Выживание Некроманта

— Чхве Ли Гён, что это за спектр эмоций на твоём лице? — однако в комнату вошёл тот, кто мог бы отчитать меня по полной. Придя в себя от презрительного взгляда Ким О Лим, я поспешно отвёл взгляд от Со Да Вона. Однако Чон Га Рам хихикнул и обнял меня за шею, повалив обратно на кровать. Затем, многозначительно улыбнувшись, он спросил: — Что это? Тебе это нравится? — Не говори таких странных вещей и уходи… — пробормотал я. — Что не так с Чон Га Рамом? — следом за Ким О Лим в комнату вошёл У Ра Ги, увидел происходящее и прищёлкнул языком. В частности, он сосредоточил внимание на Чон Га Раме, который лежал на мне. Хотя он ничего не сказал, было ясно, что его взгляд выражает что-то вроде: «Что это за гейская чушь?». Если говорить мягко, выражение его лица было очень честным. Однако Чон Га Рам, похоже, не испытывал никакого стыда; он приблизил своё лицо к моему. Посмотрев на меня, он воскликнул: — О?! — как будто что-то нашёл. — Символ Ра Ги-хёна здесь, да? — Хм? — Я говорю о твоей мочке уха, — с этими словами Чон Га Рам протянул руку и коснулся моей левой мочки уха. Я вздрогнул, потому что от его прикосновения по коже побежали мурашки. У Ра Ги некоторое время смотрел на нас, а потом отвернулся. Разозлившись, он потёр шею. — …Эй, не трогай это. «...» Через несколько секунд он разочарованно посмотрел на Чон Га Рама. Молодой Ассасин улыбнулся, озорно поигрывая бровями, и вскоре убрал руки от моего уха. Однако после того, как Чон Га Рам отпустил меня, У Ра Ги подошёл ко мне и надавил ладонями на мою голову, чтобы лучше рассмотреть моё ухо. Поза была довольно неудобной, и я немного поёрзал, чтобы избежать его прикосновений, но У Ра Ги заговорил первым. — Не двигайся, ясно? — З-зачем ты это делаешь? — Заткнись. Дай мне кое-что проверить, — У Ра Ги не касался моего напряжённого тела. Каким-то образом я понял, что его, похоже, отвлёк узор на моей мочке уха. Затем я почувствовал, как что-то лёгкое, как пёрышко, коснулось моего уха, но как только я снова встретился взглядом с У Ра Ги, это ощущение исчезло. Он отряхнулся и встал, как ни в чём не бывало. — На чём основан этот контракт? — У Ра Ги повернул голову в сторону Со Да Вона. — Когда слуга возвращается в своё прежнее состояние, у него остаются только два чувства: тоска по хозяину, подписавшего контракт, и ненависть к врагу, который его убил, — на этот вопрос ответил не Со Да Вон, а Ким О Лим. Выслушав её, У Ра Ги погрузился в глубокие раздумья, а затем бросил на меня косой взгляд. — Похоже, я сойду с ума, если этот парень пострадает? Что это вообще такое? Почему я должен испытывать такие чувства или думать так о ублюдке, который мне, чёрт возьми, не нравится? — Это из-за особого положения слуги. С этим ничего не поделаешь, это заложено в системе. Поскольку это отношения подчинения, система нацелена на ослабление твоего эго. Конечно, ещё есть возможность сопротивляться, но в целом инстинктивное влечение к Чхве Ли Гёну неизбежно. — Отвратительно. — Ну, ты всегда был из тех, кто избегает эмоциональных привязанностей к другим… Однако Чхве Ли Гён хочет не этого. Услышав эти последние слова, У Ра Ги загадочно улыбнулся. Когда он снова посмотрел на меня сверху вниз, мне показалось, что его враждебность немного ослабла. Я тоже был шокирован одержимостью, которую ранее демонстрировали слуги, поэтому чувствовал некоторую ответственность за замешательство, в котором оказался У Ра Ги. Хотя я не хотел, чтобы это так на них повлияло, моё состояние и чувства действительно сильно на них повлияли. Поэтому, отчасти оправдываясь, я нерешительно сказал: — Я не собираюсь как-либо использовать твои чувства, так что расслабься… — Это само собой разумеется. Ты. Тебе нельзя прикасаться к моей метке, когда ты один. «...» Однако то, как У Ра Ги формулировал свои просьбы, было в корне неправильно. Поэтому я моргнул, схватил себя за мочку левого уха и начал её тянуть. Но не настолько сильно, чтобы было больно. Однако я достаточно сильно надавил на мочку уха. Я понимал, что веду себя по-детски, но мне было очень приятно видеть, как высоко взлетела бровь У Ра Ги. Чон Га Рам, наблюдавший за происходящим со стороны, расхохотался и покатился по кровати, хихикая. — Этот гомик-ублюдок сумасшедший?.. — Почему ты так много всего запрещаешь мне делать? Просишь меня не прикасаться к собственному телу… Ты же знаешь, что мочка моего уха — это моё тело, верно? — Хочешь, я превращу тебя в Ван Гога? В его голосе прозвучала такая кровожадность, что стало ясно: он действительно намерен выполнить свою угрозу, но я сейчас не в [Воспоминании мстительной призрачной души] У Ра Ги. Кроме того, рядом с нами были ещё трое слуг, которые наслаждались этой ситуацией. Поэтому я не обратил внимания на У Ра Ги, развернулся и лёг на кровать. Даже не взглянув на парня, я тихо пробормотал: — А