.       — Они просто стали набрасываться на нас и кусать! — Мужчина с длинными волосами и небольшими бакенбардами показал всем укус на своем правом локте и вновь закрыл его тряпками. — Что я жене скажу? Что меня любовница укусила в порыве страсти?       — Похоже на бешенство. — Тони стояла недалеко от Артура и кофтой прикрывала лицо.       — В лесу много больных животных. Может, они заразились от кого-то из них. — Нортвуд стоял ближе всех к трупу и переворачивал его лопатой, разглядывая раны на нём. — Чёрт, Генри... Твой удар был действительно неплохим, друг.       — Кто его так? — Спросил рабочий, оглядывая присутствующих.       Внезапно Тони почувствовала на себе множество взглядов. Она подняла голову и увидела, что многие смотрят на неё. В глазах девушки все они смотрели на неё презирая и обвиняя. Она убила их друга, она отняла жизнь того, кого они давно знали, уважали и любили. Генри мог много для них сделать, он мог быть отцом, чьим-то любовником или сыном.       — Она защищалась. — Вступился Артур. — Все на её месте поступили бы также.       Мужчины закивали, но от этого Тони не стало легче. Она убедила себя, что,в тот момент, не могла решать — жить Генри или нет. Но не знала она, что Генри уже не был живым, когда она встретила его ночью.

***

      Лесорубы решили ехать в ту же ночь. Похоронив всех мертвецов, они собрали вещи и забросили их по машинам. Многих из них укусили, поэтому нужно было как можно скорей оказаться в городе и больнице. Из-за бунта они лишились большей части команды, и от лесоповала отъезжало всего четыре лесовоза, оставляя лишние машины на месте захоронения рабочих.       Артур сидел за рулём своего грузовика, частенько поглядывая на Тони, сидящую рядом с ним. Она смотрела в окно и теребила кабуру от подаренного отцом ножа. На кабуре этой был красивый резной белохвостый олень, с стрелой в сердце и большими рогами над головой. Когда Артур только подарил маленькой девочке нож, она всегда представляла, что однажды самостоятельно натянет тетиву лука и поймает своего первого оленя. Теперь, сидя в машине и уезжая от лесоповала, она даже не знает, когда снова сможет поохотиться в любимом лесу.       — Эй, Тони, скажи мне, о чём думаешь? — Нортвуд повернул на девушку голову и широко улыбнулся.       — Как ты можешь улыбаться после того, что случилось? Они все мертвы. — Наконец заговорила девушка, поворачиваясь на Артура с возмущённым видом.       — А почему нет? Да, Генри был моим знакомым, но я жив, ты тоже жива. Отец, твой дедушка, сидит дома или спит и, наверняка, опять ругается на ночных комаров. Для меня это главное.       Мужчина чувствовал на себе непонимающий взгляд дочери, поэтому продолжал:       — А улыбаюсь я, потому что кто сделает это, если не я? Уверен, тебе бы не стало легче, если бы я тоже говорил о своих проблемах. О том, что я виню себя в смерти своих товарищей, я не смог защитить их от диких зверей, хотя занимаюсь охотой уже большую часть своей жизни. Я не способен защитить свою собственную дочь, когда она нуждается во мне, и сейчас говорю ей об этом.       Тони смотрела на своего отца так, как никогда не делала. Он всегда был для неё опорой, авторитетом, примером для подражания, но лишь сейчас она поняла, что он такой же человек, что и она. Они вместе живут эту жизнь впервые. В его голове тоже полно противоречивых и пугающих мыслей, о которых он постоянно думает и хранит в себе, как что-то никому не доступное. Он тоже боится, переживает и винит себя.       Артур крепко сжимал руль в ладонях и чувствовал, как за много лет на его глазах появились слёзы. Он не знал, почему они выступили, но знал, что не может позволить дочери видеть себя слабым. Быстро мужчина кулаком стёр слёзы и высоко поднял подбородок, не отворяя взгляда от дороги.       — Поэтому я улыбаюсь в лицо смерти. Если я буду вечно рыдать и винить себя, то не успею оглянуться, как и умру таким. — Артур повернул голову на Тони и ухмыльнулся. — Жизнь странная штука, Тони, но лишь тебе решать, как её прожить и какой запомниться в глазах людей.       Девушка не знала почему, но слова отца запомнились ей надолго. Они запали ей в голову, как наставление на будущее. То, чему она должна следовать, придерживаться и всегда помнить.       — Это не твоя вина... — Она перевела взгляд на дорогу, всё ещё чувствуя опустошение, но внезапно широко раскрыла глаза от увиденного там. — Артур!       От вопля девушки Нортвуд крепче схватился за руль и со всей силы прожал тормоз. Перед ними один из грузовиков перевернулся и перегородил дорогу. Следующий лесовоз врезался в него, опасно накренившись в бок. Нортвуды успели остановить машину и напуганно обернулись, в надежде, что четвертый лесовоз не врежется в них. К счастью, последняя машина успела затормозить и встать позади всех. На дороге образовалась страшная авария, а с ней и пробка.       — Твою мать! Сиди здесь, не вылезай. — Артур отстегнулся и достал пистолет из бардачка.       — Ты куда? Я могу помочь. — Тони отстегнула ремень и стала вылезать вместе с Артуром, но тот вовремя её остановил.       — Нет! Это слишком опасно. Я пойду помогу, если есть пострадавшие. — Мужчина выпрыгнул из лесовоза, забыв закрыть за собой машину.       Тони видела, как за лобовым стеклом бегал Артур и пытался пробраться к перевернувшемуся лесовозу. Он протягивал кому-то руку и оттаскивал одного живого рабочего. Девушка видела, как сзади к ним подходит заражённый. Она кричала, хоть и понимала, что её не услышат. Делать было нечего, Тони пришлось выпрыгнуть из машины.       — Сзади! — Крикнула она, когда внезапного мужчину рядом с Артуром укусили.       Нортвуд отскочил в сторону, но со злости достал свой пистолет и стал стрелять по нападавшему. Он выстрелил ему в ноги и живот, но не помогло. Лишь пуля, пронзившая мозг, убила его. Артур схватил раненого товарища и побежал к своему лесовозу.       — Помогите! — Крикнул голос из машины.       Тони повернулась на второй лесовоз и увидела, как мужчина внутри бьёт по стеклу в надежде разбить его. Девушка обернулась, но, кажется, лишь она услышала голос того человека. Она сорвалась с места и, вытащив свой нож, побежала в сторону лесовоза. Когда она бежала, она чувствовала отвратительный запах, забивающий нос, который она не спутала бы ни с чем. Она хотела остановиться, но не успела. Упавший на землю грузовик взорвался, уничтожая всё рядом находившее с ним.       — Тони!       Девушка ошарашенно смотрела на полыхающий лесовоз, не в силах отвести взгляда.       — Тони!       Кто-то появился перед её лицом и сильно тряс её. В ушах звинело, а картинка перед глазами была слишком размыта, чтобы хоть немного понимать происходящее.       — Энтони! — Артур сжал плечи девушки и пытался привести её в чувства.       Первое, что она увидела, вновь приходя в себя, был страшный пожар, охвативший не только два грузовика на дороге, но и деревья в округе. Тут же девушка почувствовала панику. Огонь прыгал с ветки на ветку и вырывался в небо, разбрасывая искры во все стороны. Тони почувствовала безумный жар, а её кожа уже была покрыта слоем пота. Шрам от ожога на руке запульсировал с новой силой, а страх огня сковал молодую девушку. Даже мертвецов она не боялась, как языки пламени, развивающиеся перед её лицом.       — Пойдём, Тони. Здесь больше никого не осталось. Нужно выбираться.       Нортвуды залезли в самый последний лесовоз и развернулись, решив объехать огонь другим путём. Семья единственная осталась в живых из всей команды лесорубов. В это сложно было поверить, словно это очередная история из газет о единственном выжившем после самолётного крушения. Невероятная удача или навыки выживания и желание выжить? Ни Артур, ни Тони не знали. Они ехали домой в полной тишине, в надежде поскорей оказаться рядом с Джо.

