Дочь Лесоруба

США. Джорджия. 2010 год.

Час после убийства ходячих в хлеву.

      В темное небольшое помещение, похожее на каморку с инструментами, досками и прочими необходимыми для хозяйства предметами, попадает яркий солнечный свет. Дверь открывается, и на пороге оказывается Тони. Она проходит внутрь и замечает в пыльном дальнем углу несколько оставленных лопат. Хватая все разом, девушка несёт их на улицу и кладёт в большую тяжёлую тачку на одном колесе.       Она шла по протоптанной дорожке в сторону хлева, когда рядом с ней пронёсся синий пикап, чей багажник был забит трупами ходячих. Машина наехала на кочку, и рука мертвеца, до этого державшаяся на добром слове, оторвалась и упала на землю около Тони. Девушка быстро подошла к руке и бросила её в кузов пикапа, когда тот на секунду остановился.       Хватая телегу за ручки, Тони продолжала везти её в сторону деревьев. Проходя мимо хлева, она даже не взглянула на него, игнорируя окровавленную траву под ногами. Как бы она ни пыталась не обращать внимание на угнетающие мысли в своей голове, она всё ещё чувствовала запах пороха и мертвечины вокруге.       Т-Дог, Андреа, Шейн и Артур собрались вместе под деревом недалеко от строения и выбирали, кого из ходячих похоронить, а кого сжечь с остальными. Тони молча поставила рядом с ними телегу, и люди похватали из неё лопаты, начиная копать ими землю. Последняя лопата досталась Тони. Она обхватила её рукой и уже хотела двинуться в сторону дерева, как её резко остановил Артур.       — Не стоит. Мы справимся. — Заговорил он, перехватывая лопату из женских рук.       — Я хочу помочь. — Тони не отпускала лопату и не поднимала взгляд, устремлённый в землю.       — Лучше пойди проверь, как там дочь Хершела. Ты вроде с ней говорила недавно, а с ней случилось что-то неприятное.       Девушка сильнее сжала ладонь на лопате, ничего не говоря. Странный упрямый жест не прошёл без внимания Артура. Мужчина положил свою руку на ладонь дочери и постарался безмолвно успокоить её. На удивление девушка резко отпустила лопату и подняла взгляд, с опаской глядя на отца.       Ничего не сказав, Тони развернулась и ушла в сторону дома семьи Грин, по дороге снова игнорируя хлев. Она чувствовала жуткую животную усталость и совсем не находила сил ругаться или разговаривать с кем-то. После убийства всех ходячих в хлеву она чувствовала странное опустошение, словно постоянный поток мыслей не покидал её, но думать было не о чём, кроме как о смерти. О смерти Софии. Хотелось думать, что всё это один большой сон, а София всё ещё где-то в лесу, одна, и её нужно скорей искать. Пока у них было время. Тони отказывалась верить в её смерть.       Нортвуд стояла в дверном проёме рядом с Мэгги и Лори, смотря, как Патриция даёт Бет немного воды. Юная девушка лежала на кровати без признаков жизни, не отзываясь на голоса и не двигаясь. Она дышала и была в сознании, но, кажется, находилась в кататоническом шоке после обморока.       — Как она? — Спрашивает Лори у Патриции.       — Сильно обезвожена, ей сейчас нужно отдыхать. — Ответила та, убирая стакан с водой на прикроватную тумбу. — Лучше дождаться Хершела, но я скоро поставлю ей капельницу.       — Если вам нужна помощь, я готова помочь. — Тони была нацелена помочь любыми способами, занять себя чем угодно, пока важных членов группы не было на ферме.       После того, как группа перестреляла всех ходячих в хлеву Хершел пропал. Кажется, что-то переклинило в нём и он уехал с фермы на машине, никому ничего не сказав. Его старшая дочь Мэгги рассказала, что Хершел отказался от алкоголя, как только она родилась, а раньше тот часто выпивал. Группа предположила, что хозяин фермы уехал в ближайший бар в городе, что видел Гленн на вылазках с Мэгги. Рику вместе с Гленном пришлось ехать и возвращать Хершела, пока у них ещё был шанс застать его живым.       Девушки стали выходить из комнаты, в которой Бет оставили отдыхать, как вдруг Мэгги останавливает Тони, заговорив:       — Прости, это ведь ты — Тони, да? — Аккуратно спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила, — Бет про тебя рассказывала.       