Выживание Некроманта

Чон Га Рам не отрывал лба от моей шеи, пока не услышал мой ответ. Однако его руки по-прежнему сжимали мою шею, дёргаясь, как будто он вот-вот сдавит её со всей своей неожиданной силой. Конечно, я хотел сбросить его руки, но понял, что не могу сопротивляться. Я застыл, увидев его незнакомое выражение лица — искреннее, без привычной циничной насмешки. — Он весь дрожит. — ...Ч-что ты такое говоришь... Чон Га Рам пробормотал что-то, словно пронзил меня взглядом и заглянул в самое сердце. От его тона у меня по коже побежали мурашки; я с трудом сглотнул и смог ответить. И тогда... Дверь открылась, как будто мы были персонажами пьесы. Это был Со Да Вон. Со Да Вон увидел, как Чон Га Рам схватил меня за шею и как я сопротивляюсь. Он закрыл дверь и подошёл к нам. И, к счастью, он остановил молодую душу. Он убрал руку Охотника за сокровищами с моей шеи и встал между нами, увеличивая расстояние между мной и Чон Га Рамом. — Почему ты опять пристаёшь к Ли Гён-и? — Когда я это делал? — Ты разве не заметил, как он был напуган? — несмотря на эти слова, Со Да Вон не стал применять силу, а лишь убрал руки Чон Га Рама. Итак, Чон Га Рам расслабился и отступил. Он взглянул на меня. — Что мне делать, если у него богатое воображение? Я разозлился на его слова и робко посмотрел на Чон Га Рама, но Со Да Вон вмешался, прежде чем мы успели поссориться. — Гу Гён Ман скоро проснётся. Это означало, что скоро наступит время, когда мы сможем подтвердить час уничтожения Гу Гён Мана. Меня охватило смутное беспокойство, что что-то может пойти не так, но я решил не озвучивать свои опасения. Более того, было удивительно видеть, что ни Чон Га Рам, ни Со Да Вон не выглядели особенно счастливыми. Чон Га Рам казался безразличным, а на лице Со Да Вона играла лёгкая, непринуждённая улыбка. — Если ты готов, пойдём. — Хорошо. Однако я не мог прямо спросить: «Почему ты не рад?». Поэтому я молча кивнул в ответ на слова Со Да Вона. Я встал со своего места; Чон Га Рам уже стоял у двери и смотрел на меня. Когда я открыл дверь, один из слуг, который подавал еду госпоже Шин, встал и поклонился. Вероятно, он ждали меня. — Вы можете подняться по этой лестнице, — он тихо отступил в сторону, указав нам на лестницу, спрятанную в конце коридора, — отдельную от центральной лестницы, по которой мы изначально поднялись на этот этаж. Со Да Вон кивнул Чон Га Раму, и тот пошёл вперёд. Мы с Со Да Воном последовали за ним.