ты, если ещё раз скажешь «гомик-ублюдок»... Я проколю себе ухо прямо через твою метку. — Что? — Я сделаю всё, что подобает «гомосеку-ублюдку». Ты выглядишь как человек, у которого пена изо рта пошла бы при виде мужчины с серьгами. «...» — Пфха-ха-ха-ха-ха! — было так приятно просто растянуться на кровати после того, как я устроил истерику. Когда я посмотрел на рычащего У Ра Ги, он резко взглянул на меня в ответ. Его взгляд был таким пронзительным, что если бы взгляды могли убивать… Однако чем дольше я смотрел на его раздражённое лицо... «Это весело...». Это было так волнительно! Было так приятно видеть реакцию — такую, какую никогда бы не вызвали Со Да Вон или Гу Хви Со… Честно говоря, у меня определённо было преимущество в ситуации, когда я знал, что больше всего раздражает другого человека, а он не мог меня ударить. Я не был скрытым геем, как в старшей школе. Кроме того, У Ра Ги уже видел мои воспоминания, так что он знал, что я за человек. — У меня нет причин притворяться тем, кем я не являюсь... Скорее, я чувствую облегчение. Поскольку У Ра Ги и так меня ненавидел, я даже не думал о том, чтобы произвести на него хорошее впечатление. Меня не беспокоила мысль о том, что я могу его расстроить. Я никогда раньше не испытывал таких чувств к кому-то. Это был первый раз, когда я имел дело с человеком, с которым не хотел сближаться и которому не нужно было ничего от меня скрывать. Короче говоря, в отношениях с У Ра Ги мне не нужно было покупать его расположение. Поскольку мне не нужно было производить на него хорошее впечатление, я мог вести себя так, как хотел, и не ходить вокруг да около. То, как я себя вёл, наводило меня на мысль, что мы с ним не на равных, а что я выше его по статусу. На самом деле разговор с ним принёс мне чувство свободы. Так что, когда я дразнил У Ра Ги, я на самом деле не испытывал к нему особой неприязни и не обижался на его слова. На самом деле я даже не воспринимал то, что У Ра Ги постоянно называл меня «гомосеком-ублюдком», как оскорбление. Я просто хотел его унизить; я был бы слишком мягок с ним, если бы позволил ему так меня называть. — Посмотрим, как долго ты будешь строить из себя недотрогу, — как и ожидалось, У Ра Ги переполнила ярость, и он, внезапно открыв дверь, вышел. Поскольку он не назвал меня «гомосеком-ублюдком», несмотря на то, что ушёл вот так, я почувствовал себя безоговорочным победителем. После того как дверь с громким стуком захлопнулась, я перестал тянуть себя за мочку уха и отпустил её. — Пф-ф… — рассмеялся я. Пока я ухмылялся, Чон Га Рам внезапно забрался мне на живот. — Ого, Чхве Ли Гён! Ты неплохо справляешься. Ты просто мастерски управляешься с Ра Ги-хёном. «Ох, какой же он тяжёлый...». — Я впервые вижу, чтобы кто-то так разговаривал с Ра Ги-хёном! На самом деле я думал, что ты испугаешься, когда Ра Ги-хён придёт. — М-м-м… Я был слишком резок? — Нет? Это было чертовски смешно. Пока Га Рам по-детски болтал, я внимательно посмотрел на Ким О Лим и Со Да Вона. Я был удивлён, увидев, что они тоже смеются. Поскольку они были друзьями, я думал, что они разочаруются во мне... Даже суровая Ким О Лим пыталась сдержать смех, прикусывая нижнюю губу; на лице Со Да Вона играла улыбка, которая ясно выражала его радость. — Я рад, что ты поладил с Ра Ги, — сказал Маг. — Отвали! — У Ра Ги крикнул из-за двери, как будто услышал, что сказал Со Да Вон. Услышав это, мы расхохотались, и комната наполнилась радостными возгласами. — Честно говоря, у Ра Ги упрямство как у психа. Никто не смог бы победить хёна, понимаешь? — Не… Неужели? — Да! Он легко мог закатить истерику, поэтому все подстраивались под его ритм. Услышав, что сказал Чон Га Рам, нетрудно было представить, каким был У Ра Ги при жизни. Он говорил всё, что ему вздумается, и его никогда не трогали, несмотря на его слова. — Он был полным придурком... — Как же так вышло, что он не смог противостоять Чхве Ли Гёну ни на дюйм? «...» Должно быть, при жизни У Ра Ги было не так много людей, которые могли бы не обращать на него внимания. С таким красивым лицом, таким талантом... Он не испытывал недостатка и в деньгах... Поскольку он был вторым основным бойцом в «Красном Лотосе», сколько людей могли игнорировать его присутствие в мире, где такие таланты были редкостью? Кроме того, он был близким другом Со Да Вона, главы гильдии. Думаю, на его месте я бы тоже стал грубым. Его, наверное, никогда не критиковали, даже когда он вёл себя грубо. Я уверен, что все изо всех сил старались ему понравиться. Однако я не собирался делать для него всё возможное. Скорее, если бы я мог, я бы предпочёл... — Хм… Как там это слово? Дисциплина…? Тренировка…? Воспитание…? В любом случае я не хотел поддаваться на его уловки, даже если мне нужно было намеренно подавить его. Поэтому я просто пожал плечами в ответ на изумлённый взгляд Чон Га Рама.