Тони обернулась на взрослую девушку и оглядела её, замечая, слабую улыбку на её лице. Она видела, как Мэгги садится рядом с подростком на кровать и поглаживает светлые волосы на голове Бет. Тони опустила голову и не смогла уйти. Она осталась стоять около кровати, опустив пустой взгляд на обездвиженную Бет.       — Она подошла ко мне и начала спрашивать про какие-то прогулки. Спрашивала, отпускал ли меня папа гулять в лес. Я тогда не поняла, а потом, когда она сказала про тебя, я всё поняла.       — Да, я помню это. — Пробубнила Тони, вспоминая приглашение Бет погулять вместе. Честно говоря, Тони думала, что Грин забудет об этом через пару дней или просто наплюёт на неё, но теперь думать так казалось эгоистично и неправильно.       — Ты бы видела, как она была счастлива, что на ферме появился кто-то, с кем она может просто погулять и поговорить. Она же всё ещё ребенок. Это помогало ей забыть об ужасе вокруг. — Мэгги взяла ладонь Бет в свою и несильно сжала.       Нортвуд было нечего сказать. Она чувствовала себя погано. Как можно чувствовать себя после недели каторги, которая в итоге оказалась бесполезным делом. Тони ничего не чувствовала к Бет, и сейчас, делая вид перед Мэгги, что ей не всё равно, она чувствовала себя ещё хуже.       — Я надеюсь, она поправится. — Подала голос Тони. — И мы сможем с ней ещё погулять.

***

      Когда солнце стояло высоко в небе, а на часах было чуть больше двух часов дня, Тони потела как в не себя. Она крепко обхватила топор и рубила дрова, изматывая своё и без того уставшее тело. Девушка до боли в суставах рубила топором дерево и смахивала солёный пот со лба, вместо отдыха подбирая следующее полено.       Всё начиналось с обычного желания занять себя чем-то, кроме навязчивых мыслей о конце света и смертях. Но вскоре, после нескольких ударов, её мысли стали лишь громче звучать в голове. Они кричали, били по ушам, царапали головную коробку изнутри, не давая юной девушке покоя. От каждой страшной, ужасной мысли Тони всё сильнее и сильнее била топором по пеньку.       Когда от злости, с которой она рубила дрова, она случайно промахнулась, и топор пролетел в сантиметре от ноги, ей пришлось остановиться. Лезвие оставило на нижней части голени едва заметный порез, а из ранки потекла тоненькая струйка алой крови.       Испугавшись собственного неуправлямого поведения, девушка бросила дрова и повесила топор на пояс. Она вернулась в лагерь и подошла к дому на колёсах, чтобы забрать огнестрельное оружие. Когда она спускалась на шатких, слегка прогнивших ступеньках, она ловко перезаряжала ружьё и заметила идущего к ней Артура с Дейлом.       — Тони, ты куда? — Подал голос первый.       — На охоту. — Безразлично ответила девушка, чувствуя, как внутри всё уже закипает от раздражения.       — Я с тобой! — На лице мужчины появилась улыбка, и он хотел было уйти в дом на колёсах, но его остановила дочь.       — Нет! — Прорычала та, не сразу замечая, как исказилось в гневе лицо. — Я одна.       Почему-то, но Артур действительно остановился. Он уставился на Тони, вместе с таким же не понимающим ничего Дейлом, и приоткрыл рот. Почесав бороду, мужчина молча пожал плечами и кивнул, не сумев подобрать слов.       — Одна, так одна. — Спокойно прокомментировал Нортвуд.       — Вот так дети и вырастают. Теперь они заботятся о нас, стариках. — Попытался Дейл разбавить напряжённую атмосферу.       — Мы ещё не старики. Мы в самом рассвете сил, друг! — На лице Артура вновь появилась ухмылка.       Тони, не обращая на мужчин внимания, закинула ружьё на спину и ушла в сторону леса, не оборачиваясь и не смотря себе под ноги. Она шла словно загипнотизированная собственными мыслями. Девушка даже не поняла, как убила пару худощавых кроликов и прицепила их шкуркой к ремню на поясе.       Внезапно она услышала странный звук, похожий на стон. Или, скорее, плач.       Поднимая своё ружьё, Тони пробирается к звукам и выходит из кустов, направляя дуло оружия прямо на источник звука.       Заплаканная и измазанная в земле Кэрол внезапно поднимает на неё напуганный и озлобленный взгляд, чем сильно пугает молодую девушку. Тони успела подумать, что это ходячий или чужак, но это всего лишь Кэрол.       Энтони опустила свой взгляд вниз, туда, где сидела женщина, и увидела кусты. Это были не обычные кусты, на которые Тони не обратила бы никакого внимания, то были розы Чероки. Те самые цветы, что были главным героем в легенде Дэрила. Теперь всё это казалось полной чушью. Глупые цветы всех надули.       — Что ты здесь делаешь? — Кэрол вытирает слёзы и медленно встаёт с колен.       — Кэрол... — Тихо произносит Тони, опуская ружьё и вместе с ним свой взгляд. — Что ты здесь делаешь?       — Не важно. — Оклончиво отвечает та, пряча руки за спиной.       Тони не знала, что с ней происходит. Она закинула ружьё за спину и перевела взгляд на Кэрол именно тогда, когда она стала прятать руки за спиной. Тони сделала несколько быстрых шагов вперёд и схватила её руку, пытаясь взглянуть на то, что она так пыталась спрятать.       Женщина сопротивлялась, но была сильно измучена, из-за чего получилось у неё плохо.       — Кэрол! Какого чёрта? — Тони смотрела на сильные порезы на руках женщины, вероятно, от тех же роз, которые она рвала.       — Нет! Не смотри! — Пелетье вырвала руки и прижала их к груди. — Чего тебе надо? Почему ты гуляешь здесь одна, Тони? Где твой отец?       — Отец? — Лицо девушки быстро изменилось в изумлении, но так же быстро сменилось злобой. — В жопу его! Я и сама справляюсь нормально!       — Тони, не надо! — Перекрикнула её Кэрол. — Лучше убирайся отсюда.       Слова женщины заставили Тони закрыть рот и удивлённо посмотреть на ту. Она словно не поверила в услышанное и была поймана врасплох сложившейся ситуацией.       — Убирайся отсюда! — Внезапно вспылила Кэрол, а на глазах её появились слезы. — Я одна, потому что мне это нужно. Я хочу побыть одна!       — Тебе нельзя, здесь опасно.       — Софии больше нет! — Наконец выкрикнула Кэрол самые болезненные слова. — Я знала это, но пыталась верить, что она всё ещё жива. Вы все пытались доказать мне это! То, что было в хлеву, уже не было моей девочкой!       Женщина отвернулась и позволила слезе стечь по щеке. Она смотрела куда-то в даль и успокаивалась, не замечая, как удивлённо лицо Тони напротив кривиться от обиды и гнева.       — А теперь убирайся отсюда, и больше...       — Мне тоже больно, что её больше нет! — Перебила её Тони, вскрикивая, почти рыча от обиды, грызущей изнутри.       Из леса на громкие звуки и крики вышел одинокий ходячий. Он шел медленно, подтягивая за собой ногу, и почти не издавал звуков. Не сразу Кэрол и Тони заметили его, но когда он вышел на полянку к ним, присутствие его отрицать нельзя было. Только вот девушки именно это и делали.       — Мы рисковали жизнями ради неё, Кэрол! Она была нашим смыслом! Нашей причиной продолжать терпеть всё это дерьмо! — Нортвуд скалилась и позволяла горьким слезам скатываться по красным щекам.       Кэрол замерла. Она не замечала ходячего и была вся в Тони и её откровении. Они кричали друг на друга, срывались и высвобождали всех накопившийся гнев.       Ни с кем они не имели права показать настоящую себя, но почему-то здесь и сейчас, будучи друг перед другом, они не смогли больше скрывать истинные чувства.       — Тони... — Затряслась Пелетье.       Ходячий, к тому моменту подобравшийся непозволительно близко, громко зарычал, напугав собой взрослую женщину, и сильно замахнулся своими когтями. Но Тони, зная о его приближении, не отрывая взгляда от Кэрол, выхватила свой топор и вонзила его в мозг мертвеца. Тело упало на землю, и Тони поймала кричащий от эмоций взгляд Кэрол.       — Тебе больно из-за неё, я знаю. Мне тоже... Так позволь мне разделить твою боль. — Тони обессиленно опустила руки и сменила крик на шёпот.       Мгновение они смотрели друг на друга, не трогаясь с места и ничего не говоря. Вокруг них сильно дул ветер, раскачивая скрипучие деревья и разбрасывая опавшую с них листву. Внезапно Кэрол делает шаг вперёд и обхватывает Тони в объятьях. Не удержавшись, та начинает плакать в женское плечо, сильно сжимая одежду на Тони.       Нортвуд стояла как вкопанная, устремив свой взгляд в темноту леса. Её рука ложиться на согнутую спину женщины и медленно поглаживает, успокаивая её. Неважно, сколько бы они стояли бы здесь. Тони впитывала в себя боль Кэрол, позволяя ей высвободить на ней все эмоции. Слёзы на щеках со временем засыхали, а сильный ветер стихал по мере того, как проходили минуты или даже часы.       Тони всё сильнее чувствовала, что подходит к самому краю и вот-вот сорвётся в пропасть.