***

На верхней площадке лестницы стояла железная дверь, выкрашенная в чёрный цвет. Стена рядом с дверью была усыпана синими кристаллами, похожими на драгоценные камни. Когда мы поднялись наверх, синие кристаллы стали прозрачными. Железная дверь с лязгом открылась автоматически. Я осторожно переступил порог. Внутреннее убранство комнаты немного напоминало святилище шамана. В каждом углу, куда ни глянь, стояла статуя Будды, перевязанная красными лентами; на обоях были развешаны большие и маленькие талисманы, создававшие жутковатую атмосферу. — Ты... — А-а-а! Оглядываясь по сторонам, ослеплённый огромным помещением, я чуть не упал, наткнувшись на что-то мягкое у своих ног — белый комок шерсти, фамильяра председательницы Шин. К счастью, Со Да Вон, стоявший позади меня, подхватил меня, и я не упал, но моё лицо покраснело, когда я встретился взглядом с председательницей Шин, сидевшей перед нами. Обычно у председательницы Шин строгое и идеально профессиональное выражение лица, но в тот момент она посмотрела на меня так, словно увидела кого-то неполноценного. Чон Га Рам фыркнул. — З-здравствуйте, — сказал я. «…….» Хоть я и смутился, я постарался сделать вид, что ничего не произошло, и подошёл к ней. Может быть, она всё ещё считала меня простодушным, поэтому я просто поздоровался с котом, который меня удивил, но она просто погладила его вместо того, чтобы ответить на приветствие. Из-за такого явного пренебрежения я почувствовал себя немного неловко, но я бы предпочёл ничего не начинать. Поэтому я просто стоял перед ней, не привлекая её внимания. Вскоре по ту сторону двери, через которую мы вошли, появился Гу Хви Со. — Гён Ман-и проснулся, — Гу Хви Со сделал паузу, посмотрел на меня, стоящего рядом с его матерью, а затем вежливо поклонился ей, как слуга, докладывающий о прибытии своей госпожи. Председательница Шин, не говоря ни слова, поднялась со своего места. Я уставился на Со Да Вона. Он кивнул, успокаивая меня, и пошёл первым. Я последовал за ними в другую комнату. — Мпф!! М-мпф!!! В другой комнате стояла большая кровать, на которой лежал Гу Гён Ман, привязанный за руки и ноги ко всем четырём столбикам кровати. Это было похоже на то, как Гу Хви Со ранее связал его чёрными прутьями. Но, в отличие от предыдущего раза, на Гу Гён Мане не было повязки на глазах, и мы могли ясно видеть его налитые кровью глаза. Гу Гён Ман задрожал, как будто у него случился припадок; должно быть, он в какой-то степени предвидел, что с ним произойдёт. А председательница Шин, которая обычно слегка хмурилась, улыбнулась, как будто увидела что-то забавное. — Действительно, это так успокаивает — перед смертью я могу не беспокоиться ещё об одном. «...» — М-м-мпф!!! Хотя я не мог понять, что чувствуют остальные, председательница Шин и Гу Гён Ман явно демонстрировали свои эмоции. Гу Гён Ман выражал свои чувства через кляп во рту, как животное, а председательница Шин радостно наблюдала за ним. И я... У меня пересохло во рту, когда я увидел его налитые кровью глаза и искалеченные до синяков руки и ноги. Честно говоря, мне было тяжело смотреть, как Гу Гён Ману отрубают обе руки. Не то чтобы я не знал о его поступках или сочувствовал ему. Просто… Может быть, я боялся причинить вред живому человеку, полному сил. Я не мог найти ответ на вопрос, почему я так слаб. К сожалению, едва съеденный ужин начал вызывать тошноту, и у меня скрутило живот. Я не хотел, чтобы меня поймали на плохом самочувствии, поэтому крепко сжал руки за спиной. Однако Чон Га Рам уже заметил меня, оторвав взгляд от Гу Гён Мана, а Со Да Вон легонько сжал мою руку. Похоже, я был слишком очевиден. Со Да Вон не только держал меня за руку, но и прошептал мне на ухо: — Закрой глаза. Однако я не мог с готовностью принять его предложение. Меня беспокоили взгляды председательницы Шин и Гу Хви Со… Кроме того, Со Да Вон, Чон Га Рам и я были в одной команде — в одной лодке. — Я не могу каждый раз отставать на шаг, — сказал я. Я не мог всегда оставаться в стороне, пока они мстили, потому что боялся. Поэтому, собравшись с духом, я перевёл взгляд на Гу Гён Мана, который всё ещё отчаянно сопротивлялся. Со Да Вон, видя, что я твёрдо настроен, попытался забрать свою руку... Но я невольно вцепился в неё. Мне стало неловко, когда я услышал тихий смешок Со Да Вона позади себя, но я, нуждавшийся в поддержке, бесстыдно сжал его руку ещё сильнее. Со Да Вон спокойно позволил себя поймать. — ...Может, начнём? — Хм… Хорошо. Не нужно затягивать с этим. Гу Хви Со, словно оберегая меня, попросил госпожу Шин начать только после того, как я высоко подниму голову. Та кивнула в ответ. —Мф!! М-м! М-м! Чёрные нити, которые удерживали конечности Гу Гён Мана в воздухе, поднялись по его рукам, словно живая змея, и обвились вокруг его предплечий. Затем она начала сжиматься, принимая круглую форму, как струна для резки. Сначала Гу Гён Ман перестал кричать — возможно, не понимая, что происходит на самом деле, — и настороженно уставился на неё. Затем, почувствовав, что что-то не так, он начал бешено размахивать руками. — М-мпф!!! М-м!! Однако чёрные нити продолжали стягиваться. Кожа под верёвкой уже покраснела и опухла. Гу Гён Ман начал биться головой о стену, раскачивая шею из стороны в сторону — это было единственное, что он мог контролировать, — пока верёвка врезалась в его кожу. Нити, обвивавшие его руки, не ослабли. Тем временем десятки таких же чёрных нитей взобрались на кровать, подняли свою метафорическую голову и начали окружать его. В этот момент Гу Хви Со подошёл к кровати с флаконом синей жидкости в руке. Когда он сел на матрас, верёвка, стягивавшая руки пленника, перестала двигаться. Гу Гён Ман уставился на приближающегося брата. Когда Гу Хви Со вынул из его рта покрытый слюной кляп, он тяжело вздохнул. Гу Хви Со сунул флакон прямо под нос брату. — Я разделю её содержимое на три части — медленно проглоти. Если ты выплюнешь её, я без неё тебе руки отрублю. «...» На бледном и потном лице Гу Гён Мана читалась настороженность, но он, похоже, понимал, что ничего не может поделать. Вскоре он слегка приоткрыл рот, и Гу Хви Со вылил немного содержимого, после чего остановился.