***

      Вернувшись домой, они обнаружили Джо живым и лишь слегка напуганным. Тот впустил сына и внучку в дом, закрывая хижину на несколько десятков замков. Военный он или параноик, но точно верил в теории заговора и в правительство, желающее их всех угробить.       — Отец, на улице такое творится!       — Да знаю я всё. Телевизор не работает, радио молчит, электричество и воду насовсем отрубили. Мне пришлось со своей больной спиной самому лезть и включать генераторы. — Ворчал старик, садясь за стол.       Джо был невысоким седым пожилым белоамереканцем с немного узкими глазами, в достаточно хорошей физической форме. Он растил пышные усы на своем лице, а статус бывшего военного подтверждался страшным шрамом, покрывающим всю щёку и лоб. Нортвуд рассказывал, что на войне его задела осколочная граната, оттого и шрам. После этого он всегда начинал рассказывать про свою любовь — девушку, что зашивала ему разорванное лицо, но никто никогда его не слушал, кроме Тони.       Девушка бросила вещи и села на стул рядом с Джо, уставшая и напуганная произошедшим за последние сутки. Она увидела на столе несколько рюмок с невыпитой дедушкиной настойкой и откусанный кусок хлеба на тарелке.       — Война началась. Уже третья на моём веку. — Джо взял рюмку и выпил всё содержимое.       — Здесь был кто-то ещё? — Тони взглянула на своего деда и указала на вторую рюмку с разлитым рядом алкоголем.       Услышав свою дочь, Артур повернулся на отца и нахмурился. Кажется, после того, как Тони спросила про это, он тоже стал замечать странности. Смятый ковёр и кровь на воротнике Джо.       — Пап?!       — Что, «пап»? — Передразнил Джо, — Прибежал к дверям мой друг, русский мигрант, сукин сын. Начал втирать мне про мертвецов и какой-то вирус. Ну я его и угостил рюмочкой, чтобы успокоить. А он укусил меня, неблагодарный! — Старик отодвинул длинный рукав комбинезона и показал укус на своей руке.       В тот момент Артур и Тони думали, что это конец. Они знали и видели, что случилось с другими укушенными, и понимали, что рано или поздно Джо станет таким же. Единственным правильным решением было поскорей собрать вещи и ехать в больницу или центр изучения вирусов. Куда-нибудь, где знают, как излечить заражённого человека.       Перед сном Артур дал своему отцу целую горсть самых разных таблеток и антибиотиков, чтобы тот хотя бы выжил до утра. Они долго говорили о чем-то наедине, так, чтобы Тони не смогла услышать их. Но девушка слышала. Она была в своей комнате и могла только бесконечно долго смотреть в деревянный потолок. Сон так и не пришёл к ней.       Тони не знала, сколько времени было на часах, когда она услышала странные звуки, доносящиеся с кухни.       — Отец, не надо! Я прошу тебя, опомнись! — Артур стоял с кухонным ножом напротив своего отца и держал его на расстоянии от себя. — Тебе просто нужно поспать. Мы отвезём тебя к специалистам. Они вылечат тебя.       Тони впервые видела своего отца таким разбитым. Чувство безопасности, что он дарил ей всю жизнь, чувство стабильности и уверенности в силе потихоньку рушилось. Тони начала понимать, что ни один человек, даже самый сильный и смелый, не может защитить её. Как и говорил Артур, это её жизнь, и она должна сама заботиться о себе, сама защищать себя. Она должна была взять судьбу в собственные руки.       — Джо, я не могу остановить тебя. Пап! Прошу, прекрати. — Слова комом встали в горле Нортвуда, когда он уронил нож, хватая неуправляемого старика за плечи.       На весь дом прогремел выстрел, что прострелил голову бешеному Джо, заставляя его упасть замертво теперь точно. Артур схватил старика на руки и обеспокоенно повернул голову в сторону, увидев в дверном проёме свою дочь с охотничьей винтовкой. На её глазах выступили слёзы, но девушка держалась стойко. Она потратила все силы на оплакивание мёртвых, теперь пришло время действовать.       В ту же ночь Нортвуды собрали вещи и решили ехать к безопасному лагерю или убежищу в Атланте, о которых говорил кто-то из мужиков-лесорубов. Останавливаясь в разных хижинах, заброшенных мотелях и магазинах, они ехали на лесовозе до самой Атланты. В общей сложности, семья проделала путь, равный более трём тысячам миль, за месяц. Ночью они останавливались в машине и выжидали, когда стаи ходячих проходили мимо дорог. Они почти не встречали выживших, а все, кто им попадался, слишком быстро умирали из-за заражения или собственной глупости.       Последний раз они остановились в нескольких милях от Атланты. Финишная прямая была совсем близко, но Тони уговорила отца остаться ненадолго в лесу и осмотреться в поисках припасов. Не знала она тогда, что это решение повлияет на всю её дальнейшую жизнь.