***

      Ближе к вечеру со стороны дома семейства Грин послышались звуки, напоминающие скрип колёс и кузова машин. Группа вышла из лагеря на звуки, замечая подъехавшую одинокую машину прямо к порогу дома. Это была машина, на которой Рик и Гленн уехали возвращать Хершела.       Из дома выбежали девушки, и группа людей окружила машину, встречая приехавших. Рик вышел из машины вместе с Гленном и Хершелом, но вид у всех троих был потрёпанный и сильно уставший. К Граймсу бросился его сын — Карл, и крепко обнял того, следом за ним последовала и Лори. Они обнимались после долгой разлуки, под пристальным и ревнивым взглядом Шейна со стороны.       В лагере уже какой день ходят слухи о злых намерениях Шейна. О том, что его история про Отиса и благородное спасение оказалась ложью. Уолш ожесточился и стал непредсказуемым, из-за чего пугал многих в группе. Тем не менее днём ранее он спас и вернул в лагерь Лори, что поехала за Риком и слетела с дороги по пути.       — Патриция, готовь место для операции. — Строго скомандовал Хершел, направляясь к себе в дом.       Мужчины за ним вытащили молодого раненого парня, на вид немного старше Тони, из машины и стали нести его в дом. Никто из присутствующих не понимал происходящего, и поэтому все засуетились, обсуждая произошедшее с Гленном.       Тони стояла в стороне и совсем не слушала. Она видела своего отца, активно участвовавшего в обсуждении, и от этого лишь сильнее уходила в себя. Облокотившись спиной о веранду дома, Тони смотрела себе под ноги и думала. Думала о недавнем разговоре с Кэрол, если это вообще можно было назвать разговором. Теперь Пеллетье казалась была спокойна, чутка и заботлива со всеми, лишь слегка печальна. А Тони совсем закрылась в себе, отдаляясь от группы. Её ночи проходили в лесу, там, где её не нашли бы, а днём она сторонилась всех в лагере.       Рик Граймс созвал группу и семью Грин на собрание, и все ушли в дом обсуждать дальнейшие действия. Он рассказал остальным, что произошло с ними в городе, рассказывал про нападение, про ходячих и Рэндалла — того молодого парня, что им пришлось привезти сюда.       Девушка стояла на улице даже когда остальные были в доме. Она не знала, было бы правильно зайти внутрь, когда все уже говорят, или лучше взять и уйти.       Большая тень накрывает её лицо, и Тони поднимает голову, встречаясь с молчаливым охотником, подошедшим прямо к ней.       — Не зайдёшь? — Спрашивает Дэрил, будто уже знает, какой ответ последует.       Девушка не торопится отвечать. Дэрил был не таким, как другие. Может, Тони и закрылась в себе, но она не перестала обращать внимание на людей в лагере, и поэтому она видела, как сложно было Дэрилу. Он отделился от остальных: разбил свою палатку в самом дальнем углу фермы Грин, перестал помогать группе, чаще отказывая в помощи, постоянно охотился, но всё меньше делился с остальными.       — А в этом есть смысл? — Тони сжимает губы в тонкую линию и пожимает плечами.       — Там Кэрол и Рик. Артур. — Дэрил поправил свою прическу на голове и зализал выбившийся локон на лбу. — Ради них нужно сходить и послушать, в какое дерьмо мы опять вляпались.       Нортвуд подняла взгляд на Дэрила и теперь уже внимательнее оглядела его. Он был в чистой и куда приличней, чем то, в чем он был, одежде: темная, почти чёрная рубашка, а поверх его собственный жилет с белыми крыльями на спине. Странно, но, кажется, охотник причесался или заправил слегка отросшие волосы за уши, но что-то в нём непременно выглядело неестественно.       Не говоря ни слова, Тони отталкивается ногой, подходит к Диксону и намеренно портит ему причёску, возвращая прежний вид. Дэрилу не шла зализаная чёлка, и Тони знала, что и самому Дэрилу это не нравится. Девушка слабо улыбается и зовёт того за собой, направляясь в сторону дома.       Вместе, Дэрил и Тони заходят внутрь здания, незаметно присоединяясь к остальной группе и их совместному обсуждению проблем.

***

      После собрания и бесполезных разговоров, что так ни к чему и не привели, группа разошлась по лагерю. Ночь близилась, и все готовились ко сну.       Перед выходом из дома Гринов Тони задержалась в гостиной. Она остановилась перед семейной фотографией. Она узнала в молодых лицах совсем юную Бет, Мэгги и Хершела, что был на десять лет моложе. Старший Грин был в хорошей физической форме, а Мэгги была совсем низкой, не такой, как сейчас.       Все эти фотографии напоминали Тони её детство. У них с Артуром тоже в прихожей на стене висела фотография, сделанная Джо на юбилей Тони. Тогда ей исполнялось десять, а в подарок ей подарили теплую куртку, что Артур сделал из недавно пойманных лисиц. Несмотря на это, она была счастлива, потому что тот день был только для неё. Он не отличался ничем от других дней в хижине, но в свой день рождения Тони чувствовала себя особенной. Особенно счастливой.       Рядом с рамками и фотографиями на стене дома семьи Грин висел старый, давно выцветший календарь. Было странно вновь смотреть на сегодняшнюю дату после всего того, что случилось. Будто это имело какое-то значение. Девушка пробежалась глазами по календарю и заметила последнюю пометку, сделанную кем-то, чтобы определить сегодняшний день:       «09.24.2010».       Сердце в груди Тони замерло, как только девушка обратила внимание на дату — двадцать четвёртое сентября. Со всеми проблемами, смертями и заботами она и не уследила за временем. Ей казалось, что сентябрь наступит не так скоро, а её день рождения не пройдёт мимо неё.       Энтони не знала, что должна чувствовать после такой новости. Она не знала, куда идти, кому сказать и нужно ли вообще говорить об этом. Это всё казалось неправильно. Вот прошел очередной год, и она стала на год старше, но ничего не поменялось. Неужели когда-то давно она могла так радоваться обычному дню? Тогда давно всё было по-другому.       В безумном потоке навязчивых и угнетающих мыслей Тони ушла далеко от лагеря группы. Она оказалась у Дэрила. Тот обосновался у какого-то небольшого разрушенного кирпичного здания или строения, поставив здесь палатку, развесив убитых белок и кроликов и оставив их мясо сушиться. Самого Дэрила нигде не было, и Нортвуд предположила, что он где-то на охоте.       Рядом с кирпичным камином или чем-то отдалённо похожим на него, потухал самодельный костёр. Одно небольшое бревно было повалено рядом с ним, вероятно, на котором и сидел Дэрил, разжигая огонь.       Девушка шарахнулась в сторону и замерла, увидев на земле около дерева куклу. Это была та самая грязная и рваная кукла Софии, что Дэрил нашел у реки, перед тем как свалиться в канаву и получить стрелу в живот. Это было последней каплей. Тони добралась до самого края и больше не могла удерживать себя перед падением.       Тони опустила голову и сама не поняла, как заплакала. Слёзы сами текли по щекам, а руки потянулись к кукле. Она тихо плакала, часто вздыхая, и даже не могла ничего сказать, высвобождая всё накопившееся за долгое время. Она так хотела казаться сильной, помочь остальным, что совсем забыла про себя, а теперь страдала от этого, не в силах помочь себе.       — Эй! — Послышалось тихое и грубое обращение за спиной у Тони.       Вздрогнув от неожиданности, Тони резко обернулась, рывком убирая волосы за спину, и схватилась за топор, выдирая его из чехла. Она подняла заплаканный взгляд и устремила его в сторону звука, но встретилась лишь с угрюмым выражением лица Дэрила.       Он стоял там, развернувшись к ней полубоком, словно в крадущейся позе, и держал на плече свой арбалет. В другой его руке он держал несколько белок, а на шее его висела мертвая змея. Дэрил неспеша выходил из темноты леса, то ли с недопониманием, то ли с раздражением, неотрывно глядя на девушку.       Тони стало не по себе от этого взгляда. Она понимала, что он видел её слезы, и поэтому быстро стерла их грязными ладонями, не выпуская куклу из рук. Её тревожил вопрос, как долго он здесь находился и слышал ли он, как она плакала? Почему же не выгнал, если видел, как она пришла?       — Что ты здесь делаешь? — Спросил Дэрил, медленно подходя к ней.       — Я охотилась. — Быстро соврала она, не додумавшись даже подумать над тем, как глупо будет звучать ложь. У неё ведь даже ружья нет с собой.       — На куклу? — Дэрил очевидно не поверил в слова Тони и перехватил куклу Софии, не забирая, а лишь указывая на неё. — Поздравляю, теперь она твоя, забирай.       Тони услышала раздражение и даже какую-то обиду в голосе Дэрила. Почему-то в поведении его она видела своё отражение — такой же сломленный после смерти Софии. Но от этого не стало легче.       — Ты знаешь, она не нужна мне. Теперь она бесполезна. — Девушка опустила руки и отвела взгляд. — Я заблудилась, не знаю, почему осталась. Уже ухожу.       Дэрил ничего не ответил, он лишь бросил на девушку последний взгляд и прищурился, словно оценивал. Он хотел было что-то сказать, но передумал, поджимая губы. Он двинулся дальше, не комментируя извинение, но и не прогоняя Нортвуд из своего мини-лагеря.       Охотник сел на бревно около костра и стал самостоятельно разводить огонь, больше не обращая внимания на девушку. Будто ему было неинтересно. Можно было подумать, что это было своеобразным ответом Дэрила: он разрешал находиться здесь, у него, но и никак не отреагировал, если бы Тони ушла. Он просто сидел у огня и подкидывал в него хворост, большой обугленной палкой раскаляя угли.       — Ты ела? — Внезапно подал голос Дэрил, не оборачиваясь на девушку позади себя.       — Что?       Повторять охотник не стал, он снял с себя пойманных животных и слегка приподнял их, чтобы Тони увидела и поняла намёк. Девушке хватило и этого. Действительно, задумавшись о том, насколько часто она ела на ферме и ела будучи в дороге с отцом, можно было ужаснуться. Она стала есть один раз в день, если выдавалась такая возможность. Последние дни вывели её организм из строя. Она даже не знала, сможет ли съесть хоть что-то после сегодняшнего дня.       Тони прошла к Дэрилу и перевела взгляд на костёр. Ей не хотелось подходить к огню слишком близко, когда он так сильно разгорелся, поэтому она решила сесть чуть дальше положенного, надеясь, что Дэрил не сочтёт это грубостью. Но, кажется, Диксону было всё равно, куда она сядет. Тони села на землю, в метре или двух от костра.       — Ты сильно похудела. Надо есть больше! — Говорил он, дерзко разделывая белку охотничьим ножом. — Но мне плевать, твоё дело.       — Отдаю всё пойманное группе. Им нужнее, и Лори беременна. — Обьяснила она, поправляя спутавшиеся в истерике волосы.       — Хватит помогать им во вред себе.       Дэрил поднял взгляд на девушку, надевая тушку белки на палку и проделывая тоже самое со второй добычей. Странно, но со временем его голос и поведение перестали казаться раздраженными. Диксон выглядел расслабленным и тихим, немного умиротворённым, каким можно быть в особо интимные моменты.       — Хочу быть полезна. Но я не умею стрелять, как Шейн, или готовить, как Кэрол. Я не такая сильная, как Артур, и я ничего не смыслю в медицине.       — Тебе не нужно быть лучшей в чем-то. Просто будь тобой. — Беззаботно отвечал ей мужчина, не придавая этим словам большого значения или же вовсе не понимая их смысла.       — Ты сам-то знаешь, что это значит? — Тони хотела закатить глаза, но сдержалась, вместо этого понизила голос, в котором могла послышать тихая насмешка.       — Ни хрена! — Саркастично усмехнулся охотник, в действительности не представляя себе полный смысл летучей фразы. Ему это и не нужно было.       Девушка, не зная, чем себя занять в ожидании еды, стала ковырять пальцами тоненькие кутикулы возле ногтей. Боль была едва ощутимая, но кожа рвалась так просто, что завораживала, одновременно пугая. Занимаясь тяжелой работой в лагере, связанной с грязью, грубой физической силой и с травмирующими действиями, её пальцы становились более грубыми, чем были до этого. Она считала свои кутикулы некрасивыми. Тони всегда мечтала о красивом маникюре, но в лесу он бы быстро стёрся, что сильно расстраивало девушку, поэтому ей приходилось отказываться от ухода за ногтями.       Дэрил вытер грязные ладони о свою одежду и схватил две палки с натянутыми на них разделанными белками. Поднявшись со своего места, охотник протянул одну из них Тони и упал обратно.       Пара синхронно держала и разогревала над костром еду, будто ментально договаривалась, сколько ещё держать и в какую сторону повернуть. Дэрил и Тони выросли в лесу и лучше всех знали, как и сколько готовить дичь над диким огнём.       В тишине ночного лагеря, где над ухом пищит назойливый комар, вдалеке завывает ветер и рядом трещит костёр, голоса в голове становились громче. Наедине с человеком, кому Тони могла доверять и с кем не чувствовала себя осуждённой, она могла наконец освободить мучительные совесть мысли. Отчайно крикнуть в надежде на крепкое плечо помощи.       — София умерла за пару дней до моего дня рождения. — Заговорила девушка, не смотря на Дэрила и лениво проворачивая в руках палку. — Я чувствую, что не имею права радоваться своему совершеннолетию.       — Здесь нечему радоваться. Только больше забот с возрастом. — Мужчина хмыкнул и вонзил свою палку в землю, оставив белку готовиться, а сам занялся мёртвой змеёй. — Так это значит, тебе сегодня восемнадцать?       — Получается... — Она пожала плечами. — Помню, мне рассказывали друзья о своих крутых и дорогих праздниках. Они казались такими взрослыми, пока я в свои шестнадцать сидела в луже после дождя. Теперь я сомневаюсь в своём возрасте.       Вспоминая свои прошлые дни рождения, Тони было до ужаса смешно и болезненно печально. Это было так плохо, что казалось смешным и забавным, но это был мир, в котором она жила. Всем её миром, пока его не разрушило взросление и ходячие.       Тони не слышала, чтобы Дэрил хоть как-то прокомментировал её слова, поэтому продолжила:       — Я и не мечтала о торте или ещё о чём-то, что получали другие. Мне это было не нужно.       Возможно, она говорила так, потому что, напротив, всё детство мечтала об этом, но не получала. Торт в свечах или хотя бы маленький маффин сделал бы её самым счастливым ребёнком на Земле.       — Дерьмовые друзья. — Нахмурился Дэрил и опустил взгляд. — Только полные придурки будут рассказывать о своих смазливых днях рождениях с гонками на домашних пони и большими уродливыми тортами. Всё это брехня!       Тони не нужно было объяснение или слова, чтобы понять, что перед ней родная душа. Человек, прошедший всё, через что прошла и она, знающий мир, в котором она выросла. Она понимала причину его злости к дням рождениям и не просила объяснения.       — Что ж... Теперь у меня только один друг. — На лице Тони, спустя очень долгое время, появилась лёгкая улыбка. — И я рада, что ем с ним белку этим вечером.       Девушка улыбалась себе под нос, чувствуя, как щёки краснеют, а ритм сердца в груди учащается. Она поднимает голову и встречается с пристальным взглядом голубых глаз Дэрила. Они смотрят на неё поражённо, если не печально. Тони могла чувствовать неуверенность, стыд и злость на саму себя за сказанное, но она ничего из этого не ощущала. Она знала, что Дэрил согласен с её словами и чувствует то же самое.       Они рады, что сегодня ночью вместе.       Им не нужно было больше говорить ничего, они понимали друг друга по взгляду. Эта ночь ещё надолго запомниться им, как начало чего-то большего между ними. Сомнений больше не осталось, и их никогда и не могло быть — они точно могли назвать себя друзьями.